Таблица Менделеева

С тех пор прошло достаточно времени, чтобы Люк действительно отчаялся в том, чтобы найти свою омегу. Свою любовь. Именно, кажется, в тот день он понял, как сильно любил Эштона. Именно в тот день он понял, что Эштон его пара, его омега навсегда. Его человек, который по идее должен делать его счастливее, но он грустен только от того, что любимого человека нет рядом. Какой смысл любить, когда нет того, кому можно было дарить эту любовь? Какой смысл каждый раз приходить на место их встречи и разлуки, чтобы...что? Чтобы каждый день прогонять в своей памяти те короткие моменты, что они провели вместе? Какой смысл существовать, когда нет человека, ради которого и нужно совершать подвиги? К сожалению, в их мире все на этом и построенно. Если альфа пометил омегу, то, с одной стороны, это шаг в новое будущее, наполненное доверием, вечной любовью и заботой, однако есть и другая сторона медали. Если между альфой и омегой была связь, то она, логично предположить, навсегда. Этот альфа всегда будет с этим омегой. Это, как соулмейты, которые пол жизни ищут свою половинку, а потом проживают оставшуюся часть своей жизни вместе с ней. Это больно, когда сердце не чувствует биение другого сердца другого тела. Это больно, когда альфа живёт без своей помеченной им же омеги. Также больно, когда омега живёт без своего альфы. Больно обоим. И Люк до сих пор не понимает, что стало причиной их разрыва на долгое время. Он уже очень давно не видел Эштона. Он не слышал его голоса и смеха. Не видел его ореховых ярких глаз. Не чувствовал нежность и мягкость его губ. Не ощущал его в своих объятиях. Не прижимал его к себе одинокими холодными ночами. Он ничего не делал. Он ничего не делал, потому что не знал, где он. Ему было до того больно, что бывали моменты, когда он просыпался ночами в холодном поту от того, что в его снах он снова и снова терял своего омегу. Он не мог удержать его в своих руках. Эштон раз за разом растворялся, рассыпался в его руках. Он, как песок, ускользал через его пальцы. Люку в такие ночи было особенно больно. Бывало он не мог сдержать себя, до боли кусая губы, чтобы предательские слезы не хлынули из его глаз, а из глубин души и сердца не вырвались хриплые крики и мольбы вернуться. Вернуться к нему. Ох, если б Эштон нашелся и вернулся к нему, его мир бы тут же обрёл краски и смысл. Ох, если б однажды утром он оказался в его кровати, прижимаясь своей обнаженной спиной к его широкой груди. Ох, если б это было. Если б это было правдой. Если б это стало правдой, Люк бы тут же сжал своего кудрявого мальчика в объятиях и ни за что не выпустил. Он бы не отпустил его больше. Ни куда и ни за что. Он бы стал покрывать поцелуями все лицо омеги, шепча слова любви и извинения. Он бы просил у Эштона прощения. Прощения за то, что так подвёл. Оплошал и струсил. Но, к сожалению, все его надежды никогда, кажется, не воплотятся в реальность. В этот день, как и в дни до этого, Люк шаркающей походкой зарулил в музыкально – компьютерный клуб. Уже очень долгое время он выглядит, как живой призрак. Он таскает на сердце такое бремя. Чувство потери и разлуки. С тех пор, как он потерял свой смысл, все в его жизни пошло криво и неправильно. Его учеба, хоть она ему и не важна, рухнула в тартары. Футбольная команда и сам футбол отошли на второй план, а потом и вовсе забылись. Многие его знакомые да и остальные студенты уже не узнавали в похудевшем, скрючившимся и слабом блондине того знаменитого альфу, что, казалось, держал весь мир на своей ладони. Всё было в его доступности. Некогда яркие голубые глаза превратились в тусклые, серые, а бодрый и свежий цвет лица стал серым и блеклым. Вся эта ситуация заставляла хандрить Люка, не вылазить из кровати и не переставать втягивать носом запах омеги на единственной вещи, которая у него осталась. Сегодня он в который раз пришел к другу, чтобы вытянуть из него какую-нибудь информацию о местонахождении Эштона. – Клиффо, известно что-нибудь? – вяло и тихо спросил он. – Да, я кое-что