Социальный эксперимент

      Нимфадора Тонкс была дочерью Андромеды Тонкс, средней сестры Беллатрикс. Она была всего лишь на три года старше Гермионы, но в ней ощущалась какая-то четкая зрелость и ребячество одновременно. Она окончила Кембридж, получила степень магистра корпоративного права, а теперь параллельно заочно училась в аспирантуре и работала в издательстве. Конечно, сама должность главы юридического отдела была в какой-то мере заслугой не только знаний Тонкс. И всё же Гермиона видела, что Нимфадора держалась не за счёт связей, а за счёт ума, харизмы и внутреннего стержня.              Теперь Тонкс оказалась ещё одним человеком, посвящённым в её тайну. Гермиона понимала, что с каждой новой посвящённой фигурой круг «знающих» расширялся, как и шансы раскрытия ее маскировки.              Однако почему-то именно с Нимфадорой она не испытывала тревоги. Что-то в ней, возможно, спокойная прямота или тёплая, уверенная улыбка, заставляло доверять ей несмотря на родственные связи с начальством. От неё исходила аура честности, и этот вайб надёжности и внутренней порядочности словно обволакивал: эта женщина не выдаст секрет.              Интересно, когда все раскроется, что будет со мной? Ведь рано или поздно… Скучно. Симс что ли скачать.              Гермиона, щёлкая мышкой, перекладывала карты на экране.              — Мисс Грейнджер? — раздался знакомый голос.              Гермиона вздрогнула, вынырнув из лёгкой задумчивости. Она так увлеклась пасьянсом и рассуждениями о своей двойной жизни, что не заметила, как Беллатрикс появилась в дверях своего кабинета.              Вкладка с игрой тут же была прикрыта, а Гермиона, едва скрывая смущённую улыбку, подняла глаза.              Беллатрикс стояла, слегка склонив голову, с тем самым выражением, в котором сочетались смесь лёгкой насмешки и безмолвного интереса. Лучи вечернего солнца играли в её тёмных волосах, придавая им медный оттенок, и Гермиона вдруг поймала себя на том, что ей хочется задержать взгляд чуть дольше, чем позволительно.              — Простите… да? — Гермиона мгновенно выпрямилась, пряча руки под стол.              — Я хотела уточнить по поводу журналиста, которого вы выбрали, — спокойно произнесла Беллатрикс, глядя на неё из-под длинных ресниц. — Вы уверены, что мисс Делакур справится?              Гермиона на секунду растерялась, прежде чем ответить.              — Мы… учились с ней раньше. Она профессионал, — проговорила она чуть быстрее, чем следовало. — И, я уверена, она не станет раздувать сенсацию на пустом месте. Никаких шведских семей и внебрачных детей.              Беллатрикс приподняла уголок губ:              — Даже немного грустно. Скандалы так смешны.              — Иногда, — улыбнулась Гермиона, — но я предпочитаю скучные, зато честные публикации. Я направила вам список вопросов на личную почту.              — Замечательно, — мисс Блэк кивнула, стараясь говорить ровно. — Сейчас пойду проверю.              Беллатрикс ещё мгновение задержала короткий, оценивающий взгляд и, не сказав больше ни слова, удалилась к себе в кабинет.              Гермиона глубоко выдохнула. Беллатрикс ничего ей не поручила снова. Опять эта скука, что даже пасьянс играть уже не хочется. Скука тянула её в общий офис, туда, где беспорядочная жизнь кипела.              Под конец рабочего дня пол-офиса уже работало спустя рукава: Джинни и Гарри устроили «мусорный баскетбол», метко швыряя скомканные листы в стоящую на углу корзину. Проигравший угощает сегодня победителя в баре. Рон с Лавандой устроились в креслах с чашками чая и, по виду, откровенно флиртовали. Единственная Пэнси сидела на диванчике и методично разбирала кипу бумаг, выглядя при этом так, будто у неё на уме был какой-то собственной, тайный план.              Гермиона подошла к диванчику и, не думая долго, присоединилась к ней. Пэнси кивнула и объяснила, какие документы куда откладывать, её движения были точны, будто это была танцевальная комбинация, а не бумажная рутина. Они обменялись парой едких шуток и принялись работать в приятной, практически дисциплинированной тишине.              