Таблица Менделеева

– Хэй, Хеммингс, тебе слабо подкатить к той омежке? – раздался голос над ухом блондинистого альфы, что всё ещё с недоумением смотрел на шахматную доску, с сожалением подмечая, что в этот раз продул партию, дал слабину, на что-то отвлёкся и – раз! – победа не его. Голубоглазый альфа вскинул голову вверх, прослеживая взглядом за неопределённым взмахом руки мало знакомого приятеля в сторону низкого паренька, что топтался у подоконника в коридоре универа и что-то увлечённо читал в раскрытой книге. Очки в тонкой оправе низко держались у него на носу, а явно кудрявые волосы были прилизаны не малым слоем лака. Парень был одет в зелёные клетчатые школьные брюки и белую рубашку, чей воротник выглядывал из под светло бежевого цвета школьного свитера. Помимо того, что его взгляд шустро бегал по страницам раскрытого учебника, в его руках находился ещё один такой же, а на плече весела школьная сумка, и Люк полагает, со школьными предметами. Альфа не определено пожал плечами, закусив губу. Дело в том, что это спор. Он с ребятами, что его окружают, поспорил на то, что если проиграет партию, то должен будет приударить за какой-нибудь омегой, обязательно недотрогой. Конечно, весь этот спор только смеха ради, ничего серьёзного, но... Так не хотелось его выполнять особо то. Хеммингс не знал, что конкретно ему не нравится. Или парень, которого выбрали громкие окружавшие его ребята или дело было в другом, однако Люк не торопился подниматься со скамьи в коридоре, на которой они и устроили партию дабы скоротать время. Не сказать, что омеги в их университете были известны лишь своей доступностью, наивностью и даже тупостью. Нет, это было нет так. Скорее, были те альфы, прям как эти ребята, что подбили его на спор, которые хотели видеть в таких вот омегах доступных и податливых существ. Вообще говоря, омег в их универе ценили, так как их было то и не особо много, а ещё омеги были смазливы на мордашку. Нежные и любвеобильные, они, словно бы скрашивали серые будни, вносили изменения, придавали силу и красоту их универу и подогревали интерес у сильной половины их учреждения. Поэтому их ценили. Люк не был из тех альф, что искажал предназначение омег и их черты. Сказать, он вообще, кажется, не смотрел в их сторону. Хотя это и было трудно делать, ведь омеги те ещё притягательные существа. Вообще, какое-то время назад он, кажется, был тем самым туповатым альфой, который смотрел на омег лишь, как на мясо и всё. Наверное, ему не были важны их чувства и эмоции. Сейчас же, глядя на омегу у подоконника, Люк испытывал странное чувство. Он не хотел причинять этой незнакомой ему омеге боль. А он уверен, что эта омега будет страдать с ним. – Ну так что, Хеммингс, слабо или нет? – заржал высокий шатен, имени которого блондин не помнил да и не стал бы запоминать, если б знал. В этой компании ему было не особо комфортно, однако... Однако это его футбольная команда, и ему, кажется, придётся её терпеть со всеми её участниками, какими бы они не были. – Не уж то наш Хеммо сдулся? Боишься теперь закадрить смазливую омежку? Я тебя не узнаю, – высокий парень хлопнул его по плечу, а Люк прикусил внутреннюю часть щеки, думая, как лучше поступить. – Отказываешься выполнять?.. – Я помню, как ты жарил таких вот омег чуть ли не каждый день в своей постели, а теперь боишься даже подойти? – подключился второй голос. Да, было дело. Люк и правда путался с каждой омегой их универа на первом курсе. Ну что ж поделать. Молод, немного туп, горяч и обаятелен и – что? – правильно: все омеги были его. Нельзя сказать, что он сам искал нового партнёра на ночь, однако, кажется, омеги находили его сами. К этому и пришли, что Люк теперь у них – одновременно и самый горячий альфа, являющийся предметом воздыхания почти всех омег, и самый ненавидимый ими альфа. Так уж вышло. И он полагает, что именно этот омега, что сейчас стоит у подоконника и готовится к следующей паре – его терпеть не может. Глядя на кудрявую омегу, Люк думает, что этот парень тот, кто, кажется, отстаивает права и интересы всех омег их универа. Он, словно бы вторая копия Бэтмена, только, во-первых, без плаща, а, во-вторых, без черт сильного пола. Но, кажется, это не мешает ему быть тем, кем он является, и Люк полагает – тот ярый борец за справедливость. – Да подкати ты к нему, делов-то, – вздохнул нападающий их команды. – Трахнешь пару раз да разбежитесь, как в море корабли. Думаешь, он будет ломаться? Я тебе больше скажу, будет бегать за тобой везде и течь только от одного твоего вида. Я тебе говорю. Помяни мои слова. – Он, конечно, не тот идеал омег, как Рикки Мартин, но... Вы вообще видели его с кем-то? Я даже альф сейчас не беру в счёт, – зашептал вратарь их команды. – Слышал я, что этот парень такой зубрила: ходит слух, он придумал дополнительно ещё 33 химических элемента к таблице Менделеева. – подключился полузащитник, поправляя волосы лёгким взмахом руки. – Так что не удивительно, если он отошьет тебя, Хеммингс, – он окинул взглядом задумчивого лидера их команды. – Видать у этого омеги действительно стальные яйца, раз он не боится открывать рот в присутствии Стива, – рыжий кивнул на кудрявого омегу, который что-то бурно и достаточно разъярённо говорил ещё одному властному альфе их универа. Люку даже стало интересно, чем это всё закончится. Интересно узнать, как поведёт этот омега в присутствии сильного альфы. Люк не всегда считал себя сильным и статным альфой, хоть его родословная, как и его корни были чисты. Он не считал себя таковым, так как он думал, что истинный сильный альфа должен знать, как защитить близкого, найти выход из сложной ситуации, обязательно оставить потомство и всеми силами оберегать семью. Ну ладно, возможно до некоторых из этих пунктов он додумался не сам, а черпал информацию из всяких фильмов, по типу форсажа, где семья превыше всего, а потом остальной мир с его вечными проблемами. Что-то внутри Люка щёлкнуло, когда он увидел, как высокий крупный альфа попытался прижать хрупкое тело омеги к своему. Что-то внутри Люка не дало ему просто так сидеть и чего-то ждать, а точнее ждать, когда горизонт станет чист, и он сможет наконец подкатить к смазливой, но неподступной омеге. Он не смог просто так сидеть, раз в следующую секунду подскочил со скамьи и ринулся в их сторону. Он мог слышать, как в спину ему прилетали вопросы и слова, которые, он уверен, никогда не