Глава 4. Потанцуем?
17 ноября 2025 г., 12:50
Семь лет назад
Джинни с непроницаемым выражением лица наблюдала за Гарри и его матерью, которые стояли чуть в стороне. Лили, не умолкая ни на секунду, что-то негромко говорила и то и дело поправляла галстук и воротник белоснежной рубашки сына. Зал продолжал наполняться гостями, и каждый входивший видел эту занятную сцену. Интересно, и Гарри действительно удивлялся тому, что его никто не воспринимает всерьез? Неужели он был так наивен и глуп? Молли Уизли, безусловно, была заботливой матерью. Ее любви хватало на всех семерых детей. Одинаково. Но Джинни с трудом могла представить, чтобы мать вздумала разглаживать воротник рубашки Перси перед каким-нибудь важным политическим приемом. Она бы уж точно не стала вести себя так, как Лили Поттер позволила себе сейчас. Да и старший брат Джинни бы такого не допустил. Она схватила бокал шампанского с мимо проплывающего подноса и вцепилась в него с такой силой, что казалось, еще немного — и стекло треснет. Нет. Он определенно не был спасательной соломинкой. А жаль. Увидев, что мать Гарри направилась в ее сторону, Джинни залпом осушила его и, чуть скривившись, вернула на поднос. — Ты стоишь с таким кислым видом, — недовольно произнесла Лили. — Даже мне неприятно. Что уж говорить о Гарри? — фыркнула женщина, посмотрев на своего ненаглядного сыночка. Джинни, отвернувшись, раздраженно закатила глаза. Мать Гарри все время была чем-то недовольна. И в большинстве случаев это касалось самой Джинни. То она не так ответила ее дорогому сыну, то вдруг вздумала попросить его помочь ей на кухне, то не так посмотрела на него, то еще что. Каждый раз Джинни, по мнению Лили, делала что-то не так. И она беззастенчиво высказывала девушке все, что думает. Это было просто невыносимо. — Я плохо себя чувствую, — выдавила Джинни, вновь повернувшись к Лили. Мягкая притворная улыбка тронула ее губы. Быть может, поверит? На самом деле она и не солгала. Почти. Ее действительно воротило от одного только вида на то, как Лили ворковала над Гарри. В конце концов, ему же не пять лет. — Тогда осталась бы дома, — хмыкнула та. — Только настроение все портишь, — злобно добавила она. Какая-то женщина, завидев Лили, приветственно махнула рукой. Мать Гарри в ответ, натянув на лицо самую очаровательную улыбку, двинулась к ней. Никто в этом зале и представить себе не мог, какой же стервой на самом деле была Лили Поттер. Быть может, всему виной события той роковой ночи в Годриковой впадине? Тогда, в канун Хэллоуина, Волан-де-Морт пришел в дом Поттеров. Он жестоко расправился с Джеймсом, но Лили, которая закрылась вместе с Гарри в детской наверху, удалось выжить. Как это возможно? Как темный волшебник, державший в страхе всю магическую Британию на протяжении долгих лет, вдруг сгинул? Никто толком и не мог объяснить произошедшего. Даже сама Лили. Она и ее маленький сын с того дня стали избранными. О них писали в газетах. И больше всех, естественно, распалялся Ежедневный пророк. Конечно. Разве могло быть иначе? О чудесном спасении Поттеров говорили, о нем шептались. И эти пересуды еще долго не умолкали. Конечно, так нельзя было говорить и даже думать, но сложись все по-другому, погибни Лили вместе с Джеймсом, Гарри мог бы вырасти совершенно другим человеком. Нет. Его нельзя было назвать плохим. И он точно не был таким. Но Лили Поттер, ее слепая любовь к сыну, не знающая разумных границ, извращала в нем абсолютно все положительные качества. В присутствии матери он менялся. И не в самую лучшую сторону. И если в Хогвартсе это было не так заметно, то сейчас, когда Лили постоянно вмешивалась в их жизни и быт, это проявлялось слишком ярко. Это было просто невыносимо. — Довольно интересно наблюдать за тем, как такому взрослому мальчику мамочка поправляет галстук, — услышала Джинни знакомый язвительный голос позади себя. Резко обернувшись, она встретилась с насмешливым взглядом холодных серых глаз. Малфой. Кто бы еще это мог быть? — Ты решил прийти и на этот вечер? — почему-то она не смогла сдержать улыбку. — Сегодня решил влезть в кабинет Кингсли? Ее ответ, кажется, лишь позабавил его. Малфой, не отводя от нее пристального взгляда, гортанно рассмеялся. Прошло почти три месяца с того самого дня, когда они, крепко держась за руки, выбирались из кабинета Мальсибера по хлипкому карнизу. Но именно после этого Джинни стала ловить себя на том, что начала цепляться за его фамилию в Ежедневном пророке. Таким статьям она уделяла куда больше времени. Почему? С чего вдруг Малфой так заинтересовал ее? Джинни могла подолгу разглядывать колдографии, на которых тот стоял рядом с Нарциссой. Или же случайные снимки