Аркан кошачьего сердца

      Чонгук разлепляет глаза, потягиваясь. На самом деле, одному спать даже немного одиноко, но с Тэхёном под боком не высыпается. Просто сковывает его присутствие в кровати, поэтому как будто Чонгук во сне даже не шевелится, так как всегда держит в голове, что может ненароком придавить своего кота.       Из окна не дует свежий тёплый ветер. Чонгук слегка щурится на лучи солнца, мельком подумав, что открывал створки перед сном, но мысль быстро ускользает. Он встаёт, лениво собираясь на учёбу: умывается, надевает брюки, рубашку, пиджак, затем смотрится в зеркало в пол, оценивая свой внешний вид. Наверное, стоило бы расчесать волосы?       Чонгук копошится в поисках расчёски, бросая ещё несколько раз взгляд на себя в зеркало. На самом деле, в форме он себя совсем не узнавал. Из молодого и не очень перспективного учителя он превратился в молодого и перспективного (наверное?) ученика магической академии? Ему словно все шестнадцать сейчас, и ощущал он себя именно так.       Может, в поведении Чонгука иногда присутствуют детские нотки, но, на самом деле, это роскошь. Он просто, повзрослев, стал таким, каким хотел быть, когда являлся подростком. По выходным он читал в своём доме в тишине книги, вечерами выходил к озеру порисовать, дурачился с Тэхёном за глупыми диалогами и наслаждался свободными днями.       В детском доме его жизнь проходила монотонно. По вечерам он копал могилы на кладбищах с другими сиротами, а утром учился, как все остальные нормальные ребята, имеющие родителей. В их мире детские дома — нечастое явление. Редко кто доживал до совершеннолетия, потому что с ним обязательно что-нибудь, да случалось.       Как логическим мышлением Чонгук додумал, вероятно, их съедала какая-нибудь ведьма, потому что их магическая формула, или иначе, «душа», не была защищена от вторжения. Надо же, так, получается, это действительно чудо — дожить до своих лет…       На самом деле на днях Чонгук окунулся в эту сторону их мира чуть поглубже, и узнал про ведьм и ведьмаков много всего интересного и того, что знать бы не хотел. Оказывается, многие выкрадывали таких вот сирот, как он, из детдомов, и отправлялись жить поглубже в леса, избегая охоты. Украденных младенцев они растили, как собственных детей.       В этом был некий план. У детей формула не такая богатая, она не развита. Поглощать её нет смысла, поэтому для ведьм и ведьмаков наиболее полезным вариантом было вырастить себе в меру способного волшебника, которого они бы могли чуть позже «съесть».       Ведьмы и ведьмаки веками развивались в искусстве фамильяров «чувствовать» формулу. Они по-прежнему не могли её видеть, но владели некоторыми техниками, чтобы хотя бы примерно понимать будущий потенциал ребёнка. У кого, по их мнению, он был больше, того и выкрадывали себе в качестве «пищи».       Очень дико, но таков, как оказалось, окружающий мир. Чонгук рад, что не знал об этом до этого, иначе он жил бы в вечном страхе за свою жизнь. Возможно, в детском доме намеренно скрывали эту очевидную для многих правду.       Чонгук, отыскав расчёску, выдыхает, но в этот момент его сердце делает кульбит, потому что окно в комнату распахивается, и в него, будучи человеком, впрыгивает едва не с ноги Тэхён. Его глаза дико блестят кислотно-жёлтым светом, и он подходит к Чонгуку, разворачивая его лицом в сторону окна.       — Что ты делаешь? — спрашивает, на что Тэхён ему цокает.       — Собираюсь проводить двухфакторную аутентификацию.       — И что это значит?       — Сейчас.       