Аркан кошачьего сердца

      Чонгук шёл настороженно по длинному коридору. На ресепшене ему сказали, что конференция будет проводиться в триста тридцать третьем кабинете, но где этот триста тридцать третий кабинет?..       Тэхён незаинтересованно зевал, периодически поглядывая в окна, словно видел там каких-то призраков. Чонгука это умиляло, потому что он действительно находил в нём обычного кота, который внезапно увидел что-то в пустоте и уставился на это страшными выпученными глазами.       — Вкусно тут, — внезапно произносит Тэхён, вонзаясь взглядом в Чонгука. Тот останавливается, оборачиваясь:       — Вкусно?       Кот пожимает плечами, и на его губах расцветает лёгкая улыбка. Отвечать он не собирается. На самом деле, хоть и незаметно, но от него Чонгук всегда чувствовал странную ауру холода. Каким бы весёлым, смешным и даже придурковатым он ни был, казалось, будто что-то скрывается в глубине его золотых глаз.       Конечно, Чонгук не думал, что это что-то плохое, потому что доверял Тэхёну. Тот добровольно выбрал его, и помогает ему даже без контракта, словно они хорошие давние друзья. Впрочем, наверное так и есть? Чонгук бы из любопытства у Тэхёна даже спросил, что тот думает на этот счёт, но этот вопрос кажется ему глупым.       Вроде бы, всё очевидно?       Когда они поднимаются на третий этаж, на входе в актовый зал в красивой окантовке висят три заветные цифры. Чонгук аж подскакивает, ускоряя шаг. Наконец-то они добрались! Какое большое здание, просто кошмар!       Тэхён же, напротив, замедляется, запихивая руки в карманы плаща.       — Я подожду тебя здесь.       — Не пойдёшь со мной? — более грустно, чем хотелось, озвучивает Чонгук. Тэхён после этого вопроса снова переводит взгляд в окно, и, хмыкнув, говорит:       — Сделать кое-что нужно. Ты как раз выступишь, а я закончу одно дельце.       Чонгук нервно усмехается и уже было собирается уходить, как кот опутывает его хвостом, обернув вокруг талии. Он кокетливо наклоняется к Чонгуку, чтобы промурлыкать:       — А хозяин боится остаться без меня?       От этого вопроса, который дунули прямо в ухо, Чонгук краснеет, но не от смущения, а от стыда! Потому что да, он жутко боится! Прямо до трясучки! У него уже ноги превратились в вату!       От обиды Чонгук пихает кота в грудь, и довольно громко произносит:       — И без тебя справлюсь!       Тэхён расплывается в улыбке.       — Ну вот, хороший настрой. Удачи, — и подталкивает Чонгука в спину, запуская в актовый зал. И дверь за ним закрывается. Кот подходит снова к окну, недолго смотрит в него и… открывает, выпрыгивая из здания.       Потом же всё равно вернётся. Как Чонгук закончит.

* * * * * *

      Чонгука буквально втолкнули в актовый зал. Дверь за спиной захлопнулась с тихим щелчком. Он оказался в просторном помещении с высокими потолками, обитыми тёмным деревом. Перед ним предстал амфитеатр, где возвышались ряды кресел, заполненные людьми.       Никто, естественно, не обратил на его приход внимания. Во-первых, до начала конференции было десять минут, во-вторых, вряд ли его фамилия значилась первой в списке. Чонгук выдохнул, поджав губы. Он крепче сжал лямку своей сумки, в которой были заметки к сегодняшней речи, и неуверенно прошёл у одному из свободных мест.       В зале было… тесно. Не в плане того, что слишком много людей: они просто давили своей маной на бедного Чонгука, который не знал, куда себя деть. Он чувствовал, что многие из присутствующих здесь, действительно выдающиеся личности.       Их мана… что вообще такое мана в понимании волшебников? Условно, это та часть пространства, которым волшебник может управлять. Если говорить ещё проще — то количество квантов вокруг себя, которыми он может вертеть так, как посчитает нужным.       Для сложных заклинаний нужно владеть очень большим количеством этих мелких частиц, поэтому волшебникам с маленькой маной приходится туго. Конечно, «поле» можно расширять, но это исключительно практика, а иногда и генетические ограничения. Есть даже всякие хронические заболевания, которые не позволяют колдовать много и долго. Они называются «болезнями волшебников».       Лечение от них есть, как и профилактика, но не всегда это оказывается эффективным. Зато у не колдующих с детства и заболеваний таких не может быть. Они также не чувствуют изменения в энергетическом поле, хотя могут ощутить физический недуг в виде какой-нибудь головной боли.       