выяснил, – протянул Майки, с грустью смотря на друга. Ему было больно наблюдать за ухудшающимся состоянием Люка, однако он не мог ничем помочь. У него не было омеги для Люка на замену прежнего. Да и к тому же, это было не нужно. Зачем новый человек, когда нужен и важен старый? Точнее, прежний. – Что ты выяснил? – глаза Хеммингса засветились интересом, а в голосе пробежали живые нотки. Майки однозначно понравилась такая реакция и он думает, то, что он нашел, действительно поможет им. Поможет Люку. – Ну, прежде всего, стоит сказать, что Эштон, тот омега, старше нас обоих. Ты не заметил? – осторожно спросил он. – Нет, он выглядел так юно, – Люк мотнул головой. – Я даже и подумать не мог, что он старше. – Как и я, – согласился Клиффорд, кликая мышкой на компьютере. – Он старше тебя на два года и соответственно учился он на четвертом курсе. Почти выпускник, а? – Люк медленно кивнул, верно, обдумывая и переваривая информацию. – Также мне удалось выяснить, что его достаточно давно не видели в универе, но ты это знаешь. Он бросил учебу после того момента. Большая вероятность того, что сейчас он просто напросто беременный. У меня нет больше версий для его резкого исчезновения. – А ты выяснил...– Люк не договорил, как Майки его перебил, уже зная, о чем тот хотел спросить: – Я выяснил, где он. Где он был и где он сейчас. После того, как Клиффорд записал ему адрес отеля, в котором все это время проживал Эштон, Люк быстро поднялся со стула и с неестественной для него скоростью поспешил к выходу из клуба, как его окликнули: – Хэй, Люк, ты не купишь ему цветы? – Нет, – решительно ответил Люк, остановившись, но не оборачиваясь. – В тот раз эта остановка стоила мне счастья и жизни. Эти цветы ни к чему, когда у меня есть все, чтобы сделать его счастливым. Цветы простая вещь, что будет выглядеть в данной ситуации глупо, тупо и не к месту. Поэтому я пойду так, с пустыми руками, но с открытым сердцем и душой. – и с этими словами он ушел, оставив после себя странный шлейф из сильных чувств и эмоций, решительных действий и до звона в ушах стерильного разума. Майки провожал его долгим взглядом, понимая и осознавая, что этот парень действительно знает, что ему нужно и он добьётся всего, чтобы быть счастливым и осчастливить своего омегу. Клиффорд хмыкнул, опуская взгляд на телефон. У него есть идея. *** Каждый раз сверяясь с адресом, записанным на небольшом клочке бумаги, Люк искал глазами нужное здание и в случае необходимости спрашивал дорогу у прохожих. Именно так он нашёл нужный отель. Однако на ресепшене его остановили, попросив указать имя человека, к которому он пришёл. – Это мой...это мой муж, да?! – сказал Люк, оставляя подпись в специальном журнале. – Понимаете, он сейчас беременный, и я должен быть с ним. Люк очень волновался перед встречей. Он чувствовал, как пот в три ручья стекал по его спине, отчего футболка липла к телу. Неприятное ощущение, однако в данный момент это было не важно. Все другие вещи, действия и прочие события отошли на второй план. Сейчас это не важно. Не тогда, когда он настолько близко. Близко к тому, кто забрал его сердце с собой одними солнечным утром. Люк в неуверенности застыл у нужной двери, кажется, не решаясь постучать. Всё, как и тогда. Сейчас, когда он откроет эту дверь, его может ожидать что угодно. Всё может пойти не так, как он надеялся. Однако он не хочет об этом думать. Он просто хочет увидеть своего омегу, Эштона, который будет нуждаться в нём, ждать и хранить в сердце любовь. Люк старается не думать о том, как Эштон отреагирует на его неожиданный визит. Это, верно, его шокирует, а может и сильно напугает. Люк не знает. Конечно он хочет, чтобы его кудрявый мальчик обрадовался, стал счастливым, ведь он больше чем уверен в том, что Эштон страдал всё это время. Люк аккуратно постучался, прислушиваясь к звукам. Было тихо, отчего становилось не по себе. Он хочет, чтобы кто-нибудь подошёл к двери и открыл её. Желательно, чтобы это оказался Эштон. Его Эштон. – Да? – дверь отворяется, а на