Эхо прошлого.

Утро нового дня принесло не только новые сплетни, но и кое-что, что действительно стоило записать. Соседка семьи Сандерсов клятвенно утверждала, что видела Джейка у старой автобусной остановки. — Поздно вечером, с кем-то постарше. Не разглядела кто. А в школьном дворе завхоз пожаловался, что кто-то пробрался в спортзал и оставил там мусор. — Банки, фантики… и фонарик сломанный. Харди и Элли переглянулись. Они складывали куски мозаики. Всё ещё разрозненно, но уже не пустота. К обеду же стало ясно: жители верят не столько полиции, сколько новой «звезде». Молодой человек, наряженный не иначе как гороховый шут, сидел в кофейне на набережной и принимал посетителей. — Я чувствую, что мальчик жив, — громко говорил он, чтобы слышали все. — Я вижу воду и темноту… Помещение… Это знак. Слух пошёл мгновенно. В пабе его уже называли «новой надеждой». На рынке спорили: — Он же помог найти пропавшую собаку тогда! — Да та собака сама вернулась! — Нет-нет, что вы. Он видит! Когда детективы услышали про это от очередного свидетеля, Харди только закатил глаза. — Миллер, — начал он. — Я сама в шоке. — Скажи мне, пожалуйста, — продолжил Харди, — почему каждый раз, когда я приезжаю в этот город, тут заводится какой-то шарлатан? — Карма? — предположила Элли. — Давай сходим, прочистим. — О боже. Когда детективы зашли в душный кабинет, Харди подумывал улизнуть, но Миллер настойчиво взяла его за руку. — Аура у вас… очень неоднозначная, — начал экстрасенс. — Мы тут по делу, — сказала Миллер, пытаясь держать серьёзность. Экстрасенс в ответ начал раскладывать карты. Потом поглядел сквозь них, прикусил губу и продолжил: — Мальчик… он не там, где вы ищете. Я вижу воду. Много воды… — А можно без воды? — резко сказал Харди. — Кстати... — продолжил экстрасенс, смотря на Миллер, — на вас порча. Снял. Не благодарите. — А я-то думаю, чего кофе вчера разлила три раза… — прыснула она. — А вам…погадать? На любовь? — не унимался экстрасенс. — Нет, — отрезал Харди. — Ну как знаете. Любовь у вас — ближе, чем вы думаете. Миллер фыркнула, пытаясь спрятать улыбку. Харди с шумом отодвинул стул и заявил: — Спасибо за цирк. У нас работа. На выходе их снова застали щелчки камер. Журналисты бросились к экстрасенсу, как к рок-звезде. Заголовки пестрили: — Полиция теряет позиции. — Надежда приходит извне! А Харди, смотря на всё это, тихо сказал: — Если он приведёт толпу на пляж с бубнами, я увольняюсь. Они снова обходили улицы. Жители переговаривались, кто-то жаловался на соседей, кто-то шептался про «колдуна с набережной». Атмосфера была тревожная, но по-своему привычная — у каждого нашлась версия, куда подевался ребёнок. — Я, между прочим, с порчей разобралась, — сказала Миллер, — так что вся эта череда мелких неприятностей — в прошлом. — Миллер. — А тебе сказали, любовь рядом, — ехидно продолжила напарница. Харди резко ускорил шаг, как будто хотел уйти вперёд, но это только дало Элли повод догнать его и добавить: — А если экстрасенс окажется прав, ты бы признал на пресс-конференции, что метод высших сил помог следствию? Харди посмотрел так, будто был готов выгнать её из отдела прямо сейчас, но промолчал.