Аркан кошачьего сердца

      — Дом, милый дом! — Чонгук распахивает дверь и первым делом заваливается в постель. — Из-за этой конференции мне теперь отработки поставили. Всё ты, чертяка, — радость, что говорится, долго не продлилась.       Да, он ведь попросил подменить его на один день, а в итоге ему просто переставили в расписании уроки, потому что заменять было некому… и в итоге что? Отработки!       Тэхён, уже в образе кота, запрыгивает на постель. Чонгук лежит пластом на животе, поэтому он занимает его спину, начиная мять лапами лопатки.       — Зато твой доход увеличится, — озвучивает очевидно кот, и Чонгук стонет от несправедливости. Он ведь понимает, что если его наймут исследователем, ни о какой работе в школе речи быть и не сможет… а кто тогда останется с детьми? Где они кадры подходящие отыщут?       — Всё это было плохой идеей, — ноет Чонгук, пока кот продолжает натаптывать ему на спине нечто похожее на массаж.       — Это было хорошей идеей, просто ты дурак. Я знаю о твоей гиперответственности за всё подряд, но в этом вопросе тебе лучше расслабиться.       — Тэ, ты вообще не понимаешь, о чём говоришь, — бурчит Чонгук в подушку.       А потом чувствует, как прогибается его спина под человеческим весом и вскрикивает, оборачиваясь на нахальную морду через плечо. Кот же оголяет в ухмылке клыки:       — Почему когда я в облике человека, тебе сложнее противостоять моим словам? — Тэхён с любопытством наклоняется к лицу Чонгука ближе, а тот прячется в подушке, заглушая крик.       — Потому что ты настырный нахал, а я таким противостоять не умею! Вернись обратно в кошачью форму! Ты тяжёлый!       Тэхён игнорирует слова Чонгука, поэтому продолжает массаж руками, от хорошего настроения с их перепалки даже замурчав под нос. Чонгук просто смиряется со своей участью и через какой-то момент почти пускает слюни в подушку от пришедшего в тело расслабления.       Когда он почти засыпает, Тэхён приостанавливается, склоняя голову вбок. В его глазах блестит шар белого света. Он долго наблюдает за ним: как маленькие белые частицы, похожие на светлячков, гуляют в хаотичном порядке, как шар становится то ярче, то тускнее. Материя чужой домашней футболки мешает ему в достижении цели рассмотреть поближе, поэтому он, не думая, подцепляет ткань когтем, разрезая её на две части.       Его взору открывается голая спина с симпатичным сводом лопаток. И белый шар. Он всё ещё смотрит на него, а затем тянет коготь к лопатке, надавливая на кожу. Неосознанно хочется прикоснуться, но это возможно только в случае, если вспороть тело.       Тэхён облизывается, подцепляя пальцем одну из белых ниточек, просачивающихся из тела. От неё тянет чем-то сладким и тёплым. Кот кладёт нитку на язык, заглатывая слабый энергетический поток.       — Вкусно, — мурлычет.       Чонгук же под ним доверчиво сопит. Совсем утомился.       Тэхён слезает с него и накрывает одеялом, а затем перекидывается в кота и ложится рядом. Есть в этом какая-то уютная атмосфера.

