Аркан кошачьего сердца

      Выданная Чонгуку комната в академии магии — уютная. Она располагалась в одном из самых высоких этажей башни, откуда открывался захватывающий вид на раскинувшиеся внизу сады и лес. Стены были выкрашены в приглушённый оттенок серого, напоминающий цвет грозового неба, но это не делало комнату мрачной. Наоборот, большое арочное окно, обрамлённое плющом, впускало много света.       В центре комнаты стояла массивная кровать с балдахином из тёмно-синей ткани, украшенной серебряной вышивкой в виде звёзд. Рядом с кроватью — прикроватная тумбочка из тёмного дерева, на которой горела небольшая лампа с абажуром, излучающая мягкий, тёплый свет.       Слева от кровати располагался письменный стол, заваленный книгами по магии, свитками и пергаментами. На столе стояла чернильница из резного камня и перо, готовое к работе. Рядом с письменным столом — удобное кресло с высокой спинкой, обитое мягкой кожей.       В углу комнаты стоял старинный камин, над которым висела картина с изображением мифического существа, похожего на феникса. В камине всегда поддерживался небольшой огонь. Чонгук поменял цвет огня на нежный синеватый оттенок, и теперь от комнаты ощущалась прохлада летнего дождя.       Серые стены, синий огонь — словно небо перед грозой. Чонгуку понравилась создавшаяся атмосфера, поэтому он плюхнулся на постель, уткнувшись в большую, глубокую подушку лицом.       Первый учебный день выдался слегка нервным. Он ещё плохо знаком с картой академии, поэтому искать нужные кабинеты было сложно. Но, в целом, он неплохо справился. Пока ни с кем особо не познакомился, но люди здесь показались ему приветливыми.       В том учебном заведении, в котором он получал образование раньше, была ужасная конкуренция и в воздухе напряжением витало соперничество. Мягко говоря, ощущения от учёбы были не очень. Возможно, это было связано с тем, что в том месте учились в основном ребята, которые не смогли поступить в хорошую академию.       Поэтому, для дальнейших перспектив, нужно было хорошо проявить себя в учёбе, дабы была возможность осваивать другие ступени магии в учебном заведении «повыше». Чонгука это не интересовало изначально, потому что с магией его отношения выстраивались туго.       Поэтому даже странно, что он стал именно учителем, а не каким-нибудь простым продавцом в никому ненужном магазине. В общем, не нравилось ему учиться по разным причинам. Здесь же, на первый взгляд, все относительно доброжелательны.       И все очень разных возрастов. Оно и понятно — в основном многие получали базу и дальше не шли. Что Чонгук тут забыл — другой вопрос… На самом деле он чувствовал предвкушение от того, что его ждёт. Он идёт к чему-то большему, у него будет стажировка на государственной должности, он, в перспективе, может действительно стать исследователем.       Немножко и помечтать об этом как будто хочется… Хотя, если ничего не выйдет, то Чонгук не так уж расстроится.       Тэхёна сегодня в его комнате не было. Обычно он не рассказывает, куда уходит и чем занимается, но Чонгук и не спрашивает, находя эти вопросы в меру неудобными. Как бы, коты вольно приходят и уходят, если их допрашивать, то они не захотят рассказывать сами.       Поэтому, немного повалявшись, Чонгук принимает решение спуститься в библиотеку. Его новая комната имела один крупный недостаток — она была очень далеко от основных корпусов академии. И от библиотеки. Но, в целом, здесь был один из очагов транспортировки, только…       У Чонгука не складывалось с магией не просто так. На прошлой конференции он очень нервничал из-за того, что ему нужно было транслировать презентацию из головы — это очень распространённая практика у волшебников. Поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, он сделал физическую версию презентации, чтобы визуально её запомнить…       Дело в том, что у волшебников, в сравнении с людьми, которые не колдуют, очень яркое воображение, чёткие мысли. Что-то вроде гиперфантазии? Когда образы не размыты, а прям… полноценная картинка.       У Чонгука же присутствует лёгкая степень афантазии. Визуализация чего-либо в голове с нуля даётся ему очень тяжело. Соответственно ему трудно представить формулу, заклинание, часть пространства, которым нужно овладеть в моменте. А это, вообще-то, важно.       Но, как есть. Грубо говоря, если человеку сказать «птичка», он её спокойно представит, возможно, даже цветную, но у Чонгука будет что-то вроде размытого серого пятна в голове. И он просто будет знать, что представил таким образом «птичку».       Чуть чётче он представляет то, что часто видит. Наверное, по этой причине на экран вывелся в прошлый раз Тэхён. С его визуализацией, по крайней мере, проблем нет.       Так вот, к чему это. Транспортировка. Нужно представить тот канал, в который хочешь попасть… Чонгук на этом всегда сдувается и его всегда распределяет в абсолютно рандомную транспортировочную точку. Поэтому он предпочитает, от греха подальше, этим способом передвижения не пользоваться.       Но, может, у его особенности мышления есть и плюсы. Именно она подтолкнула Чонгука любить теорию чуть больше, чем практику. Формула заклинания хотя бы видна перед глазами. И как-то сокращать её или менять — гораздо проще, чем зачитывать по памяти.       Так вот, Чонгук решил выбрать путь через окно. Он взял швабру, которая стояла в углу, и подошёл к арке. Вообще, тоже интересная тема — заклинание левитации проще поддерживать через взаимодействие с каким-либо предметом. Это может быть любой предмет, не только метла. Метла — это просто тысячелетняя преемственность, когда раньше она была одним из доступных предметов под рукой.       