А вот волшебники из-за тонкой связи с материей очень восприимчивы.       Именно поэтому они учатся контролировать «ману» — если находишься в поле, который кто-то без конца теребит и меняет, это чувствуется кожей, у некоторых может пойти кровь из носа или появиться мигрень; давление повышается. Поэтому, если не умеешь контролировать своё взаимодействие с квантами, тебе сделают замечание — не принято так, да и некрасиво вообще окружающим дискомфорт доставлять.       Несмотря на то, что все здесь контролируют свои способности, эти странные энергетические тиски по-прежнему достаточно ощутимы.       К слову, фамильяры взаимодействуют с окружающим миром совсем иначе. Они не то, что чувствуют колебания — они их видят. Люди для них, вероятнее всего, это светящиеся квантовые шарики, внутри которых частицы передвигаются в совершенно индивидуальном и рандомном порядке.       Со слов Тэхёна, эти «светящиеся шарики» находятся у людей в области груди, где сердце качает кровь. Они называют тот самый уникальный порядок движения энергии «магической формулой». Фамильяры часто говорят, что благодаря этому можно понять суть человека перед тобой, понять, какие способности в нём сокрыты и как их развить.       По этой причине волшебники любили заводить фамильяров — те были для них указателем, точкой роста, ведь именно они видели, куда лучше направить своего хозяина. Контракт заключался… несложным способом. Это что-то вроде формирования привязанности для человека?       Но для фамильяра «контракт» — это связывание магических формул. Когда волшебник называет фамильяра по имени, а фамильяр волшебника по имени в ответ — «магические формулы» схлёстываются, создавая связь. По желанию её можно укреплять, но разорвать — сложно.       Но, опять же, не то чтобы невозможно, просто нужно будет распутать каждый маленький квантик, который прилип к чужому маленькому квантику.       Чем ещё полезен контракт? Тем, что навредить тому, с кем схлестнулась твоя «магическая формула» — практически невозможно без вреда для самого себя. Соответственно фамильяры и волшебники, находящиеся в контракте, не могут вредить друг другу. Этакая гарантия безопасности.       Чонгуку она не была нужна. Он предпочитал жить в доверии и гармонии с другими. Без отягощающих факторов. Поэтому он верил, что Тэхён относится к нему также — на добровольной основе проявляя дружелюбие.       Чонгук достаёт из сумки платочек, чтобы протереть свой взмокший от стресса лоб.       Нет, всё происходящее сейчас — какая-то пытка. Даже несмотря на то, что тут красиво.       В центре зала располагается широкий, отполированный до блеска стол, за которым сидит несколько солидных фигур, а чуть поодаль, на небольшой платформе, виднеется кафедра с микрофоном. Ох, мерлин… Неужели это то самое место, откуда он должен будет говорить?..       Все присутствующие выглядят… важно. Здесь и убелённые сединой архимаги в расшитых старинных мантиях, и молодые, но уже успевшие заслужить авторитет исследователи в строгих деловых костюмах, и представители ведомства, чьи лица не выражают ничего, кроме сдержанного интереса.       Некоторые, к слову, всё же удостоили Чонгука пристальным взглядом. Но большая часть была занята своими делами и обменивалась тихими, почти неслышными фразами. Чонгук чувствовал себя букашкой под микроскопом. Он был молод, из провинции, и, несмотря на свои исследования, осознавал себя совершенно чужим среди этих столпов магического мира.       Его ноги, ещё минуту назад казавшиеся ватными, теперь превратились по ощущениям в желе. Как он будет вставать со стула?.. Он упадёт быстрее, чем встанет.       Чонгук пытался успокоить разбушевавшееся сердце. Оно колотилось так неистово, что начало отдавать в уши. Ладони моментально вспотели, а во рту пересохло. Он попытался снова сделать глубокий вдох, но воздух словно застрял где-то в лёгких. Да что ж такое?! Даже подышать нормально не получается!       Где-то в глубине души он проклинал Тэхёна за то, что тот бросил его одного, но тут же одёргивал себя — Тэхён и так делал для него слишком много.       Но он всё равно негодяй!       Выступления шли один за другим. Чонгук даже начал слегка клевать носом, хотя большую часть времени старался записывать интересные мысли других исследователей. Когда он совсем было чуть не уснул, за центральным столом статный мужчина с аккуратной бородкой и пронзительным взглядом — озвучил его имя и фамилию, указав на кафедру.       — Молодой человек, пожалуйста, не стесняйтесь, — произнёс он глубоким, размеренным голосом. — Мы все с нетерпением ждём вашего доклада.       Чонгук почти фыркнул, но, наверное, несмотря на то, что он сдержался, на его лице отобразилось искреннее неверие. Он прекрасно видел, как все вокруг ощущают себя мухами из сонного царства! Но лесть всё равно немного его успокоила…       На секунды две.       Потому что, хоть слова были вежливыми, но от их тона Чонгука пробрала дрожь. Он медленно двинулся вперёд.       На кончике языка загорчил страх. На лесенке ноги даже немного подкосились, из-за чего он споткнулся, но постарался взять себя в руки…       Вернее, как получилось, он, тяжело дышащий, облокотился руками о специальный столик, забыв, что микрофон включён… святые грибы, и вот все сейчас слышали, как он пыхтел, словно конь, загнанный до полусмерти?..       Чонгук дрожащими руками начал доставать из сумки свои записи. Все терпеливо ждали, когда он их разложит на столике, чтобы начать свою речь.       Но Чонгук не хотел начинать… Ему казалось, что он быстрее от стресса откусит собственный язык, чем начнёт что-либо говорить.       Пытаясь унять предательскую дрожь, он хрустнул шеей, и этот звук очень чётко уловил микрофон… закопайте его где-нибудь, пожалуйста. Можно прямо здесь…       Микрофон, казалось, смотрел на него огромным, безмолвным глазом, и осуждал за странные звуки.       Горло сдавило. Он прокашлялся, и звук показался ему неестественно громким.       — Д-добрый день, уважаемые коллеги… — голос прозвучал тонко и неуверенно. Он быстро моргнул, пытаясь сфокусироваться на лицах в зале, но они расплывались в неясные пятна.       Чонгук сжал кулаки под столом, заставляя себя вспомнить, почему он здесь. Вспомнить часы, проведённые за исследованиями, радость от сложившегося уравнения… Вспомнить Тэхёна, который верил в него, даже когда сам Чонгук сомневался.       Да, что б тебя, Чонгук всегда сомневался, и сейчас ничего не поменялось… но раз уж он тут…       — Моё исследование посвящено оптимизации магических формул, — он сделал ещё один глубокий вдох, и на этот раз слова потекли чуть увереннее. — В частности, я сосредоточился на сокращении заклинаний…       Он начал рассказывать о своих теориях, о методах анализа древних текстов, о логике, которую обнаружил в, казалось бы, хаотичных последовательностях слов. Чем дольше он говорил, тем меньше замечал дрожь в руках и сухость во рту. Он погрузился в мир формул. Его голос набирал силу, когда он объяснял, как, убрав «лишние» слова, можно не только сэкономить время при произнесении заклинания, но и, парадоксально, сократить количество затрачиваемой для его использования маны.       Это же действительно великолепно! Не всем дано владеть большим «полем», и им сокращения могут очень помочь в изучении…       Постепенно лица в зале перестали быть пятнами. Он увидел, как некоторые архимаги кивают, как молодые исследователи вынимают блокноты и начинают что-то записывать. Как проницательный взгляд мужчины с бородкой сменился заинтересованным выражением.       В какой-то момент, когда он уверенно демонстрировал схемы и графики, выведенные магическим светом на большой экран, он даже забыл, что нервничал.       Чонгук закончил свой доклад, на последнем графике изобразив убедительные проекции экономии магической энергии. Он думал, что на этом его презентация закончилась, но почему-то внезапно на экран вывелась фотография Тэхёна в кошачьей форме…       Господи, он наверное случайно спроецировал его изображение на экран, потому что отвлёкся и подумал, похвалил бы его Тэ за это выступление или нет…       Нет, ну кто придумал из головы презентации транслировать?! Вздор!       Зал буквально замолк. Чонгук застыл, как вкопанный, пытаясь придумать, что сказать, но выдавил из себя только стыдливое «спасибо за внимание, котик для атмосферы».       Тишина сменилась гулом, а затем — нейтральными и довольно сдержанными аплодисментами. И, конечно, смешками…       Он поклонился, чувствуя, как жар приливает к лицу. Мужчина с бородкой, председатель конференции, встал и кивнул ему с тёплой улыбкой:       — Спасибо за презентацию, господин Чонгук. Ваши исследования действительно открывают новые горизонты. У кого-нибудь есть вопросы?       