Социальный эксперимент

      — Нет, — Джинни ходила по квартире уже минут пятнадцать, сжимая руками телефон, будто собиралась швырнуть его в стену. — Нет, — повторила она в третий, пятый, десятый раз, словно это слово могло отменить реальность. — Ну нет, Гермиона. Скажи, пожалуйста, что это шутка. Что ты неправильно расслышала? Что это розыгрыш? Ну нет же!              Гермиона сидела в мягком кресле, утопая в его подушках, и ее голова вертелась по траектории ходьбы подруги.              — На этот раз мой слух меня не подвёл, — тихо ответила она.              — Ну нет! — Джинни всплеснула руками и остановилась посреди комнаты, будто её ударило током. — За что?! Флер помолвлена с моим братом?! И это не Перси. Его хотя бы не жалко было ей отдавать. Но Билл… Это невероятно. Он один из моих любимых братьев. Конечно, после близнецов.              Гермиона едва заметно улыбнулась уголком губ.              — Я сама в шоке. У меня до сих пор резонанс в голове.              — Как раз на выходных семейный сбор. Билл хотел представить семье свою девушку, которая вообще-то его невеста. Он никому не сказал, что сделал предложение. Плюс ко всему она твоя бывшая. Это просто треш! Я никуда не поеду. Я уже с ней знакома, этого достаточно на всю жизнь.              Гермиона понимающе посмотрела на Джинни.              — Да брось, — мягко сказала она. — Она для него важна. И Флер не такая уж плохая, — на этих словах Уизли посмотрела на нее, приподняв одну бровь. — Я к тому, что есть девушки куда хуже.              Гермиона вздохнула. В квартире повисла плотная, вязкая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом улицы и едва слышным тиканием часов.              — А есть девушки гораздо лучше нее. Ты бы к ней вернулась? — неожиданно спросила Джинни, остановившись прямо перед Грейнджер.              — Боже упаси, — хмыкнула Гермиона, чуть скривив лицо, но тут же взяла себя в руки.              — Вот! — Джинни резко села на диван, будто ждала именно этого ответа.              — Но это я, — спокойно добавила Гермиона, обхватив чашку ладонями. — Просто я остыла к ней в романтическом плане.              — Она мне никогда не нравилась, — фыркнула Джинни. — Раньше я общалась с ней только потому, что ты с ней встречалась. Но без тебя как связующего звена я бы с ней не начала бы общаться. А теперь она в миллиметре от того, чтобы стать частью моей семьи.              — Именно, — кивнула Гермиона, устало глядя в окно. — И это выбор твоего брата. Ты не имеешь права вмешиваться в его отношения.              — Да, — нехотя признала Джинни, скрестив руки на груди. — Тут ты права. Но я, между прочим, имею полное право не появляться на этом сборище.       Гермиона покачала головой, но ничего не сказала. Она и сама едва осознавала, насколько абсурдной казалась вся ситуация: её бывшая — невеста брата её лучшей подруги. Полный абсурд. И всё же она не испытывала никакой боли, никакой ревности. Она вдруг поняла, что это, наверное, и есть свобода. Что Флер делает, где живёт, кого целует, с кем спит — всё равно, потому что у неё самой сейчас жизнь закручивается, как бразильский сериал.              

