Счастье

      Настал следующий день. Он не был каким-то особо примечательным. За окном виднелось хмурое небо, которое наверняка обещало скорый дождь. Причём сильный. Но это было даже хорошо, если учитывать, в какой засушливой стране они живут и что сейчас начинался самый разгар лета. Это серое небо прекрасно дополняло окружавшую Бань Юэ обстановку, вливаясь в дом через старые рамы окон и освещая унылые стены, делая их ещё более унылыми.       Впрочем, стены комнаты, в которой она сейчас сидела на мягком стуле, всё же выглядели немного ярче однообразных лысых стен здания. В кабинете психолога на них были расклеены рисунки разных детей, изображавшие всё что можно, записи предыдущих работников, а также расписание Се Ляня, которое, видимо, приклеил уже он сам, так как оно выделялось среди всего бумажного безумия своим невытцветшим презентабельным видом.       Сам психолог сейчас сидел напротив девочки за массивным столом из тёмного дерева, — единственным большим предметом интерьера в этой тесной комнатушке — источая спокойную светлую ауру, которая немного напрягала непривыкшую к подобному Бань Юэ. Достав из карманов своих брюк небольшой блокнот, пестревший цветными закладками, и раскрыв его где-то на середине, Се Лянь поднял взгляд к девочке и, в который раз улыбнувшись, наконец заговорил:       — Хоть ты уже знаешь, кто я такой, но представиться официально никогда не будет лишним. Я Се Лянь, буду работать у вас психологом. Если тебя будет что-то беспокоить, ты всегда можешь со мной этим поделиться, и вместе мы обязательно всё решим. — Он подчеркнул последнее, явно намекая на недавнюю ситуацию. — Всё сказанное в стенах моего кабинета останется только между нами, поэтому не бойся, никто другой об этом не узнает. Надеюсь, мы с тобой поладим.       Девочка на это кивнула.       «Я тоже надеюсь».       Всё-таки ей этого очень хотелось.       — Ну и славно. Раз с представлением покончено, перейдём к делу. Бань Юэ, я бы хотел задать тебе несколько вопросов.       «Ну разумеется. Это же Ваша работа».       И всё же она приготовилась внимательно слушать.       — Госпожа Сан мне сказала, что остальные воспитатели часто жалуются на твои самовольные отлучки без сопровождения. Понимаешь, это довольно опасно, вот они и беспокоятся, как бы с тобой ничего не случилось. Их можно понять...       Конечно, можно. Вот только они не за неё беспокоятся, а за своё жалованье, которое легко, как по щелчку, можно сильно урезать, если с кем-то из подопечных что-то случится. Се Лянь осознавал это весьма хорошо, как человек, вынужденно здесь застрявший и принявший новые условия жизни. Но по понятным причинам не мог сказать это сидевшему перед собой ребёнку, поэтому и городил тут воздушный дворец. Хотя это было ненужное — Бань Юэ и сама об этом догадывалась.       —... И поэтому мне хотелось бы знать, чтобы подтвердить, что твоей безопасности ничего не угрожает, куда же ты пропадаешь. Можешь поделиться?       — Это... Секрет, — уклончиво ответила она. Не могла рассказать про змейку.       — Хорошо, — на удивление спокойно ответил Се Лянь, что-то чиркнув красивым почерком в блокноте. — Дальше. У тебя есть друг или подруга?       На этот же вопрос она вполне могла ответить.       — Да.       Бань Юэ ждала, когда посыплются следующие вопросы, по типу: "Кто это?", "Как она к нему или ей относится?", "Что думает?". И прочее, прочее, прочее. Ведь пока ей был знаком только подобный подход, которым пользовался прошлый психолог, сидевший здесь на протяжении года, в который Бань Юэ и попала сюда. Но этого не случилось.       Потерев переносицу двумя пальцами, смотря в свои заметки, и закончив это делать, мужчина неожиданно изъявил:       — На сегодня всё.       Как всё? Не будет кучи вопросов? Разве кто-нибудь задаёт всего лишь два и таких простых? Это очень странно.       Бань Юэ была в ступоре. Но в ещё больший ступор её вогнала следующая фраза, сказанная с улыбкой:       — До конца сеанса ещё пятнадцать минут, может, поиграем? Тут вроде где-то были настольные игры... — Окончание фразы утонуло, так как голова говорящего исчезла в больших ящиках стола. Вскоре она снова оттуда вынырнула, а вместе с ней на свет была вытащена и истрепавшаяся по краям цветная доска для фишек, с большим нарисованным оазисом посередине. А вот и сами фишки: одна — красная, с маленьким мечом в руке; другая — пурпурная, почти чёрная, с длинным посохом. Были и другие фишки, но они были почти все белые, со странными шипастыми орудиями.       Бань Юэ сама не заметила, как увлеклась разглядыванием игры, забыв про своё смятение. У неё раньше была подобная игра. Давно она с мамой, пока та не заболела, и с отцом, пока тот не ушёл, вместе играли в неё. Мама всегда выбирала себе белую фишку, а отец выбирал вражескую. Она же брала самую маленькую фишку, но такой среди нынешних не было. Видимо, это была более новая игра.       Со стороны послышалась возня. Как оказалось, пока она рассматривала игру, Се Лянь складывал кубик из бумаги и теперь сосредоточенно наносил на него точки-числа. Поймав на себе непонимающий взгляд, он объяснил:       — В наборе кубика нет.       Бань Юэ только после этого заметила, что тот и правда отсутствует. Ещё она заметила, что для нового кубика мужчина использовал лист из своего блокнота. Зачем же так, ведь наверняка останется заметный след...       К тому моменту как психолог заканчивал с оригами, девочка тоже подключилась и начала раскладывать фишки по доске согласно правилам. Тот на это одобрительно кивнул и, закончив кубик, стал шарить по столу в поисках листочка с правилами. Бань Юэ услужливо протянула тот.       — Ты умеешь играть? — поинтересовался он.       — Угу.       — А я нет. Но сейчас разберусь, — пробормотал Се Лянь, уткнувшись в инструкцию.       — Вот это — неожиданно стала пояснять Бань Юэ, обведя рукой белые фишки, — воины Баньюэ. Остальные — воины Юнани. Чёрная и красная фигурки — советник и генерал Хуа. Вот эта фигурка — она указала пальцем на самую крупную белую фишку с шипастой дубиной, — это Кэ Мо, самый сильный воин Баньюэ. Золотая фигура в центре доски — правитель Оазиса. До него могут добраться как подданные, так и враги. Выигрывает тот, кто сделает это первым.       Се Лянь удивился такой разговорчивости девочки, но был этому доволен. Хороший знак.       — Спасибо, теперь понятно. Какая жестокая игра, — помотал он головой. — Ну хорошо. Ты выбирай фишку первой.       Бань Юэ не стала возражать. Ей сразу приглянулся советник, и вот она уже держит тёмную фигурку у себя.       — А Вы кем будете?       Немного поразмышляв, Се Лянь решил взять красную фигурку.       — Пожалуй, побуду генералом. Не против, если будем на одной стороне? — его губы тронула слабая улыбка.       — Я не против, генерал Хуа.       — Спасибо, советник Баньюэ.       И началась их игра.       Бань Юе смутно подозревала, что, наверное, господин Се Лянь не самый серьёзный и профессиональный психолог, раз вместо своей работы играет с ребёнком в настольную игру, но ей это было совсем неважно. Гораздо сильнее её занимало то, смогут ли они поладить. Хотя, можно сказать, что первый шаг к этому уже был совершён.

