Искусство блефовать

      О Мерлин! Как это хорошо снова очутиться дома.              Драко сидел на краю кровати. Джинни стояла рядом, нежно перебирая пальцами его волосы. Он, закрыв глаза и обвив руками ее талию, уткнулся носом в округлившийся живот. Вслушивался в еле ощутимые движения ребенка. Его ребенка.              Как же он скучал по этому. Но понял это только сейчас.              Драко не был готов стать отцом. Нет, он был уже достаточно взрослым мальчиком, чтобы понимать, к чему может привести непроизнесение специального заклинания, предотвращающего нежелательную беременность, просто порой с Джинни все эти вещи напрочь вылетали из головы. Когда она была рядом, когда целовала его так, как умела только она, как ему всегда нравилось, казалось, что все вокруг просто переставало существовать. Драко забывал обо всем на свете, когда крепко стискивал в объятиях свою жену.              Наверное, когда Джинни сообщила ему о беременности, он выглядел круглым идиотом. Не иначе. Он просто молчал. Ни один мускул на его лице не дрогнул. А вот Джинни явно было страшно. Она боялась его реакции. Нервно теребила края своей мантии и даже как-то виновато потупила взгляд.              Разве так должны реагировать на известие о предстоящем пополнении?              Драко знал, что был не прав. Понимал это. Но ничего не мог с собой поделать. Новость о том, что Джинни была в положении, меняла все. Абсолютно.              Он не смог произнести этого вслух. Да и как можно? Говорить такое собственной жене — настоящее кощунство. Не иначе. Но это было так не вовремя. Сейчас, когда Драко снова начал игру против Мальсибера, это могло обернуться катастрофой. Он даже подозревал, что, если все закончится плохо, если его очередной безумный план по свержению недосягаемого Джошуа провалится, придется переправлять Джинни, мать и Пэнси во Францию. Тайно.              Сделать все возможное, чтобы Мальсибер не сумел до них добраться и навредить.              Но ребенок менял все. Абсолютно все.              А еще Драко боялся. Глупо. Смешно. Но это было действительно так. Он просто не знал, каково это — быть отцом. Не понимал.              Многочисленные учителя, которых нанимал Люциус, обучали его французскому, латыни, давали уроки по истории, географии, литературе. Когда Драко стал чуть старше, добавились и специальные магические предметы. Древние руны, зельеварение. Но больше всего он, конечно, любил полеты на метле.              Все эти преподаватели вкладывали в него те базовые знания, которыми должен был обладать каждый чистокровный отпрыск к одиннадцати годам.              На летних каникулах, когда Драко возвращался из Хогвартса домой, Люциус частенько брал его с собой на деловые встречи и в Министерство. Учил разбираться в бумагах по бизнесу и в людях, что сидели напротив.              Но никто из них никогда не говорил Драко о том, что значит быть отцом. Как правильно реагировать, когда жена сообщает о беременности. И как наконец прервать эту давящую, непозволительно затянувшуюся паузу после того, как прозвучало, казалось бы, вполне радостное известие.              Драко просто не знал, каково это — стать отцом. Как им научиться быть. Да и получится ли у него? Он просто боялся не справиться.              Драко бросил вызов Мальсиберу. Снова. И все могло обернуться плачевно. Снова. Но он все рассчитал. Блейз, не сказав ни слова против, составил завещание. Так, как и велел Драко. Все должно было перейти к Джинни.              Конечно, разве могло быть иначе?              Да. Если бы Джинни узнала о том, что задумал Драко, перспектива отправиться на тот свет стала бы ближе, чем он мог себе представить.              Но Драко должен был быть готов к любому исходу. Да. Джинни бы еще долгое время носила траур. Год. Два. Но он хотел верить, что однажды она бы встретила правильного человека. Не такого эгоистичного идиота, как Драко, а вполне себе достойного. И, что самое главное, разумного. Того, кто не стал бы так отчаянно рисковать их совместным будущем. Драко хотел, чтобы Джинни была счастлива.              Он даже написал письмо, в котором просил ее обо всем этом. Мать должна была ей передать это послание, если бы с Драко что-то случилось.              Да. Идиот. Не иначе.              Но когда он узнал о беременности, это меняло все. Абсолютно все.              