***

      

      Джинни остыла уже на следующий день. Точнее у нее была работа, а семейные драмы пришлось засунуть куда подальше. Утро прошло в привычном ритме: бутерброды на бегу, короткие реплики вместо полноценного разговора. У подъезда уже ждала служебная машина. Гул мотора отлично вписался в фон их будничного молчания.              Работа, как всегда, смела все лишние мысли. Джинни нырнула в свои дела с головой, а Гермиона — в свои. Сначала — мелкие задачи, бесконечные звонки, документы, отчёты А потом на телефоне мигнуло сообщение:              Мисс Блэк: В редакцию поступила какая-то анонимная рукопись. Прочтите ее, пожалуйста.              Гермиона закатила глаза, но всё равно направилась выполнять поручение: у нее началась почти получасовая охота на главного редактора. К тому моменту, как рукопись наконец оказалась у неё в руках, стрелки часов неумолимо подбирались к обеду.              И, к ее великому удивлению, всё повторилось.              За десять минут до перерыва дверь кабинета Блэк распахнулась. Беллатрикс как всегда уверенная и с огнем во взгляде появилась перед ее рабочим столом.              — Мисс Грейнджер, — её голос прозвучал ровно, но с тем самым неуловимым оттенком, от которого у Гермионы чуть учащалось сердцебиение.              Гермиона медленно оторвалась от страницы, на которой уже успела сделать первую пометку карандашом.              — Да, мисс Блэк?              Беллатрикс чуть приподняла бровь:              — Не присоединитесь ко мне на обед?              Мгновение — и воздух будто сгустился между ними. Гермиона почувствовала, как уголки её губ дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.              — С радостью, — ответила она, и позволила себе короткую паузу. — Но на этот раз я выбираю место.              Беллатрикс задержала на ней взгляд чуть дольше, чем следовало бы, и согласилась, едва заметно кивнув:              — Удивите меня.              Рядом с офисом находилось крошечное, совершенно не сетевое кафе. Здесь просто делали потрясающую пасту карбонару и удивительно вкусный раф с чёрной смородиной. Посетители — в основном студенты и молодые специалисты из соседних зданий. Цены были умеренные, зато фасад — пёстрый, будто кто-то смешал все краски на палитре, что совершенно не вписывалось в ландшафт этого делового района. Внутри царил такой же лёгкий хаос: mismatched стулья, яркие скатерти, лампочки на длинных проводах.              В углу стоял старый деревянный шкаф с открытыми полками, на которых стопками громоздились настольные игры и книги, а некоторые произведения лежали прямо на подоконнике. Сюда можно было принести ненужную книгу и взамен взять любую другую. Такой круговорот литературы в природе.              Гермиона, узнав об этом, пришла в восторг. Она была книжной барахольщицей до мозга костей, убеждённой, что выбросить книгу — всё равно что убить человека. Недавно в переходе ей всучили толстый томик о Кришне. Гермиона, хоть и уважала любые верования, индуизмом не увлекалась. Но выбросить? Ни за что. Это было бы кощунством. Поэтому она принесла книгу в это кафе и оставила на полке, а взамен забрала сборник рассказов О. Генри. Это был выгодный обмен.              Именно в это место она решила привести Беллатрикс. И это было все равно что показать кусочек своей души.              Барри — тот самый парень, что вечно обслуживал их шумную компанию во время обедов и не упускал шанса отпустить парочку сомнительных шуточек в сторону Паркинсон, — сегодня снова был на смене. Он подскочил к их столику с привычной самоуверенностью и той самой искренней улыбкой, которая делает даже наглость почти очаровательной.              — Что будет заказывать вы и ваша мама? — спросил Барри, доставая блокнот и карандаш, даже не осознав, какую мину подложил себе под ноги.              Гермиона едва успела прикрыть рот ладонью, чтобы не расхохотаться вслух. Её плечи предательски дрогнули. Беллатрикс медленно повернула голову к официанту. Её взгляд мог бы превратить воду в лёд.              — Я не её мать, — произнесла она тихо, с ядом в каждом слове.              Барри побледнел и неловко улыбнулся:              — Оу… простите, мэм.              Беллатрикс резко отодвинула меню и повернулась к Гермионе:              — Мисс Грейнджер, я хочу уйти отсюда. Сейчас же.              — Нет, — спокойно ответила Гермиона, откинувшись на спинку стула. — Мы договорились, — она повернулась к Барри, который уже собирался ретироваться, и произнесла тоном безапелляционного приговора: — Две порции пасты карбонара. Моей маме — зелёный чай с жасмином, а мне — раф с чёрной смородиной.              Барри торопливо кивнул и исчез за стойкой. Беллатрикс метнула в Гермиону взгляд, который в другом случае мог бы сжечь дотла.              — Вы наслаждаетесь, — холодно произнесла она.              — Чуть-чуть, — невинно улыбнулась Гермиона, подперев щёку рукой. — Он всего лишь глупый мальчишка. Ошибся. И вообще, мои родители гораздо моложе.              Беллатрикс прищурила глаза, медленно положив локти на стол.              — Осторожней, мисс Грейнджер. Так можно и увольнение заработать.              — Вам нравятся мои шутки, — мягко парировала Гермиона, чуть склонив голову набок. В её голосе звучала уверенность, хотя внутри всё же что-то дрогнуло.              — Нет, — коротко ответила Блэк, но угол её губ предательски дрогнул. На мгновение на лице проскользнула тень улыбки. Но она тут же выпрямилась, сделала лицо серьёзным и холодным, словно только что поймала себя на преступлении.              Однако Гермиона заметила, как взгляд Беллатрикс стал чуть мягче, как ресницы дрогнули, как в её глазах мелькнула озорная искра. И, не удержавшись, Гермиона улыбнулась в ответ той самой своей искренней, открытой улыбкой, от которой на щеках появились ямочки.              Беллатрикс заметила. И против своей воли отметила про себя, что Гермиона, с её странной прической и отсутствием стиля в одежде, но с живыми глазами и этой обезоруживающей теплотой, выглядела чертовски привлекательно.              Они несколько минут сидели в тишине, глядя друг на друга.Ни звука, только тихий звон чашек и гул кафе на фоне. Взгляды встретились , и ни одна не спешила отвести глаза.              — Наверное, нам нужна тема для разговора, — первой нарушила тишину Гермиона, чуть смущённо опуская глаза в чашку.              — О, у меня есть одна, — спокойно ответила Беллатрикс, откинувшись на спинку стула. — Как вы, мисс Грейнджер, додумались послать свою бывшую брать у меня интервью?              В её голосе звучала лёгкая насмешка, но взгляд — цепкий, серьёзно-лукавый. Одна бровь изящно приподнялась в привычной манере.              — Я… — Гермиона опешила, ощутив, как кровь мгновенно отхлынула от лица. — Это… не то, что вы подумали…              — Разве? — Беллатрикс чуть склонила голову. — Как прошёл ваш вечер с мисс Делакур?              Гермиона моргнула.              — Откуда вы…?              — Паркинсон и Уизли, — невозмутимо произнесла Беллатрикс, — слишком громко обсуждали вашу личную жизнь в офисе.              Гермиона глубоко вдохнула и собралась, сменив интонацию на сухо-деловую:              — Я выбрала Флер, потому что была уверена в её профессионализме на все сто процентов. А ужин… прошёл нормально. Но, думаю, остальное — личная информация.              Беллатрикс тихо и хрипловато рассмеялась.              — Расслабьтесь, — сказала она, положив локти на стол. — Я пошутила. Просто хотела увидеть ваше бледное, испуганное лицо.              Гермиона закатила глаза, но уголки губ всё-таки дрогнули, но это больше от нервов, чем от веселья.              — Вы невозможная.              — Вы не первая, кто мне это говорит, — с ленивой усмешкой ответила Беллатрикс. Затем её взгляд снова стал серьёзным. — Но всё-таки… если позволите вопрос. Почему вы расстались?              Гермиона на секунду задумалась, опустив взгляд на ложку, которой бездумно крутила пену на кофе.              — Мы обе выросли из этих отношений, — тихо сказала она. — Ну и прошла любовь.              — Как давно? — спросила Беллатрикс, чуть наклонившись вперёд, и в её взгляде мелькнула та самая проницательная холодность, от которой Гермиона чувствовала себя под микроскопом.              Хоть ощущение было почти как на допросе, Гермиона всё же ответила:              — Полтора года назад.              Беллатрикс кивнула, поставив галочку в воображаемом блокноте. Пару секунд она молчала, будто обдумывая что-то, а потом совершенно спокойно, без перехода, сменила тему:              — Что вы делаете в воскресенье в семь вечера?              Гермиона моргнула.              — Ничего вроде.              — Прекрасно, — уголок губ Беллатрикс чуть приподнялся, а в её глазах мелькнул опасный блеск. — Тогда мы идём в театр. Я заеду за вами в шесть тридцать.              Гермиона на секунду растерялась, однако взяв себя в руки, она прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.              — Хорошо, — сказала Гермиона, и где-то глубоко внутри всё заискрило от странного предвкушения.              Она поймала себя на мысли, что неделя не прошла, как Беллатрикс каким-то чудом достала билеты в один из самых популярных театров Лондона, где всё расписано на месяцы вперёд.              — Последний вопрос, — продолжила Беллатрикс, и в голосе зазвучала игривая хищность. — Театр — это ваша своеобразная попытка пригласить меня на свидание?              Гермиона тихо застонала и прикрыла лицо рукой.              — Я смотрю, вы сегодня в ударе. Или у вас день издевательств над Гермионой Грейнджер?              — Всё вместе, — лениво протянула Беллатрикс, не сводя с неё взгляда. Её чёрные глаза блестели не просто насмешкой, а чем-то глубже, чем-то притягательным.              Гермиона опустила руку и посмотрела на неё. И в этот миг между ними будто повисло электричество. Беллатрикс чуть усмехнулась, но в уголках её глаз дрогнула мягкость, которую она поспешила спрятать за привычной холодной маской.              После обеда Гермиона вернулась к работе: к той самой рукописи без названия от анонима, где каждое предложение звучало так, будто автор сознательно пытался убить в читателе вкус к нормальной литературе.              Она читала, морщась. От этого тихого ужаса её отвлёк звук уведомления.              Мисс Блэк: Мне срочно нужен чай, иначе я умру.              Гермиона отложила рукопись и с облегчением направилась на кухню. Привычные движения: чашка, чай с жасмином, кипяток из чайника — действовали почти медитативно.              Запах жасмина наполнил воздух, когда за её спиной раздалось:              — Грейнджер.              Гермиона вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Драко Малфой.Он сделал пару шагов вперёд и встал слишком близко, перекрыв ей путь к выходу.              — Вот это встреча. Как недальновидно было с твоей стороны устроиться в моё издательство, — произнёс он тихо, но с таким холодным удовольствием, что Гермиона невольно напряглась. — Я знаю, что ты делаешь, он положил ладони по обе стороны от тумбы, словно создавая клетку. Его голос стал мягче, почти вкрадчивым: — И я даже готов сохранить твой маленький секрет… при одном условии. Ты напишешь за меня это чёртово исследование. И презентацию тоже сделаешь.              Гермиона глубоко вдохнула, заставляя себя не отступать. В горле стоял ком, но страх быстро сменился раздражением.              — О, большой и страшный мистер Малфой, — произнесла она с ядовитой вежливостью. — Я всё сделаю, конечно… — она подняла взгляд, глаза потемнели, — …такой ответ ты хотел услышать? — её голос стал твёрдым. — Сам делай свой проект.              С этими словами Гермиона с силой сбросила его руку и вышла из кухни, чувствуя, как сердце стучит где-то в висках.              — Я расскажу всё Беллатрикс, — Драко догнал её и поравнялся с ней, голос стал почти победным. — Тебя вышвырнут отсюда за твою ложь.              — Удачи, — бросила Гермиона, не замедлив шага.              Она притворялась спокойной, но внутри всё вибрировало от страха, злости и от острой тревоги, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Они одновременно ворвались в кабинет, толкая друг друга плечами. Удивительно, что Гермиона не расплескала чай.              — Мисс Блэк, — выдохнула она, ставя чашку на стол. — Ваш чай.              Беллатрикс подняла глаза от ноутбука, взгляд холодный, внимательный.              — Спасибо, мисс Грейнджер. — И тут она заметила племянника: — Что-то случилось?              — Тётя, — вмешался Драко, захлопывая дверь. — Я должен тебе кое-что рассказать.              Беллатрикс медленно откинулась в кресле, сцепив пальцы.              — Давай, — её тон был спокоен, но в нём звучала та сталь, от которой у всех в офисе моментально пропадало желание говорить глупости.              Гермиона хотела незаметно выскользнуть в коридор, но Драко грубо поймал её за локоть, притянул к себе, заставив развернуться лицом к Беллатрикс.              — О нет, Грейнджер, — усмехнулся он, — ты остаёшься.              — Отпусти мисс Грейнджер, Драко, — голос Беллатрикс прозвучал тихо, но в нём было что-то такое, что даже воздух в комнате будто застыл. Ее руки сжались в кулаки до побеления костяшек.              Драко медленно разжал пальцы, раздражённо выдохнув.              — Она… — он ткнул в Гермиону, — обманывает вас всех.              