репортеров, сделанные, когда тот обедал в ресторане. Один или в компании матери или друзей. Однажды в каком-то журнале, который лежал на кровати в комнате у Флер, Джинни случайно увидела фото Малфоя с какой-то девушкой. Взгляд сам зацепился за него. Медленно опустившись на мягкий матрас, она стала внимательно вчитываться в заметку. Так значит, ему пророчили скорую помолвку с младшей Гринграсс? Занятно. Джинни никогда бы не подумала, что Малфоя действительно могла привлечь такая пустоголовая девица. Они с Асторией были одногодками, нередко оказывались в паре на совместных занятиях по Травологии или Зельеварению. И всякий раз та удивляла своей наивной глупостью. Красива. Очаровательна. Но пуста внутри. Идеальная кукла на роль супруги чистокровного волшебника. Но разве это нужно было Малфою? Джинни резко встряхнула головой. А какое ей дело до его личной жизни? Почему она внезапно стала им интересоваться? Это уже что-то ненормальное. Одержимость. Не иначе. Девушка с остервенением швырнула журнал к подушкам и резко поднялась с кровати. Надо выбросить все эти глупые мысли. Забыть о Малфое. Пусть катится к самому Мордреду. Они ведь больше не увидятся. Ведь так? Но сейчас он стоял перед ней. С этой привычной кривой полуулыбкой, больше напоминающей нахальную усмешку. — Нет, лисенок, — произнес Малфой. — Сегодня я решил взять выходной. Джинни просто хмыкнула, не зная, что сказать в ответ, и отвернулась. Но уже в следующее мгновение она необдуманно выпалила: — Ты здесь один или со своей невестой? — Невестой? — удивленно переспросил Малфой, шагнув вперед и поравнявшись с ней. — Астория Гринграсс, — Джинни быстро повернула к нему голову. — Разве вы не помолвлены? — О, ты про статью в том глупом журнале? Это ошибка. Мы с Асторией старые друзья. Только и всего, — он тоже посмотрел на нее. — Мои адвокаты уже занимаются этим. Не люблю, когда журналисты думают, что можно вот так необдуманно писать всякую чушь. — Так значит, вы не помолвлены? — уточнила Джинни. — С чего такой допрос? — в его глазах появился хитрый блеск. — Ревнуешь? — Малфой усмехнулся. — Вот еще, — фыркнула Джинни и повела плечами. — Ты слишком самонадеян. — А ты совсем не умеешь врать, — чуть тише произнес он. Джинни покачала головой и тут же отвернулась. Да что он о себе возомнил? Какая чушь. С чего бы ей ревновать? Они ведь даже не были друзьями. Вдруг Джинни встретилась с разъяренным взглядом Лили Поттер, которая уверенным шагом направлялась в их сторону. Проклятье. — Почему ты все еще здесь? — прошипела Лили. — Ты должна быть рядом со своим женихом. Танцевать, — она зло посмотрела на Малфоя. — А не стоять тут с этим мерзавцем. Порой эта чванливая женщина удивляла ее. Создавалось впечатление, что она даже не думала, когда говорила подобное. Неужели считала, что раз выжила в ту роковую ночь, то теперь ей позволено все? Джинни шумно выдохнула, а вот Малфой, наоборот, тихо рассмеялся и опустил взгляд вниз. — Гарри даже не подумал пригласить меня на танец, — Джинни качнула головой. — Или вы считаете, что я это должна делать сама? — она насмешливо хмыкнула. — Поттер подождет, — твердо произнес Малфой. Девушка резко повернулась и удивленно посмотрела на него, а затем — настороженно — на его протянутую руку. — Потанцуем? Джинни, нахмурившись, снова подняла глаза. Он выжидающе уставился прямо на нее. И снова на его губах появилась эта хитрая улыбка, уже так хорошо знакомая ей. Что он задумал? — Так, мистер Малфой… — начала было Лили, пытаясь взять Джинни за руку. — Конечно, Драко, — ответила Джинни, резко перебивая женщину. Неужели она действительно назвала его по имени? Наверное, впервые в жизни. Это было так странно. Кажется, даже он удивился не меньше, но быстро совладал с собой. Накрыв ее ладонь своей, Малфой уверенно двинулся в центр зала. К другим парам. И Джинни даже не стала сопротивляться. Плевать, что о ней подумают остальные. Особенно Гарри. Он уже давно перестал заботиться о ее чувствах. Впрочем, как и она сама. Эти отношения стали в тягость им обоим. Но почему ни Гарри, ни Джинни не пытались что-то предпринять? Исправить? Привычка? Заклинание Репаро может склеить разбитую вазу, но заставить двух людей, столь несчастных друг с другом, полюбить — невозможно. Их отношения с Гарри напоминали яд, который медленно убивал каждого из них. И она прекрасно понимала, что этот танец с Малфоем — не самая лучшая затея. Но сейчас это был единственный способ избежать малоприятного разговора с Лили. — Кажется, я не нравлюсь миссис Поттер, — сказал Малфой, когда они остановились друг напротив друга. Он положил руку ей на спину. Джинни невольно вздрогнула. Сейчас она пожалела, что этим вечером отдала предпочтение платью с таким глубоким вырезом на спине. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Девушка посмотрела на него. Взгляд Малфоя был непривычно мягким. — Не принимай на свой счет, — наконец ответила она, когда оркестр принялся играть, и они вместе с остальными парами начали плавно двигаться по залу. — Ей не нравлюсь даже я. — Вот как? — удивленно хмыкнул Малфой. — Не хочу об этом говорить, — резко отозвалась Джинни. Он улыбнулся и, чуть подавшись вперед, прошептал ей на ухо: — А могу я сказать, как это платье тебе идет? Его горячее дыхание опалило кожу. Джинни почувствовала, как ее щеки зарделись. Она мысленно вернулась в тот вечер, когда они случайно оказались в кабинете Мальсибера. Тогда Малфой тоже был близко. Слишком близко. Не успела Джинни что-то сказать в ответ, как он закружил ее в пируэте. — Чего ты добиваешься? — раздраженно спросила она, когда они вновь оказались друг перед другом. — Ты о чем? — с явно поддельным изумлением произнес он. — Все ты понимаешь, Малфой, — пробурчала Джинни. — Теперь я стал «Малфоем»? — и снова усмешка заиграла на его лице. — Вроде бы еще недавно был «Драко». Джинни одарила его выразительным взглядом. — Уходишь от ответа? — она вопросительно вскинула брови. — Не только я, — он пожал плечами. Джинни почувствовала, как его пальцы скользнули чуть ниже лопаток. Она шумно вздохнула и недоуменно уставилась на Малфоя. Его прикосновения вызывали странную дрожь, необъяснимый и столь пугающий отклик где-то внутри. Это было так странно. Но хуже всего было то, что она не понимала собственных ощущений. Как это возможно? Он, вдруг осмелев, провел подушечками пальцев по ее обнаженной коже до самого края выреза. — Ты слишком много себе позволяешь, — хрипло произнесла Джинни, чуть дернувшись в его руках. — Прости, лисенок, — с придыханием отозвался Малфой. — Я не смог устоять. Ты очень красива, — шепотом добавил он. — Прекрати, — помотав головой, напряженно сказала Джинни. — Гарри и без того прожигает в тебе дыру, — усмехнулась она и едва заметным кивком указала на Поттера. Он стоял среди остальных не танцующих гостей, весь раскрасневшийся от недовольства. Еще бы. Лили, естественно, была рядом и что-то яростно пыталась ему внушить. Джинни видела, как Гарри, то и дело сжимая и разжимая кулаки, не отводил от них с Малфоем гневного взгляда. Джинни поджала губы. Быть может, она поступила слишком опрометчиво, когда согласилась танцевать с Малфоем? Это было слишком жестоко по отношению к Гарри. И все ради чего? Чтобы избежать очередного неприятного разговора с Лили? Какая глупость. — Ты ушла из «Холихедских Гарпий»? — как ни в чем не бывало вдруг спросил Малфой. Как он узнал? Хотя наверняка пришел на очередную игру теперь ее бывшей команды и не увидел Джинни на скамье запасных. Потому что о том, что она разорвала контракт с «Гарпиями», знали немногие. Об этом не писали ни в одном спортивном журнале. Джинни сама не хотела афишировать. Ей нужно было время, чтобы немного выдохнуть. И досаждающие менеджеры, желающие заполучить мисс Уизли в свои команды, уж точно не дали бы ей прохода. А она не хотела сейчас принимать решение. Накопилось еще так много вещей, с которыми ей следовало бы разобраться. — Да, — коротко ответила Джинни. — И что ты будешь делать дальше? — не унимался Малфой. — Почему тебя это так интересует? — она снова повернула голову и посмотрела на него. Музыка постепенно начала утихать. С последним звучанием виолончели они остановились. Малфой, медленно, словно нехотя, убрал ладонь с ее спины, но правую руку, в которой стискивал ее пальцы, так и не разжал. Наверное, со стороны они смотрелись очень глупо. Остальные пары уже расходились, а Джинни и Малфой все стояли друг напротив друга, не смея оторвать взгляда. — Хотел убедиться, что ты прислушалась к моим словам, — ответил он. — Твоя самоуверенность продолжает поражать меня, — усмехнувшись, покачала головой Джинни и попыталась высвободить руку. Но Малфой не позволил. Вместо этого он еще сильнее стиснул ее. А вот это уже слишком. — Отпусти меня, — взвилась Джинни, недовольно посмотрев на него. — Ты не смеешь… — Ты зря тратишь свое время на вещи, которые тебя не заслуживают, — холодно процедил он, не отводя глаз. Джинни замерла. Именно эту фразу Малфой сказал ей в тот вечер, когда они выбирались из кабинета Мальсибера. И ведь речь шла совсем не «Холихедских Гарпиях». О Гарри? Да какое ему дело до ее личной жизни? Что он вообще может знать? — Хватит, — решительно выпалила Джинни и резко дернула руку. Малфой позволил ей это. Разжав пальцы, отступил на шаг назад. — Продолжай в том же духе, Джиневра, — он вздернул брови. — В конечном итоге это тебя и