Ребенок. Его ребенок. Драко просто не был готов умирать, зная, что не сможет никогда взглянуть в эти большие глаза, любознательно рассматривающие мир вокруг, не сможет услышать звонкий детский смех, не сможет, поддавшись на настойчивые уговоры своего чада, рассказать еще одну сказку перед сном. Про что обычно родители читали? Про рыцарей и драконов, наверное.              О Мерлин. Драко даже таких элементарных вещей не знал.              Он не был готов. Он боялся.              Но, проведя всего сутки, показавшиеся ему целой вечностью, в заключении, вдали от Джинни, от их еще не родившегося малыша, Драко понял одну простую вещь: он не был готов расставаться с жизнью. Не сейчас. Еще слишком рано.              — Больше никогда так не делай, — тихо произнесла Джинни, сильнее положенного сжав его волосы в своей руке.              Драко поморщился от неприятных ощущений. Она злилась. Пускай и не показывала этого явно.              — Прости меня, — он грустно усмехнулся и поднял к ней глаза. — Я идиот. Я знаю это.              — Больше никогда так не делай, — повторила Джинни, неотрывно смотря на него. — Никогда.              — Обещаю, — ответил Драко, чуть отстранившись. — Теперь все будет по-другому, — сказал он и заправил одну выбившуюся прядь ей за ухо.              Он продолжал сидеть на кровати, притянув ее ближе к себе и обвив руками талию. Драко нежно поглаживал спину супруги.              Время вдруг застыло. Были лишь он и она. И это мгновение, которое никто не мог нарушить. Оно принадлежало только им.              Драко точно не знал, кто потянулся первый. Быть может, сделали одновременно. Они никогда не могли сдерживаться, когда речь заходила друг о друге. Их поцелуй — дерзкий и страстный — длился, кажется, целую вечность. Руки Драко скользили по ее податливому телу, лаская каждый его дюйм.              Нет. Это было выше его сил.              Драко бережно опустил Джинни на кровать. Она закрыла глаза и тихо выдохнула, когда он навис над ней. Драко невольно улыбнулся и, наклонившись, нежно потерся носом о ее. Его правая рука накрыла ее грудь.              Тело Джинни изменилось с беременностью. И дело не только в округлившемся животе. Грудь. Она тоже стала больше. Не то чтобы его не устраивали прежние формы жены. Просто это было так странно.              Она расцветала с каждой неделей. Их ребенок рос прямо под ее сердцем. А Драко был готов все это оставить? Ради чего? Банальной мести?              Продолжая оставлять нежные поцелуи на шее супруги, он принялся развязывать узел на поясе ее длинного халата. Их дыхание сбилось. Расправившись с шелковой преградой, Драко снова припал к ее губам, а Джинни зарылась пальцами в его волосах, притягивая мужа еще ближе к себе.              Поцелуй был нетерпеливым и настойчивым. Как и всегда.              Руки Драко, перестав выводить на ее разгоряченной коже ведомые только ему узоры, скользнули ниже и потянули резинку нижнего белья.              Целитель Эриксон рекомендовал Джинни покой. Но, кажется, он ничего не говорил об этом аспекте супружеской жизни. Да и если бы это было так, она бы его сейчас немедленно остановила. Они же не хотели навредить собственному ребенку.              Драко быстро освободил Джинни от лишнего слоя одежды, а вот со своим ремнем на брюках провозился непозволительно долго. Наконец, расправившись с последней преградой, он зарылся носом в ее растрепанные волосы и аккуратно, словно боясь причинить вред, бережно толкнулся в нее. Джинни выгнулась под ним и как-то по-детски хныкнула.              Она хотела большего. Да и Драко тоже. Еще быстрее, глубже, резче. Неистово, как и всегда. Но сейчас, учитывая ее положение, он боялся ей навредить. Он сдерживал себя, хотя это и было трудно.              — Тебе больно? — спросил Драко, заметив, как она вдруг поморщилась и попыталась приподняться. — Мне остановиться?              — Нет, — быстро ответила она. — Просто…              Драко, без лишних слов поняв ее намерения, оперся одной рукой в мягкий матрас кровати, а второй стал удерживать спину Джинни, еще сильнее прижимая к себе. Она едва слышно вздохнула и подалась ему навстречу, сразу же подстраиваясь под его ритм.              Ее лицо расслабилось. Кажется, болезненные ощущения отступили.              Джинни уткнулась в его плечо и растворилась в крепких мужских объятиях. С каждым медленным тягучим толчком с ее губ срывался сладостный стон. Драко старался сдерживать свой пыл, но это становилось все труднее. Он чувствовал подступающие волны экстаза.              