Поднялось несколько рук. Чонгук отвечал, поначалу ещё немного запинаясь, но затем всё увереннее. Некоторые вопросы были сложными, касались тонких материй взаимодействия заклинаний с пространственно-временным континуумом, другие — более практичными, о масштабируемости его методов. Он старался отвечать максимально полно, иногда даже импровизируя, основываясь на глубоком понимании своих наработок. К концу сессии вопросов-ответов его мозг гудел, но он чувствовал некую лёгкость.       Кажется, он справился. Это не значит, что хорошо, это значит, что он не шмякнулся в обморок…       Когда руководитель, наконец, поблагодарил его и объявил перерыв, Чонгук вновь поклонился и, стараясь не бежать, направился к выходу.       Но бежать хотелось очень. Желательно подальше. Желательно далеко. И желательно домой. Звуки голосов, обсуждающих его доклад, доносились до него сзади, но он не мог разобрать ни слова. Всё его существо было сосредоточено на одном — поскорее выбраться из этого зала.       Ноги всё ещё слегка дрожали, а сердцебиение не успокаивалось, но вместо панического страха теперь это было скорее отголоском невероятного напряжения, которое внезапно отпустило. Воздух за пределами актового зала показался ему невероятно чистым и прохладным. Он сделал глубокий, полный вдох, чувствуя, как его лёгкие расширяются.       Все детали выступления — лица, вопросы, собственные слова — слились в неясный, гудящий фон. Он не знал, был ли его доклад успешен в полном смысле этого слова, что подумают о нём эти важные маги. Но одно он знал точно: он выступил. Он сказал всё, что хотел. И выжил. Чудо, не иначе…       Чонгук брёл по коридору, ещё не совсем понимая, куда идёт. Голова была пуста и легка, как облачко. И тут, словно из воздуха, возле окна, появился Тэхён. Он стоял, прислонившись к стене, с небрежно засунутыми в карманы плаща руками. На его губах играла та самая лёгкая, едва заметная ухмылка.       — Ну что, хозяин, справился? — мурлыкнул Тэхён, сверкнул золотыми глазами.       Чонгук вздрогнул, не ожидая его появления так внезапно. А потом его как пронзило:       — Ты! — выкрикнул он, тыкнув в кота пальцем. С одной стороны он почувствовал облегчение, а с другой — его кололо раздражение. — Откуда ты взялся? И где ты был?       Кот лишь пожал плечами, его взгляд скользнул по Чонгуку, словно в попытке оценить:       — Справился, значит. И даже не упал в обморок, — он подошёл ближе, и Чонгук почувствовал знакомую ауру холодноватой свежести. — Молодец. Я знал, что ты сможешь.       Чонгук хотел возмутиться, что «не упал в обморок» звучит совсем не как комплимент, но сил не было. Он просто тяжело опустился на ближайшую скамейку, прикрыв глаза.       — Я… не знаю. Вроде, нормально. Аплодировали. Вопросы задавали.       Тэхён уселся рядом, вытянув ноги, и по-кошачьи прищурился:       — А что ты ждал? Что тебя заживо сожрут? Так только фамильяры могут.       — Но я так нервничал, Тэ! Ноги ватные были, и в горле пересохло… — Чонгук открыл глаза и посмотрел на кота, который выглядел абсолютно невозмутимым. — Ты специально меня одного отправил, да? Чтобы я умер?       Тэхён лишь усмехнулся.       — Возможно. А что? Зато теперь гордишься собой, верно?       Чонгук задумался. Да, гордится. Немного. Чуть-чуть. Просто выдохнуть уже счастье, на самом деле.       — А ты… что ты делал? Свои делишки? — он вспомнил чужие слова перед уходом на конференцию.       Тэхён поднял бровь, и в его глазах промелькнул огонёк, которого Чонгук не смог расшифровать.       — Кое-что уладил. Так, мелочь, — он махнул рукой. — А теперь, хозяин, ты, кажется, совершенно вымотался. Пойдём, я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. В этом ведомстве еда действительно неплохая, я проверил.       — Я уж думал опять дохлую птицу мне притащил.       — А как же без этого? — Тэхён достал из кармана труп птицы, спрятав его в ладонях и протянув Чонгуку.       Чонгук же отпихнул этот ужас от себя подальше и завыл:       — Да к чёрту иди, к чёрту! Ненавижу тебя!       Тэхён усмехнулся, пощекотав Чонгука кончиком хвоста под носом.       — Смешной ты, хозяин. Глупый.       — Кто ещё тут глупый?!       Чонгук, несмотря на то, что выглядел надутым, впервые за долгие часы почувствовал себя по-настоящему расслабленным. Знал же, что Тэхён где-то рядом. Что бы ни говорил, этот странный кот всегда заботился о нём.       Даже если иногда вот так вот бросал его! И трупы птиц подкидывал…