погубит. Не добавив больше ни слова, Малфой круто развернулся и двинулся к выходу. И что это, во имя Мерлина, было? С каких пор его стала интересовать Джинни? А он ее? Почему она разглядывала его снимки в Ежедневном пророке, внимательно вчитывалась в каждую статью, где появлялось его имя? Почему была так раздражена, когда узнала о его помолвке с младшей Гринграсс? Почему Малфой сейчас так злился? Почему постоянно говорил загадками, явно намекая на что-то конкретно? На Гарри? Но почему? Джинни проследила взглядом за тем, как Малфой скрылся в полумраке коридора, а после, тяжело вздохнув, направилась в противоположную сторону. Пусть катится к самому Мордреду. Ей не было до него дела. Ведь так? — Надо поговорить, — услышала она раздраженный голос Гарри позади себя. Конечно. Разве могло быть иначе? — Да? — Джинни, натянув на лицо притворную улыбку, лениво повернулась к нему. — И что это было? — засопев, как взрывопотам, спросил Гарри. — Ты о чем? — с совершенно невинным видом уточнила она. Джинни прекрасно знала ответ на свой глупый вопрос. Понимала, что именно разозлило Гарри, но обсуждать это решительно не хотела. Да, вероятно, это была не самая лучшая затея — соглашаться на танец с Малфоем, но тогда это была единственная возможность сбежать от нравоучений Лили Поттер. — Все ты понимаешь, — прошипел Гарри, гневно сузив глаза. — Не строй из себя дуру. — Ты про Малфоя? — невозмутимо произнесла Джинни. Конечно, он говорил именно про него. А про кого еще? Что еще за последние несколько минут могло так разозлить Гарри? Но Джинни продолжала вести эту нелепую, а главное, глупую игру. Зачем? Да она и сама не знала. Наверное, этот любитель загадок, так стремительно покинувший зал, заразил ее. — Хватит притворяться! — громче положенного воскликнул Гарри. Две пожилые дамы, стоявшие неподалеку, удивленно уставились на них. Какая-то пара начала перешептываться между собой. Они определенно привлекли к себе ненужное внимание. — Я ухожу, — спокойно ответила Джинни. — Мы еще не договорили, — прорычал Гарри, пытаясь схватить ее за руку, когда она двинулась к двери. — Я не желаю общаться с тобой в таком тоне, — фыркнула Джинни и ловко увернулась. Все-таки долгие годы игры в квиддич не прошли даром. Да. Она прекрасно понимала, что вела себя действительно как самая настоящая дурочка. Но Джинни не хотела обсуждать все это с Гарри. Ни здесь, ни сейчас. Да и что она может сказать? Что согласилась на танец с Малфоем лишь для того, чтобы как можно скорее избавиться от Лили? Гарри не хотел к ней прислушиваться. Он не считал, что его мать ведет себя недопустимо. И от всех просьб Джинни поговорить с ней лишь отмахивался, считая, что она просто выдумывает. А Лили могла начать критиковать Джинни, нисколько не стесняясь присутствия посторонних. Молли же так не поступала. Да. Ни Флер, ни Гермиона не вызывали у нее особенной симпатии, потому что женщина считала, что девушки совершенно не подходили ее сыновьям. И хотя домочадцы прекрасно знали об истинном отношении Молли к невесткам, за все эти годы она ни разу не позволила себе сказать что-то плохое, особенно когда в Норе собирались не только близкие. Лили Поттер же была другой. Для нее Джинни была сродни ночному кошмару. И она не забывала всякий раз об этом напоминать. Женщина так отчаянно вцепилась в своего сына, что не подпускала к нему никого. Быть может, виной тому тот страшный день в Годриковой впадине, а может, она просто всегда была такой желчной стервой. Джинни просто устала. От всего. От Лили Поттер и ее вечных придирок. От самого Гарри, отношения с которым давно превратились в удавку на ее шее. Малфой, будь он неладен, был прав. Абсолютно во всем. — И куда ты собралась? — выкрикнул Гарри, выбежав за Джинни в полутемный из-за слабого освещения коридор. — Мы не договорили, — продолжил настаивать он, упрямо следуя за ней. — Я же сказала, что не буду разговаривать в таком тоне, — девушка чуть ускорила шаг. — Я иду домой. Стук ее каблуков эхом разносился по холлу. — Отлично! — резко выпалил Гарри, стараясь не отставать от нее. — Сначала флиртуешь у всех на глазах с этим мерзким змеенышем, а теперь собираешься вернуться в мой дом? Джинни резко замерла. — Ты прав, — кивнула она и медленно повернулась к нему лицом. — Я вернусь домой, чтобы собрать вещи. — Какие вещи? — недоуменно переспросил Гарри. Его грудь тяжело вздымалась. Узел на галстуке чуть перекрутился, да и воротник рубашки слегка топорщился. Лили это точно не понравится. Все ее попытки придать сыну более аккуратный вид пошли насмарку. А уж то, что Гарри сделал с собственными волосами, Джинни даже не хотела комментировать. Они всегда превращались в беспорядочную