Они стоят у окна несколько минут. Тэхён держит его за плечи со спины, чтобы не вздумал никуда удрать, а Чонгук просто вздыхает, смиряясь со своей участью. Он уже привык к этой суматохе, которую вечно устраивал кот.       Коты — это хаос.       Чуть не уснув стоя, Чонгук просыпается, завидев в окошке что-то очень маленькое, сияющее и розового цвета. Раскрыв глаза в удивлении, он понял, что это фея. За всю свою жизнь он ни разу не видел фей, потому что они редко посещают людские поселения, прячась, как правило, глубоко в лесах.       — Вот, проверь, пожалуйста, как я его замуровал, — произносит Тэхён, подталкивая Чонгука ближе к фее. Вблизи её проще разглядеть: маленькие блестящие крылышки, едва заметная пыльца, осыпающаяся с них на пол, лёгкое платье, кажется, из каких-то цветочных лепестков, и маленькая незабудка в белых волосах.       — Здравствуйте, — не находит Чонгук ничего лучше, кроме как поздороваться. Фея ему кивает, резко подлетая к области груди. Она кружит вокруг него, окидывая оценивающим взглядом, а потом начинает что-то плести из воздуха, бесшумно открывая рот.       — Она говорит, что по печати видно, что её делал не человек, — произносит Тэхён, наблюдая за тем, как фея сплетает узлы из его печати, латая дыры. Чонгуку, естественно, этот процесс не виден. — Феи видят формулы лучше, чем мы, фамильяры. Поэтому я попросил посмотреть, насколько хорошо смог поставить на тебя защиту. Обычно её, всё-таки, ставят два человека. Я, хоть и искусен, не так уж идеален в этом.       — Ты её понимаешь?       — А ты нет?       — Нет…       Тэхён на это не отвечает, просто вздохнув. Он постоянно забывает, что Чонгук — человек. Наверное, это хорошо? Он подсознательно иногда ставит его с собой на одну ступень, но когда вспоминает, что тот не обладает теми же способностями, что и он, начинает чувствовать себя чужим хозяином или опекуном.       Через какое-то время фея отстраняется, кивнув в честь того, что закончила свою работу. Она о чём-то говорила и в конце пригрозила пальцем. А затем вылетела в окошко, подобно бабочке, и исчезла из виду. Тэхён, опустив уши, смиренно кивнул ей напоследок, уже предвкушая тяжёлую работу… договориться с феями — сложная задачка. Им всегда за помощь нужно что-то давать взамен.       В его случае нужно собрать сахарные яблоки чуть ли не с другого континента на всю деревню. Но он сам на это согласился, так что грех жаловаться. Ещё ближайшую неделю он будет отсутствовать. Чонгук, вроде бы, справляется без него, так что нужно завершить ещё парочку неважных и важных дел.       Феи собирают сахарные яблоки для изготовления пыльцы. На обычных яблонях они не растут, только в определённых локациях, поэтому за ними нужно охотиться. Маленьким феям тяжело наладить добычу этого продукта, поэтому они всегда пользуются возможностью попросить кого-то дать им взамен именно эти яблоки.       — Так и что это было? — спрашивает вновь Чонгук, машинально пощупав себя в области груди. Тэхён, отметив это движение, призадумался, вглядевшись в изменившуюся печать. Теперь она напоминала крепкий купол, сферу, под которой находилось чужое сплетение белых нитей.       Да, выглядит более надёжно.       — Помнишь, я ставил на тебя защиту? Она её завершила и усовершенствовала. Ещё она ворчала, что в одном месте отходит нить, и видно её колебания. Наверное, не стоило её есть…       — Что?.. — Чонгук, уже стоявший у зеркала, бросил взгляд назад из-за плеча, и Тэхён, облизнувшись, пожал плечами.       — Было вкусно.       Чонгук на этих словах поджал губы и… это слегка встревожило. Он отвёл от кота свой взгляд, и продолжил расчёсывать волосы, хотя особо расчёсывать там было нечего. Задумался. А потом, вспылив, сказал:       — Мерлин, кошмар. Ты меня ел, а я не знал!       