получат ответа. Он шёл, как танк, по классике не замечая никого вокруг. Только подойдя достаточно близко, он понял, что собственно сделал. Понял, что преодолел всё это расстояние только для того, чтобы вырвать злую, но хрупкую омегу из рук наглого альфы. – Слушай, Стив, вали-ка ты отсюда, пока можешь, – прошипел Люк, находя рукой маленькую ладошку омеги и сжимая её в своей. Омега, само собой, дёрнулся, не совсем понимая, чего это тут нарисовался ещё один альфа и, кажется, стал заявлять на него свои права. – У Хеммингса наконец яйца появились, чтобы не отсиживаться на скамье запасных, а взять быка за рога? Набрался смелости или головой ударился? – крупный альфа усмехнулся, а Люк в мгновение ока припечатал его к стене, тут же придавив рукой его горло. – Я вроде ясно выразился: вали-ка ты отсюда да поскорей, – повторил блондин, чьи голубые глаза опасно сверкнули синевой. – В чем твоя проблема? Стиви больше не слышит или твоя омежка так заездила тебя, что ты стал туго соображать? – гадкая усмешка слетела с уст блондина, а губы исказились в кривой ухмылке. Люк мог слышать, как стоящий позади него омега тихонько прыснул в кулак, но тут же поспешил замаскировать это под кашель. – Нахрена тебе вторая омега, когда ты не можешь оправиться от первой? – и не дав парню ответить, Люк оставил его и тут же удалился, не забыв прихватить с собой шокированного омегу. Когда они проходили мимо его команды, Люк мог слышать, как ребята что-то весело шептали по типу того, что ему, Люку, удалось добиться своего и, наверное, заполучить очередную омегу. Но сам Люк не мог считать то, что он сейчас сделал, чем-то поистине крутым и стоящим. Его поступок не более, чем очередная животная похоть и необходимость. Когда они обошли чуть ли не весь этаж, держась за руки, Люк почувствовал, как омега начал вырывать свою миниатюрную ладонь из его широкой. – Отпусти меня, – возмутился кудрявый, наконец вырывая свою руку из захвата руки Люка. – Я тебе не игрушка, чтобы так со мной обращаться, – он зло сверкнул глазами, плотно сжав губы. – Ало, я только что вызвалил тебя из лап того наглого альфы, а ты не рад? – настал черед Люка возмущаться. Он скрестил руки на груди, смотря на омегу сверху вниз. И, на самом деле, подобная разница в росте очень окрыляла. Люк соврет, если скажет, что ему не нравятся низкие омеги. Очень нравятся, очень. Он даже готов вспомнить все свои старые похождения, лишь, кажется, только увидеть эту омегу, так скажем, при другом освещении. И в другой обстановке. Кудрявый сжал зубы сильнее, а желваки задвигались на его челюсти от злости. – Что я должен сделать, чтобы как-то отблагодарить тебя? – по его голосу было слышно, что он не особо то и горит желанием как выслушивать, так и исполнять хотелки очередного альфы. Разговаривать с этим омегой было странно для Люка. Обычно омеги себя так никогда не ведут. Омеги не дерзят, не хамят и тем более не ведут себя вызывающе, но этот омега был другой. Он другой, так как позволяет себе быть на одном уровне с ним, Люком, альфой по статусу. Так хотелось проучить эту омежку. Эту наглую омежку. Хотелось проучить так, как он обычно и делал в прошлом. На первом курсе. Тогда он особо разговорчивых омег разворачивал к себе спиной и грубо нагибал, приговаривая, что во всей это ситуации виноват лишь бедный омега и его/её длинный язык. А он, альфа, лишь помогает так. Вот и сейчас хотелось вспомнить все это. Поэтому Люк со всей своей природной быстротой развернул омегу, как в танце и прижал лицом к холодной стене, пристроившись сзади. Школьная сумка сползла с плеча омеги и пала к их ногам. Книжка выпала из рук, и омега хотел нагнуться к ней, будто она сможет защитить его в случае опасности, однако это действие было определено лишним. От того, что он чуть склонился, его бёдра упёрлись в бёдра альфы, а Люк, сжав зубы, зашипел. – Ой, – заметил кудрявый, оборачиваясь. На его лице было написано удивление, а его губы приоткрылись. Такой невинный и до безумия смешной. Конечно, кудрявый, не сделал это намеренно, но глядя на его лицо, Люк не мог подумать о чём-то другом. "Намеренно, не иначе", – думалось ему. – Специально сделал так, да? – процедил сквозь зубы блондин, не выпуская из рук узкие бёдра омеги. – Отпусти, – малыш ещё раз дёрнулся в попытке вырваться, но, логично, это было бесполезно, ведь Люк держал его очень крепко, не сводя голубых глаз с ореховых. – Я закричу, слышишь? – предупредил кудрявый, скользя пальцами по стене. – И? – светлая бровь выгнулась, а губы снова тронула дерзкая ухмылка. Люк ради интереса повёл бёдрами вперёд, замечая, что выражение лица омеги тут же переменилось. Ему понравилось, не иначе. "Видно, эта омега неезженная", – подметил блондин. Но у Люка не было в планах вынуждать этого омегу вступать с ним в связь. Это не по части Люка. Он обычно не заставляет, а как выразился тот парень, стоит лишь один раз надавить, так тут же прибежит, как миленький и будет ожидать столько, сколько потребуется. Он будет действительно хотеть. А иметь в запасе хочуна – ворчуна в виде этого кудрявого – одно лишь удовольствие. Люк опустил узкие бёдра и подняв руки вверх, отошёл на приличное расстояние, чтобы не тревожить и без того дерганную омегу. Кудрявый тут же нагнулся за упавшей книгой, схватил с пола сумку и закинул на плечо. Его глаза зло сверкали, а ноздри раздувались от гнева. – Не смей меня больше трогать, слышишь, ты, тупой альфа? – выпалил он, приняв стойку защитника. – Хм, какие разговоры однако, – хмыкнул Люк, скользя взглядом по фигурке омежки. – Я посмотрю, как ты заговоришь, когда будешь хотеть меня очень сильно, – он специально понизил голос, чтобы сексуальная хрипотца нужно подействовала на тело омеги. Его низкий и бархатный голос всегда действовал так, как нужно, и омега сама прыгала в его постель. – Этого не случится, – прошипел кудрявый, сжимая в руках лямку сумки. – Ну мы посмотрим, – Люк шагнул ближе и склонился над низкой омегой. – Ты ещё успеешь стать моим, сладкий, – нагнувшись достаточно низко, Люк царапнул довольно острыми клыками нежную щечку омежки. Он почувствовал, как тот содрогнулся не то от близости, не то от подобных действий. Но одно Люк знал точно: он сделал всё так, как нужно. Всё по инструкции, чтобы, во-первых, закадрить омегу, а во-вторых, уложить его в койку. Люк победно усмехнулся и удалился, словно тень, оставив кудрявого одного обмозговывать произошедшее.