Это мгновение никто не мог нарушить. Их сбившееся дыхание. Их протяжные стоны, которые сливались в едином приглушенном звуке и растворялись в наэлектризованном до предела воздухе. Их короткие поцелуи. Их нежные прикосновения, оставляющие по телу приятные мурашки. Его сильные толчки, заставляющие ее дрожать от наслаждения. Страсть. Нежность. Все смешалось воедино. Обволакивало жаркой негой.              Драко закрыл глаза, сдаваясь подступившему оргазму.              Но когда Драко открыл глаза в следующее мгновение, то обнаружил перед собой холодную каменную стену. Сам он лежал на узкой железной кровати с торчащими из нее острыми прутьями. И даже это тонкое и затхлое нечто, что, судя по всему, наивно именовали матрасом, не спасало от неприятных колющих ощущений.              Драко по-прежнему находился в камере. Его продолжали держать в подземельях Министерства, как единственного подозреваемого в убийстве Джошуа Мальсибера.              Все это был сон. Яркий и красочный, но абсолютно ненастоящий.              Драко резко перевернулся на спину. Он ощутил, как член предательски шевельнулся в штанах. Прекрасно. Только этого ему не хватало. Возбуждение — не порок, особенно когда представляешь собственную жену. Вот только это непременно вызовет насмешки охранников, если те вздумают заявиться к нему в камеру именно сейчас и обратят внимание на его неестественно топорщащиеся брюки.              Прекрасно. Просто прекрасно.              Надо подумать о чем-то отвратительном. Ужасном. Просто мерзком.              Но пока на ум приходил только Поттер. Это жалкий недоносок, который упрятал его за решетку, который пытался унизить его всякий раз, когда заявлялся сюда.              Конечно, на допросе он вел себя сдержанно, ибо понимал, что на каждую его безнаказанность Блейз найдет как заткнуть его по всей строгости закона.              Но когда эта милая беседа в Аврорате закончилась и Драко снова спустили вниз, в подземелья, Блейз уже не мог защитить его. Он просто не мог находиться с ним каждую минуту.              А жаль.              Быть может, тогда друг напомнил бы нынешнему главе Аврората, что своими жалкими угрозами он лишь дискредитирует себя.              Драко мог стерпеть все колкие шутки этого очкастого придурка. Они не задевали его. Наоборот, скорее еще больше распаляли его задор. Но чего Драко никак не мог ожидать, так этого того, что Поттер решит угрожать Джинни.              — Знаешь, думается мне, что ты кого-то покрываешь, — самодовольно хмыкнул Поттер, стоя в камере Драко. — Интересно, кто бы это мог быть? — он задумчиво постучал пальцами по подбородку.              — Ты не сможешь ничего доказать, — усмехнулся Драко, удобнее, если это, конечно, было возможно, устроившись на этом жалком подобии кровати. — Потому что и доказывать-то нечего. Моя семья тут ни при чем, — он, запрокинув руки за голову, невидящим взглядом уставился в потолок.              — Ты уверен? — Драко даже не смотрел в сторону Поттера, но отчетливо услышал, как тот сделал несколько шагов вперед. — А вот мне думается, что ты юлишь.              — Думай и дальше в том же направлении, — хохотнул Драко. — Только время потратишь.              — А что, если это Джинни?              Его абсурдное предположение прозвучало как гром среди ясного неба. Самодовольная усмешка на лице Драко тут же померкла. Он раздраженно поджал губы, но головы к Поттеру так и не повернул.              — Нелепость, — фыркнул Драко.              — А вот твоя реакция как раз говорит об обратном, — даже не смотря на него, он почувствовал, как недоносок противно ухмыльнулся. — Знаешь, Азкабан не самое лучшее место для хрупких беременных женщин.              — Ты не тронешь ее, — низко прорычал Драко, медленно повернув к Поттеру голову.              — Ты так уверен в этом? — мерзко хохотнул он. — Так и вижу заголовки в Ежедневном пророке: «Наследник Малфоев родился за решеткой». Весь в дедушку?              Последний вопрос прозвучал как вызов. Гребаная провокация. Как удар Круцио. Драко больше не мог держать себя в руках. Инстинкт взял верх. Адреналин хлынул в кровь. Драко резко соскочил с кровати, да с такой скоростью, что удивился сам. Словно неведомая сила подбросила его. Быть может, наручники и могли сдержать его магию, но они не могли заглушить в нем человека, готового даже убить за собственную жену.              