копну, когда тот от переживаний их взъерошивал. — Свои, — спокойно ответила Джинни. — Ты собираешься уйти от меня? — он удивленно выпучил глаза. — К этому змеенышу? — Нет, я просто ухожу от тебя, Гарри, — твердо произнесла Джинни. — Мы давно стали друг другу в тягость. Так будет правильно. — Что ты несешь? — выпалил он на выдохе. — Ты спятила? — спросил он, снова запустив ладонь в волосы. — Ты уходишь от меня к Малфою? Просто невероятно! — яростно выкрикнул Гарри и резко повернулся к ней. — Я же сказала, что он тут ни при чем, — продолжила настаивать на своем Джинни. — Ты, как всегда, не слышишь меня. — Какая же ты… — процедил он сквозь зубы. Даже в неярком освещении министерского коридора она отчетливо видела, как его глаза опасно блеснули. Словно у разъяренного хищника, загнанного в угол. Он сделал шаг вперед и снова попытался схватить ее за руку. Джинни отступила назад и внезапно уперлась во что-то твердое. — Прежде, чем ты сформулируешь, Поттер, советую подумать дважды, — услышала она низкий голос Малфоя. Неужели все это время он стоял у нее за спиной? Он что же, слышал их разговор? Хотя, учитывая, как необдуманно кричал Гарри, подробности их разговора, если это так можно было назвать, наверняка уже знали все гости сегодняшнего мероприятия. И совершенно точно это не пройдет мимо пронырливой Риты Скитер. Уже завтра на первой странице Ежедневного пророка появится очередная скандальная статейка этой журналистки, которая и не подумает стесняться в выражениях. — Ты еще будешь мне указывать, змееныш? — прошипел Гарри. — Я буду разговаривать с этой сукой так, как посчитаю нужным. Этого было вполне достаточно, чтобы заставить Малфоя резко сорваться с места. Он несильно пихнул Джинни, когда кинулся к Гарри. Тот же в ответ возмущенно фыркнул и выхватил волшебную палочку, готовясь защищаться. — Следи за своим языком, очкастый недоносок, — противно скрипнул зубами Малфой. — Не надо, Драко! — воскликнула девушка, пытаясь его остановить. Неужели она снова назвала его по имени? Кажется, это начинало входить у нее в привычку. — Оставь его, — Джинни убрала свою ладонь от его груди и подняла на Малфоя взгляд. — Не надо, — чуть тише повторила она. — И после этого ты будешь говорить, что у вас ничего нет? — желчно произнес Гарри за ее спиной. — Как давно ты спишь с ним? — И ты позволишь ему оскорблять себя? — едва слышно спросил Малфой, посмотрев на нее сверху вниз. — У него есть право злиться, — вздохнула Джинни, а после повернулась к Гарри. — Я заберу свои вещи сегодня, — сказала она, поведя плечами. — Все кончено. Джинни, не произнеся больше ни слова, обошла Малфоя и направилась в сторону лифтов. С каждым ее шагом лампы, висевшие на стенах, стали загораться ярче. Музыка, доносящаяся из зала, постепенно утихала. Мелодичные звуки окончательно растворились в звенящей тишине пустующего коридора. И лишь эхо от ее каблуков ее нарушало. Джинни слышала, как Малфой твердой походкой последовал за ней. Он остановился лишь на краткий миг, когда Гарри что-то бросил им в спину. Но она даже не слушала его. Да и зачем? Все было кончено. Наконец-то.* * *
Джинни, по привычке поджав ноги под себя, сидела на кровати в окружении колдографий из семейного альбома. Все ее тело словно онемело. Чуть поморщившись, она попыталась медленно выпрямить ногу и случайно задела один снимок. Тот бесшумно соскользнул с шелкового покрывала на пол и отлетел к комоду. Джинни недовольно цокнула языком и начала сползать с кровати. Из-за того, что она долгое время сидела в такой позе, сейчас девушка чувствовала неприятное покалывание. Колючие мурашки быстро поднимались вверх от стоп. Джинни взмахнула палочкой и заставила снимок подняться. Как вдруг… Схватившись за угол карточки и вцепившись в угол комода, как в крепкую опору, она шумно выдохнула и закрыла глаза. Низ живота резко кольнуло. — Сейчас все пройдет, — тихо прошептала она, пытаясь успокоить саму себя. Целителя Эриксона беспокоили подобные участившиеся приступы. Он рекомендовал ей абсолютный покой, а также прописал десяток отвратительных на вкус зелий. Но о каком покое могла идти речь, когда благополучие семьи Джинни висело на волоске? Острая резь понемногу стала отступать. Джинни, открыв глаза, снова вздохнула и двинулась в сторону двери. В левой руке она по-прежнему крепко сжимала колдографию. Это был ее любимый снимок. Он был сделан в их первое совместное с Драко Рождество, спустя пару месяцев после того злополучного вечера в Министерстве, когда Джинни окончательно разорвала все отношения с Гарри. Сейчас, по прошествии семи лет, Джинни понимала, что следовало бы поступить по-другому. Мягче. Мудрее. Увы, прошлого не изменить. Но