Тэхён промолчал, помрачнев. Он ел его не единожды, но не напрямую, а понемногу и каждый день, в основном поглощая кванты из энергетического ресурса, который пополняется каждый день после сна.       Наверное, он немного солгал, когда сказал, что не знал, что у Чонгука не стоит защита. Он знал. И это была одна из причин, почему он остался у Чонгука в доме, отказываясь его покидать. И одна из причин, по которой он не заключал с Чонгуком контракт между «хозяином и фамильяром». Ему нужно было восстанавливать силы, и наивный глупый человек подошёл для этого просто прекрасно.       Он хороший актёр. Потому что является хитрым существом, которому чужды эмпатия и мораль. Хотя некоторые положительные или нежные чувства он, конечно, питает к Чонгуку, но не в том формате, в котором их испытывают люди.       Возможно, это можно сравнить с любовью к еде. Она поддерживает твою жизнь и, если её запас иссякнет, то больше нечего будет поглощать и не от чего будет черпать ресурсы. Его симпатия к Чонгуку такого формата. Поэтому сейчас он хочет поддержать чужую силу.       Тэхён, так или иначе, не был неблагодарным. Всё то, что он делает сейчас — это благодарность. Он был истощён, и мог умереть со временем. Поэтому первый период не перекидывался в человеческую форму и не разговаривал — сил не было. Благодаря Чонгуку удалось избежать злой участи, и он восстановился.       Сейчас пытается восполнить всё то, что забрал.       — Ладно, хватит драматизировать, — буркнул Тэхён, отвернувшись от цепкого взгляда Чонгука в зеркале. — Я принёс тебе сахарное яблоко.       Кот достаёт из кармана пальто большое, наливное и блестящее круглое красное яблоко, ожидая, когда Чонгук перестанет смотреть на него через зеркало, а посмотрит напрямую.       — Спасибо, — спокойно произносит. — Пока не хочу.       Тэхён подходит к Чонгуку со спины, окутывая его своим хвостом и тыча яблоком теперь чуть ли не в нос.       — Ты никогда не ел сахарные яблоки, — констатирует факт. — Попробуй. Они очень сытные, энергии хватит как минимум на полдня. Сойдёт в качестве завтрака.       — Не хочу, — отворачивает чуть в сторону Чонгук голову, и тогда Тэхён обхватывает его рукой за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Откуси, — не просит, но и не приказывает. Словно даёт инструкцию. Тэхён подносит яблоко к чужим губам, и Чонгук, вздохнув, всё-таки откусывает кусочек. Он, медленно пережёвывая, со временем меняется в лице. Действительно вкусно! Совсем не похоже на вкус обычного яблока.       Скорее, напоминало хрустящую горячую карамель.       — Понравилось? — мягко спрашивает Тэхён, отходя от Чонгука. Тот забирает яблоко, несмотря на свою обиду, которая вот уже как пару секунд назад совсем растворилась, и смиряется с тем, что он такой дурак.       Он может простить просто за яблоко. Ведь это же Тэхён…       — Ладно, оно вкусное.       — Хочешь ещё?       — А можно?       — Я принесу тебе корзинку чуть позже. Не угощай никого, это только для тебя.       Чонгук, задумавшись, проводит взглядом исчезнувшего в окне Тэхёна и… слабо улыбается, поджав губы. Он знает, что фамильяр не заботится и не любит. Но сердце у него человеческое, отчего каждый милый жест трактуется, как человеческое проявление привязанности.       Чонгук знает, но ему не объяснить. Поэтому он искренне верит, что где-то глубоко в душе Тэхён видит в нём друга или просто человека, к которому можно испытывать привязанность. А не ходячий и беззащитный пакет еды.       Подумав об этом, Чонгук нахмурился, фыркнув. И звучно откусил яблоко, направившись, наконец, на занятия.