Разъяренно схватив Поттера за лацканы его жалкого дешевого пиджака, Драко прошипел ему прямо в лицо:              — Только попробуй приблизься к ней, я тебя придушу голыми руками.              Поттер мерзко засмеялся.              Был ли у Драко другой выбор? Пройтись кулаком по самодовольной физиономии Поттера? Было бы славно. Но он сделал странный выбор.              Не произнеся ни слова, Драко просто плюнул ему в лицо.              Ох, видела бы его мать. Что бы она сказала? Удрученно вздохнула? Или же разочарованно посетовала, что они с отцом зря потратили столько галлеонов на его воспитание? Учитель по этикету, которого Малфои наняли для Драко, когда тому было шесть лет, недовольно покачал бы головой. Да и только.              Но все это определенно того стоило.              Поттер, быстро вытерев плевок, начал сыпать проклятиями и визжать что есть мочи. Просто отвратительно.              Конечно, наказание не заставило себя долго ждать, но там, лежа на сыром полу камеры и скручиваясь от невыносимой боли, вызванной заклинаниями, Драко оставался доволен собой.              Когда еще выпадет такой шанс: плюнуть Поттеру в лицо?              А еще он знал, что должен защитить Джинни и их ребенка. Завещание уже давно было составлено. Все имущество, все банковские счета давно были переведены на нее. Министерство не посмело бы забрать у нее ничего из этого. Не смогли бы. Закон не позволил бы.              Драко, несмотря на все протесты Блейза, собирался признаться. В конце концов, он же подбросил Мальсиберу тот артефакт. Вдруг именно он и убил Джошуа?              Послышался характерный лязг железной двери, а затем уже знакомый низкий бас:              — На выход, Малфой.              Допрос. Снова. Ну что же, вот он — момент истины.              Драко жалел лишь об одном. О том, что не успеет по-человечески попрощаться с Джинни. То письмо, которое мать обещала передать ей в случае чего, было лишь куском пергамента, в который он попытался вложить все свои чувства к супруге. Но как же он хотел хотя бы в последний раз взглянуть в ее глаза, прикоснуться к руке и просто обнять. Хотя бы на пять минут.              Как Джинни справится с этим?              Наверное, если бы она могла воскресить его, то обязательно прошла против всех канонов магии, чтобы вернуть Драко к жизни, а затем отправить обратно в преисподнюю. За то, что решил оставить ее и их ребенка.              Драко снова вели под конвоем в комнату для допросов. Длинная цепь, казалось бы, бесконечных коридоров петляла, периодически раздваивалась. И каждый из них был похож на предыдущий. Холодный и бездушный мрамор под ногами, безликие двери и портреты с надменными видными деятелями прошлого.              Но Драко был так глубоко погружен в собственные размышления, что даже не заметил, как сопровождающие авроры подвели его к незнакомому кабинету.              — Принимай, Чарли, — сказал один из них. Тот, что вечно басил. — Он твой.              Аврор грубо толкнул Драко к Чарли. Он, скривившись и даже зашипев от негодования, быстро обернулся к наглецу и злобно уставился на него. Если не магические наручники, Драко бы непременно швырнул в нахала какое-нибудь мерзкое заклинание. Такое, чтобы тот даже не смел более смотреть в его сторону.              Ручные псы Поттера думали, что им все дозволено?              — Прошу вас, мистер Малфой, — вежливо произнес Чарли.              Этот старый аврор сопровождал Драко на второй допрос. Он, в отличие от своих коллег, оставался неизменно вежлив. Удивительно. Не пытался пнуть или толкнуть Драко. Всегда говорил с ним с определенной долей уважения. Как странно.              В сопровождении Чарли Драко прошел в кабинет. Только на пороге он вдруг понял, что это не комната для допросов. Дверь была другой. Не белой и слегка обшарпанной.              Никакого полумрака или раздражающе мигающей лампочки. Никакого железного стола. Самый обычный просторный кабинет. И здесь не стоял отвратительно удушающий спертый воздух. Комната была обычной, даже уютной.              Вдруг Драко встретился взглядом с Джинни. Она сидела за не широким деревянным столом, что стоял в центре помещения. Ноги будто приросли к полу.              Ее глаза, обычно такие живые и смеющиеся, сейчас были полны чего-то, что Драко не мог разобрать. Страх? Удивление? Боль? В них он видел отражение своего собственного шока, своего недоумения. Они встретились с его, и мир вокруг вдруг замер.              