пороге предстаёт кудрявый парень, придерживая рукой свой небольшой округлившийся животик. Эштон. Ореховые глаза тут же увеличились, а рот приоткрылся. Люк успел пробежаться взглядом по его фигурке. Эштон был одет в длинную футболку, что скрывала и прикрывала как увеличившийся животик, так и бёдра омеги. Кудрявые волосы знатно отросли. Теперь некоторые пряди доставали до хрупких плеч. Эштон не выглядел бодро, счастливо и свежо. Его лицо было достаточно серым, и Люк полагает, почему. – Л-люк? – прошептал Эштон, прикрывая рот ладонью. – Т-ты? Ч-что ты здесь делаешь? – А почему ты здесь? – спросил Люк. – Я могу войти? – омега лишь кивнул, пропуская его внутрь номера. Вроде всё шло тихо и спокойно. Лучше, чем предполагал Люк. Он боялся того, что Эштон оттолкнет его. Не захочет видеть и прогонит. Люк зашёл, осмотрелся, однако остро чувствовал на себе взгляд. Эштон присел на край кровати и не успел он как таковой что-нибудь спросить, как Люк тут же упал в его ноги, зарываясь носом в футболку. – Эштон, мой Эштон, – шептал он, комкая в пальцах подол футболки. – Мне так жаль. – Люк, ты бросил меня, – всхлипнул омега. – Я не... – Я проснулся тогда, а тебя не было. Ты ушёл. Ушёл так, словно всё то, что было тогда между нами, для тебя стало ошибкой. Ты жалел? Жалел о случившемся? – ореховые глаза застилали слезы, однако Эштон хотел знать ответа. – Нет, Эши, ни дня, – Люк приподнялся на коленях, а ладонями обхватил лицо кудрявого парня. – Я...понимаешь, в тот день я очень испугался. – Испугался ответственности? – словно бы догадался Ирвин. – Нет. Я испугался того, что использовал тебя. Воспользовался тобой в тот момент, когда ты был особенно слаб. Я такой идиот, ведь...ведь наивно предположил, что тебе будет лучше, если меня не будет рядом. Тебе будет лучше, когда рядом не будет того человека, что осквернил тебя. Что использовал. – Ты понимаешь, как ошибался на этот счёт? – достаточно резко и быстро выпалил кудрявый, поднимаясь с кровати, отчего Люк сел на пятки, отстраняясь от омеги. – Ты был нужен мне. Тогда. Тогда, когда мне было особенно плохо. А ты просто исчез. Испарился. – Тогда где был ты, когда я вернулся в твою комнату? – пришёл черёд Люка поспешно подниматься с колен и с неким вызовом смотреть в глаза Эштона. – Где был ты, когда я купил тебе цветы в тот же день? – Цветы? – переспросил Эштон. – Ты покупал цветы? Зачем? – Я, когда ушёл...вернее сказать, сбежал. Ты прав, сбежал. Я какое-то время думал о случившемся. Но...понимаешь, я винил себя в том, что произошло, – его взгляд невольно скользнул по животику омеги, что слегка придерживал его руками. – Меня не было всего ничего, а когда вернулся, тебя уже не было. Я хотел купить тебе цветы и я это сделал. Тюльпаны. Я думал, они понравятся тебе, но кому их дарить в пустой комнате? Я хотел подарить их тебе в знак прощения... Не знаю, что я бы сказал тебе тогда, но я просто хотел увидеть твою улыбку и услышать твой смех, чтобы понять, что всё хорошо. – Люк опустил взгляд вниз. Он ожидал чего угодно, абсолютно. Сейчас, в данный момент он признал свою вину. Свою ошибку. Хотя не для всех она и будет ошибкой. Разве это ошибка любить? Ошибка, когда чувства сильны? Ошибка, когда сердце тянется к другому сердцу? Ошибка анатомия объятий? Ошибка, когда нужно и необходимо? Ошибка, когда человек нуждается в другом человеке, как в кислороде? Ошибка быть любимым? Ошибка ожидать ответных чувств? Нет. Когда Эштон ничего не ответил, вообще никак не отреагировал, Люк поднял взял вверх и понял, что кудрявый парень перед ним роняет слезы, тут же смахивая солёные мокрые дорожки со щёк. – Эштон, не плачь, – альфа подлетел к своему омеги, заключая его в объятия. – Сейчас всё хорошо, когда мы вместе. Понимаешь, мы с тобой пара, и я думаю, чувства у нас обоих сильны. Раз я тебя пометил, то ты мой омега, да? А я твой альфа. Да? Эштон? – Люк приподнял пальцами голову кудрявого, заглядывая в его заплаканные глаза. – Эштон, скажи что-нибудь. Если ты... – Люк, я так сильно ждал, когда ты