***

– Я слышал, тебя видели с каким-то новым омегой, это так? – спросил его друг, Майкл Клиффорд. Обладатель крашенных волос поправлял на плече школьный шоппер, следуя рядом со своим другом, Люком. Честно говоря, Майки часто красил свои волосы, отчего Люк не успевал считать то количество дней, когда на его волосах держится одна краска, а потом её тут же сменяет другая, словно бы любителю тяжёлой музыки не нравится свой предыдущий цвет волос. Сейчас его волосы были покрашены в чёрный, а длинная чёлка отличалась темно зелёным цветом. Всё в стиле панка. Своеобразный альфа натягивал на пальцы рукава кофты, ожидая ответа от друга. – Да, знаешь, ты прав, – задумчиво начал Люк. – И кто он? – задал новый вопрос Клиффорд. – Я не знаю его имени, но могу описать внешность, может ты видел его, – Люк пожал плечами, и они встали у подоконника, устремляя свои взгляды на футбольное поле у универа. – Омег в нашем универе не так уж и много, и тебе это известно, поэтому я думаю, я должен был видеть его, – Клиффорд сложил руки на подоконник, следя глазами за фигурой одной омеги, которая гоняла мяч на пару с другими омегами. – Ну так вот, у него кудрявые волосы, однако, я думаю, он выливает целую канистру лака на них, и, на самом деле, я не понимаю, зачем он это делает. А ещё он носит очки в тонкой оправе. У него почти такой же шоппер, как у тебя. Я не знаю, носит ли он постоянно одну и ту же форму, однако я почти уверен в том, что он не надевает, кроме школьной формы, ничего. Имеется в виду, что он не позволяет себе свободный стиль, хотя у нас в универе нет строгих правил касательно одежды. – А ещё скажи, он жуткий задрот, а? – друг усмехнулся. – Это точно, но я бы не узнал об этом, если б не ребята, – блондин дёрнул плечом, а Клиффорд сразу понял, о каких ребятах шла речь. – Они сказали, он тот ещё зубрила. А из моих личных наблюдений, он ещё и очень "разговорчив", – парень сделал кавычки в воздухе. – Я имею ввиду, он действительно омега с яйцами в штанах, а не... – Я понял, – альфа усмехнулся. – По описанию чем-то напоминает соседа Калума. Он как-то раз говорил, что его сосед тот ещё фрукт, но не до такой степени. Я, конечно, не особо уверен, что это он, но мир тесен, а наш универ – подавно, поэтому я думаю, ну его, вдруг это он. – Майки дёрнул плечами. – Он недотрога, а? У тебя обычно ведь не такие, – верно подметил Клиффорд, толкая плечом друга. – Не такие, – эхом отозвался Люк. – Но я полагаю, он ещё растает. – Цепляют же нас с тобой такие вот злые и маленькие, эх, – вздохнул Майки, смотря, как его омега умело вёл мяч, обходя всех соперников, а потом успешно забивая победный гол. – Это да, – подхватил его вздох блондин. – Если ты думаешь, что он ещё потеплеет, то, наверное, это верные мысли, не находишь? Я имею ввиду, Калума уже ничего не исправит. Я люблю его таким, какой он есть. Со всеми его заскоками, замашками, чертами и прочими вещами, однако я, кажется, никогда не пойму, как омега можно быть боевой?! – Бывает, Клиффо, – Люк отлип от подоконника, хлопая друга по плечу. – Я думаю, ты в последнее время стал какой-то сентиментальный, что ли. – Может, – пожал плечами друг, задумчиво уводя взгляд с фигуры омеги на футбольном поле.

***

Люк не думал, что весь его план пойдёт коту под хвост. Он не думал, что его план не станет работать. Он просчитался, но где? Ему было самому интересно, где он допустил ошибку, где оступился и сделал неверный шаг. Дело было в том, что хваленная самим собой идея о скором омеге подвела его, кажется, в самом начале, когда он немного распылялся о том, что видите ли, эта злая кудрявая омега, имени которого он, само собой, не знал, через несколько дней сама прыгнет в его постель. Но так не случилось, и Люк стал задумываться о том, что пошло не так. Ему самому было не особо приятно от того факта, что былая тактика уже не приносила нужный результат. Что-то не работало, и это либо омега, на которую Люк положил глаз, либо проверенная временем инструкция. Конечно, в последней Хеммингс сомневался в самую последнюю очередь. Решив разобраться во всём, Хеммингс пораньше отпросился с тренировки и поспешил в музыкальный клуб Клиффорда, в котором тот и проводил большую часть времени. – Хэй, Клиффо, помнишь ты упоминал странного соседа Калума? – с порога спросил он, извернувшись в дверях с каким-то студентом этого факультета. Клиффорд нашёлся в будке диджея, проверяя аппаратуру и настраивая компьютер. Альфа был одет в какую-то длинную несуразную майку, что открывала вид на редкие татуировки на бледной коже. Вместо классических школьных брюк на нём были рваные шорты. Парень быстро сканировал взглядом какую-то неизвестную для блондина программу на компьютере, не забывая кликать мышкой и потягивать из высокого стакана холодную колу через трубочку. Иногда Майки напоминал Люку одного персонажа из "Секретных материалов", а именно Ричарда Лэнгли. Не сказать, что они были очень похожи, но бывали моменты, когда Люк видел схожие черты. Например, ему казалось, что Клиффорд стремится отрастить волосы, а ещё его стиль в одежде очень был схож с экспертом Одиноких Стрелков. – Помню, а что? Думаешь, это твой случай? – парень усмехнулся, поднимая глаза на друга. – Я думаю, что это тот самый омега. Но меня кое-что выбивает из колеи, – альфа задумался. – И что же? – А то, что моя тактика похоже не работает, – пояснил Люк, замечая краем глаза, как в компьютерно – музыкальный клуб заявился брюнет, ведя мяч по полу. – Почему ты так решил? – Майки перевёл взгляд на только что вошедшего омегу, тепло ему улыбнувшись. – Калум, малыш, что ты здесь делаешь? – Люк сразу подметил, что зелёные глаза засветились радостью, а ещё если б Клиффорд был бы в Галии и носил бы шлем с крылышками, как и главный герой серии мультфильмов об "Астериксе и Обеликсе", то белые перья однозначно затрепетали бы в присутствии нежного пола. Люк на такое сравнение закатил глаза. Кажется, он смотрит очень много фильмов и мультиков, а эта черта присуща больше омегам. Поэтому он лишь дёрнул плечами. Ну ничего. С этим можно разобраться. Смуглый омега подошёл к будке диджея и с интересом заглянул в компьютер. – У нас перерыв, и я подумал, почему бы не заглянуть? – каким бы холодным и неприступным на первый взгляд не был Калум, но его щеки предательски покраснели, когда он словил веселый взгляд Клиффорда. Люк заметил, что колени Калума были испачканы грязью и соком травы с футбольного поля. Вероятно, он часто падал, раз не только его ноги были усеяны мелкими ранками и засохшей грязью, но и его довольно короткие светло зелёные спортивные шорты. Почему то Люк представил, как Майки после каждой такой тренировки немного отчитывает брюнета за неосторожность, а потом бережно промывает раны, не забывая оставлять короткие поцелуи на тех местах, где оказывалось больше ссадин. Люк мог и ошибаться по этому поводу, так как он не знал Калума и Майки вне формальной обстановки. Наверное, они такими и были – милыми и нежными. – Ну так что ты хотел, Хемми~? – протянул