Казалось, прошла целая вечность, пока Драко и Джинни просто смотрели друг на друга, не смея произнести ни слова. И в этом молчании было больше, чем в каждой фразе, которую они могли бы сказать друг другу. Была вся их жизнь, все надежды, все страхи, сжатые в один-единственный пронзительный взгляд.              Блейз. Будь он проклят. Это он подстроил все. Заставил Джинни прийти сюда. Для чего? Конечно, чтобы она отговорила его.              Блейз. Будь он проклят.              Он уже все решил. Никто не сможет навредить его семье. И если для этого нужно пожертвовать собой, что же, так тому и быть.              Взгляд Драко вмиг стал холодным. Потяжелел. Он, по-прежнему продолжая сохранять молчание, круто развернулся и собирался покинуть комнату. Драко даже не захотел хотя бы элементарно поприветствовать жену.              Нет. Хотел. Безумно. Драко, сидя в камере, идя по длинным министерским коридорам, ведь этим и грезил. Увидеть Джинни. Обнять. Зарыться носом в ее волосы, жадно вдыхая их аромат. Нежный. Сладкий. Цветочный. Когда-то он был для него именно таким. Но со временем потерял все свои яркие ноты и просто стал родным. В нем хотелось утонуть, раствориться.              Драко услышал, как Джинни шумно вздохнула за его спиной.              Чарли вдруг преградил ему дорогу к двери. Он был низкорослым пожилым мужчиной, а потому это, наверное, смотрелось забавно со стороны.              — Не думаю, что вам следует уходить, мистер Малфой, — старик добродушно улыбнулся. — Миссис Малфой почти час прождала вас, — он выразительно посмотрел на Драко. Тот в ответ скривился. Вот еще. Не позволит он какому-то аврору учить его жизни. — Я здесь постою, — Чарли кивком указал на стул, рядом с которым он все это время молчаливо ожидал. — Вы даже не заметите меня, — он снова мягко улыбнулся.              Секунда. Две. Драко, закрыв глаза, медленно втянул носом воздух, стараясь успокоиться и восстановить ритм сердцебиения.              Он снова развернулся и быстрым шагом направился к столу. Шумно отодвинув стул, грузно плюхнулся на него. Все это время Джинни неотрывно наблюдала за каждым его раздраженным действием.              Драко, скрестив руки на груди, напряженно уставился на нее. В воздухе повис невысказанный вопрос, который звучал громче любого крика: «Почему?». И ответа на него не было ни у него, ни, как ему казалось, у нее. Было лишь это общее, пронзительное «почему», которое связывало их сильнее любых брачных клятв, которые они давали друг другу когда-то.              Быть может, время и продолжало свой безжалостный ход, но Драко казалось, что оно остановилось. Затянувшееся молчание давило, но не враждебно, а, скорее, как невидимая стена, которая сейчас отделяла их от всего остального мира. От неизвестности, которая и привела их в эту комнату.              Во взгляде Джинни мимолетно промелькнула тень той уязвимости, которую она так редко позволяла себе показывать. Он был полон невысказанной мольбы и отчаяния, которые она так тщательно пыталась скрыть. Ее губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не находила сил.              Драко почувствовал, как внутри него начала подниматься волна чего-то похожего на гнев. Но она не была направлена на Джинни. И даже не на Блейза, с легкой руки которого она здесь и оказалась. Нет. Скорее, на самого себя. За то, что повел себя сейчас как полный придурок. За то, что принял такое непростое решение. За то, что был готов расстаться со всем. И ради чего?              Хотелось что-то произнести, но все слова застряли комом в горле. Драко неотрывно смотрел на Джинни, будто пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту, каждую маленькую веснушку. Все до мельчайших подробностей. Чтобы ее образ всегда оставался с ним.              Но ведь он и без того знал все это наизусть.              Драко искал в ее глазах опору. И в ее взгляде, несмотря на всю видимую растерянность, он вдруг увидел слабый отблеск хорошо знакомой ему решимости.              Решимости не сдаваться, даже когда все вокруг кажется абсолютно бессмысленным.              Он ведь сам ее этому учил. Всегда.              Они, не отводя глаз друг от друга, продолжали молчать. Слова казались неуместными, слишком мелкими, чтобы передать ту бурю, которая давно разразилась внутри.              