***

      По коридорам торопливо шла маленькая темноволосая девочка, тихо мыча что-то себе под нос. Это Бань Юэ направлялась на очередной сеанс к психологу. Однако теперь это не было для неё чем-то невыносимым. Наоборот, это стало ей нравиться, и она всегда терпеливо ждала запланированных приёмов, проводившихся два раза в неделю, только чтобы повидаться с этим человеком.       Се Лянь был не таким, как прошлый психолог. Он был добрым, понимающим, никогда не давил и, казалось, особо не ждал результатов своей работы, принимая всё со спокойной душой. Также он хорошо распологал к себе людей — это можно было понять по тому, как остальные работники "Шанса" раздобрели в его присутствие. Да и большинство детей были им довольны — весь сектор Бань Юэ яркий тому пример. Даже Сань Нян, которая на всех работников только и умела, что жаловаться, когда речь заходила о новом психологе, без умолку болтала о том, какой же тот замечательный.       Занятая размышлениями, Бань Юэ, наконец, дошла до заветной двери. Взглянув на настенные часы, обязательно висевшие на каждом этаже дома, и убедившись, что пришла вовремя, а не рано, она взялась за дверную ручку с истёршимся покрытием и прокрутила ту, отворяя дверь. Взору предстала уже ставшая привычной картина: небольшая комната с одним огромным столом, несколькими стульями, стоявшим в углу узким шкафчиком и пестревшие рисунками стены. За столом так же привычно сидел Се Лянь, разбирая какие-то бумаги, при звуке открывшейся двери тут же вскинувший голову. Хоть он и выглядел утомлённым, но всё же нашёл в себе силы улыбнуться.       — А, Бань Юэ, это ты, — сказал он, посмотрев на маленькие часики, стоявшие на столе. — Да, вовремя, впрочем, неудивительно. Извини, я тут забыл, что ты придёшь, наверное, забыл записать... — Он осёкся, потерев переносицу. — Ну, как поживаешь? Всё у тебя хорошо? — сменил Се Лянь тему, снова превратившись в вечно улыбающегося, никогда не устающего специалиста.       — У меня всё хорошо. А у Вас как, генерал Хуа? — обеспокоенно спросила Бань Юэ: от неё всё же не укрылась нотка усталости, прозвучавшая в голосе взрослого.       С той первой игры в настолку они стали играть в неё всё чаще, почти каждый сеанс, потому что она нравилась Бань Юэ, — да и просто потому, что эта игра была единственной сохранившейся в этом кабинете, — вот девочка и стала называть Се Ляня его игровым прозвищем. Когда тот спросил, почему, она неопределённо ответила, что так делают все друзья — дают прозвища. Се Лянь, конечно, об этом не слышал, но был удивлён тем, что замкнутый ребёнок признал его своим другом, и всё же разрешил себя так называть. Пусть делает, если хочется, почему бы и нет?       — Всё просто отлично, — отмахнулся он. — Раз уж у тебя всё хорошо, тогда приступим к сегодняшнему занятию.       Бань Юэ тут же протянула руку к игральной доске, лежащей возле кипы бумаг, и спросила:       — Будем играть?       Се Лянь добродушно посмеялся:       — Это конечно, но сначала надо ещё кое-что сделать. — Он достал из стопки бумаг чистый лист и положил его перед девочкой. Порывшись в ящиках стола, он вытащил набор цветных карандашей и положил их рядом с листом. — Сегодня по плану должна быть тема дружбы. Нарисуй, пожалуйста, себя и тех, кого ты можешь назвать друзьями, — попросил он.       