Ⅵ — Утро.
11 октября 2025 г., 17:26
Ночь умирала тихо.
На востоке медленно проступала серая полоска, и на мгновение казалось, что город не проснётся вовсе.
Потом запищали чайки, где-то стукнула калитка — и утро, неохотно, но началось.
Солнце только-только пробивалось сквозь облака, делая мокрый от дождя город мягким и светлым.
Элли и Харди шли по улице, сутулясь от усталости.
— Кажется, я спала минут сорок. Может, даже меньше, — вздохнула Элли.
— Много для тебя. Уже победа.
— Так… Джейк, — продолжил Харди, проверяя заметки. — Его семья. Ссоры. Пол сказал, что мальчик чувствовал себя одиноким.
— Всё переплетено… — шепотом отвечает Элли.
— Но не предопределено, — он устало улыбнулся.
Дом семьи Джейка встретил их приглушённым светом и запахом вчерашнего ужина, который так и не убрали со стола.
Мать мальчика сидела на диване с одеялом на плечах, пальцы всё время перебирали край ткани. Она выглядела так, словно ночь не принесла ей ни секунды сна.
Отец стоял у окна, спиной к ним, и долго не поворачивался. Только когда Харди заговорил, сухо кивнул и сел в кресло напротив.
— Мы понимаем, как тяжело… — начала Миллер, но замолчала, уловив резкий взгляд мужчины.
Харди занял её место, по-своему бесцеремонно:
— Нам нужно уточнить несколько моментов. Вы говорили, что Джейк лёг спать в своей комнате. Кто проверял его перед сном?
— Я, — ответила мать. Голос её дрогнул. — Я всегда проверяю. Он просил ещё пять минут почитать… Я оставила свет включённым.
— А вы? — Харди повернулся к отцу.
— Я был внизу. Смотрел новости, — отрезал он, не моргнув.
На несколько секунд в комнате повисла тишина. Миллер уловила, как мать скосила глаза в сторону мужа, будто проверяя, не соврал ли он.
— Нам известно, что Джейк неоднократно жаловался на ссоры, — вмешалась Миллер. — Вы можете это объяснить?
Мать резко вскинула голову, а отец сжал подлокотник кресла так, что побелели костяшки.
— Мы…
— Это было пустяковое… — перебил её отец. — Джейк хотел идти на встречу с друзьями, мы были против. Ничего особенного.
Но голос его звучал слишком ровно, будто заранее отрепетировано.
Харди наклонился вперёд.
— Я не люблю слово «пустяковое». Обычно оно значит обратное.
Миллер почувствовала, как воздух в комнате стал гуще. Она посмотрела на мать Джейка, и та наконец не выдержала — всхлипнула, закрыв лицо руками.
— Мы просто устали, — тихо сказала она. — В последнее время всё было… тяжело.
Харди обменялся быстрым взглядом с Миллер.
— Что вы имеете в виду?
— У Джейка начались конфликты со школой. Учителя жаловались, что он дерзит.
— И всё чаще пропадал с друзьями, — вставил отец. — Мы ссорились.
Мать сжала одеяло, будто оно могло её защитить.
— Он говорил, что мы думаем только о себе. Что мы ничего не понимаем, — слёзы выступили у неё на глазах.
Отец отвернулся к окну, челюсть сжалась.
— Он — ребёнок. Мы — взрослые. Ему кажется, что мы строгие, но мы знаем лучше.
Харди коротко кивнул, записывая в блокнот.
— Спасибо.
Они вышли из дома. Воздух был прохладный, пахло морем и мокрой травой.
— Ну и что думаешь? — первой заговорила Миллер.
— Что отец всё держит в ежовых рукавицах, — буркнул Харди.
— А мать?
— Сломанная. Она винит себя.
Детективы шли к машине, шаги по гравию звучали слишком громко. Харди вдруг остановился, уставился куда-то в сторону, на пустырь.
— Знаешь… — начал он, потом осёкся. — Чёрт.
— Что? — осторожно спросила Миллер.
Харди провёл рукой по лицу.
— Ничего. Дети часто говорят, что родители ничего не понимают. Что думают только о работе, — его голос охрип.
Элли ещё секунду всматривалась в него, и вдруг поняла: речь шла не о Джейке.
— Алек…ты о Дейзи?
Он резко дёрнул плечом, будто от удара.
— Миллер, — сказал привычным тоном, отрезая тему. — Мы работаем.
Но в голосе дрогнула нота, которую она уловила. И впервые за долгое время ей показалось, что за этим «Миллер» стоит не раздражение, а просьба.
Она ничего не ответила.
Только кивнула и пошла рядом.