Драко вдруг почувствовал острое желание протянуть руку, коснуться Джинни, убедиться, что она реальна, что это не мираж, не очередная изощренная игра. И он, поддавшись этому порыву, несильно стиснул ее дрожащие пальцы. Уголок ее губ едва заметно дрогнул.              — Как ты? — тихо спросил Драко.              Какой глупый вопрос.              — Нормально, — чуть ли не шепотом отозвалась Джинни.              И такой же глупый ответ.              — Полагаю, Пэнси хочет меня убить? — усмехнулся Драко, стараясь своей неуместной шуткой разбавить напряженную обстановку. — А мама скромно молчит?              — Все так, — коротко сказала Джинни.              «Как действует тот артефакт?» — прозвучал в его голове оглушающе звонкий голос жены.              Легилименция. Не иначе.              Легкая улыбка вмиг померкла на лице Драко.              Хотелось надеяться, что наручники не блокировали его собственную способность к легилименции.              «Ты совсем не думаешь о ребенке? — мысленно зло процедил Драко, не отводя взгляда от Джинни. — Это опасно».              «Подумай и ты о ребенке, — эхом отозвалось в его голове. — Просто ответь на мой вопрос. Драко, ответь, — потребовала Джинни. — Блейз знает, что делает».              Секунда. Две. Продолжить пререкаться? Но ради чего? Почему Джинни и Блейз решили так рискнуть? Поставили на кон благополучие ребенка. Его ребенка.              Драко вздохнул.              «Мальсибер должен был иссохнуть, — все так же при помощи легилименции ответил Драко. — Он превратился бы в мумию. — На его лице появилась холодная и жестокая улыбка. — Довольна? А теперь прекрати доводить себя. Ты нужна ему», — Драко кивком указал на ее живот.              — Ты тоже нужен ему, — произнесла Джинни уже вслух. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Я люблю тебя.              Драко продолжал неотрывно смотреть на жену. На ее лицо, освещенное мягким светом лампы. В глазах Джинни отражалось что-то такое, что заставляло его сердце биться чуть быстрее.              «Я люблю тебя», — три простых слова, которые они говорили друг другу почти каждый день. Это стало привычкой. Обыденностью.              Но сейчас…              В них было все. Нежность. Доверие. Та самая глубина, которая рождается только с годами. А еще мольба. Отчаянная просьба, которая звучала громче, чем ее немного хриплый и уставший голос.              «Не делай этого», — безмолвно кричали ее глаза.              Драко ответил не сразу. Слова застряли где-то в горле, потому что в этот момент они казались недостаточными. Он просто смотрел, и в этом молчании было больше, чем в любом признании. Он видел ее, чувствовал ее, и понимал. Да. Понимал всем своим существом, что любит ее так же сильно. Быть может, даже сильнее. Потому что его любовь была тихой, сдержанной. Основательной.              Взгляд Драко скользнул по руке Джинни, лежащей на столе. Тонкие дрожащие пальцы были знакомы до последней линии. Он мог бы даже с закрытыми глазами найти небольшой шрам от какого-то хищного растения на занятии по травологии в Хогвартсе.              Драко медленно протянул руку и осторожно взял ладонь Джинни. Поднес к губам и оставил на коже практически невесомый поцелуй. Это был обычный, немного наивный и, быть может, даже глупый жест. Но он говорил о многом. О том, что Драко слышал, о том, что чувствовал. Его любовь к Джинни — не просто слова, а целый мир, который он, подобно дракону из старинных легенд, был готов оберегать.              Даже ценой собственной жизни.              — Извините, что вмешиваюсь, — предупредительно кашлянул Чарли, — но нам уже пора, мистер Малфой.              Драко, не выпуская руку Джинни из своей, быстро повернулся к старому аврору. Тот слабо улыбнулся и чуть наклонил голову, как будто еще раз просил прощения.              Было бы за что.              — Драко, — пробормотала Джинни, когда тот начал подниматься из-за стола.              — Все будет хорошо, — кивнул он.              Но верил ли Драко и сам в свои слова?              Что же, Блейз действительно был отличным игроком. Сейчас Драко был готов отказаться от своей безумной затеи с признанием. Потому что не мог оставить Джинни и их ребенка, скорое появление которого они ожидали.              Вместе с Чарли Драко покинул кабинет. Старик передал его аврорам, которые и сопровождали Драко сюда. Они снова шли куда-то петляющими и безжизненными коридорами. И снова Драко был слишком глубоко погружен в свои мысли, что не замечал никого и ничего вокруг.                     — Это все? — хмуро произнес Драко, непонимающе уставившись на Поттера. — Ты меня отпускаешь? — он усмехнулся и чуть поерзал на стуле. — И даже извинений приносить не будешь?              Он слышал, как Блейз, возвышающийся за его спиной, издал вымученный вздох. Наверное, из всех клиентов, дела которых ему довелось когда-то вести, Драко явно был самым проблемным.              Конечно. Кто бы еще вздумал сначала покушаться на чью-то жизнь, затем, когда все-таки арестовали по подозрению в убийстве, решил бы придерживаться изначального плана, а потом, не объясняя причин, резко бы передумал, намереваясь сознаться во всем.              Воистину Драко Малфой был самым необычным клиентом. Мечта любого толкового адвоката? О, точно нет.              Но с Забини его связывали крепкие дружеские отношения, а потому Блейз был готов к любым испытаниям, которые бы мог подкинуть ему Драко.              Он ведь не зря отправил сегодня Джинни в Министерство. Блейз и сам прекрасно понимал, как легилименция могла сказаться на ребенке. Это было опасно. И в особенности потому, что Джинни не была таким опытным легилиментом. Драко так и не удалось научить ее полноценно проникать в разум собеседника и плавно скользить по его воспоминаниям в поисках нужного.              В некоторых волшебниках просто не было природного дара к правильному прочтению чужих мыслей.              Но если Блейз решился на такой отчаянный шаг, значит, у него был план. Поттер что-то недоговаривал, и, видимо, Забини удалось это выяснить.              После встречи с Джинни Драко, снова бредущего под конвоем, почти спустили в подземелья, где и находилась его камера.              Почти.              В последний момент, когда он и верные церберы Поттера, сопровождающие его, почти переступили порог лифта, к ним подбежал запыхавшийся и раскрасневшийся юнец. Явно молодой стажер. Мальчишка, с трудом отдышавшись, что-то шепнул одному из авроров на ухо. И тот, ворчливо пробормотав себе под нос нечто невнятное, зло зыркнул на Драко.              — Идем, — пробасил он, грубо пихнув Драко в бок.              Интересно, это только к нему авроры проявляли такое любезное отношение? Или же все, кто оказывался в цепких аврорских лапах, подвергались постоянному унижению?              Драко ожидал чего угодно: незамедлительного перемещения в Азкабан или же сразу смертную казнь. Хоть с Джинни успел увидеться. Жаль, что так и не сумел сказать ей самого главного. Не нашел в себе сил.              Но на что Драко точно не рассчитывал, так это на то, что его снова приведут в уже так хорошо знакомую ему комнату для допросов. Что через пару минут томительного ожидания перед неизбежным в помещении появится Поттер, а следом за ним зайдет сияющий, как новенький галлеон, Блейз. Что очкастый недоносок положит перед Драко документы на его освобождение.              Неужели это все? Конец? Даже не верилось, что Драко отделался лишь сутками в заключении.              — Да, — сдержанно кивнул Поттер, явно недовольный таким развитием событий. Ну естественно. Разве могло быть иначе? — Доказательств твоей причастности к смерти Джошуа Мальсибера так и не нашлось. Пока.              — Конечно, — усмехнулся Драко. — Я тебе говорил об этом с самого начала.              Он снова вернулся к прежней тактике. Улыбаться. Играть. Блефовать. Это ли не настоящее искусство?              — Не учи меня выполнять мою работу, — выплюнул Поттер. — Подписывай и проваливай.              Он взмахнул палочкой, и в тот же миг серебряные магические наручники, сковывающие запястья Драко, просто исчезли. Растворились в воздухе, будто их и вовсе не было. Лишь отвратительные красные полосы, как от ожогов, были суровым напоминанием о произошедшем.              Драко смерил его самодовольным взглядом, а после повернул голову к Блейзу. Тот лишь молчаливо кивнул в ответ в знак того, что он смело может ставить свою подпись на бумагах. Они уже были проверены.              Неужели это все? Даже не верилось.              Драко посмотрел на бумаги. Тонкий лист пергамента и всего один росчерк пера отделяли его от долгожданной свободы. Рука предательски дрогнула. Но не от страха. Нет. За последние сутки он стал его постоянным спутником, его настойчивый голос притупился, превратившись в фоновый шум. Скорее это была дрожь предвкушения, смешанная с тревогой.              Неужели это все?              