Джинни ни дня не пожалела о том, что рассталась с Гарри Поттером. Это было единственно верное и правильное решение. Она не засомневалась в своем выборе ни из-за десятка отозванных предложений от разных квиддичных команд, ни из-за того, как поступила ее семья в то Рождество. Еще бы. Для всех Драко был не больше чем сыном преступника. Того, кто убил министра Фаджа. И несмотря на косвенность всех представленных улик, общественность непоколебимо верила в виновность Люциуса Малфоя. Все, кроме его родных и близких. И самой Джинни. Драко доверился ей, рассказал, кто, по его мнению, стоял за этим жестоким злодеянием. И Джинни верила ему. Да. Она не знала Люциуса так хорошо, но была абсолютно уверена, что к случившемуся мог приложить руку Джошуа Мальсибер. Такие подлые игры были как раз по его части. Семья Джинни не смогла принять выбор дочери. В те первые недели после расставания с Гарри они и вовсе настаивали на том, чтобы молодые люди наконец поговорили как взрослые. Для всех окружающих их размолвка была лишь досадным недоразумением. И никто не желал прислушаться к Джинни, к ее чувствам. Никто. Разве что Перси. В то Рождество Уизли запретили ей приглашать Драко на семейный ужин в Нору. Родители были категорически против. Да и старшие братья, мягко говоря, оказались не в восторге от перспективы сидеть с сыном убийцы за одним столом. И тогда Джинни пошла на отчаянный шаг. Демонстративно хлопнув дверью, она выбежала из дома, а после, отправив Драко патронус с просьбой как можно скорее встретиться на набережной, с треском трансгрессировала в Лондон. Для них это было особенное место. Здесь они гуляли, когда ушли с того министерского вечера. Тогда Джинни впервые посмотрела на него по-другому. Тогда он окончательно перестал быть для нее Малфоем. И на словах, и в мыслях — отныне был просто Драко. — Не следовало убегать из дома в Рождество, — сказал он тогда. Появившись на набережной где-то через несколько минут, Драко слушал сбивчивый и немного запутанный рассказ Джинни, держа ее за руки и тщетно пытаясь согреть замерзшие дрожащие пальцы. Но было поздно. Если Джинни Уизли и была в чем-то хороша, так это в квиддиче и в необдуманных поступках. И если в первом с ней могли посостязаться более ловкие и сильные игроки, то во втором, кажется, ей и вовсе не было равных. Драко в то Рождество предложил заглянуть к Пэнси. Джинни знала его друзей, но лишь по обрывочным школьным воспоминаниям, и никогда прежде ей не доводилось общаться с ними так близко. Джинни была приятно удивлена, когда те легко приняли ее. Если кто и был смущен, то лишь она сама. Все остальные вели себя расслабленно. Особенно Теодор Нотт. Он весь вечер без остановки шутил. У Джинни даже скулы начали болеть от постоянного смеха и улыбок. Это было первое Рождество, которое Джинни провела не в кругу семьи. Но далеко не последнее… Остановившись у подножья лестницы, она снова опустила взгляд на снимок. Пэнси всегда считала, что Теодор, в какой-то момент нагло влезший в кадр и заслонивший собой улыбающихся Драко и Джинни, испортил его. Но сама Джинни так не считала. Была в этой колдографии особенная магия. До побелевших костяшек схватившись за перила, Джинни начала спускаться. Конечно, лестница в их новом с Драко доме не была такой пугающе длинной и опасной, как в Малфой-мэноре, но голова все равно закружилась. В ее положении пролететь через пару ступеней было чревато. И почему она оставила все зелья целителя Эриксона внизу? Глупая. После посещения Аврората Джинни чувствовала себя просто отвратительно. Неудивительно. — Ты просто должна успокоиться, — услышала Джинни напряженный голос Блейза, который донесся из-за полуприкрытой двери гостиной. Медленно сойдя с последней ступени, она, нахмурившись, застыла на месте. Интересно, с кем разговаривал Забини? — Он сейчас там из-за меня. Пэнси. Вне всяких сомнений. Джинни сразу же узнала ее голос. Когда она пришла? Джинни, стараясь двигаться абсолютно бесшумно, на носочках подошла ближе. — Просто успокойся, — ответил Блейз. — Я все решу. Никто не узнает… Дальше Джинни не услышала ни слова, потому что именно в этот момент так некстати в холле появился Теодор. Он, весело напевая себе какой-то веселый мотив под нос и держа что-то в руках, вышел из кухни. Девушка рефлекторно отошла от двери на несколько шагов. — А ты чего здесь прячешься? — подойдя ближе, спросил он и откусил немного от фисташкового пирожного. — Подслушиваешь? — усмехнулся друг. — Я услышала Пэнси, — Джинни кивком указала на дверь. — Когда она пришла? — Да, может, час назад или меньше, — пожал плечами Теодор, прикончив пирожное. — А что? — быстро прожевав, поинтересовался он. — Мы думали, ты