придёшь, что уже отчаялся. Я перестал верить, что ты найдешь меня. Да, я тоже сбежал, так как подумал, что я тебе не нужен. Зачем тебе омега с прицепом? – Мне нужен мой омега с прицепом. Мне нужен мой омега с моим ребёнком, хорошо? – Люк склонился над кудрявым парнем и прикоснулся губами к его губам. Прикосновение вышло таким робким и нежным, почти невесомым. Люк, словно боялся, что Эштон снова исчезнет из его рук. Рассыпется. Уйдёт. Альфа сжал омегу в объятиях, сцеловывая с губ все чувства и эмоции, несказанные слова и вздохи. Он чувствовал, как омега льнет к нему, к его сильному телу. Льнет к своему альфе. Эштону нужна защита. Сейчас, как никогда прежде. Он очень уязвим, и Люк должен его защищать и оберегать. Когда воздух стал заканчиваться, им пришлось оторваться друг от друга с влажным звуком. Взгляд Люка скользнул по не заправленной кровати в номере. Кажется... Действительно ли Эштон строил гнездо, раз на кровати были разбросаны разные вещи, мягкие игрушки и много подушек? Вернее, все эти вещи были не разбросаны, а лежали в определённом для омеги порядке. Их разложил Эштон. И разложил он их так, как считал нужным. – Ты строил гнездо? – спросил Люк. – Да, пытался по крайней мере, – кивнул Эштон, переводя взгляд на свое одинокое мини гнездо. – Но какой был в этом смысл, если со мной не было тебя? Какой смысл в том, чтобы строить дом, если нет фундамента и свай для него? Тоже самое и здесь, – он вздохнул. – Ох, Эштон, – Люк обхватил ладонями его лицо, сжимая щеки, отчего Эштон стал похож на милую уточку. – Ты надеялся и ждал. Ты ведь знал, что я найду тебя и приду за тобой?! Ты ведь знал, раз стал строить гнездо?! – Люк был до безумия рад. Рад, что его омега ждал его. –Эштон, малыш, я ведь здесь, и всё хорошо, – шептал он, вытирая со щёк мокрые дорожки слез. – Но тебе не стоит оставаться здесь. Я пришёл тебя забрать. Здесь не место беременной омеге. Омега должен быть со своим альфой, а альфа с омегой, ведь так?! Люк снова прикоснулся губами к губам Эштона, чувствуя на языке солёный вкус его слез. Поцелуй был горький, тягучий, как зыбучий песок, но такой необходимый. Эштон цеплялся своими руками за предплечья Люка, а в перерыве между их короткими чувственными поцелуями вздыхая и скуля. Руками Люк спустился к округлившемуся животику омеги, а потом и вовсе опустился в его ноги. Глазами он спрашивал, может ли он приподнять подол футболки, чтобы как руками, так и губами почувствовать малыша в животике. Когда Эштон согласно кивнул, слегка улыбнувшись уголками губ и покрывшись румянцем, Люк аккуратно, чтобы его не спугнуть, обнажил животик, а с его губ слетел восторженный вздох. Даже не верится в то, что сейчас внутри его Эштона находится живой человечек, с ручками и ножками, с миниатюрным носиком и умными глазками. Их подобие. Плод любви омеги и альфы. Люк не мог сдержать эмоции, и пару слез скатились по его щекам, но он не обратил на них внимание, полностью поглощённый в этот момент. Момент знакомства. Он так знакомится со своим чадом. Альфа провёл широкой и крупной ладонью по небольшому животику омеги. Так будоражит сознание. Вот сейчас он находится рядом с человеком, которого любит, а рукой он ощущает движение другого человечка, которого он уже любит. Он любит их. Своего омегу и ребёнка. Хеммингс прикоснулся к нежной и тонкой коже губами, оставляя короткий поцелуй. Эштон же придерживал руками футболку, улыбаясь. Сейчас, вспоминая всё то, что было тогда, он не верит своим глазам. Человек, которого он тоже бросил, сейчас находится с ним и их общим ребёнком. Человек, которого он бросил, нуждается в нём. Эштон на секунду прикрыл глаза, вспоминая те одинокие холодные ночи, когда он обнимал руками живот, кутаясь во множество одеял. Однако ему в любом случае было холодно. Холодно не телу, а душе. Душа нуждалась в другом человеке. Душа нуждалась в альфе. Душа нуждалась в Люке. Теми одинокими ночами Эштон много плакал, кусая до крови губы. Он ворочался по всей кровати, не зная, как заглушить боль внутри. В сердце. Сердце