Бань Юэ взяла в руки чёрный карандаш. Конечно, стоило ожидать чего-то подобного. Но, насколько она успела понять, Се Ляню можно было довериться. Из-под карандаша стали выходить первые извилистые линии. Рисование заняло не так много времени, и вскоре на белом листе появились три силуэта. Девочка протянула рисунок мужчине. Се Лянь взял тот, рассмотрел и спросил, указав на высокую фигуру с рисунка с бинтом на шее, в его глазах плескалось лёгкое веселье:       — Это я?       — Да.       Он с улыбкой покачал головой.       — Слушай, приятно знать, конечно, что ты считаешь меня своим другом, но всё же тебе и со сверстниками не помешало бы ладить. Попробуй ещё с кем-нибудь подружиться, кроме меня, хорошо?       Бань Юэ кивнула.       — Обещаешь? — уточнил Се Лянь.       — Да, обещаю.       Мужчина довольно прикрыл глаза. Снова открыв их, он опять взглянул на рисунок. Приглядевшись к нему, он задал новый вопрос, в его голосе проскользнуло непонимание:       — А это что за полосочка? — Его палец указал на волнистую линию, нарисованную рядом с тёмной фигурой девочки.       — Это Хэй-хэй. Он змея, но только не говорите об этом никому, пожалуйста, он совсем безобидный, — умоляюще заломив руки, попросила Бань Юэ.       — Змея, значит... Это и есть тот друг, о котором ты говорила? — Девочка согласно кивнула. Се Лянь вздохнул. — Так и быть, я не буду рассказывать, но с условием, что ты будешь осторожна. Ужи и правда неопасны, но всё же, — наставил он её. Немного помолчав, он добавил:       — Если с ним возникнут какие-то вопросы, можешь смело их мне задать, у меня дома тоже есть змейка. Она, конечно, немного другого вида, но советом всё же помочь могу.       Бань Юэ удивлённо воззрилась на взрослого, а после спросила:       — Правда? Как её зовут? А какая она?       — Правда-правда, — заверил Се Лянь. — Её Жое зовут, она беленькая, длинная и очень умная. Если получится, покажу тебе её фотографию.       За разговором они разложили игральную доску, не переставая говорить о чешуйчатых друзьях, и привычно принялись за игру.       — Генерал Хуа, — обратилась в какой-то момент Бань Юэ, — а у Вас есть друзья?       У того на мгновение из рук выпал самодельный кубик и скатился под стол. Он полез вниз, подобрал его и только тогда ответил, его голос наполнился теплом:       — Да, были.       Голова Се Ляня вылезла из-под стола, и они продолжили играть, но молча.       — А почему были? Вы сейчас не дружите? — снова поинтересовалась девочка, чтобы разбавить тишину, передвигая свою фигурку по доске.       — Я просто уже давно их не видел, — только и ответил ей Се Лянь. Бань Юэ взглянула на взрослого. В его глазах она различила нотки какой-то светлой печали, явно давней, почти незаметной за окутавшей их дымкой. Он по-прежнему смотрел на игральную доску, но уже не видел её: погрузился в далёкие воспоминания.       — Не расстраивайтесь, — постаралась она поддержать, — может, когда-нибудь Вы снова с ними увидитесь.       — Да нет, я не расстраиваюсь, просто... Нахлынуло. Не обращай внимание, — опять отмахнулся он от ответа. — Ты лучше помни про своё обещание мне, ладно? — добавил он с растянувшейся по лицу ясной улыбкой. — А теперь продолжим нашу игру.       Бань Юэ поняла, что эту тему лучше больше не поднимать, и не стала больше ничего спрашивать. Их игра продолжилась, иногда прерываясь комментариями Се Ляня, которому в ней очень не везло.

***

      Хоть Бань Юэ и обещала, что постарается с кем-нибудь ещё завести дружбу, она считала, что того, что у неё сейчас есть, вполне достаточно. Мать, Хэй-хэй и Се Лянь — все, кто был ей дорог. Она думала, что так будет всегда, что никого доброго более не встретит. До того дня, когда ей второй раз в жизни помог совершенно незнакомый человек.