спишь. Не хотели тебя беспокоить. — А где ты их взял? — подозрительно сузив глаза, спросила Джинни. Желудок скрутился в узел. Последний раз она ела, когда они с Пэнси заглянули в кофейню. — Так у вас на кухне. Вилли приготовила. Там их много. — Ты же не съел все? — Обижаешь, — фыркнул Теодор. — Присоединишься к нам? Мы как раз кое-что любопытное изучаем. — Ты о чем? — снова нахмурилась Джинни. — Что ты знаешь о своем бывшем? — О Гарри? — недоуменно переспросила она. — Нет. О Дине Томасе. — Ты серьезно? — девушка скептически изогнула брови. — Я пару раз ходила гулять с ним в Хогсмид. Ну и согласилась пойти вместе на Рождественский бал. Это не значит, что он мой бывший. — Не придирайся к словам, — махнул рукой Теодор. — Ты знаешь, чем он стал заниматься после Хогвартса? — Я ничего о нем не слышала, — покачала головой Джинни. — Почему ты спрашиваешь? Теодор, взяв девушку под локоть, потянул ее ближе к двери, которая вела на кухню. — Ходят слухи, что он — наемный убийца, — тихо произнес он. Джинни, удивленно моргнув, посмотрела на него. То ли его нарочито напряженный вид, то ли абсурдность высказывания вызвали у нее приступ безудержного смеха. — Ты серьезно? — продолжая улыбаться, спросила Джинни. — Дин Томас — наемный убийца? — она снова расхохоталась. Кажется, Теодор ее веселья не разделял. — Это просто слухи, — качнул головой он. — Но Нарцисса заплатила ему двадцать тысяч галлеонов. — Двадцать тысяч галлеонов? — изумленно выдавила Джинни. — За что? — Не знаю, — ответил Теодор, расправив плечи. — Нашел в бумагах галереи сомнительную операцию. Стал копать. Вот и вышел на Томаса. — Ты думаешь, что она причастна к смерти Мальсибера? — пробормотала Джинни. Она и сама не верила в то, что говорила. Если Нарцисса Малфой и могла кого-то убить, то только своей ледяной холодностью. За все те семь лет, что Драко и Джинни были вместе, девушке так и не удалось сблизиться с ней. Мать ее мужа оставалась неприступной. Но хотя бы не придиралась по сущей ерунде, как Лили Поттер. И за это Джинни была безмерно ей благодарна. Вот только даже по отношению к сыну она вела себя как-то отстраненно и сдержанно. Хотя Джинни ни минуту не сомневалась в том, что Нарцисса безгранично любила Драко. Как и всякая мать своего ребенка. Возможно, она просто не умела проявлять истинные чувства. Говорить о них открыто. Нарцисса так разительно отличалась от Молли Уизли. И было трудно представить миссис Малфой в каком-нибудь простеньком платье и переднике на кухне готовящей вкусные пироги. Да Джинни скорее поверит в существование мозгошмыгов, чем в это. — Вы чего тут шепчетесь? — из гостиной показался Блейз. — Ничего, — в один голос отозвались они, когда тот подошел ближе. Сейчас Забини напоминал строгого преподавателя из Хогвартса, который случайно застал двух студентов ночью в коридоре замка. Он, подозрительно сощурившись, поочередно смотрел на них. Джинни действительно ощущала себя глупой девчонкой под его пристальным взглядом. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил Блейз. — Я как раз шла на кухню, чтобы принять свои зелья, — ответила Джинни. — Хорошо, — медленно кивнул он, а после посмотрел на Теодора: — Есть кое-что любопытное, ты нужен, — сказал Забини. — Я так полагаю, меня посвящать в это вы не собираетесь, — фыркнула девушка и, недовольно поджав губы, скрестила руки на груди. — Сначала я хочу со всем разобраться. А ты должна отдыхать и беречь себя, как и просил целитель Эриксон, — твердо произнес Блейз. Это то, что она слышала от каждого из них на протяжении последних пяти месяцев. Беречь себя. Думать о ребенке. О его благополучии. И Джинни прекрасно понимала, что и муж, и друзья лишь заботились о ней, но порой их отношение к ней, как к старинной фарфоровой вазе, раздражало. Один только Тео не носился вокруг нее с желанием оградить от всего мира. Он не старался ее хоть в чем-то ограничивать. Во-первых, знал, что это абсолютно бесполезно. А во-вторых, и сам был таким. Им обоим претили рамки. И даже сегодня не стал противиться, когда Джинни решила заявиться в Аврорат. Он просто последовал за ней, несмотря на все попытки Пэнси остановить их. Блейз, бросив на них еще один задумчивый взгляд, но так не произнеся ни слова, вдруг развернулся и двинулся обратно в гостиную. — Мы ждем тебя, Тео, — сказал он, уже будучи в дверях. — Да, сейчас, — быстро произнес тот, а после повернулся к Джинни. — Только не говори им о том, что я все тебе рассказал. Блейз не хочет волновать тебя лишний раз. А я считаю, ты должна знать. — Какая трогательная забота с его стороны, — огрызнулась она в ответ. — Если Драко сидит в камере из-за Нарциссы, я сравняю Малфой-мэнор с землей, но заставлю