тосковало. Сердце не понимало, почему они не могут быть вместе с тем человеком, который сделает их счастливыми. Сердце не понимало, почему они сейчас здесь, когда должны быть далеко отсюда. Там, где в широкой груди бьётся такое же сердце. Там, где такое же сердце в одинокой груди хочется вновь оказаться рядом с другим. – Эштон, я так тебя люблю и я не позволю никому тебя у меня забрать, – Люк поднялся на ноги, а потом впился губами в уже покрасневшие губы Эштона, ловя его вздох. *** Когда Люк забрал все вещи Эштона из отеля, то он сразу решил взять им новую комнату в общежитии универа. Он больше не будет жить вдали от него, Эштона. Они должны быть вместе. – Эта комната теперь наша? – тихо спросил Эштон. – Да, я договорился, и теперь мы будем жить здесь, – Люк подошёл к Эштону и заключил в объятия. Однако он чувствовал, что омегу что-то беспокоит. – Эши, что не так? – Я просто не знаю, как буду догонять всю программу, я ж столько всего пропустил, – кудрявый понуро опустил голову. – Оу, я не думаю, что это проблема. Я просто попрошу преподавателей быть лояльнее к тебе. Наверное, я думаю, мне стоит договориться, чтобы некоторые из них подтянули тебя по предметам. – О, Люк, я не думаю, что это хорошая идея... В смысле, думаешь, они окажут такую услугу? – Я думаю, да. Трудности случаются в жизни, и я думаю, они должны понять это. – Люк заправил кудрявую прядь волос за ушко своего омеги, пытаясь понять, что выражают ореховые глаза. – Тебя опять что-то беспокоит? – Да, скорее... – Эштон прикусил губу. – Я очень благодарен тебе за всё. Ты действительно многое делаешь, а я... – Эштон, это мои обязанности. Я альфа и должен защищать как тебя, так и нашу семью. Это то, что я должен делать, и ты не должен думать о том, что бы сделать в ответ или как бы меня отблагодарить. Я рад и тому, что ты есть у меня, как и наш ребёнок, – он дотронулся до животика омежки. – Впредь не забивай свою голову подобными вещами, хорошо? – Но...ты же... – Эштон! – предупреждающего тона было достаточно для того, чтобы омега кивнул. – Вот и хорошо, – блондин оставил на лбу кудрявого короткий поцелуй. – А теперь у нас есть вещи и поважнее. – Например? – Эштон вскинул бровь. – У нас нет гнезда, к примеру, – он кинул взгляд на убранную кровать, пожав плечами. – Нам, как паре, она нужна, не находишь? – Верно, – кивнул Эштон, а потом взяв подушку, подошёл к кровати и положил её у изголовья. – Каким ты видишь наше гнездо, малыш? – спросил Люк, помогая омеги обустраивать их гнездышко. – Я хочу, чтобы оно было действительно очень большим, просторным, но в тоже время, чтобы там было много подушек, одеял и игрушек. Я хочу, чтобы после дня, проведённого в универе, мы возвращались сюда, лежали вместе, говорили о чём-то. Я хочу, чтобы здесь было максимально мягко, уютно и тепло, а ещё темно. Здесь должно быть темно, – пока Эштон говорил, Люк не сводил с него внимательного взгляда, запоминая все его слова. Он понимает, почему Эштон хочет этого. Ему нужно, чтобы их гнездышко было безопасным местом для него. Эштону нужны безопасность и комфорт. – Хорошо, я понял тебя. Наше гнездо, я думаю, таким и будет, – Люк подошёл к омеге и оставил на его губах лёгкий поцелуй. – Слушай, мне нужно съездить к отцу. – Зачем? – Эштон нахмурил бровки, прижимая небольшую подушечку к груди. – Я должен сообщить ему о том, что у меня есть ты, омега, а во-вторых, я должен сообщить ему о том, что у нас будет ребёнок. Он должен знать, что у меня есть пара, хорошо? – Эштон лишь кивнул. – Ты пока можешь принять душ или достроить гнездо. И если тебе что-нибудь понадобится, я могу купить это, хорошо? – Эштон снова кивнул, а Люк притянул его к себе, оставляя у него на лбу поцелуй. Попрощавшись с омегой, Люк покинул общежитие, а потом взяв такси, быстро доехал до нужного дома. Дойти до нужной двери и постучаться в неё не заняло много времени, поэтому Люк ожидал, когда ему откроют. – Кто там? – раздался голос с другой стороны двери. – Отец, это я, – сказал Люк, дернув ручку