Беллатрикс приподняла бровь, интерес мгновенно мелькнул в глазах.              — Неприлично говорить о человеке в третьим лице, когда вы с ним находитесь рядом. Но продолжай, — протянула она, скрестив руки на груди.              В её голове уже роились мысли: шпионка? подослана конкурентами? или, хуже того, из налоговой? Или, может быть, кто-то, кто играет слишком смело для своей должности?              Гермиона стояла молча, чувствуя, как каждая секунда тянется, будто густой мёд. Но отвести взгляд от Беллатрикс она не могла, будто та держала её одним лишь прикосновением темных глаз.              — Грейнджер так выглядит, потому что выполняет проект нашего профессора из университета, — начал Драко, раздражённо дернув плечом. — На самом деле она одевается по-другому, и на лице у неё ничего нет, — он сделал круговое движение пальцем около лица Гермионы.              Беллатрикс моргнула медленно, взгляд стал ледяным.              — И всё? — её голос прозвучал мягко, но в этой мягкости таилась опасность.              В глубине души Беллатрикс почувствовала лёгкое разочарование: она ждала чего-то большего, какого-то скандала или тайны, достойной расследования. Но вместе с тем и облегчение. Не придётся увольнять Грейнджер. За эти недели она успела к ней привязаться, хоть и не признавалась себе в этом. А ещё у них впереди воскресенье и театр.              — Это как-то влияет на работоспособность мисс Грейнджер? — спросила она, чуть склонив голову, будто действительно интересовалась.              — Эм… не думаю, — пробормотал Драко, растеряв уверенность. — Но она обманщица, ты должна её уволить.              Беллатрикс прищурилась, уголок губ изогнулся в почти ласковой, но откровенно насмешливой улыбке:              — За что, милый мой? За то, что девушка выставила всех, кроме меня, поверхностными идиотами? — её тон стал вкрадчиво-сладким, но в нём звенела издёвка.              Драко открыл рот, готовый выплеснуть очередную порцию яда, но Беллатрикс просто плавно подняла руку с идеальным маникюром, и этот жест, полный ленивой, непререкаемой власти, подействовал лучше любого крика. Драко поперхнулся воздухом, слова застряли у него в горле.              — Иди работай, Драко, — произнесла она ледяным тоном.              Драко затравленно переступил с ноги на ногу, бросил на Гермиону полный ненависти взгляд и вылетел вон, с силой хлопнув дверью так, что жалобно звякнули стекла в книжном шкафу.              В наступившей тишине Гермиона подняла глаза и поймала веселый, искрящийся взгляд Беллатрикс. Той словно доставляло удовольствие это маленькое представление. Напряжение в плечах Гермионы тут же спало, уступая место липкому, сладкому ожиданию. Повисла пауза. Они смотрели друг на друга, и воздух в кабинете, казалось, стал гуще, насыщеннее. Гермиона лихорадочно соображала, что делать: молча ретироваться, делая вид, что ничего не произошло, или сказать что-то? Сердце колотилось где-то у горла.              — Ну вот, — первой нарушила молчание Беллатрикс, и в ее голосе сквозило неподдельное любопытство. — Ваш секрет раскрыт. Не зря я не верила, что у вас может быть плохой вкус. Чем же вы так разозлили его? — Блэк поставила локти на полированную столешницу и сцепила пальцы в замок, положив на них подбородок. Ее темные глаза блестели.              Гермиона сглотнула, стараясь унять дрожь в коленях.              — Я отказалась делать за него проект. — честно ответила она. — Вы… вы ведь не будете меня наказывать?              Беллатрикс откинула голову назад и звонко, заливисто рассмеялась. Смех был неожиданно молодым и искренним.              — Наказать? — переспросила она, и в ее глазах заплясали черти. — Мне вас отшлепать за плохое поведение?              Гермиона моргнула, осознавая всю чудовищную абсурдность ситуации. И вместо ужаса или стыда Гермиону накрыло волной какого-то пьянящего, сумасшедшего веселья. Она не сдержалась и рассмеялась в ответ.              — Если вы желаете, мисс Блэк… — выпалила она прежде, чем успела подумать.              Сердце пропустило удар. Она зашла слишком далеко. Но Беллатрикс не рассердилась. Наоборот, ее улыбка стала шире, а во взгляде мелькнуло одобрение.              — Тогда после работы едем ко мне, — тут же, без тени смущения, бросила Беллатрикс, и, прежде чем Гермиона успела осознать это приглашение, резко сменила тему. — Как продвигается рукопись?              Это был фирменный прием Блэк. Гермиона, все еще находясь в легком шоке от смены декораций, выдохнула:              — Я могу отчитаться прямо сейчас.              — Превосходно. Давайте.              Гермиона вышла из кабинета на ватных ногах. В приемной Драко не было, и она быстро сходила за пухлой папкой с распечатанной рукописью. Вернувшись, она положила ее на стол перед Беллатрикс и начала доклад. Голос ее звучал ровно, профессионально. Она перечисляла слабые стороны текста, отмечала проблемы с композицией, растянутые сцены, неудачные диалоги и грубый язык.              Беллатрикс слушала внимательно, изредка кивая, но ее темные глаза нет-нет да и возвращались к лицу Гермионы, словно выискивая что-то.              И вдруг Гермиона запнулась на полуслове. Она перелистнула несколько страниц назад, чтобы свериться с цитатой, и взгляд зацепился за абзац описания персонажа. Странно знакомое описание.              — Боже… — выдохнула она, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. В глазах заплясали смешинки.              — Что такое? — Беллатрикс приподняла бровь, с любопытством наблюдая за сменой выражений на лице девушки.              — Вы только послушайте, — Гермиона не смогла сдержать усмешки. Она откашлялась и принялась читать с театральным пафосом: — «Черные дикие волосы, непослушными волнами падающие на плечи… Глаза темные, как обсидиан, прожигающие насквозь… Красная помада, подчеркивающая чувственные губы… Идеально сидящие серые брюки и острый, как лезвие, взгляд, от которого подкашиваются колени…». Это же вы!              Беллатрикс медленно улыбнулась, но в этой улыбке не было прежней игривости, а чувствовалась настороженность.              — Под это описание подойдет море других женщин, — пожала она плечом, но жест вышел слишком небрежным, слишком наигранным.              — «На ее больших пальцах красовались два толстых серебряных кольца с выгравированными рунами, — продолжила Гермиона, и пока она читала, взгляд Беллатрикс невольно скользнул вниз, к собственным рукам, лежащим на столе. Там, на больших пальцах, действительно поблескивали два массивных серебряных кольца. Древние символы мерцали в свете настольной лампы, словно отвечая на чье-то невысказанное приглашение. — А на запястье левой руки, — голос Гермионы дрогнул, — была татуировка змеи, обвивающей череп, будто сама смерть выбрала ее своей любимицей».              Беллатрикс медленно, не отрывая взгляда от лица Гермионы, закатала рукав своей черной льняной рубашки. Движение было плавным, почти хищным. Ткань скользнула вверх, открывая бледную кожу внутренней стороны запястья. И там действительно была татуировка змеи. Гермиона раньше не видела ее, потому что Блэк всегда ходила в одежде с длинными рукавами.       — Кто-то написал про меня книгу? — она откинулась в кресле и звонко рассмеялась. Но в этом смехе можно было услышать нотки напряжения. — Надеюсь, там есть что-то поинтереснее описания моих внешних данных.              — Оу, — Гермиона сильнее сжала рукопись. Она вспомнила грязную сцену секса в машине. — Вам лучше это самой прочесть, — она, улыбаясь, протянула ей папку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по коже Гермионы пробежал разряд тока. — И желательно, когда я выйду из кабинета.              — Вы меня пугаете.              — Я серьезно. Мне неловко.              — Хорошо, — сказала она, открывая первую страницу. — Сходите пока что к миссис Малфой, узнайте, готов ли отчет по прошлому кварталу, и займитесь подготовкой к планерке в понедельник.              Гермиона кивнула и, чувствуя на себе этот обжигающий взгляд даже спиной, выскользнула за дверь. В коридоре она прислонилась к прохладной стене, прижала ладони к пылающим щекам и попыталась унять бешеный стук сердца. Оно колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. И вместе с ужасом от собственной дерзости в груди разрасталось что-то теплое, неудержимое.              — Что случилось? — из-за угла выглянула Паркинсон. Ее глаза, подведенные черным карандашом, расширились от любопытства. — Ты чего светишься как рождественская елка?              Гермиона схватила ее за руку и втащила в нишу у окна, где их не могли видеть из приемной.              — Помнишь, я боялась, что Блэк узнает, какая я на самом деле? — выдохнула она, чувствуя, как слова срываются с губ вместе с нервным смешком. Пэнси нахмурилась. — Так вот, — Гермиона перевела дух, — она теперь знает.              — Ты ей рассказала?! — голос Паркинсон взлетел до верхних нот, и она испуганно прикрыла рот рукой с идеальным маникюром.              — Нет, — Гермиона мрачно усмехнулась. — Это сделал твой парень.              — Маленькая поправка: мой бывший парень, — Пэнси закатила глаза к потолку, но в этом жесте не было прежней легкости. — Мы вчера расстались.              Гермиона замерла. Только сейчас она заметила, что глаза подруги припухли, а тональный крем не до конца скрывает синеву под глазами.              — Мы же пропустили всего один обед, — тихо сказала Гермиона, касаясь руки Пэнси. — Что случилось?              Пэнси открыла рот, но воздух вдруг стал плотным, холодным, сама реальность сжалась в предчувствии чего-то неприятного. Цокот каблуков по мраморному полу прозвучал как выстрелы.              — Мисс Паркинсон, — голос Нарциссы Малфой разрезал тишину. — Вы связались с дизайнером? — безупречная и ледяная она возникла в проеме. — Почему вы в рабочее время обсуждаете нерабочие вопросы?              Гермиона заметила, как Пэнси глубоко вздохнула и беззвучно шевелит губами, считая до десяти. Ее пальцы, сжатые в кулаки, побелели.              — Простите, миссис Малфой, — Гермиона шагнула вперед, загораживая подругу. — Это моя вина. Я попросила помочь мне… с отчетом для мисс Блэк по одной важной рукописи.              Ложь была немного нелепой, что повисла в воздухе как мыльный пузырь, готовый лопнуть. Нарцисса перевела на Гермиону взгляд. Она явно не поверила ни единому слову.              — Я поговорю с Беллатрикс о том, что вы отвлекаете людей от работы, — произнесла Нарцисса, чеканя каждое слово. — Я удивляюсь, что она называет вас усердным сотрудником, когда я постоянно замечаю вас за болтовней.              Что-то внутри Гермионы щелкнуло.              — Простите, что я такая ужасная и разговариваю с коллегами, — выпалила она, и в голосе ее зазвенел металл, которого она сама в себе не подозревала. Пэнси на нее удивленно глянула. — Великое преступление. Больше так не буду.              Нарцисса прищурилась, и на мгновение Гермионе показалось, что воздух между ними затрещал от напряжения, как перед грозой.              — Будь я президентом издательства, я бы вас уже уволила.              — Да я бы здесь и не работала, — выдохнула Гермиона, прежде чем успела подумать.              Повисла тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом. Глаза Нарциссы расширились на долю секунды, возможно, впервые в жизни кто-то посмел ответить ей с таким вызовом.              — Тоже верно, — ледяным тоном отрезала она, но в глубине ее взгляда мелькнуло что-то странное: не то уважение, не то угроза.              Возможно, эта перепалка продолжалась бы до бесконечности, переросла бы в нечто более разрушительное, если бы не появление Рудольфуса. Он возник в конце коридора как спасительный маяк — высокий, чуть неуклюжий, с букетом нежно-белых эустом.              — Вы чего тут? — Рудольфус перевел взгляд с одной женщины на другую, очевидно сканируя атмосферу. Выбрав самое недовольное лицо (а выбор был очевиден), он шагнул к Нарциссе и протянул букет. — Это тебе, Цисси, — его голос смягчился, стал нежным, а мальчишечья улыбка озарила его лицо. — Красивый букет для красивой женщины.              От эустом исходил тонкий, пьянящий аромат, и Гермиона заметила, как плечи Нарциссы чуть расслабились, хотя лицо осталось непроницаемым.              — Неужели кто-то на это ведется, — ответила она, но букет взяла. Ее пальцы бережно сомкнулись на стеблях, и на мгновение в глазах мелькнуло что-то теплое, тщательно скрываемое. — Мисс Паркинсон, принесите, пожалуйста, вазу.              Пэнси послушно скользнула прочь, бросив на Гермиону красноречивый взгляд: «Мы продолжим с этого места».              Рудольфус и Гермиона остались одни в коридоре. Слегка неловкая тишина повисла между ними. Он переступил с ноги на ногу, и Гермиона машинально сделала то же самое, создавая абсурдный синхронный танец.              — Пойду куплю еще один букет, — вдруг сказал Рудольфус, почесывая затылок. На его лице отразилось такое искреннее облегчение от того, что гроза миновала, что Гермиона невольно улыбнулась. — Не могу же я пойти к Беллатрикс с пустыми руками, — уже разворачиваясь, он спросил: — Надеюсь, я спас ситуацию?              — Безусловно, — ответила Гермиона, и в ее голосе прозвучала теплая благодарность. — Вы появились в идеальный момент. Спасибо!              Рудольфус облегченно выдохнул, кивнул и широким шагом направился к лифту, оставляя за собой легкий шлейф древесного дорогого парфюма.