Относительно лёгкая, небольшая и дешёвая. Но чисто в теории летать, например, на доске гораздо удобнее хотя бы из-за площади сидения.       Ещё предметом для левитации стала именно метла из-за некоторых поверий и обрядов. Раньше вот, например, принято было на метле скакать по полю, чтобы урожай призвать. Или считалось, что метлой из дома выметается нечисть.       Но вообще, первоисточник лежал глубже. Чонгук, когда читал исторические книги, был немного… в шоке. Раньше волшебников было гораздо меньше, и когда появились первые волшебники, многие заклинания граничили с безумием. Дело в том, что левитация была открыта человеком в «изменённом сознании».       Он намазал метлу всякими наркотическими травами, сел на рукоятку, и в порыве галлюцинаций открыл левитацию. С тех пор, почему-то, считалось, что для левитации надо делать тот же набор действий — намазать метлу какой-нибудь беленой и сесть на неё. Только спустя время волшебники решили проверить, работает ли левитация… без дополнительных стимулов.       И оказалось, что да.       Но метла так и осталась основным атрибутом полёта. Чонгук старается не вспоминать об этом лишний раз, особенно когда сам использует метлу для левитации.       К слову, сейчас он немного кривенько спускается на землю, чуть не подвернув лодыжку. Но вовремя шмякается на задницу, особо не травмировавшись. Швабру прислоняет к кирпичной стенке башни, оставив одиноко стоять в траве. Потом на ней же подниматься будет… еле-еле. Как обычно.       До библиотеки прогуливается по пышному саду. Там он предоставляет свой ID, и его пропускают внутрь. Пока Чонгук зевал по сторонам, врезался в какого-то парня, ударившись носом об его спину.       — Простите, — извиняется, схватившись за ушибленный нос. Он немного стеснялся поднять взгляд на молодого человека, с которым столкнулся, потому что тот был… даже выше, чем Тэхён. А это очень высокий!       — Всё в порядке. Вы ищете что-то конкретное? Я могу помочь.       Чонгук всё-таки поднимает свой взгляд, сталкиваясь с чужими голубыми глазами. Их обрамляли белёсые ресницы, пышно завитые кверху. Ого.       — А, нет… просто осматривался, — Чонгук вперивается в незнакомца взглядом, рассматривая его мягкие черты лица и белые, длинные волосы, собранные в маленький хвостик сзади. — У вас волосы такие… северные.       — Потому что я с севера, — негромко смеётся парень, мягко улыбнувшись. — Как вас зовут? Я Вонхо.       — Ч-чонгук, — протягивает руку, заволновавшись.       — Рад познакомиться. Хотите, помогу осмотреться? Я знаю это место, как свои пять пальцев.       — Буду признателен.       В итоге Вонхо действительно провёл Чонгука по всей библиотеке, показал каждый раздел, каждый отсек и даже дал несколько книг в рекомендацию на «почитать». Приятный парень, обаятельный.       Чонгук всё смотрел на его волосы, немного любуясь. Он почти не видел людей с северной провинции. У них такая снежная кожа… в отличие, опять же, от него самого. Он был обладателем смуглой кожи, карих глаз и русых волос — по стандарту.       Так что Вонхо показался ему красивым.       — Уже собираетесь уходить? — этот вопрос прозвучал уже ближе к двенадцати ночи. Чонгук так разговорился с этим новеньким парнем, что совсем забыл про время.       — Да, надо бы… — неловко признаёт Чонгук, почесав затылок. — Мне кажется, мой фамильяр распереживается, если я вернусь слишком поздно.       — Ух ты, у вас есть фамильяр? — Вонхо задаёт вопросы, пока провожает Чонгука из библиотеки. Тот и отвечает без задней мысли:       — Да, кот. Хотя, возможно, его вообще не будет сейчас в комнате.       — А ваша комната где находится?       — На вершине башни.       — Ох, далеко. Моя комната вообще в другом корпусе. На каком вы курсе, к слову?       — Втором…       — Тогда я ваш сонбэ. Если понадобится моя помощь, обращайтесь. Я очень часто сижу в библиотеке, так что заглядывайте обязательно.       — А, ага… спасибо за сегодня, — Чонгук прощается с Вонхо, возвращаясь к себе так же через сад. Ночью атмосфера совсем иная: другие запахи, звуки.       Видно мерцающих светлячков и слышно пение цикад. Запах ещё такой влажный, росистый, земельный. И солнце не слепит, не жарит. Прохлада, которая приносит удовольствие.       Чонгук, вдоволь надышавшись цветочными ароматами, кое-как поднимается на оставленной у стенки швабре к себе в комнату, и выдыхает — Тэхёна предсказуемо так и нет. Обычно, если он исчезает, то на несколько дней, поэтому странно было бы его ждать сейчас.       Хотя Чонгук бы хотел поделиться новыми впечатлениями с ним, рассказать про человека, с которым удалось познакомиться, и про книги, которые ему порекомендовали почитать. Но, ладно, это на потом.       Чонгук переодевается в пижаму, взбивает подушку, и, утомлённый насыщенным днём, проваливается в сон, совсем не замечая, как в комнату через окно проскальзывает чёрная тень. Тэхён, сверкая из темноты золотыми глазами, умещается у Чонгука под боком, подминая под себя часть одеяла.       Он долго наблюдает за Чонгуком. Уснуть не выходит, поэтому не выдерживает и перекидывается из кошачьей в иную форму: накидывает на сопящего человека одеяло повыше, закрывает окно, чтобы ночной ветер не задувал вместе с листьями в комнату, и тушит в камине огонь, хмуря брови.       А затем ускользает так же незаметно, как и пришёл, словно его здесь не было.