Социальный эксперимент

      Это случилось в субботний вечер. Гермиона уютно устроилась на диване, закутавшись в мягкий плед, и включила «Семейку Аддамс». Одновременно она прокручивала ленту в телефоне, ведь Гермиона не была из тех людей, кто может спокойно смотреть фильм без постоянной параллельной активности.              Внезапно экран засветился новым уведомлением. Гермиона, сразу не открывая сообщение, по привычке прочитала его через уведомление.              Мисс Блэк: Что вы думаете насчет того, чтобы завтра заняться горячим сексом?              Гермиона замерла. Её сердце пропустило удар. Она буквально почувствовала, как кровь приливает к лицу. Плед скользнул с её плеч, и она с удивлением обнаружила, что сидит на месте, как в оцепенении, не в силах оторваться от экрана. Руки потеряли свою волю, ее пальцы так и замерли над экраном в ожидании… чего? Написать: «почему бы и да»?              Прочитав сообщение ещё раз, она почувствовала, как её горло сжалось, а дыхание стало тяжёлым, почти невидимым. Она же видела это? Читала правильно?              Гермиона закрыла глаза и пыталась осознать происходящее. Казалось, что сама вселенная подкинула ей в лицо самый странный, неудобный вопрос, который только можно представить и на которой хочется ответить «да», когда его задает Беллатрикс Блэк.              Мозг яростно пытался проглотить это, но чувства путались: лёгкий шок, ощущение сбитого с толку спокойствия, которое не могло скрыть растерянность и паническую тревогу.              Гермиона подскочила с дивана и без стука ринулась в комнату к Джинни, где царил полумрак, и единственный источник света — экран телефона, который подсвечивал сосредоточенное лицо Джинни, чье тело было спрятано под одеялом. Как только Гермиона вошла, Уизли по инерции поспешила перевернуть телефон экраном к Гермионе, чтобы посветить гостью.              Гермиона прищурила глаза, заметив, что на экране идет нечто явно неприличное с двойным проникновением, и сразу поняла, что происходит.              — Черт, прости, я не знала… — Гермиона едва сдержала смех, когда осознала ситуацию.              Спустя секунду сама Джинни пришла в себя. Она быстро спрятала телефон под одеяло и засмеялась. Гермиона, выйдя обратно в гостиную, прикрыла дверь.              — У меня рефлекс сработал, — объяснила Уизли, все еще смеясь. — Подсветить экраном, чтобы увидеть, кто вошел. Вообще, стучаться надо, знаешь ли!              — Извини, что прервала важный процесс, но у меня действительно была причина войти без стука, — Гермиона, несмотря на неловкость, не могла удержаться от смешка. — Ситуация… Я даже не могу подобрать слов.              — Дай я руки помою, — сказала Джинни, выходя из комнаты. — Все равно это был уже третий раз за вечер.              — Как ты клитор еще до дыр не стерла?!              — Сама удивляюсь.              Через пару минут они уже сидели в гостиной, совершенно не испытывая неловкости. Все как-то сразу стало нормальным. В какой-то момент Джинни оглядела Гермиону, которая все еще держала телефон с открытым уведомлением, и заулыбалась, вспомнив ситуацию.              — Так что там у тебя?              Гермиона показала ей сообщение от Беллатрикс, которое перевернуло все в ее голове: «Что вы думаете насчет того, чтобы завтра заняться горячим сексом?»              Джинни не смогла сдержать тихого вздоха.              — О, черт… — воскликнула она, склонившись над телефоном. — Ну, ты же не можешь это пропустить. Ты должна согласиться. Пиши быстрее, что ты согласна.              