ее признаться. — Это пока наши домыслы, не более того, — спокойно отозвался Теодор и положил ладони на ее плечи. — Постарайся не терять голову. И желательно обойтись без летучемышиного сглаза, — с усмешкой добавил он, когда она раздраженно скинула его руки. — А что, если это не Нарцисса? — вдруг спросила Джинни и с каким-то совершенно не присущим ей отчаянием вцепилась в рукав его пиджака. — Блейз и Пэнси кое-что обсуждали. — Подслушивала все-таки? — хитро улыбнувшись, протянул Нотт. — Потом прочитаешь мне нотации, — отмахнулась Джинни. — Ты можешь понаблюдать за Блейзом и Пэнси? — Ты их подозреваешь? — недоуменно переспросил Теодор. — Это же дико! — на выдохе произнес он. — Как и считать, что Нарцисса может быть причастна к убийству Мальсибера, — парировала она. — У нее железный мотив. Этот ублюдок отправил Люциуса в Азкабан. — Если так посудить, у нас у всех железный мотив, — покачала головой Джинни. — Мальсибер умудрился всем нам жизни испортить. — Тео! — из гостиной донесся возмущенный голос Пэнси. — Хватит там прохлаждаться. — Я пойду, — вздохнул он и раздраженно цокнул языком. — Мы можем с тобой все позже обсудить? — Да, — согласилась Джинни. — Иди, — она кивком указала на дверь гостиной. — Ты же знаешь Пэнси, она нетерпелива. — Я бы назвал это по-другому, — едва слышно произнес Теодор. В своей привычной манере он поджал губы, стараясь сдержать улыбку. Получилось, конечно, паршиво. Эти очаровательные ямочки выдавали его истинные эмоции. Теодор, многозначительно посмотрев на нее, все же двинулся к комнате, но несколько раз обеспокоенно обернулся к Джинни. Она проследила за ним взглядом, но едва друг скрылся за дверью, как девушка тяжело вздохнула. Нет. Это было просто невыносимо. Еще немного, и она точно сойдет с ума. Драко. Нарцисса. Пэнси и Блейз. Кто мог быть причастен к убийству Мальсибера? Это какое-то безумие. Бесконечный кошмар наяву. Джинни подняла глаза к настенным часам, висевшим над круглым стеклянным столиком. Половина девятого. Отлично. Нельзя было мешкать ни секунды. Времени у нее было в обрез. Последние десять минут Джинни нетерпеливо расхаживала из стороны в сторону и то и дело недовольно поглядывала на наручные часы, которые подарил Драко на ее последний день рождения. Она трансгрессировала на набережную вовремя, но он почему-то опаздывал. Между прочим, ей куда сложнее выбраться из дома незамеченной, нежели ему. За ним, к его счастью, не следовали по пятам доблестные телохранители, готовые в случае чего расстаться с собственной жизнью. Наверное, осознание этого должно было успокаивать Джинни, но оно, наоборот, отчего-то пугало. Девушка снова покосилась на циферблат. Десять минут. Они должны были встретиться еще десять минут назад. Почему он опаздывал? Ее отсутствие могли заметить. Эльфы или кто-то из друзей. А что? если уже обнаружили? Наверняка на ее поиски отправят абсолютно всю охрану их коттеджа. Да и еще и из Малфой-мэнора вызовут дополнительно. Конечно. Сама хозяйка исчезла без следа. Да и еще у всех под носом. Как это возможно? Очень просто. Последние полгода она тайком выскальзывала из дома именно в это время. Драко еще занимался делами, запираясь в своем кабинете. Он не приходил в их спальню раньше одиннадцати, а бывало и позже. И эти несколько часов Джинни была предоставлена сама себе. Люди, которых ее муж нанял для охраны коттеджа, всегда менялись вечером. Но прежде, чем заступали новые, семь минут территория оставалась без тщательного наблюдения. Всего семь минут. Но именно этого было вполне достаточно, чтобы Джинни могла выскользнуть из дома незамеченной. Она делала так последние полгода, и никто об этом не знал. Даже Теодор, которому Джинни безоговорочно доверяла все свои секреты. Драко, узнай правду, счел бы ее предательницей. Джинни вдруг услышала тяжелые мужские шаги за спиной. — Наконец-то! — воскликнула она и резко обернулась. Кровь вдруг отхлынула от лица. Невозможно. — Что ты здесь делаешь, Блейз? Не обман зрения. Нет. Сунув руки в карманы брюк, вальяжной походкой к ней направлялся Забини. Как он оказался здесь? Разве они не разбирались с бумагами Нарциссы? — Смею задать тебе тот же вопрос, — усмехнулся Блейз, подойдя ближе. — Разве ты не должна быть дома? — Решила прогуляться, — невинно улыбнулась Джинни. Хотелось надеяться, что тот, кого она ждала, не вздумает появиться сейчас. — Вот как, — хмыкнул Забини. — А чего не сообщила нам? — Не стала отвлекать вас от дел, — пожала плечами Джинни. — Прекрати юлить, — строгим тоном произнес Блейз, полоснув ее неприятным взглядом. — Ты ведь уже не первый раз убегаешь из дома, — Джинни чуть насупилась. — Так было и в день убийства Мальсибера, верно?