Майки, намеренно сократив фамилию блондинистого альфы в милое прозвище. Клиффорд крутанулся в кресле, хватая со стола стакан с колой и делая несколько глотков напитка. – Мне бы узнать, в какой комнате живёт тот странный омега. Я знаю, что он живёт в одной комнате с Калумом, но где их комната? – А зачем тебе? – Клиффорд поднялся со стула и усадил на своё место немного недовольного, но внутри счастливого брюнета. – Да, зачем тебе мой сосед? – включился в беседу брюнет, а Люк с интересом заметил, что голос Калума был, на самом деле, достаточно высокий и тонкий. Никогда прежде он, кажется, не обращал на это внимание. Не обращал внимания на то, какой удивительный голос у Худа. – Да так, – отмахнулся Хеммингс. – Нужно кое о чем поговорить, – он передернул плечами. – Так и скажи, что втрескался в него, – хохотнул обладатель колючих волос. Следующие его слова уже принадлежали Калуму: – Малыш, я ж просил тебя быть осторожней, я ведь не просто так тебя прошу это делать, да? – почему то Люк смутился этим моментом. Он чувствовал себя лишним в данной ситуации, но не мог просто так уйти, так как ещё не получил ответа на свой вопрос, поэтому ему нужно было немного выждать. Также ему было неловко, глядя на них. Они были такими милыми, а разные мысли и прочие вещи пожирали Люка изнутри. Он чувствовал себя странно. Он уже достаточно взрослый альфа и вообще то ему, наверное, положено обзавестись омегой, спутником его жизни, однако... Однако он не может представить себя с кем-то. Не может, потому что ещё ощущает себя большим ребёнком, в руках которого такое хрупкое создание, как омега, просто рассыпется. Альфа помотал головой, избавляясь от ненужных в данный момент мыслей. – Может и да, а может и нет. Дело не в этом, а в том, что моя тактика не работает, будь она не ладна, – парень легко, чтобы не напугать брюнета, ударил кулаком по ладони, тем самым выражая своё недовольство и негодование. – Просто скажи мне, где он. – Люк, можешь ли ты обещать, что ничего не сделаешь моему соседу? – спросил его Калум, смотря на него умными глазами, а Люк не мог ничего с собой сделать, поэтому просто сдержанно кивнул. Это и понятно, почему Калум решил удостоверится в том, что альфа размером со шкаф, также являющийся его другом, не навредит злой омеге, какой бы хрупкой с виду он бы не казался. Омеги всегда горой друг за друга, так как, кажется, всё ещё чувствуют напряжение в обществе из-за гендерного различия. А может дело и в другом? В том, что все омеги сентиментальны, нежны, общительны и дружелюбны? Наверное, да. Наверное, они ещё очень семейные люди, раз тянутся друг к другу, проверяя в порядке ли ближний. На самом деле, Люк не особо был уверен в том, что та достаточно наглая и бессовестная омега останется в порядке после его визита. Нет, конечно, он не собирается делать больно малознакомому человеку, что за вопрос?! Ему важно не это, а то, что с ним. Хотя по большей части его волнует то, почему былая тактика не работает. Работает, но только его известный шарм не распространяется конкретно на эту омегу. – Я не собираюсь ему вредить, – сказал он. – Мне просто нужно узнать, всё ли с ним в порядке да поговорить, и только то, – от его слов брюнет тепло улыбнулся, а что-то Люку подсказывало, что он не нагло, но обманывает. Хотя сам Люк не назовёт это ложью, а скорее обычным заблуждением. Это обычная пыль, что он пускает другу в глаза. После того, как Калум любезно сказал ему, где, во-первых, находится кампус омег, а во-вторых, где и на каком этаже находится их комната, Люк тут же вылетел из компьютерно – музыкального клуба, конечно же не забыв поблагодарить обоих друзей. Он слышал разговор друзей, а его сердце с каждым новым словом теплело. Разговор друзей был на первый взгляд обычным, однако это было не совсем так, ведь он был наполнен нежностью, любовью, уважением и крепкими чувствами. – Малыш, эти ссадины нужно промыть, – слышал он, когда окончательно не отошёл от дверей в клуб. – Посиди пока тут, хорошо? А я схожу за необходимым. И Люк ушёл. Ушёл, неся в себе всё то, что услышал и увидел как в друзьях, так и в их разговоре. Нужный этаж, крыло, и комнату он нашёл с лёгкостью. Дело оставалось за малым. Однако сейчас он стоял у дверей и просто мялся. Как он понял, то альф в кампусе омег крайне редко можно было встретить, раз каждый живущий здесь косо на него смотрел, провожая долгим взглядом. Ну ничего. Он здесь не за этим. Блондин вежливо постучался в дверь, однако никто с той стороны никак не отреагировал. Ничего не случилось и после того, как он ударил по деревянной поверхности двери ещё пару раз. Либо нужного человека там не было, либо его требовательных стуков никто не слышал. – Хэй, я могу войти? – обладая всеми чертами, манерами поведения и зная элементарные правила этикета, Люк не мог просто так ввалиться в чью-то комнату без разрешения, поэтому он продолжал ждать, когда его пригласят сами. – Кто-нибудь есть? Эй, привет? – он ещё раз постучался, а то, что произошло далее, его удивило. Дверь медленно приоткрылась, так, словно её кто-то открыл, сидя на кровати и еле дотягиваясь до ручки. Люк легко толкнул дверь, а в его нос тут же ударил сладкий запах, вышибая из головы как все мысли, так и заранее заученные слова. Его взгляд медленно скользнул по фигурке омеги, который сидел в углу кровати, укрывшись одеялом до подбородка. Его ореховые глаза, как и нос с кудрявыми волосами выглядывали из под угла одеяла. Люк сразу все понял. Понял он также то, почему долгое время не видел эту омегу в стенах универа. Понял, потому что сейчас эта омега переживает не лучшее время. Омега в течке. Какой сюрприз! – Ну здравствуй, – Люк улыбнулся и он уверен, его белые острые клыки сверкнули в освещении комнаты. – Мне нужно всего лишь узнать, как ты, – его голос резко изменился, и Люк прекрасно это понимал. Он понимал, что при виде течной омеги его разум, как и его самообладание тут же растворялись, как словно, если бы он держал в руках песок в ветреную погоду. И, на самом деле, такая реакция его тела на омегу немного нервировала его. В такие моменты он сразу становился животным без чувства самообладания и контроля. На смену им приходили животная похоть, тупое желание обладать и конкретная цель, что горела красным прямо перед глазами. Он ничего не мог с собой поделать, когда хищником подошёл в кровати, на которой сжимался от страха бедный омега. Глядя в глаза напротив, Люк видел, кажется, тоже самое. Он понимал, что истинная сущность этого парня тоже хочет того же. И его это несомненно не могло не радовать. Однако он замечал, что кудрявый парень весь чуть ли не дрожал от предстоящего. Он не хочет, как бы его тело не говорило об обратном. Люк подцепил двумя пальцами подбородок омеги и вынудил посмотреть в глаза. – Теперь ты мой, сладкий, а? – Люк усмехнулся, наклоняясь к кудрявому. Паренёк так и льнул к нему, однако по быстро сменяющим друг друга эмоциям на его лице, не сразу было понятно, действительно ли тот этого хочет. Хотя, в данной ситуации даже не стоит