***

      А тем временем в гостиной Тонксов царил уютный хаос. На кофейном столике теснились пустые чашки из-под чая, заварник с уже холодным настоем, блюдо с шоколадными конфетами и пара тарелок с крошками — следы долгого вечера, который начинался как спокойные семейные посиделки.              Беллатрикс вдруг резко села в кресле, будто кто-то включил внутри нее тревожную сирену. Взгляд прилип к экрану телефона.              — Это всё из-за тебя! — вспыхнула она, метнув взгляд на Нарциссу.              — Меня? — та изогнула бровь. — Ты сама это написала.              — Это была шутка! Чтобы позлить тебя! Я не собиралась отправлять!              — А зачем тогда нажала «отправить»? — вмешалась Андромеда, сдерживая смешок.              — Палец соскользнул, — буркнула Беллатрикс, все еще не веря, что действительно написала подобное предложение. — Я не хотела!              — Беллатрикс, — Нарцисса устало потерла переносицу, — ты невыносима. Нас налоговая пытается трахнуть в зад, а ты устраиваешь цирк с переписками! Можно хоть иногда быть серьезнее?              Беллатрикс и Андромеда переглянулись. Обе заметили одно и то же: Нарцисса, обычно холодная, утончённая и до мозга костей правильная во всем, выругалась. Это означало только одно: дела действительно плохи.              — Когда это твой рот стал использовать такие грязные слова? — усмехнулась Андромеда, стоя в дверном проеме с грязной посудой.              — Когда всё полетело в тартарары, — сухо ответила младшая сестра, поправляя безупречную прядь волос.              — Ага, — протянула Беллатрикс, хмыкнув. — Значит, не всё так уж плохо. Потому что, если бы было по-настоящему серьёзно, ты бы сказала: «всё пошло по пизде».              — Беллатрикс! — Нарцисса метнула на неё острый взгляд. — Это не смешно! Нам нужно что-то делать. Может, уехать? В Италию? Или Канаду?              — Не надо никуда уезжать, — твёрдо произнесла Беллатрикс, резко выпрямляясь. — Паника нам сейчас не поможет. Единственное, что мы должны сделать — это собрать мозги в кучу и придумать, что написать мисс Грейнджер. Она, наверное, уже сидит в ступоре, решая, что её начальница законченная извращенка.              — Напиши, что перепутала чат, — спокойно предложила Андромеда, возвращаясь в комнату. — И удали сообщение. Бывает. Вы же взрослые люди, она поймёт.              Беллатрикс молча посмотрела на телефон. Сердце всё ещё билось слишком быстро, пальцы нервно сжимали край подлокотника.              Она выдохнула и еще раз посмотрела на Нарциссу, которая в очередной раз завела разговор о Гермионе.              Пожалуй, другого выхода у неё и правда не было.       

***

      

      Гермиона взяла отгулы на понедельник и вторник. Беллатрикс, с одной стороны, испытала почти облегчение. Хотя бы пару дней у нее будет возможность не встречаться взглядом с той, кому случайно отправила то самое сообщение и оттянуть момент разговора.              Но, с другой стороны, отсутствие Грейнджер оказалось ощутимым. Без неё работа буквально рассыпалась на мелочи: приходилось поручать часть задач Паркинсон, что вызывало у Нарциссы раздражённые вздохи и едкие комментарии.              Когда наступила среда — день возвращения помощницы, — Беллатрикс пришла в офис раньше всех. Закрывшись в кабинете, она отгородилась от мира стенами и перепиской.              Впервые за долгое время её действительно мучило не внешнее давление — не проверки, не Нарцисса, не бумаги, а чувство, которое невозможно было заглушить ни чаем, ни сарказмом: стыд и страх.              Что скажет Гермиона, когда они увидятся в живую? Как посмотрит? Как будет относиться?              Телефон завибрировал. Сообщение от мисс Грейнджер.              Мисс Грейнджер: Мисс Блэк, к вам этот червяк из «Людей в чёрном».              Беллатрикс на секунду замерла, а затем уголки её губ дрогнули. Да, она сразу поняла, о ком речь, и не могла не усмехнуться, потому что сравнение было чертовски точным.              Мисс Блэк: Пусть заходит.              Высокий, тощий мужчина в синем костюме и нелепых усах, придающих лицу вид строгого бюрократического клоуна, вошёл в кабинет. Длинное пальто, пахнущее дождём и бумагой, тихо шуршало при каждом его шаге.              — Мисс Блэк, — произнёс он, смотря прямо ей в глаза. — Я пришёл сообщить, что наша проверка завершена.              Голос у мистера Лойда был вязкий, сухой, как будто он говорил сквозь зубы. Беллатрикс сразу поняла: ничего серьёзного он не нашёл.              — Вам необходимо подписать справку о проведённой проверке, — он аккуратно положил на стол два экземпляра. — Один вам.              Беллатрикс взяла ручку. Она бегло пробежала глазами по строкам: никаких выводов, только даты, факты и подписи.              — В течение двух месяцев, — продолжал Лойд с мрачным усердием, — будет составлен акт проверки, где отразятся выявленные нарушения. Или их отсутствие.              Беллатрикс слушала вполуха. Чернила ложились на бумагу уверенно, каждая подпись приближала минуту их расставания.              Она подняла взгляд и с вежливой холодностью протянула ему одну из справок.              — До встречи, мисс Блэк.              — Надеюсь, что нет, мистер Лойд, — ответила она с хищной улыбкой, в которой звенела ирония.              Он чуть недовольно поджал губы, убрал документы в папку и поспешно вышел, оставив за собой запах терпкого старческого одеколона прошлых лет.              Не прошло и минуты, как дверь снова распахнулась. На пороге стояла идеально собранная Нарцисса, но в её глазах читался тот самый немой, тревожный вопрос, который Беллатрикс уже предвкушала.              — Уезжаем? — прозвучало вместо приветствия.              Беллатрикс откинулась в кресле, скрестив руки на груди.              — Не думаю. Он выглядел недовольным, когда уходил. И, как видишь, никто из нас ещё не в наручниках.              — Как? Что ты сделала? — Нарцисса села на диван, спину держала прямо, будто любое расслабление могло стоить ей достоинства. — Они проторчали здесь пять дней, включая выходные, опросили чуть ли не весь офис, проверили документацию и ничего не нашли? Я уверена, Скиттер наворотила махинаций с деньгами. И почти уверена, что ты не успела проверить все налоговые отчёты.              Беллатрикс чуть прищурилась, уголок губ дрогнул.              — Я втянула в это несколько доверенных лиц, сделала несколько противозаконных ходов и кое-кого подкупила, чтобы все уладить, — она махнула рукой. — Тебе не нужно знать подробности.              Нарцисса молча наблюдала несколько секунд, потом выдохнула, глядя на сестру с усталой нежностью.              — Хорошо. Но, если что, я на низком старте, — бросила она и направилась к выходу.              — Я удивлена, что ты знаешь такое выражение.              — Я слишком много общаюсь с мисс Паркинсон, — бросила она через плечо, держась за ручку двери.              В приёмной Гермиона сидела за ноутбуком, сосредоточенно вглядываясь в экран. Наушники, чашка остывшего чая, легкая складка между бровей. Нарцисса, недовольно поджав губы, прошла мимо, не проронив ни слова.              Гермиона как раз готовила презентацию для Беллатрикс. Та собиралась использовать её на совещании через два часа. Следующим пунктом в её списке была проверка документации, связанной с изданием книги «Закрой свой рот».              Так и прошёл день в работе, суете и цифрах.              Гермиона была настолько погружена в дела, что даже не успела перекинуться с Паркинсон ни одной сплетней, хотя та не раз поглядывала в её сторону с многозначительным видом.              Но голова Гермионы была забита сейчас другим вопросом. Где-то между строк таблиц и отчётов, она ловила себя на мысли, что Беллатрикс нарочно избегает её, а все задания оправляла через личные сообщения, словно между ними проложила невидимую стену и чем дальше день, тем ощутимее становился этот отстранённый страх прикоснуться к прошлому субботнему вечеру, к сообщению, которое обе, наверное, хотели бы забыть.              Считаные минуты оставались до конца рабочего дня. Гермиона всё ещё углублённо изучала документы по книги «Закрой свой рот», составляя отчёт, когда мимо пронеслась Нимфадора. Она бросила лёгкую и непринуждённую шутку, что Гермиона невольно улыбнулась, на миг откинув усталость, и быстро скрылась в кабинете своей тёти.              Через пятнадцать минут раздался громкий грохот, будто шкаф перевернулся, и тут же прозвучало громкое: «Блин, прости».              Дверь открылась.              — Гермиона, — голос Тонкс звучал неловко, с оттенком смущения, щёки её вспыхнули румянцем. — Тебя зовут.              Гермиона, мгновенно насторожившись, поднялась из-за рабочего стола. Впервые за весь день мисс Блэк вызывала её к себе, и сердце предательски ухнуло вниз. Но едва она открыла дверь кабинета, волнение чуть стихло: на полу лежала перевёрнутая коробка с надписью «Норм», а вокруг — хаос из рассыпавшихся листов трех рукописей, которые были не так плохи, как остальные.              — Я точно помню, как относила коробку, — растерянно произнесла Гермиона, глядя на бумажный хаос.              — Дааа… — протянула Беллатрикс с лёгким смущением, откинувшись на спинку кресла, словно пытаясь скрыть неловкость. — Я снова её принесла, хотела перечитать.              Тонкс, поняв, что её миссия выполнена, поспешила ретироваться, пока кто-нибудь не передумал и не решил её отругать или уволить, или, что хуже, заставить собирать этот беспорядок, устроенный ею.              