Эхо прошлого.

К середине недели стало ясно: не только детективам тесно в этой тишине. Бродчерч тоже начинал «бунтовать». По-своему. На ресепшене полицейского участка то и дело появлялись люди. Не с преступлениями. С обидами. — Он косил мою лужайку без спроса! — возмущалась миссис Картер, размахивая руками. — Это была моя лужайка, — возражал её сосед, красный как рак. — Ты сдвинула забор на десять сантиметров, я мерил рулеткой! Элли, скрестив руки, слушала их уже третий раз за месяц. Харди, сидевший рядом с дергающимся глазом, выглядел так, будто жалеет о каждой секунде своей жизни. — Может вы просто… Договоритесь между собой? — ответила Миллер, из последних сил сохраняя серьёзность. — Вы не понимаете, — жаловалась миссис Картер, — А если он снова залезет!? А если — Спор разгорался так бурно, будто речь шла о наследстве на миллион фунтов. В другой день явился местный рыбак, жалуясь, что «какой-то мальчишка» оставил велосипед у его лодки и теперь «рыба уходит, потому что запах резины её отпугивает». Элли чуть не рассмеялась, но Харди смерил рыбака таким взглядом, от которого обычно немели даже журналисты. — Как только докажете, что треска чувствует запах шин, мы подключим специалистов, — сухо произнёс он. И конечно, были жалобы на парковку. Много жалоб на парковку. Каждое «дело» выглядело настолько мелким, что от этого становилось только тягостнее. Люди ссорились по пустякам, словно скука точила их хуже любой беды. Жители продолжали жить старым недоверием. Даже спустя годы после трагедии, жители проверяли друг друга, превращая мелкие ссоры в настоящие допросы. Харди и Миллер понимали: любой пустяк, любой слух, любой подпалённый фитилёк в этом городе приведёт к взрыву. — Они до сих пор не доверяют друг другу, — сказала Миллер, наблюдая, как два старых знакомых почти сцепились на улице. — После того случая… им сложно, — кивнул Харди. Мелкие ссоры занимали больше места, чем крупные события. Потерянные пакеты с покупками, споры о шуме, перепалки о мусоре — всё это и смешно, и тревожно. Ночь опускалась медленно. Туман, словно ленивый призрак, скользил по крышам домов и улицам. Свет уличных фонарей размывался, превращая город в серо-жёлтую картину импрессионистов. Ветер шуршал листвой, а вдали слышался лай собак. В доме семьи Сандерс царила вечерняя рутина. Джейк, двенадцатилетний мальчик, увлечённо рассматривал иллюстрированную книгу о морских приключениях, положив рядом плюшевого морского конька. Он тихо разговаривал с игрушкой, будто она могла понять всё, что происходит вокруг. Мать проверяла, что у него всё на месте, аккуратно укрывала одеялом, проверяла свет, окна и двери. Отец бросал взгляд на часы — ещё час до закрытия магазина, потом домой, потом проверка всех замков. Все было привычным и спокойным. Но снаружи туман скрывал нечто неизвестное. И ночь готовилась превратить привычный порядок в тревожный хаос. Утро принесло тревогу. Джейк не появился в школе. — Он ведь ушёл, как обычно? — спросила мама, тревожно сжимая кофейную чашку. — Да…но в школе его не было, — ответил отец. — Может, ушёл к кому-то? — предположил он, ощущая странный холодок по спине. — Раньше такого не было. Да и к кому он мог уйти? — не унималась мать. Первое, что сделали Харди и Миллер — пошли по привычным маршрутам. Они спрашивали соседей, кто что видел. В таком деле даже малейшие детали становились важными: кто-то видел мальчишку возле старого пирса, кто-то — у магазина. Позже детективы разделились: Харди шёл к тем, кто мог видеть Джейка по пути в школу, Элли же шла по соседним улицам, опрашивая взрослых. — Вы что-нибудь видели? — спросила Элли у миссис Картер, которая уже третий раз за день выносила мусор. — Да, шёл тут, мимо моего забора, — сказала она, размахивая руками, — Но что за дела? У него всё было в порядке. — Всё было в порядке? — уточнила Элли. — Конечно! — миссис Картер уже начинала раздражаться. — Не первый день же ходит! Харди, тем временем, проверял магазин, где владелец рассказывал о мальчике с подозрительной внимательностью: — Он купил леденец, но та-ак смотрел на прилавок с игрушками, как будто что-то искал. Небось, хотел всё себе забрать. — Или он просто двенадцатилетний мальчик, — вздохнул Харди. По мере того, как они обходили улицы вскрывались маленькие бытовые детали: кто-то видел мальчика с друзьями, кто-то видел, как он гладил соседскую собаку. К вечеру стало совсем тихо. Дома зажгли свет раньше обычного, а улицы опустели. Даже подростки, обычно толпящиеся у лавки, сегодня сидели по домам. От этого Бродчерч казался неуютно чужим. Харди настоял, чтобы осмотр продолжили ночью. Элли поворчала, но согласилась. — Люди будут думать, что мы их пугаем, — сказала она, когда они вышли к берегу. — Миллер. Люди уже напуганы, — ответил Харди. — И лучше им видеть нас, чем пустую улицу. Песок хрустел под ногами. Где-то далеко гавкнула собака, и снова — тишина. — Здесь… неуютно, — наконец проронила Миллер. — Да. После того дела. — кивнул Харди. Они двинулись дальше. — Ты заметил? — спросила Элли по пути в участок. — В каждом доме горит свет. Никто не лёг спать. — И правильно, — парировал Харди, вглядываясь в окна. — Им есть чего бояться. Когда они вернулись в участок, ближе к полуночи, там уже собралась группа жителей. Мать Джейка, бледная, с руками, сжатыми в замок, стояла в центре. Отец — молчал. — Вы нашли его? — сразу спросила мать. Элли наклонилась к ней, стараясь говорить мягко: — Пока нет. Но мы делаем всё возможное. И тут же сработала цепная реакция. Соседи начали перебивать друг друга. — Я видела, как он шёл в школу — — Я слышал, как на него собака лаяла — — А может он с кем-то уехал, вы спросите у— Харди поднял руку, и шум стих. — Мы разберёмся. По одному. Город в ту ночь не спал. И, хотя это было только начало, каждый в Бродчерче уже понимал: произошло что-то, что нельзя замять, нельзя не заметить.