разглядывать версию того, что парень перед ним вдруг может передумать. Прежде всего стоит помнить о том, что он в течке, а это уже о чём-то да говорит. Говорит о многом. Люк удивлялся тому, как мог держаться в такой то ситуации. Он удивлялся тому, как ещё не накинулся на беззащитного омегу и не сделал своим. Если вспомнить, когда в последний раз у него была связь, то Люк, наверное, глубоко задумается, так как на его памяти за этот год он даже ни с кем толком то нормально не познакомился, не говоря уже о том, чтобы включать в этот список нежный пол. Конечно, сладкий запах течной омеги оказывал нужное влияние на тело молодого альфы. Прежде всего Люк чувствовал железный стояк и ему было максимально не комфортно в скини джинсах. К тому же, кудрявый омега сам тянул к нему руки, прикрывая глаза от предстоящего наслаждения. – Малыш, скажешь мне своё имя? – спросил Хеммингс, путаясь в рукавах футболки. Парень на кровати старался ему помогать, чем мог. Однако, кажется, все его движения были не то лишними, не то неловкими, отчего они часто ударялись руками. – Эштон...меня зовут Эштон, – просипел тот, опускаясь спиной на кровать и позволяя блондину нависнуть сверху. – Эштон... – протянул Люк, словно бы пробуя его имя на вкус. Кудрявый парень закивал, прикусив губу, наверное, чтобы тихий стон не слетел с его губ от того, как Люк произнёс его имя. – А мне нравится, собственно, как и ты. – блондин провёл носом вдоль шеи, втягивая сладкий запах тела, солёный пот и еле уловимым запах туалетной воды. Стоило ему провести по тому же месту языком, как омежка перед ним выгнулся дугой, уже не сдерживая себя. С его уст слетел слабый стон. Эштон, словно боялся стонать в голос. – Хэй, детка, стони громче, – горячий шепот обдал ухо кудрявого, отчего тот крупно вздрогнул. – Я хочу слышать это, хорошо? – и заправив длинную кудрявую прядь за ухо, Люк перевернул парня лицом в подушку, чуть приподнимая его бёдра над кроватью. От одежды быстро избавились. Стоит сказать, что одежда была только на Люке, ведь, как оказалось, под одеялом Эштон был полностью нагим и, видимо, собирался решать проблему самостоятельно, пока в дверь его комнаты не постучал альфа. – Малыш, ты вступал с кем-нибудь в связь прежде? – как бы сильно Люк не хотел обладать этим совершенным, гладким и нежным телом, он понимал, что должен был всё узнать. Он не может просто так поиметь малознакомого парня, даже если у того течка. Кажется, в последнее время никто уже так не делает. Люку было важно спросить, так как брать девственную омегу – и в радость, и в тягость, как говорится. Люк не знал, какой ответ хотел получил больше всего. Он понимал, что не достаточно знает этого парня, однако он не мог относится к нему, как к тем омегам с первого курса. Этот омега не такой. Эштон не такой. Прежде всего Эштона хотелось успокоить и прижать к себе, не смотря на то, что того чуть ли не озноб бьёт от вступившей в силу течки. – Было дело, – кивнул кудрявый, прогибаясь в спине, когда пальцы Люка очертили напряжённые мышцы. – Значит знаком с этой процедурой, да? – хохотнул Хеммингс, удобно устраиваясь сзади. Эштон лишь кивнул, низко опуская голову. – Слушай, я... – Люк медлил, зная, что омеге, собственно, как и ему самому в данный момент не очень сладко приходится. Он не прикасался к Эштону там, где он больше всего тëк. Он не трогал его ниже линии торса. Почему то не мог дотронуться. Сразу куда-то все его хваленные тактики, инструкции и известные действия на первом курсе резко улетучились. Сейчас Люк даже сомневается в том, было ли всё то, что было на первом курсе. Были ли его знаменитые похождения? Действительно ли он жарил омег в своей постели, как сочный стейк на раскалённой сковороде? Как он действовал? Что он делал? Как он вёл себя с ними, омегами? Просто глядя сейчас на всё это, Люк почему то сомневается. Словно всё, что было в прошлом, лишь плод его воображения. Напридумывал тысячу и одну омегу, а потом сам в это не верит. – Альфа, пожалуйста, возьми меня, пожалуйста...мне очень нужно...пожалуйста, пожалуйста, – захныкал Эштон, ведя бёдрами назад. – Альфа... На самом деле, мало кто в последнее время использует подобное обращение. Кажется, современные омеги, словно позабыли прошлые традиции. Люк не особо уверен, однако он, кажется, помнит, как кто-то ему говорил, что в момент слияния омега и альфа могут звать друг друга не по именам, а по второму полу, чтобы таким образом, вроде, пробудить корни и забытые инстинкты. И, честно говоря, подобное обращение удивило его. К такому прибегают далеко не все. Не все пары. Да, стоит сказать, эта фишка распространена больше среди пар, омег и альф, что состоят в отношениях. И то, Люку кажется, что в таком случае они должны максимально сильно доверять друг другу, чтобы прибегнуть к такому. А тут... Что сподвигнуло Эштона сказать такое? Может это в связи с тем, что у него течка? Однако, кажется, не все омеги знают о подобных ритуалах максимального слияния как душ, так и тел. К тому же, об этом нужно знать, чтобы вдруг неожиданно выпалить. И ещё, если омега и знает об этом, то обязательно должен обговорить это с альфой, ведь в подобном ритуале участвуют оба, а не один, как в одиночном забеге. Люк не собирался молчать, но... Он чувствовал сильное напряжение, большую ответственность и огромное возбуждение. От этого экзотического коктейля голова совершенно отказывалась работать, как бы он не старался. Всё, слово указывало на то, чтобы Люк просто отпустил ситуацию и дал себе волю. – Омега, моя омега, – зашептал Люк, снова покрывая доверительно подставленную шею влажными горячими поцелуями. – Омежка...такая сладкая омежка... Омега, которая очень скоро станет моей. Люк слегка царапал зубами нежную кожу на шее, однако он не делал одного. Он не спешил помечать кудрявого парня, как бы тот того не хотел. – Альфа, пожалуйста, пометь меня, пожалуйста... – захныкал Эштон, выгибаясь кошкой в руках Люка. – Люк, меня зовут Люк, – сказал блондин, оставляя за ушком нежный поцелуй. – Зови меня так. Лучше так. – Люк, – протянул Эштон, комкая в руках уголки подушки Ягодицами он упирался в пах Люка, ожидая, когда сильный альфа заполнит его до краёв. Странно, как в данной ситуации Люк ещё не завладел этим тело. Он не до конца понимал, почему, во-первых, ужасно медлит, а во-вторых, почему ещё не трахнул омегу, как следует. Что-то, словно удерживало его от этого. – Люк, пожалуйста, п-пожалуйста... – кудрявый обернулся, а на его глазах уже блестели слезы. Он шумно втягивал воздух, а его губы дрожали. Слезы стекали по его щекам, он часто облизывал губы, а Люку было больно на всё это смотреть. – Эштон, тебе больно? Я причиняю тебе боль? – Люк провёл пальцами по щеке омеги, собирая влагу. – Скажи, что мне следует сделать. Пойми, такое впервые со мной. До этого дня я даже не задумывался о том, как ощущаете себя вы, омеги. Я не думал, и это было плохо. Но сейчас я, словно чувствую то, что чувствуешь ты. Это нормально? – Люк, просто возьми меня уже и сделай своим, – Эштон