В кабинете воцарилась тишина. Только шорох листов и лёгкое позвякивание браслетов на запястьях Беллатрикс, когда она перебирала бумаги. Гермиона присела на корточки, собирая страницы, и время будто растянулось. Они разделили обязанности: одна собирала недокнигу «Шел дождь, а я все проспал», другая «Призрак из прошлого», третья «Большие и маленькие города» — общая.              — «Дождь», — тихо сказала Гермиона, протягивая лист.              А Беллатрикс протянула ей лист:              — «Призрак», — пробормотала Беллатрикс, бросив взгляд на неё.              Их пальцы случайно соприкоснулись. Гермиона поспешила отвлечься, делая вид, что сосредоточена на бумагах.              Так они и просидели час вдвоём, в почти полной тишине. Иногда обменивались короткими фразами по делу, но чаще просто работали молча, и в этой тишине пульсировало что-то невыразимое, почти электрическое.       Конечно, Гермиона согласилась помочь не из чистого альтруизма. Её прельщала мысль провести вечер с Беллатрикс наедине, а также хотелось показать, что субботняя ситуация — пустяк, нелепая ошибка, о которой можно забыть.              Гермионе же всё равно. Беллатрикс просто ошиблась чатом. Такое случается. С кем угодно. Даже с Гермионой бывало.              Но почему-то каждый раз, когда Беллатрикс поднимала тёмные, внимательные глаза, с тем самым насмешливым прищуром, сердце Гермионы предательски сбивалось с ритма и на секунду она забывала, где она и кто она, а все эти уверения в равнодушии рассыпались, как пепел.              Беллатрикс действительно предлагала кому-то секс.              Мысль об этом будто занозой вонзалась в сознание. Гермиона старалась отмахнуться — её это не касается, совсем не касается! — но чем сильнее пыталась, тем глубже оседало неприятное чувство, где-то между завистью, злостью и болью.              Уколы ревности впивались тонко и неотвратимо. Представить Беллатрикс в постели с кем-то было невыносимо.              — Мисс Грейнджер, — голос Беллатрикс, непривычно неловкий, вырвал её из раздумий. И снова это официальное «мисс», хотя они вроде бы уже договорились обращаться по имени. — То сообщение…              — Я всё понимаю, — поспешно ответила Гермиона, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. Она почти сказала «дерьмо случается», но вовремя прикусила язык. Слишком уж сильно на неё влияли Джинни и особенно в последнее время Пэнси. — Со мной тоже такое бывало. В смысле, ошибалась чатом. Всё в порядке.              — Хорошо, что вы не считаете меня какой-то извращенкой, которая предлагает интим своим сотрудникам, — с заметным облегчением произнесла Беллатрикс.              Я вас считаю всего лишь горячей женщиной, с которой очень хотелось бы этот самый интим. Но которая, увы, не предлагала его мне.       Дурацкий образ, дурацкие мысли. Это все длительное отсутствие секса.       Пф, мне же не нравится Беллатрикс Блэк? Или…              — Не хотите вина, мисс Грейнджер? — Беллатрикс поднялась с пола, отряхнула ладони и направилась к своему импровизированному бару в углу кабинета.              И снова «мисс Грейнджер». С одной стороны, это раздражало, будто между ними возводилась стена, а с другой — странно грело: ведь так обращаются к взрослой женщине, к человеку, которого уважают.              — Нет, спасибо, — Гермиона улыбнулась, стараясь не выдать лёгкого смущения. — Всё-таки я всё ещё на работе.              — Формально рабочий день уже закончился, — заметила Беллатрикс, поднимая бутылку и слегка потряхивая её в воздухе. — Отменное вино. Из самой Франции. Не то, что эта ерунда из алкомаркетов.              — Всё равно нет, — мягко улыбнулась Гермиона. Её до сих пор удивляло, что Беллатрикс относилась к ней нормально, как к обычному сотруднику с обычной внешностью. Просто мир слишком часто судил по внешности. Но мисс Блэк, казалось, видела глубже, или раскусила ее уже.              — Зря, — с лёгкой театральностью протянула Беллатрикс, наливая вино в обычную чайную кружку, потому что бокалы у нее были только для виски. Она сделала глоток, закрыла глаза и чуть приподняла подбородок. — Ммм, восхитительно.              Тон явно был наигранным.              — Вы меня не соблазните, — отозвалась Гермиона, стараясь не рассмеяться.              — Вы что, не пьете? Вы состоите в клубе анонимных алкоголиков? — Беллатрикс вернулась к своему месту на полу, сев напротив Гермионы, слегка изогнула бровь. В её взгляде мелькнула искра вызова.              — Даже если так, я вам не скажу, — Гермиона позволила себе тонкую улыбку. — На то он и анонимный.              — Вы всё становитесь интереснее и интереснее, мисс Грейнджер, — с ленивым удовольствием произнесла Беллатрикс.              И в этот момент что-то громко щёлкнуло.              На секунду в воздухе повисла тишина, а потом свет во всём здании погас. Кабинет погрузился в густой полумрак, монитор погас, а за окном потянуло унылым осенним ветром. Дверь с электронным замком издала короткий сигнал и щёлкнула, запираясь.              — Оу, — протянула Беллатрикс, ставя кружку на столик рядом с диваном. — Похоже, вечер перестаёт быть томным, — Беллатрикс поднялась и подошла к двери. Несколько раз дёрнула за ручку — без толку. — Тупая система безопасности, — пробормотала она сквозь зубы и раздражённо запустила руку в волосы, взъерошив тёмные пряди.              Встав, Гермиона, наблюдая за ней, почувствовала, как в груди поднимается лёгкая паника.              — Мы… заперты? — спросила она, делая шаг ближе. Голос её дрогнул от растерянности.              Беллатрикс обернулась. В её глазах не было ни капли тревоги, только усталая усмешка.              — Похоже на то. Но не думаю, что надолго, — она подошла к окну, выглянула наружу. — Видите? Соседние здания тоже во тьме. Район накрыло целиком.              Беллатрикс повернулась к ней.               — Если всё-таки надолго, у меня есть пачка печенья, шоколад и море алкоголя. До утра продержимся, а там нас кто-нибудь найдет и вытащит. Вина?              — Давайте, — Гермиона тяжело выдохнула и опустилась прямо на пол, среди разбросанных листов. В полумраке бумаги казались ковром, а воздух наполнился запахом вина.              — Вот и замечательно, — улыбнулась Беллатрикс              — Все равно теперь у нас официальный повод не работать, так как ничего не видно.              Беллатрикс усмехнулась.              — Официальный повод расслабиться — звучит гораздо приятнее, — усмехнулась Беллатрикс, налила в чашку вина для Гермионы, потом долила себе и неторопливо направилась к шкафу, где стояла толстая свеча. Блэк зажгла ароматическую свечу с корицей и поставила её на кофейный столик и как закуску к вину положила пачку печенья, плитку шоколада и коробку конфет. — Сейчас устроим маленький романтик, — и приземлилась на пол напротив помощницы.              Гермиона чуть поперхнулась печеньем.              — А ваш партнёр не будет ревновать, что вы устраиваете романтики для другого человека? — слова сорвались сами, прежде чем она успела их обдумать. И сразу захотелось удариться лбом о стену. Зачем она это сказала?              Беллатрикс приподняла бровь, в её взгляде мелькнуло озорство.              — Мисс Грейнджер, вы так аккуратно пытаетесь узнать, есть ли у меня кто-то? — голос был мягким, но в нём скользнула тень флирта.              Ну да, кому-то же вы предлагаете секс, и явно не мне.              Однако эти мысли Гермиона не озвучила.              — Нет, просто сказала первое, что пришло на ум, — проговорила она поспешно, избегая взгляда собеседницы. Её глаза метались по комнате, пытаясь найти спасение в чём угодно: в пламени свечи, в папке с бумагами, даже в коробке «Норм».              Беллатрикс, напротив, не отводила взгляда. Её взгляд был слишком внимательным, изучающим, почти ласкающим. В полутьме свеча отражалась в её глазах — золотыми искорками, которые делали лицо мягче, теплее.              — Ваша личная жизнь — это ваша личная жизнь, — торопливо продолжала Гермиона, не замечая, как Беллатрикс её рассматривает. — Я ни в коем случае не хотела вмешиваться…              — Расслабьтесь, — мягко произнесла Беллатрикс, протянув руку к лицу сотрудницы. — Я шучу.              Большой палец легко скользнул по губам Гермионы, убирая крошку в уголке. Простое, почти невинное касание обожгло кожу. У Гермионы пересохло во рту; она нервно сглотнула, не в силах отвести взгляда от руки Беллатрикс. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно было услышать.              На секунду всё вокруг застыло. Звуки, мягкое мерцание свечи, даже пыльные тени на стенах — всё растворилось, оставив лишь их двоих в зыбком полумраке. Беллатрикс медленно наклонилась вперёд, её дыхание коснулось губ Гермионы. Девушка, не отдавая себе отчёта, повторила движение. Ещё один миг, ещё один вдох — и между ними не осталось бы никакого расстояния.              Беллатрикс облизнула губу, её взгляд потемнел. Ее рука скользнула к шее Гермионы, крепко удерживая, будто боясь, что та отпрянет или что она сама передумает. Воздух между ними был натянут до предела.              И вдруг — резкий хлопок. Свет вспыхнул так же внезапно, как когда-то погас. Яркий, хлёсткий, неуместный звук разрушил магию момента. Обе женщины вздрогнули и отпрянули друг от друга, будто опомнившись. На мгновение воцарилась тишина, в которой звенело осознание того, что они едва не сделали.              