Но спустя двадцать минут их обеих внезапно отвлёк звук сообщения на телефоне Гермионы. Она взглянула на экран: имя отправителя мигнуло.              — Опять он, — жалобно протянула Гермиона, глядя на экран. — Уточняет, всё ли в силе. Это всё из-за тебя, ты меня зарегистрировала в том приложении.       — Да не драматизируй, — фыркнула Пэнси и откинулась на подлокотник. — Развеешься и поешь за его счёт. А потом скиппни. Ты же, кроме офиса и дома, толком ничего не видишь.              — Бар ещё, — усмехнулась Гермиона, поправляя очки.              Пэнси закатила глаза, но в улыбке её мелькнуло одобрение. Гермиона набрала короткий ответ и отправила:              Гермиона: Да, всё в силе.              Через минуту на экране высветилось новое сообщение:              М.К.: Увидимся на месте *смайлик поцелуя*              Гермиона фыркнула и показала экран Пэнси:              — Я уже хочу кинуть его в чёрный список, — жалобно произнесла она. — Зачем он отправляет эти смайлики? Почему он считает, что это норм?              Пэнси слегка ткнула по экрану, нажала на смайлик «сердечко» и рассмеялась:              — Чтобы ты не выглядела сукой, — заявила она, словно объявляла прописную истину. — И вообще, это работает: смайлики смягчают даже самый скучный диалог.              Гермиона окинула взглядом офис: Лаванда оживлённо болтала с Роном, Гарри метко швырнул очередную бумагу в корзину и, попав, торжествующе вскинул руки. Воздух был пропитан привычным хаосом. И в этой живой неупорядоченности ей нравилось находиться, будто в маленьком коконе безопасности, далёком от неловкости будущего свидания с незнакомцем из приложения.              Она отложила телефон, глубоко выдохнула и вернулась к папкам. На секунду улыбнулась Пэнси, переглянувшись с ней в молчаливом понимании. Впереди ее ждал вечер, ужин с ухажёром и, возможно, очередная кринжовая история, но, к счастью, если он окажется мудаком или извращенцем, она всегда сможет просто встать и уйти.              — Дамы, — раздался знакомый, ровный голос мисс Блэк.              Пэнси и Гермиона подскочили почти синхронно, как школьницы, застигнутые учителем за болтовнёй во время урока.              — Мы работаем, — быстро отозвалась Паркинсон. — Правда.              — Верю, — отозвалась Блэк, бросив короткий взгляд на мобильный, где всё ещё еще была открыта переписка. — Мисс Грейнджер, можно вас попросить пройтись со мной до лифта?              Гермиона тут же кивнула, пытаясь скрыть лёгкую растерянность.              Беллатрикс уже была одета в длинное пальто графитового оттенка, подчёркивающее тонкую талию, с сумкой в одной руке и ключами от кабинета — в другой. Волосы, немного растрёпанные к концу дня, всё ещё выглядели безупречно, будто этот хаос на голове был так и задуман.              До конца рабочего дня оставалось всего тридцать минут, и вдруг Беллатрикс уходит. Это было странно, потому что она никогда не уходила раньше положенного. Даже когда весь офис уже пустел, Блэк могла оставаться.              Этот неожиданный момент пробудил в Гермионе острое любопытство. Почему трудоголик Беллатрикс Блэк покидает офис за полчаса до конца дня? Но, конечно, ей никто ничего не скажет.              — Обновите моё расписание с учётом новых встреч и отнесите коробку с рукописями в архив, когда будете уходить, — сказала Беллатрикс, протягивая ей ключ-карту от своего кабинета и нажимая кнопку лифта.              — Хорошо. Сделаю. Ещё что-нибудь? — вежливо уточнила Гермиона.              — Да, — Беллатрикс чуть наклонила голову. — Поменьше общения с мисс Паркинсон. Она имеет привычку оказывать дурное влияние на людей.              — Учту, — Гермиона не удержалась от лёгкой улыбки.              — И не засиживайтесь дольше положенного, — добавила Блэк уже мягче, почти устало.              — Беспокоитесь обо мне? — с лёгкой иронией, но всё же с теплом в голосе спросила помощница.              Беллатрикс вгляделась в лицо Гермионы. В её глазах мелькнул огонёк, будто между ними на мгновение пробежала искра.              — Из корыстных побуждений, — заговорщицки ответила она. — Вы нужны мне в трезвости и сохранности, — и подмигнула. — До свидания, мисс Грейнджер.              Двери лифта сомкнулись, и Гермиона осталась стоять в коридоре, всё ещё держа в руках карту. Она даже не успела ответить. И только теперь заметила, что невольно и растерянно улыбается. Эта мелкая забота, произнесённая между делом, странно грела изнутри. Она шла обратно по коридору, и её шаги звучали чуть легче, чем обычно.              — Пока вы шли до лифта, Блэк тебе сделала куни? Почему ты такая счастливая? — лениво протянула Паркинсон, собирая свои бумаги в стопку.              — Фу, Пэнси, — Гермиона поморщилась. — Твоя голова забита не тем.              — Я согласна с мисс Грейнджер, — раздался холодный, отточенный голос за спиной.              Пэнси вздрогнула и резко обернулась. В нескольких шагах стояла Нарцисса Малфой, как всегда, безупречная, в шелковом костюме цвета сливочного мороженого, с идеальной осанкой и льдом в глазах.              — Единственное, что вы должны впихивать, мисс Паркинсон, — это знания, — добавила она, чуть приподняв подбородок.              Пэнси сглотнула и, уже с абсолютно другим выражением лица, тихо ответила:              — Я закончила с вашим заданием, миссис Малфой.              — Хорошо, — Нарцисса протянула ей флешку безупречной маникюренной рукой. — Отнесите это в IT-отдел. Пусть отформатируют. Мне кажется, там вирус.              Она обошла девушек, направляясь к выходу из офиса, и, проходя мимо, бросила на Гермиону короткий, оценивающий взгляд. Она всегда так на нее смотрела.              Пэнси шумно выдохнула, когда шаги стихли.              — Какое лицемерие, — пробормотала она, уставившись на флешку. — Готова поспорить, она засовывает в себя не только знания.              И сама расхохоталась от собственной шутки. Гермиона закатила глаза, стараясь сдержать улыбку.              — Тебе нужен фильтр между мозгом и ртом. Срочно.                     Пока все обычные сотрудники издательства потянулись в бар за углом, Гермиона, попрощавшись с Джинни, Пэнси и Нимфадорой, поймала кэб. Машина рванула с места, растворяясь в вечернем потоке, а внутри нее росло ощущение раздражённого предвкушения.              Она ехала на свидание с тем самым высокомерным парнем, который уже успел изрядно ей надоесть одной лишь перепиской.              Во-первых, он говорил исключительно о себе, о своём происхождении, своих «успехах», своей собаке по кличке Хьюго, своей работе, своих увлеченниях.              Во-вторых, любил задавать вопросы, в которых не скрывалось ни малейшего интереса, только желание блеснуть остроумием и утвердится за счет собеседника.              А в-третьих…               М. К.: Почему с шестом не работала?              Прочитала она его последнее сообщение и едва не закатила глаза так сильно, что увидела собственный мозг. Сначала она решила, что речь идёт о стриптизе, но нет. Парень, оказывается, имел в виду прыжки с шестом. По его мнению, Гермиона обладала «идеальной комплекцией для данного вида спорта».              Прекрасно, просто прекрасно. Он еще и дебил.              Пока кэб мягко скользил по асфальту, Гермиона с облегчением начала снимать с себя рабочий образ. Она осторожно оторвала усы, которые слегка пощипывали кожу, стянула наклеенные прыщи и стёрла старомодный макияж. В зеркальце телефона отражалось лицо, которое она так редко видела в последнее время.              Водитель, кажется, понял, что на заднем сидении разворачивается нечто важное, и ехал особенно аккуратно и меделенно, чтобы ни одна стрелка на глазах не дрогнула.              — Спасибо, — машинально пробормотала Гермиона, доставая помаду.              Одежду поменять времени не было. Будет брать лицом, а про одежду скажет, что винтаж. Или что в этом своя философия. Пусть думает, что это часть её артистической натуры.              