Эхо прошлого.

Первые лучи нового дня падали на влажный песок. Мир был тусклым, как фотография в старом альбоме. Каждый день начинался одинаково. Но город к этому давно привык. Только на окраине солнце пробивалось сквозь тучи. Асфальт ещё блестел, отражая мигалки полицейских машин. Несколько офицеров прочёсывали местность — старые гаражи, контейнеры, лодочные сараи. Казалось бы, ничего стоящего. Но детективы настояли на присутствии. — Рад, что ты не предложила «разделиться» — пробурчал Харди. — Да ладно тебе, — улыбается Миллер. — В прошлый раз ты застрял в подвале, потому что перепутал кнопку на рации. Он сделал вид, что не услышал. В одном из окон детективы увидели движение. Они синхронно остановились. — Видела? — Да, — коротко ответила Миллер. Харди жестом показывает: «тише». Потом осторожно подходит ближе. Тень мелькает снова. Миллер шепчет: — Если это собака, я на тебя зла не держу. Харди поворачивает голову, прищурившись. — Если это Джейк, лучше, чтобы он был один. Они заходят внутрь. Пахнет сыростью и старым деревом. Мокрый пол предательски скрипит. Что-то падает в углу — Миллер вздрагивает, но тут же хватает Харди за рукав: — Подожди. Слышишь? Из глубины — тихие шаги. Потом пауза. Фонарь освещает силуэт подростка, который резко вскакивает и бросается к задней двери. — Стой! — Харди срывается на бег. Миллер за ним. Парень выскакивает наружу — и Элли ловко сокращает дистанцию, перекрывая путь. Харди подходит ближе. Дыхание сбивчивое. Парень оборачивается — не Джейк. Но явно что-то знает. В глазах страх. Он прижимает к груди рюкзак, из которого торчит чей-то блокнот. — Где ты это взял? — спокойно спрашивает Харди. Тот молчит. Потом выдает дрожащим голосом: — Там… за школой. Он… он сказал, что вернётся. Миллер переглядывается с Харди. Тот кивает — пазл начал складывается. Миллер тяжело вздыхает и говорит тихо: — Знаешь, Харди, иногда я думаю, что ты нарочно втягиваешь меня в такие прогулки. — Я знал, что тебе будет весело. Она фыркает, но не отводит взгляда. — Если это веселье, то я требую отпуск. Он впервые за день улыбается краем губ. — Не обещаю. Полицейский участок в Бродчерче жил своей особой ночью. Здесь не было тишины — лишь приглушённый гул голосов, телефонных звонков и шелест бумаг. Кто-то печатал отчёт, а кто-то спорил у кофемашины, чей был последний пакет молока. На доске с фотографиями Джейка и Ника уже не хватало места для заметок. Кому-то из младших офицеров пришла идея протянуть нитку между фотографиями — и теперь стена выглядела как нервная система города. Миллер с Харди шли прямо к переговорной, куда уже привели пойманного подростка. Парень сидел, съёжившись, руки спрятаны в рукава худи. Рядом на столе лежал его рюкзак, из которого теперь аккуратно торчал блокнот — с надписью «Джейк» Харди открыл дверь и кивнул Миллер: — Я начну. — Да пожалуйста, — бросила она, садясь сбоку. — Только давай без «я знаю, что ты знаешь». Он взглянул на неё поверх очков. — Ты бы удивилась, если бы узнала, как часто это работает. Парень поднял взгляд. — Я… я ничего не делал. Просто видел. — Что именно? — мягко спросила Миллер, и её тон слегка разрядил обстановку. — Мы с ребятами были у школы. Поздно вечером. Джейк пришёл сам. — Один? — Нет. С ним был кто-то постарше. В капюшоне, — он замолк на секунду. — Думаю, это был Ник. Харди сжал челюсть. — Почему думаешь? — Они часто болтали. Только… Джейк на него злился, что ли. Кричал на него. Что-то типа «А если не поймут». Миллер обменялась быстрым взглядом с Харди. Тот уже достал блокнот, делая пометки. — Потом что случилось? — Они ушли к реке, — парень опустил голову. — Я думал, они просто поссорились. Повисла плотная тишина, похожая на осенний туман. Миллер наконец выдохнула, потёрла глаза и встала: — Спасибо. Ты помог. Мы тебя домой не отпустим, пока не убедимся, что всё безопасно. Ладно? Он кивнул. Утро пришло незаметно. Кофе в кружках остыл, мониторы мерцали голубым, а воздух пах бумагой и усталостью. За окном шумело море — вяло, равнодушно, как будто оно тоже не спало. В кафе у пристани утренний свет пробивался сквозь запотевшие окна. Бет сидела здесь, с кружкой чая, ожидая Элли. Наконец, заметив её, она помахала рукой: — Опять не спала неделю? — Это расследование вытягивает из всех нервы, — ответила Элли, скидывая куртку и садясь напротив. Бет кивает. Элли отводит взгляд в окно — и где-то там, за стеклом, уже мелькают полицейские машины. — Знаешь, я всё думаю… — Бет чуть поводила ложкой по чашке, — …мы ведь живём в одном и том же месте, а видим разное. — Это потому, что ты всё ещё веришь в людей, — парировала Миллер. — А я проверяю, кто из них врал. Бет усмехнулась, но грустно. После небольшой паузы продолжила: — Я видела вас тогда, с Харди. Когда всё только начиналось. Как вы оба… просто делали, что могли. — И всё равно всё сломалось, — отрезала Элли. — Не всё, — мягко возразила Бет. — Я вижу, как ты сейчас держишься. Не потому, что обязана, а потому что хочешь, чтобы было правильно. Элли хмыкнула, но в уголках глаз мелькнуло тепло. — Ты как мой внутренний голос. Только с маникюром получше. Обе рассмеялись — коротко, но искренне. — А Харди? — спросила Бет, будто между делом. Элли подняла бровь. — А что Харди? — Он ведь снова работает на износ. И снова рядом ты. — Да он бы и без меня всё делал. Я просто ворчу с напоминанием, что он не ел. — М-м. Может ты просто напоминаешь ему, что он живой? Элли промолчала. Потом отвела взгляд. — Если бы ты знала, как он умеет выводить из себя. — Так это и есть лучший показатель, — сказала Бет, улыбаясь. — Только те, кто важен, могут довести до белого каления. Обе замолчали. Элли наконец поднялась. — Спасибо, Бет. — За что? — За то, что всё ещё веришь в людей. Даже в таких, как мы. Она кивнула и вышла, не оборачиваясь. Бет долго смотрела ей вслед. Потом тихо сказала: — В таких, как вы, верить проще, чем кажется.