* * * * * *

      Чонгук просыпается уже глубокой ночью. Он моргает, пытаясь сфокусироваться, и его взгляд тут же натыкается на два сияющих золотых огонька прямо перед лицом. Они мерцают, пульсируют, словно хищные глаза, наблюдающие из ночной тени. Сердце делает кульбит, и Чонгук на мгновение замирает, захваченный первобытным страхом.       Это чего такое вообще?       Потом приходит узнавание. Ах, это Тэхён. Его кот. Золотые глаза принадлежат ему, точно. Чонгук выдыхает, стараясь унять колотящееся сердце. Глупая реакция. Это же его фамильяр. Доверие, пропитанное годами совместной жизни, быстро заглушает секундный испуг.       — Тэ… — сонно бормочет Чонгук, протирая мило глазки. А затем тянет руку в попытках погладить пушистую голову, но кот не двигается. Он продолжает лежать на груди Чонгука, пригревшись, и лишь его глаза по-прежнему светятся в темноте, не отрываясь от чужих. В их золоте, Чонгуку кажется, есть нечто большее простого любопытства… Какое-то… странное, сосредоточенное внимание.       Чонгук чувствует лёгкую, почти незаметную щекотку, а затем и слабую, ноющую боль на спине, где-то между лопатками. Он слегка приподнимается на локтях, а затем пробует рукой пощупать спину, замечая, что его футболка странным образом порвана. Чонгук пытается вспомнить, что было перед тем, как он уснул, но он не помнит ничего такого — только Тэхёна, который делал ему массаж.       Тогда, на грани сна, ему эта забота показалась милой и безобидной. В конце концов, Тэхён часто делал ему массаж, расслабляя его. Сегодня только, почему-то, спину тянет. А теперь, под этим пристальным, светящимся взглядом, всё отзывалось необъяснимым холодом и лёгкой тревогой.       Кот медленно, почти гипнотически, поднимает переднюю лапу, вытягивая когти. Чонгук невольно напрягается. Но Тэхён лишь вытягивает один коготь, мягко касаясь им кожи на ключице Чонгука, очень медленно проводя его вниз, почти до грудины, будто нащупывая что-то. От прикосновения не больно, но эта замедленная, почти намеренная грация немного… жутковата.       По телу Чонгука пробегают мурашки. Внезапно ему становится не по себе. Тэхён — его лучший друг, это очевидно. Он всегда ему доверял безоговорочно. Но сейчас, в этой ночной тишине, под этими золотыми, слишком разумными глазами, он чувствует себя так, словно его изучают. Как объект. Как… что-то съедобное?.. Некомфортно.       Кот тихо мурчит, и этот звук кажется глубоким и странным, не совсем обычным кошачьим звуком. Он вибрирует в груди Чонгука, не столько успокаивая, сколько проникая в самые кости. Тэхён медленно наклоняется, приближая морду к шее Чонгука. Его усы едва касаются кожи. А золотые глаза по-прежнему смотрят, теперь уже не в лицо, а куда-то… внутрь.       Чонгук проглатывает дыхание. А затем, немного робко произносит:       — Тэ… а… что ты делаешь? — выдыхает он, и голос звучит незнакомо, слишком тонко.       Кот замирает, а затем переводит глубокий взгляд на Чонгука. Потом о чём-то думает несколько долгих секунд, и после, без предупреждения, резко кусает Чонгука в шею. Совсем несильно.       Чонгук накрывает место укуса ладонью. Не столько больно, сколько дико неожиданно и странно.       — Зачем?..       В ответ кот лишь тихо рычит, почти неразборчиво. Прежде чем Чонгук успевает возмутиться ещё раз, тело Тэхёна начинает мерцать золотистым светом. Мгновение — и на кровати рядом с Чонгуком сидит уже не кот, а высокий, темноволосый Тэхён, облачённый в свой неизменный тёмный плащ, что так нелепо смотрится в спальне. Его золотые глаза по-прежнему сияют, но теперь взгляд кажется ещё более серьёзным и далёким.       — Ты без защиты ходишь, дурень, — голос его звучит глубоко и низко.       Чонгук моргает, пытаясь осознать происходящее.       — Что это значит?.. — звучит глухо. От полной растерянности и внезапного испуга на глазах проступают слёзы. Нельзя же так… среди ночи!       — Ты что, не знаешь, что на магическую формулу надо барьер ставить? Этим занимаются ваши человеческие родители при рождении, — Тэхён хмурится, и на его лбу появляется глубокая складка.       Чонгук медленно поджимает губы и садится на постели, растирая глаза.       — У меня… не было родителей. Что такое вообще эта твоя «защита»?..       Тэхён вздыхает. Недовольное выражение лишь углубляется. Он надавливает указательным пальцем Чонгуку на лоб, словно пытаясь вложить знание напрямую.       — Ну говорил же я тебе, глупый хозяин. Рассказывал, что у каждого есть своя «магическая формула», помнишь?       