развернулся на кровати, тут же обвивая ногами и руками тело блондина. – Сейчас я хочу этого. Разве ты нет? – Да, я хочу, – прошептал Люк, прикасаясь губами к пухлым от терзаний губам напротив. Эштон тут же растаял в его руках, чувствуя, как Люк неспешно потирается о его изнывающий без внимания и сочащийся естественной смазкой член своим. Эштон очень хочет. Ему нужно. Нужно почувствовать в себе член альфы. Люк помнит лишь то, как снова развернул омегу к себе спиной, придавая ему нужную позу, а потом одним резким толчком вошёл на всю длину, заставляя Эштона выгнуться до хруста в позвоночнике и чуть ли не вскрикнуть от неожиданности. Эштон низко опустил голову к подушке, а с его приоткрытых губ текла ниточка слюны в перемешку с кровью, что выступила от резкости и неожиданности проникновения. Однако это его совсем не волновало. Волновало лишь то, как бы быстро Люк начал двигаться в нём. Поэтому Эштон сам попробовал насладиться на член альфы, тут же получая неимоверный кайф от этого. – О, да, м-м-м, да-а-а~, – простонал он, опускаясь грудью на кровать. – Пожалуйста, Люк, двигайся уже наконец, – от лицезрения стонущей течной омеги, Люк не мог сдержаться. Не сейчас, когда он глубоко внутри, со всех сторон крепко удерживаемый бархатными, узкими и жаркими стенками нутра кудрявого парня. Поэтому блондин покрепче взяв парня за бёдра, сделал один толчок в этот жаркий плен и, кажется, тут же попал по заветной точке, отчего Эштон громко застонал, закатывая глаза. Люк не особо уверен в том, слышит ли кто-нибудь как их слияние, так и довольно пошлые стоны Эштона. Да это и не важно. Не сейчас, когда им обоим до одури хорошо. Люк стал вколачиваться в это податливое тело, рыча от удовольствия. Его бёдра звонко ударялись о бледные узкие бёдра омеги, отчего, кажется, это ещё больше возбуждало и распаляло обоих. Эштон хватался пальцами за подушку, на которой лежал, скользя коленями по постельному белью. Он чувствовал, насколько глубоко сейчас находится в нём Люк. Он таранит его своим немалым размером, заставляя его распадаться на мелкие кусочки самого себя. Он, конечно, знал, может слышал, какими будут слияние и связь, если кто-нибудь из обоих партнёров либо в течке, либо в гоне. Однако он, кажется, не подозревал, что чувства будут насколько ярко обострены. Он ощущает себя раскалённым проводом, который искрится от любого прикосновения. Люк склонился над омегой, собирая губами капли солёного пота с его вспотевшей спины. Он по-прежнему активно, даже как-то яростно трахал его, не забывая через какое-то время резко и быстро выходить, оставляя после себя внутри Эштона одинокую пустоту, а потом медленнее входить, снова растягивая стенки сочащейся от естественной смазки дырочки и натягивая его. Он погружал свой член в этот жаркий план, каждый раз дурея и млея от тесноты и узости. Так жарко и узко. Тесно и одуряюще приятно. Так, как надо. Люк нашёл носом взмокшую шею кудрявого парня, наполняя лёгкие сладким запахом течной омеги. Он чувствовал, как Эштон задрожал в его руках, верно, полагая, что альфа сейчас пометит его и сделает своим. Эштон тихо заскулил, ведя бёдрами назад и выгибая шею ближе к губам Люка. Он подставлялся, ожидая, когда достаточно острые зубы вонзятся в его нежную плоть, оставляя после себя кровавый след, что будет всем говорить о том, что этот омега занят. – Альфа... Люк, пожалуйста, пометь меня, пожалуйста... – словно в бреду повторял кудрявый, покусывая уголки подушки остренькими зубками, а бёдрами потираясь о кровать. Ему не хватало трения. Он чувствовал, что Люк уже очень легко скользит в нём. Он уже почти не чувствует его большого размера. Ему мало. Мало всего. Он знает, что ему нужно и в срочном порядке. Ему нужен узел, так как от появившегося узла член альфы постепенно начнёт увеличиваться в размере, растягивая его. Ему нужно больше. К тому же, всем известно, что узел продлевает момент наслаждения, а альфа с омегой ещё долго будут находится в сцепке. Он знает, что Люк будет достаточно долго в нём, чтобы за всё это время заполнить его до краёв таким же необходимым семенем. Поэтому Эштон знал, что сделать, чтобы добиться необходимого. Омега начал стонать громче, и это, во-первых, а во-вторых, он начал сжимать глубоко в себе член Люка, с каждым разом поддаваясь назад. Он стонал громче, так как иногда во время секса альф возбуждает, когда омега по – шлюшечьи стонет. И, наверное, это был верный способ подвести Люка к краю, ведь он начал сдавать позиции, а его бёдра стали мелко дрожать. Эштон слышал, как Люк тихо рычит, наверное, с досадой понимая, что стоит уже у края пропасти. Он чувствовал, как толчки Люка стали более размашисты, менее активны и яростны. Он стал покрывать шею омеги поцелуями, верно, подготавливая его к предстоящему. Одна рука альфы зарылась в кудрявые волосы на затылке Эштона, вынуждая того оторвать голову от подушки и выпустить изо рта мокрый уголок наволочки. Другой рукой Люк по-прежнему держал омегу за бедро, продолжая его глубоко трахать. От того, что Люк склонился ниже к телу Эштона, угол проникновения сменился. Теперь крупная головка члена Люка с нажимом давила на раздраженую простату омеги, отчего тот вскрикнул, а из его глаз брызнули слезы. – Малыш, ты уверен, что хочешь, чтобы я пометил тебя? – запыхавшимся голосом спросил он, проводя языком по выбранному месту на шее омеги для укуса. – И хочешь ли ты узел? – Угу...да, – закивал Эштон, кусая губы от предстоящего. Наверное, не все омеги, во-первых, во время течки серьёзно думают о том, нужен ли им узел, а во-вторых, не многие и знают о том, что он из себя представляет в принципе. Поэтому Эштон активно закивал, уже ожидая, когда член Люка увеличится до необходимых размеров, чтобы заполнить его полностью. Он ждёт, когда альфа сомкнет зубы у него на загривке, а потом они оба упадут в пучину наслаждения, что будет длиться очень долго. В этой нирване они будут долго купаться, чуть ли не систематически испытывая мощный оргазм. – Люк, пожалуйста, сделай меня своим, – снова захныкал Эштон. Он начал испытывать дискомфорт от их позы. Его шея была запрокинута назад, а сам он был выгнут до хруста в позвоночнике. Но эту позу он бы ни за что не поменял. Не сейчас, когда они уже так близко. Он не сменит позу, так как ему очень важно стоять так, в коленно – локтевой позе. Ему важно, так как он ощущает себя какой-нибудь кошкой в дикой среде, которую поймал крупный альфа самец. Для многих подобная поза очень важна, так как она, кажется, непосредственно связана с их корнями и далёкими предками. Именно так, наверное, их предки и размножались. Рабочая поза. Проверенная временем. Наконец, Люк вцепился зубами в загривок Эштона, прокусывая нежную кожу, а бёдрами не переставая делать толчки. Кровь тут же попала на его губы и язык, а тело прошибла крупная дрожь, говоря о том, что он кончил в свою омегу. Эштон мелко задрожал, принимая весь напор альфы и чувствуя возбуждение. Он тоже кончил, с огромной силой сжимая в себе ствол альфы и чувствуя, как по загривку