Беллатрикс первой отвела взгляд, прижимая ладонь к губам, словно проверяя, действительно ли всё это было. Гермиона замерла на месте, с сердцем, колотящимся так громко, что, казалось, его мог услышать весь Лондон.              Теперь, когда свет снова горел, стало ясно одно: они обе слишком хорошо поняли, что именно собирались сделать.              Гермиона вскочила на ноги, почти налетая на мебель в кабинете.              — Думаю, мне пора домой. Завтра всё доделаем, — слова вылетали быстро, сбивчиво. Она не дала Беллатрикс ни секунды, чтобы что-то ответить, и выскочила из кабинета. В коридоре прохладный воздух ударил в лицо, но не остудил ни смущения, ни жара в груди.              Гермиона схватила пальто, сумку, почти бегом направилась к лифтам. Пальцы дрожали, когда она несколько раз подряд нажала на кнопку закрытия дверей, будто от этого зависела её жизнь. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Она боялась, что Беллатрикс пойдёт за ней, но коридор оставался пуст.              Когда двери лифта наконец сомкнулись, Гермиона обессиленно выдохнула. Это слишком много для одного вечера.              На улице её окутал холодный, свежий, пропитанный моросящим дождем октябрьский воздух. После душного офиса и той почти случившейся катастрофы, он показался спасением. Город жил своей обычной вечерней жизнью: гудели машины, прохожие с зонтами, натыкаясь друг на друга рассыпались по улице, пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Гермиона шагнула в поток людей, надеясь, что движение поможет забыться, раствориться.              Но не успела. Резкий гудок заставил её остановиться. Чёрный «Мерседес» стоял у обочины, фары выхватывали из тьмы её фигуру. Пассажирская дверь была открыта.              — Мисс Грейнджер, садитесь в машину, — приказал знакомый голос.              Беллатрикс.              Гермиона застыла, не зная, злиться или подчиниться.              — Я дойду пешком, спасибо…              — Быстро, — голос был низким, уверенным, с той самой интонацией, от которой хотелось слушаться, даже если не собиралась.              Она подчинилась, но не потому, что испугалась, а просто сопротивляться было бессмысленно. Беллатрикс сидела за рулём, идеально собранная, будто и не было всего того, что случилось десять минут назад.              — Всё-таки это я вас задержала, — произнесла она, когда Гермиона села рядом. — Так что будет честно, если я отвезу. Адрес?              Гермиона тихо назвала адрес квартиры, которую они снимали с Джинни.              — Давайте я отвезу вас лучше к себе, чем в этот район, — спокойно предложила Беллатрикс.              Предложение прозвучало опасно и слишком заманчиво, почти как, то самое сообщение, из-за которого всё закрутилось. Хотелось сказать «да, миллион раз да». Однако здравый смысл в последний момент вытолкнул на поверхность и заставил выдавить:              — Ненавидите Брикстон?              — Не то чтобы, — Беллатрикс слегка усмехнулась, ловко перестраиваясь на дороге в потоке автомобилей. — Это всего лишь самый опасный район Лондона. Двадцать лет назад Лестрейнджа там пырнули ножом, а меня обокрали.              — Сейчас всё спокойнее, — Гермиона улыбнулась краем губ. — Я уже привыкла к наркоманам на нашем крыльце. Все такие уже родные.              — Алкоголичка, да ещё и дружбу с наркоманами водите. Что я ещё о вас не знаю? — в голосе Беллатрикс звучала мягкая насмешка.              Блэк бросила на неё взгляд из-под длинных ресниц. В свете фар, отражающемся от мокрого асфальта, этот взгляд казался опасно-красивым.              — На самом деле, много чего, — Гермиона ответила тихо, но с вызовом. — Мы ведь почти не знакомы.              Перестань с ней заигрывать, идиотка.       — Работать нам вместе ещё долго, — произнесла Беллатрикс, снова на секунду отрываясь от дороги. Их взгляды встретились всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы сердце Гермионы предательски дрогнуло в груди.              Она поспешно отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает цепочку фонарей за стеклом. Каждый луч отражался в каплях дождя, расплывался по стеклу, превращаясь в золотые дорожки. Сердце всё ещё билось слишком быстро.              Остаток пути прошёл в тишине. По крайней мере, для Гермионы это была тишина мучительная и гулкая, потому что внутри её головы по-прежнему проигрывалась сцена, где они вдвоём, сидящие на полу, дыхание в полушаге от чужих губ, почти поцелуй              Она украдкой бросала взгляды на Беллатрикс: та спокойно держала руль, свет фар встречных машин вычерчивал контуры её лица, делая его почти нереальным.              