Она распустила волосы, пряди мягко скользнули по плечам. Пальцами пригладила несколько непослушных локонов, и хотела было расчесать их, но не обнаружила расчески в сумке.              «Бог дал тебе две руки и десять пальцев, зачем тебе расчёска?» — любила повторять Джинни.              Гермиона усмехнулась и взлохматила волосы. Наверное, по такому же принципу живёт и Беллатрикс Блэк, у которой волосы будто нарочно растрёпаны, а небрежность выглядит как тщательно продуманная деталь.              Почему я о ней вспомнила вообще?              Грейнджер провела рукой по волосам ещё раз, будто пытаясь стереть с себя это внезапное воспоминание. Машина свернула к ресторану. Вечерний свет отражался на стекле, город давно зажег фонари, а Гермиона поймала себя на том, что улыбается. И совсем не из-за предстоящего свидания.                     Его звали Кормак Маклагген, и, как быстро поняла Гермиона, он был человеком, который не умеет держать свой рот закрытым и сидеть в тишине. Сын богатых родителей, уверенный в себе до неприличия, он говорил без остановки: про спорт, свои связи, отдых в Швейцарии, как будто читал рекламный буклет самого себя. Гермиона подумала, что работать ему нужно не в налоговой инспекции, как он гордо заявил, а в пиаре — талант к самопродвижению у него врождённый. Достаточно заменить в его речах «я» на название бренда — и вот вам готовая кампания.              Она уже давно потеряла нить разговора и, безвольно подперев щеку рукой, ковырялась вилкой в тарелке со спагетти. Слова Маклаггена сливались в единый гул ресторана, пока одно из них вдруг не прорезало поток вполне себе наделенного смыслом звука.              — …а боссу, представляешь, дали наводку, что владелица издательства Blackthorn Press не до конца платит налоги…              — Что? — Гермиона резко подняла голову, пальцы одной руки напряглись на бокале, другой — сжали вилку.              Кормак, заметив её реакцию, довольно усмехнулся, решив, что наконец-то нашел ту самую точку, и сейчас он блеснет собой.              — Да, прикинь, — он заговорщицки наклонился ближе, и Гермиону окутал густой, приторно-терпкий запах мужского дезодоранта. У неё мгновенно заболели виски. — Ворует у государства, получается. А завтра мы её поймаем, — его губы растянулись в мерзкой самодовольной улыбке. — Ходят слухи, что она влиятельна, но против закона не попрёшь. Я, кстати, частично участвую… ну как частично.              Гермиона застыла. Воздух, казалось, выскользнул из лёгких.              Уже завтра?              Вилка в её руке дрогнула и упала со звоном на стол. Всё вокруг будто смазалось: шум ресторана, приглушённый джаз, звон посуды и голоса посетителей.              Блин!              — Подожди… завтра? — голос выдал напряжение, хоть она и пыталась сохранить безразличный тон.              — Ну да! — оживился Маклагген, принимая её реакцию за любопытство. — Завтра утром, я же сказал! Наконец-то дело, достойное моего уровня, ха!              «Уровня таракана», — пронеслось в голове, но она не могла даже ухмыльнуться.              Всё тело от кончиков пальцев до затылка напряглось. Сердце колотилось, словно пытаясь пробить грудную клетку.              — О, бл... блестяще, — выдохнула она, пытаясь изобразить радость и вскакивая. Только спустя секунду поняла, как резко это выглядело. — Меня сейчас стошнит!              И прежде чем он успел что-то сказать, Гермиона почти бегом направилась к выходу, по пути смахивая свое пальто с вешалки. Воздух в зале был душным, словно сжимал её со всех сторон. Она выбежала на улицу, где холодный вечерний ветер и моросящий дождь ударили в лицо, и она, наконец, смогла вдохнуть.              Пульс стучал в ушах, отдаваясь в висках горячими толчками. Волнение, тревога и странное, почти сладкое предвкушение переплелись в тугой узел. В её руках оказался кусочек большой головоломки, и ей не терпелось поделиться им с начальницей.              Кормак так ничего и не понял. Его растерянное лицо мелькнуло в дверном проёме, и через секунду он уже стоял на улице в одной рубашке, с непониманием в глазах. А Гермиона уже растворилась в ночи.