стекают капельки крови. Ему нравится. Нравится чувство принадлежности. Люк всё ещё сжимал в зубах нежную кожу, а ладонь, что сжимала в кулаке волосы, плавно спустилась вниз, на низ живота омеги. Люк провёл рукой по увеличившемуся животику Эштона, чувствуя пальцами свой собственный крупный член. Омега прямо таки нанизан на его член, как шашлык на шампур. И Люку нравится это. Нравится чувствовать кончиками пальцев, как под бархатной кожей ощущается пульсирующий член, что таранит омежку. Однако это нравится Эштону. Наконец-то нужный размер. – О, Люк... Люк, – голос Эштона уже осип от постоянных стонов. – О, Люк, Боже, да, – он уже перешёл на шепот, удобно устраиваясь на кровати: чуть выпирая локти назад, опускаясь грудью на подушку, а попку приподнимая над кроватью. Удобная поза. Принимающая. Поза течной омеги. Эштон еле слышно стонал от того, насколько заполненным он был. Он стонал от того, что увеличившийся член Люка, собственно, как и узел, слегка пульсировали, вызывая в теле Эштона лёгкую дрожь и наслаждение. Эштон уже не обращал внимание на то, что его собственный член снова принял боевую стойку, зажатый между его увеличившимся от узла животиком и кроватью. Люк чувствовал, как с каждой новой секундой Эштон сжимал глубоко в себе как его член, так и узел. Тело Эштона сжималось, дрожало, как натянутая тетива. Наполненный до краёв, Эштон чувствовал, как где-то внутри него через каждые несколько минут разливалась тёплая вязкая жидкость, говоря о том, что Люк снова заполняет его своим семенем. Он помечает свою омегу. Эштон его омега, который весь в его семени. Его семя глубоко внутри этого омеги. Этот омега принимает его. Целиком и полностью. Безоговорочно. Так спокойно от этого. Люк лениво провёл языком по укусу на шее омеги, заставляя того покрыться мурашками и сладко простонать. Метка работала. Она была свежей и максимально чувствительной. И поэтому на губах Люка появилась ленивая улыбка, как у мартовского кота. Обняв своего мальчика, Люк завалился с ним на бок, так как находится в такой позе было уже невмоготу. Ноги, особенно колени, ужасно болели, а тело стало ватным и тяжёлым, поэтому долгое время держать его в таком состоянии было сложно. Люк аккуратно прилёг, прижимая Эштона к своей груди. Носом он тут же зарылся в взмокшие кудрявые волосы на затылке. Люку так нравилось слизывать проступающие капли крови на свежей ране, так как Эштон очень активно на это реагировал. Люк коротко прикоснулся к метке, а Эштон уже захныкал, ведя бёдрами назад. Оба чувствовали, как узел увеличивался ещё больше, казалось, разрывая кудрявого парня на части, однако ему нравилось это. Люк снова улыбнулся. Сейчас он счастлив, вымотан, конечно, но удовлетворён. Он ощущает, как тело омеги подстраивается под его собственное. Он чувствует, как тело юного омеги льнет к его сильному. Омега льнет к своему альфе. Омега наконец получил то, что ему нужно было. – Хэй, малыш, – позвал его Люк, заправляя длинную кудрявую прядь волос Эштону за ухо, чтобы взглянуть ему в лицо. – Как ты себя чувствуешь? Как ощущение? – Люк вглядывался в милое лицо, надеясь не увидеть хмурых бровей, до боли прикушенную губу или горькие солёные слезы. Он не хочет видеть разочарование, боль и страдание на нежном лице. – Подобное впервые со мной, – голос Эштона был тих и хрип. Он облизал губы, смочил горло. – Я...мне очень понравилось... Так необычно, на самом деле. Я ощущаю своё тело...нет, не так. Я странно себя ощущаю, но приятная нега, что растеклась в моём теле, мне нравится. Так необычно, – снова повторил он. Сейчас Эштон был необычайно тих, скромен даже и мало разговорчив. Наверное, это так приступ течки влиял на него. Люк улыбался, как идиот, глядя, как ореховые омежьи глаза сонно закрываются. Он нежно провёл рукой по розовой пухлой щечке Эштона, ощущая бархат и нежность кожи. В голове было пусто, тихо и так приятно. Никогда прежде так не было. – У тебя прежде была подобная связь? – тихо спросил Люк, окольцовывая руками тело Эштона и прижимая его к своей груди. – Нет, не было, – честно признался кудрявый, переплетая свои тонкие пальцы с пальцами Люка. Он так удобно устроился в его объятиях. Его миниатюрный размер плеч идеально вписывалсь в широкую грудь Люка, а узкие бёдра были, как влитые с бёдрами альфы. Так идеально. До безумия идеально и приятно. Два кусочка паззла наконец встали в полноценную картину.

***

Утро после ночи. Люк еле как разлепил глаза, чувствуя своим телом жар другого тела. Даже если его зрение еще не совсем сфокусировалось, он понимал и чувствовал, что больше не находится глубоко внутри жаркого узкого плена, он больше не удержан тесными стенками нутра омеги. Узел спал. Парень приподнялся на локтях, замечая, что Эштон лежит рядом полностью обнаженный и освещаемый утренним светом. Лучи солнца целовали его плечи, заставляя еле заметные веснушки на коже становится ярче и крупнее. Лёгкий ветер, что дул с приоткрытого окна, игрался в кудрявых волосах, перебирая особо длинные пряди своими прохладными пальцами. Люк окинул взглядом комнату, а потом осознание происходящего точно пыльным мешком ударило его по голове. Боже, что он наделал? Глядя на разбросанные в порыве страсти вещи на полу у кровати, Люк закусил губу. Получается, вчера он просто напал на бедного кудрявого мальчика, только потому что им движило желание тела, а не здравый рассудок. Он просто воспользовался им. Но у него же была течка, разве не так? Ну да. Однако сейчас Люк сомневается в том, что течка у Эштона началась сама собой. Вероятно, он просто спровоцировал преждевременную течку своим телом, а ещё, наверное, его наглые прикосновения несколько дней назад сыграли свою роль в этой сценке. Люк обречено прикрыл глаза. Что же он наделал? Первой его мыслью было просто сбежать. И сейчас эта мысль кажется ему самой разумной и актуально в данной ситуации. Это, кажется, единственное, что он может сделать. Поэтому Люк поднялся с кровати дабы не потревожить сонного Эштона и принялся быстро натягивать на себя вещи. "Просто использовал", – бегущей строкой горели перед его глазами эти слова. – "Такой же мудак, как и остальные тупые альфы". А Люк обещал сам себе, он давал себе слово, что не навредит кудрявому мальчику. Он ведь зарекся словом, что кудрявому мальчику не будет больно. Он же не хотел. Получается, он исполнил ту прихоть его команды дабы не казаться трусом. Люк с сожалением вздохнул, собрал оставшиеся вещи в виде лёгкой кофты с пола и поспешил покинуть комнату нежного омеги. Прикрывая дверь, Люк кинул последний взгляд на Эштона, который уткнулся носом в подушку, слегка приподнимая бедра над кровать. Видимо, тело вспоминает ночное событие или всё же течка действительно началась. А это лишний раз говорит о том, что Люку пора уносить ноги отсюда. Как бы хорошо ему вчера не было как здесь, так и в теле Эштона, но неприятный осадок в виде того, что он перешёл чёрту, осел в нём. Он пренебрёг, во-первых, словами Калума и ему будет стыдно смотреть в его глаза, а во-вторых, он обманул