Почему она должна выглядеть так красиво именно сейчас?              Каждый поворот дороги швырял Гермиону то влево, то вправо.В один особенно резкий момент она инстинктивно вцепилась в ручку над окном.              «Так вот для кого они созданы», — мелькнула сухая мысль.              Когда машина наконец свернула на знакомую улицу и сбавила скорость, Гермиона ощутила почти физическое облегчение. Последний поворот, тусклый фонарь у подъезда и, как вишенка на торте, сосед-наркоман на ступеньках, привычно мирно сидящий под козырьком на крыльце, правда без его привычных друзей.              Стоило колёсам остановиться, Гермиона мгновенно потянулась к ручке двери.              — Спасибо, до завтра, — бросила она коротко, уже готовая выскочить наружу, но дверь не поддалась.              Беллатрикс всё ещё смотрела вперёд, на мокрый асфальт, где отражались огни.              — Постойте. Я хотела с вами поговорить… — её голос был неожиданно тихим. — Есть ли что-то, что вы очень сильно хотите?       — В каком смысле? — выдавила она, не решаясь повернуть голову, потому что не понимала, к чему ведет Беллатрикс.              — Я хочу вас как-нибудь отблагодарить за всё, что вы сделали с налоговой… и до этого, — спокойно пояснила Беллатрикс. — Так что… всё, что угодно.              Гермиона почувствовала, как жар стремительно поднимается к лицу. Прямая, почти вызывающая интонация Беллатрикс сводила с ума, даже если та не вкладывала в слова никакого намёка.              «Отлиз?» — пришла ей в голову первая мысль.              «Джинни с Паркинсон на меня слишком плохо влияют», — вторая.              — Остров? — она неловко усмехнулась, пытаясь разбавить напряжение шуткой.              — Если вы хотите, — Беллатрикс чуть приподняла уголки губ, повернувшись к ней, но взгляд оставался серьёзным.              Гермиона отвела глаза, уставилась на капли дождя, стекающие по лобовому стеклу.       — Я не знаю… Наверное, ничего, — она тихо выдохнула и неуверенно пожала плечом.              Всё, чего она хотела сейчас, — это добраться до квартиры смыть с себя этот день и просто не думать о том, как близки они были.       — Всё-таки подумайте, — сказала она с лёгкой улыбкой. — А то действительно подарю вам остров.              — Я не обижусь на такой подарок, — усмехнулась Гермиона, уже кладя руку на ручку двери. — До свидания?              — До свидания, мисс Грейнджер. — Беллатрикс разблокировала замки.              Гермиона выскользнула из машины и шагнула под дождь. Воздух был холодный, живой, как будто смывал остатки чужого взгляда с её кожи.              Беллатрикс не стала ждать, пока она войдёт в подъезд. Автомобиль мягко рванул с места и вскоре растворился в ночи. И только тогда Гермиона позволила себе спокойно выдохнуть.              — Какие-то проблемы? — наркоман поднял голову с колен, щурясь на нее в свете подъездного фонаря.              — Привет, Том. С чего ты взял? — устало, но с улыбкой ответила Гермиона, шагая к нему под крышу.              — Ну… — он медленно выпрямился, почесав шею. — Ты приезжаешь на большой чёрной машине, за рулем которой какая-то красиво-опасная женщина, — он кивнул в сторону скрывшегося за углом мерседеса, — конечно, я подумал, что у тебя проблемы.              Он неожиданно галантно распахнул дверь подъезда, словно дворецкий из старого фильма.              — Это моя начальница, — пояснила Гермиона, переступая порог.              — Тогда тебе чертовски повезло, — протянул Том с мечтательной ухмылкой. — Кстати, у меня есть немного «зелёного чая». Хочешь?              — Сегодня я против наркотиков, — отозвалась она, поднимаясь по ступенькам.              — Это был предлог позвать тебя на свидание, — невозмутимо продолжил он, стоя у подъездной двери, — на котором мы бы дунули и поговорили по душам. А потом я бы сводил тебя в шикарный ресторан под названием KFC.              Гермиона усмехнулась, качая головой и жалея, что это не мисс Блэк зовет ее на подобное свидание.              — Звучит очень заманчиво, но сегодня я валюсь с ног.              Она уже собиралась скрыть за другим лестничным пролетом, но вдруг остановилась на ступени и обернулась.              — Том?              — М? — он поймал дверь ладонью, заглядывая внутрь.              — Как тебе мой прикид?              Он медленно окинул её взглядом: пальто, взъерошенные кудри, лёгкий румянец после нервной поездки, макияж.              — Выглядишь по-старчески горячо, — с серьёзным видом ответил он, подмигнув.              Гермиона рассмеялась:              — Спасибо.              — Подумай насчёт «чая», — добавил он уже в спину, когда она шла наверх              Они с Джинни снимали квартиру на пятом этаже. Лифт в доме не работал с 2005 года. Приходилось подниматься пешком, как и все предыдущие тысячи раз. Конечно, её задница говорила за это искреннее «спасибо» и оставалась в отличной форме, но иногда Гермиона мечтала о простом, женском счастье в виде рабочего лифта.              Дверь в квартиру была не заперта. По всей квартире стоял запах чего-то горелого и помидор. Гермиона морщилась, пока снимала ботинки, и уже по запаху поняла, что на кухне случилась катастрофа.              — Ты убила какого-то томатного монстра? — устало бросила она, направляясь к дивану. После рабочего дня он казался ей лучшим изобретением человечества.              — Чёрт! — Джинни швырнула противень с обугленными остатками в раковину. — Я пыталась приготовить лазанью. Гарри должен прийти к девяти, я пригласила его на фильм и обещала ужин.              Гермиона подняла бровь, откинувшись на спинку дивана:              — Ты пригласила его на фильм в смысле, фильм-фильм? Или секс?              — Конечно, второе, — Джинни скрестила руки, как будто это был стратегический план.              — Думаю, у тебя снова будет облом, — протянула Гермиона. — Если ты правда хочешь с ним переспать, просто скажи. Он, кажется, не понимает намёки. И не забывай, что у него какие-то мутки с Чанг, — она на секунду задумалась, потом добавила: — Кстати, Том снова предлагал травку.              — О! Ты взяла? Скажи, что взяла! Мне сейчас не помешало бы расслабиться, — Джинни с надеждой глянула на подругу.              — Нет. Он предлагал дунуть вместе.              — Том не жадина, он бы и отсыпал, стоит только попросить, — Джинни сняла фартук и швырнула его в угол. — К чёрту лазанью. Закажем пиццу.              — Мы почти поцеловались с Блэк, — спокойно выпалила Гермиона, будто сообщала о том, что закончился кофе, а не о собственной потенциальной катастрофе, и откинулась на подушки.              — ЧТО? — Джинни взвизгнула так, что где-то внизу залаяла собака, и мгновенно оказалась рядом, усевшись на диван с широко раскрытыми глазами. — «Почти» — что это вообще значит? Подробности. Быстро. Всё. До последней секунды.              Гермиона обречённо вздохнула и, закрыв лицо ладонями, начала рассказывать про свечу, про вино, про свет, который внезапно включился и спас их обеих от того, что могло бы случиться.              Когда она закончила, Джинни театрально протянула:              — Ну, если это не роман века, то я не знаю, что тогда.              — Это просто вино, — Гермиона устало потёрла виски. — Всё это… просто бред. Мы ехали в машине, будто ничего не произошло, как будто и не сидели на полу, дыша друг другу в губы… — она оборвала себя и выдохнула. — Видимо, она не любит обсуждать такие вопросы и просто делает вид, что все норм.              — Интересно, — Джинни прищурилась, рассматривая подругу. — Ты её, значит, всё-таки зацепила. Конечно, она была под вином, но пару бокалов недостаточно, чтобы затуманить взгляд окончательно. Может она все-таки что-то знает?              — Почему ты не можешь смириться с тем, что, может быть, для Блэк важна не внешность? Что она не такая поверхностная, как остальные? — возразила Гермиона, не поднимая взгляда.              — Потому что я реалистка, — парировала Джинни. — Все помешаны на внешности. Особенно те, кто громче всех утверждает обратное.              — Она ничего подобного не заявляла. Не говори никому, — попросила Гермиона. — Не хочу сплетен на работе.              — Я могила, ты же знаешь, — Джинни прижала ладонь к груди. Их разговор прервал звонок в дверь. — О! Это, должно быть, Гарри!              — Я в душ. — Гермиона поднялась, потянулась и устало поправила волосы. — Сделай так, чтобы Гарри меня не видел, ладно?              — Без проблем, подружка.              — И если вдруг дойдёт до секса, то предохраняйся, — добавила она, направляясь к двери ванной. — А то предсказание той гадалки из перехода про «беременность до конца года» окажется пророческим.              — Спасибо за заботу, мама.              — И, пожалуйста, не трахайтесь на диване. Это общая территория, — бросила Гермиона уже через плечо и открыла дверь.              — Боже, иди уже, мне нужно Гарри впустить.              В ванной комнате она сбросила одежду, включила душ и долго стояла под горячими струями воды, пока пар не окутал всё вокруг плотным туманом, что казалось, можно смыть из себя неловкость, напряжение, желание этого дня вполне реально. Но чем дольше она стояла, тем отчётливее перед глазами вставали черные глаза Беллатрикс, блеск свечи, её рука на ее шее.              Гермиона выключила воду, прижалась лбом к плитке и тихо выдохнула:              — Чёрт, я в дерьме.