Драко взялся за перо. Он подписывал документы не одну сотню раз. Порой Пэнси могла притащить в его кабинет целую стопку толстых свитков. Но вот бумаги о собственном освобождении ему никогда прежде не доводилось. Хотелось надеяться, что это будет первый и последний раз в его жизни.              Перо будто было холодным, чужим и даже ненастоящим. Не инструмент, а, скорее, волшебная палочка, оружие, которое он должен был использовать, чтобы наконец вырваться на свободу. Пальцы сжались вокруг него, чувствуя его вес, его текстуру. Это была тяжесть всего пережитого за последние сутки.              И только когда Драко поставил свою размашистую витиеватую подпись внизу пергамента, он осознал, что все действительно закончилось.              Все. Эта история была закрыта.              Вместе с Блейзом Драко вышел в коридор. Друг ободряюще хлопнул его по плечу, когда они переступили порог душного кабинета для допросов. И Драко собирался уже что-то сказать, как вдруг увидел Джинни. Вместе с Теодором она стояла чуть в стороне. Нотт что-то говорил ей, но она совершенно не слушала его.              Их взгляды встретились.              Секунда. Две.              Джинни, как обезумевшая, совсем не думая о собственном положении, бросилась вперед. Не было ни слов, ни приветствий, только этот отчаянный рывок, который говорил сам за себя. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы впились в ткань рубашки, будто пытаясь удержать его, не дать снова исчезнуть.              Он почувствовал, как ее тело задрожало, как плечи стали сотрясаться от беззвучных рыданий. Джинни уткнулась носом в его грудь и тихо всхлипнула. Драко в ответ успокаивающе погладил ее по волосам, а после еще сильнее притянул к себе и крепко обнял.              — Тише, лисенок, тише, — прошептал он, положив голову на ее макушку.              Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они виделись в последний раз. Но сколько это? Десять минут? Пятнадцать? Они только дошли до лифтов. Драко не было всего сутки дома. Ровно один день.              Но все это растянулось в целую бесконечность, наполненную лишь тревогой, пустотой и невыносимой тоской. И спонтанными, вероятно, очень глупыми решениями.              Ее руки, ее тепло, ее присутствие. Как Драко мог отказаться от этого?              Он почувствовал, как ткань его рубашки стала мокрой от ее слез.              — Не плачь, — тихо произнес Драко. — Поттер не должен увидеть твою слабость. Слышишь? — Джинни в ответ еще сильнее прижалась к нему. — Все хорошо. Все закончилось, — он принялся чуть раскачиваться из стороны в сторону, успокаивая ее, как ребенка.              — Малфой, — процедил как назло так не вовремя появившийся из-за двери Поттер. — Ты и твой адвокат должны пройти со мной, — Драко, удивленно вскинув брови, непонимающе уставился на него. — Вещи тебе буду отдавать под опись, — насмешливо хмыкнул тот.              — Джинни, спускайтесь пока в Атриум, — сказал Драко, мягко отстранившись от нее. Он, улыбнувшись и немного наклонившись вперед, стер несколько слезинок с ее лица. — Иди с Тео, — Драко, не отводя от нее взгляда, кивком указал на друга.              Теодор, как и Блейз, стояли чуть в стороне. Они все это время негромко переговаривались между собой, не смея нарушить эту семейную идиллию.              — Нет, — пальцы Джинни, тонкие и бледные, вцепились в ткань его рукава с такой силой, будто она боялась, что он вот-вот исчезнет. — Я пойду с тобой.              Сейчас Джинни выглядела точно ребенок. В глазах застыл испуг, такой чистый и детский, что сердце Драко невольно сжалось. Она смотрела на него так, будто маленькая девочка, что потерялась в толпе и теперь пыталась разглядеть единственное знакомое лицо.              Джинни словно боялась, что весь мир вокруг просто рухнет, если она сейчас его отпустит.              — Со мной пойдет Блейз, — уголки рта Драко дернулись в едва заметной улыбке. — Все будет хорошо, — прошептал он.              Он снова подался вперед. Его губы коснулись ее лба. И в этом обычном поцелуе, больше напоминающем легкое, невесомое прикосновение, полное настоящей нежности и заботы, было больше слов, чем в любом возможно многочасовом разговоре по душам.              Это было тихое заверение, что все будет хорошо. Драко рядом, что бы ни случилось. Был и всегда будет.              Все действительно закончилось. Но вот вопрос: проиграли они или победили?