Чонгук несмело кивает. Кажется, что-то такое он припоминает, но тогда это казалось частью какой-то странной сказки.       — Мы, фамильяры, можем менять её, таким образом совершая «духовный переход», — продолжает. — Нашему телу это не вредит, так как оно не поддаётся строгим законам физики, по которым живёте вы, человеки. А вот ты… если ты попробуешь самостоятельно переписать свою магическую формулу, то попросту развалишься и умрёшь. Ваше тело — это как очень сложный конструктор, каждый квант — деталь. Вытащил одну — и всё полетело к чертям. Понимаешь?       Чонгук сначала кивает положительно, пытаясь ухватить смысл. А затем, через секунду тишины, отчаянно качает головой в отрицании. Тэхён снова вздыхает.       — Дело в том, что… ты ведь наверняка слышал про ведьм и ведьмаков? — его голос понижается, становится ещё серьёзнее. — Они разрушают чужие магические формулы. Это лёгкий способ увеличить свою ману, поглотив чужую. По этой причине на детей в детстве родители накладывают уникальный барьер. Своего рода магический замок. И прежде, чем вскрыть твою «формулу» и поглотить её, нужно будет сначала взломать «формулу» барьера. Это сложнее. Так понятнее?       Чонгук не отвечает. Он лишь всхлипывает, и по щекам начинают течь горячие слёзы. Кто не начнёт плакать, когда тебя такими страшилками среди ночи запугивают? От мысли, что кто-то может вскрыть его формулу и «поглотить», волосы встают дыбом.       — Эй, хозяин, ты чего?       Чонгук яростно вытирает потёкшие слёзы кулаками и, не сдержавшись, бьёт Тэхёна еле ощутимо в грудь.       — Сидишь тут в пальто у меня на постели, пугаешь меня до чёртиков, страшилки какие-то рассказываешь! Плохой кот!       Тэхён опускает уши, и его золотые глаза слегка меркнут, будто он и правда огорчён. Он протягивает к Чонгуку руки, обхватывая его, чтобы спрятать в объятии. Его прикосновение непривычно тёплое и тяжёлое, совсем не кошачье.       — Прости, я не подумал, — мягко кладёт ладонь на чужую макушку, гладя волосы.       — А когда ты вообще думал?! — Чонгук вырывается из объятий. — И что ты со мной делал, когда кусал?!       Тэхён тихо усмехается, и Чонгук видит, как он облизывается, что-то вспомнив. Это движение, ранее безобидное, теперь вызывает мурашки.       — Ставил барьер. Своей уникальной формулой. Чтобы твоя была в безопасности. Она… очень соблазнительная, понимаешь? — он становится совершенно серьёзным, отстраняет Чонгука, чтобы посмотреть ему в глаза. Его палец касается области сердца Чонгука. — Это, — тычет он, — нужно беречь. Не знаю, как я не заметил раньше, что ты ходишь такой голый по округе без барьера. Почему ты не рассказывал, что у тебя не было родителей?       — Я… не знаю, ты не спрашивал. И про барьер я не знал… — Чонгук чувствует себя жалко и беспомощно.       — Я заметил сегодня, как из твоего тела выплетаются белые нити. Слабый поток энергии, похожий на что-то сладкое, тёплое. Такого не должно происходить при наличии защитного слоя. И я понял, что на тебе его нет. Не злись на меня, — Тэхён говорит это почти оправдываясь, но его взгляд остаётся пронзительным.       — Я буду злиться! — восклицает Чонгук, но через секунду гнев спадает, оставляя лишь опустошение. Он тяжело вздыхает. — Теперь мне стыдно.       — Почему?       — Я ненадолго подумал, что ты… можешь быть не таким безопасным, как я считал.       Тэхён оголяет клыки в ухмылке, и это выглядит скорее хищно, чем игриво.       — Надо же, это что, хозяин умнеет?       — Не дразни меня, я правда испугался… — голос Чонгука всё ещё дрожит.       — Обещаю, что больше так не буду, — Тэхён кладёт ладонь себе на грудь, как бы клянясь, но в его глазах по-прежнему остаётся нечитаемый золотой огонёк, который, казалось, видел сквозь Чонгука, видел нечто большее.       Чонгук недолго смотрит на него, а потом, окончательно вымотанный, вздыхает:       — Ладно, перевоплощайся обратно в кота. Спать надо. Завтра ещё и письмо из ведомства должно прийти. Заберёшь?       Тэхён не отвечает. Он лишь тихонько улыбается, и прежде чем Чонгук успевает что-то сказать, на постели, рядом с ним, уже уютно сворачивается пушистый кот. Золотые глаза теперь кажутся просто кошачьими, но Чонгук знает, что это не так. Кот прижимается к нему и начинает мурлыкать, но в этом мурчании Чонгуку чудится новая, сокрытая от всех, глубина.       И всё равно он не сможет не верить Тэхёну. У него больше никого нет.