и использовал самого Эштона. Люк закрыл дверь и быстро, аккуратно и незаметно покинул кампус омег. В голове его было по-прежнему пусто, но теперь была звенящая тишина, что давила на уши. Ни одной мысли не было, словно кто-то провёл генеральную уборку в стенах его разума. Было пусто и тихо, словно этот кто-то сбросил все его функции до заводских настроек. Ему срочно нужно обдумать эту ситуацию, понять, что же он всё таки сделал. А сотворил он, кажется, непоправимое. Ноги сами собой привели его к компьютерно – музыкальному клубу. Только там он, наверное, сможет всё хорошенько обдумать. – Хэй, Хеммингс, какими судьбами? – Клиффорд махнул ему рукой, сидя в будке диджея и скачивая новую музыку или монтируя старую. – Всё очень плохо, – прошептал он, удрученно опускаясь на стул рядом с другом. – Что случилось? Ты не нашёл того омегу? Или он тебя отшил? – пропел он, посмеявшись. – Хуже, – блондин провёл рукой по лицу. – Мы переспали и... – О, так это же круто, – весело воскликнул Майки, хлопая его по плечу. – Поздравляю, чувак, теперь у тебя, кажется, был действительно классный перепих, раз ты... А кстати, что собственно произошло? Ты сам не свой. – У нас был узел, сцепка и метка. Я его пометил, – голос Люка был действительно очень тих. В его голосе были слышны нотки сожаления и грусти. – Ох, ë маë, – протянул Майки, а потом присвистнул. – Чувак, даже я такое не позволяю себе с Калумом. А ты... Вы ж не знакомы практически, да? – Да, мы не знакомы, если так посмотреть. Я не знаю, как теперь буду смотреть Калуму в глаза, – и он уронил голову на руки. – Ты не о нём думай сейчас, а о том парне. Каково ему сейчас? – Майки задумчиво провёл пальцами по своим колючим волосам. – Да, будь здесь Калум, он бы, конечно, раскатал тебя в асфальт. Ты б не выжил после асфальтоукладчика Калума, – хохотнул он, однако Люк не оценил эту шутку, не сдвигаясь с места. – Слушай, а чего ты здесь, а не с ним, раз вы переспали? И как так вообще вышло, что вы переспали? – Майки сжал губы в тонкую линию, выжидающе смотря на друга. – У него течка. Была вчера, по крайней мере. – А сейчас? Ты бросил течную омегу там? Одного? Совсем одного? Ты с головой дружишь вообще, нет? – вспылил Клиффорд, подрываясь с места, словно сидел всё это время на раскалённой лаве. – Я не уверен, что его течка по расписанию...ну в смысле, я думаю, что я не намерено спровоцировал её приход. Вчера он был....ну ты понимаешь. Сегодня утром я это не заметил, – пролепетал Люк, не желая поднимать глаза на друга. – Преждевременная течка? – задумался Майки. – Интересно. Но ты же в курсе, что омег вообще в принципе нельзя оставлять одних в такие дни? К тому же, я думаю ты тоже в курсе о том, что он, вероятно, залетит от тебя, да? А метка....я даже не знаю, что сказать по этому поводу. Метку же... – Да, метку ставят тогда, когда между альфой и омегой сильные чувства. Это навсегда, но я не... Я полагаю, я не отдавал себе отчёта в том, что делал вчера. Я...это была не моя идея. Я бы не стал его метить и кусать. – Вот только не надо сейчас всё гнать на омегу, лады? Знаешь же, что омеги всегда хотят этого во время течки. Это их функция. Омегам положено рожать детей, кормить их и растить, а нам, альфам, велено их оберегать, защищать семью и приносить деньги в дом. Разве ты не знаком с этими заповедями?! – на его вопрос Люк лишь молча кивнул, понуро глядя в пол. – И почему ты всё ещё здесь? Люк поднял взгляд на друга. Майки стоял напротив него, скрестив руки на груди. И Люк понял. Понял, что то, что произошло вчера, кажется, далеко не ошибка. Если между ними была сцепка, был узел и метка, то так и должно было быть. Значит, так правильно и нужно. Люк кивнул и поспешно поднялся со стула. А Майки прав. Почему он все ещё здесь, когда должен быть рядом со своей омегой? Почему он все ещё здесь, когда должен окружать заботой и любовью свою омегу? Почему он ещё здесь, когда его сердце бешено бьётся и рвется туда? – Майки, ты, черт возьми, прав, – закивал он. Хлопнул друга по плечу. – Я сейчас же пойду в цветочный магазин и куплю ему самые красивые цветы. Я хочу, чтобы он улыбнулся. Черт, Майки, я такой идиот, черт...– он прикусил губу, с силой проводя рукой по волосам. – Иди, – Клиффорд лишь кивнул, улыбнувшись уголками губ. – Поторопись. – Майки, я буду очень признателен тебе, если ты ни слова не скажешь Калуму, хорошо? – альфа сложил брови домиком, умоляюще смотря на друга. – Хорошо, я не буду, так как он сам мне шею свернёт, – он хохотнул, а потом подтолкнул блондина к выходу из клуба. – Ромашки не покупай, – крикнул он ему в след. – Дерьмовые цветы. Но Люк его уже не слышал, уверенной походкой направляясь к ближайшему цветочному магазину, чтобы порадовать своего омегу, увидеть улыбку на его лице, а потом почувствовать нежность и мягкость его губ. В небольшом ларьке, что стоял на углу универа, Люк купил нежный и свежий букет тюльпанов. Он думает, Эштону должно понравиться. Да вот только, когда он с широкой улыбкой на лице и с открытым сердцем, полным надежд, вернулся в кампус омег, то не обнаружил кудрявого парня в комнате. Дверь в комнату была распахнута, а вещи были разбросаны повсюду, так, словно хозяин обители собирался в попыхах. Все выглядело так, словно омега сбегал. Собрал все необходимые вещи и просто скрылся, хоть и не в ночи, но Люк больше чем уверен в том, что тот не за стаканчиком кофе вышел и уж точно он не идет ему навстречу. В тот момент, когда он увидел весь этот беспорядок, заметил все ещё мятые с прошлой приятной ночи простыни на кровати и даже сумел почувствовать сохранившееся тепло, то букет цветов сам выпал из его рук, а он осел на пол, не веря своим глазам. Его омега сбежал? Сбежал ли он потому, что не увидел перед собой в одной кровати своего альфу? Сбежал ли он потому, что понял, что у него не будет защиты и крепкого плеча рядом? Сбежал ли он потому, что понял, что его использовали? Люк не знает, что из этого стало причиной его ухода. Его ведь не было всего, кажется, какую-то чёртову секунду, а человек, к которому он успел привязаться, исчез, словно не было. Эштон растворился в воздухе, как приятное, но оставляющее после себя горькое послевкусие ведение. Эштон, как недостающий элемент, который он очень долго и упорно искал. Наверное, Люку будет легче поверить в то, что его похитили, собственно, как и Малдера и Скалли в Секретных материалах. Кажется, в эту истину он готов поверить, нежели в ту, что кудрявый парень сам принял это решение, причиняя боль как себе, так и альфе. Люк раздосадованно ударил кулаком по полу, не веря в то, что счастье, что находилось в его руках короткое мгновение, быстро исчезло, разбилось, ушло. Он не верит. Он, кажется, только почувствовал, что такое любовь, но самое главное, что делало эту любовь значащей и важной, ушло. Какой смысл каждый раз поливать цветок, если его корни давно погибли? Так же нет смысла в том, чтобы каждый раз подниматься на гору и смотреть на зведное небо, но не понимать, зачем это делаешь и что хочешь увидеть.