двери. Когда дверь открылась, на пороге предстал высокий мужчина, чьи волосы тронула уже седина, однако он не выглядел старым, наоборот. – Что привело тебя сюда? – отец отошёл в сторону, пропуская сына внутрь. – У меня появился омега... – он не успел договорить, как мужчина перебил его: – И ты хочешь сказать, что тебе нужны деньги на его содержание? Небось, этот омежка ещё и залетел от тебя? – Нет, отец, я не собираюсь просить у тебя денег или чего-то ещё. Я просто пришёл сообщить, что у меня есть пара и да, ты прав, у нас будет ребёнок скоро. – Ты хочешь сказать, что будешь содержать всю семью сам? А что будет делать он? Тот омега, – мужчина скрестил руки на груди, тяжело глядя на сына. – Да, ты прав, я собираюсь обеспечивать нас сам. Я полагаю, устроюсь на работу и буду совмещать это с учебой. А на счёт омеги... Он будет только учится. У него ребёнок, ему нельзя работать или делать что-то тяжёлое и приносящее вред здоровью. Я не собираюсь его напрягать. Прежде всего, он носит моего ребёнка под сердцем и делает меня счастливее, поэтому я не собираюсь вынуждать его делать то, что ему не хочется. – А тебе самому то работать хочется? – фыркнул старший Хеммингс. – Зависит от работы, – пожал плечами Люк. – В общем то, я пришёл сказать только это, поэтому, думаю, мне пора. Эштон ждёт. Нам ещё гнездо достраивать, – и сын покинул квартиру. Разговор, каким бы на первый взгляд, простым он не был, вышел тяжёлым и напряжённым. Люк понял, что отец не в восторге от новости, которую принёс сегодня он. Ну и пусть. Его это не должно заботить. У него есть всё, что нужно. У него есть всё, что сделает его счастливым. Очень счастливым. Телефон в кармане его джинсов завибрировал, оповещая его о поступившем звонке. Альфа принял звонок, приложив телефон к уху. – Да? – Л-люк? – Малыш? Что такое? – Ты сейчас в магазине? – робко спросил Эштон. Люк больше чем уверен в том, что кудрявый сейчас сидит на краю кровати, комкая в руке подол длинной футболки. – Я могу туда отправиться, если тебе что-то нужно. Тебе что-то нужно? – Да, – даже не видя сейчас парня, Люк уверен, тот кивнул. – Мне...нам понадобится большой балдахин на кровать, желательно, чтобы он был из плотного материала и темного цвета. Также купи, пожалуйста, набор подушек и одеял. Игрушки тоже можешь взять. – Хорошо, малыш, будет сделано, – улыбнулся он, завершая звонок. После того, как Люк затарился всем необходимым, он тут же поехал обратно. Его омега ждёт его. Ждёт, когда они вместе обустроят их гнездышко. Эштон, когда Люк приехал домой, сидел на кровати, среди огромного количества подушек и игрушек, расчёсывая мокрые волосы мягкой расчёской. Видимо, он только из душа. – Малыш, я дома, – крикнул Люк из узкой и маленькой прихожей. Скинул кроссовки и вошёл в комнату. Опустил покупки на пол, а сам подошёл к кровати. – Как разговор с отцом? – спросил Эштон, подползая ближе. Капли воды всё ещё были на его волосах и капали на халат. – Думаю, не плохо, – Люк пожал плечами. – Мне была не важна его реакция на мои слова, а то, чтобы он не принимал это, как то, что я достаточно слабый, отчего не в состоянии содержать свою семью. Я просто предупредил его, чтобы в будущем он, наивно не предположив, что я молод и холост, не привёл однажды мне какую-нибудь омегу свататься, когда у меня есть ты. – А он может такое сделать? – поинтересовался Эштон. Он обнял Люка со спины, кладя подбородок ему на плечо. Люк же завёл руку за спину и сжал острое колено омеги, выглядывающее из-под мягкого халатика. – Зная его, да, – закивал Люк. – Ты сильно устал? – он повернул голову в сторону Эштона, тут же встречаясь как глазами с ореховыми напротив, так и натыкаясь на чуть припухлые губы. – А что? – лёгкая улыбка тронула губы кудрявого парня. – Я просто подумал сегодня доделать наше гнездышко, но если ты устал, то я сам могу его доделать или же сделаем это завтра, – предложил Хеммингс, не сводя глаз с пухлых губ, которые кусал и облизывал Эштон, словно бы специально. – Я думаю, мы должны его делать вместе. В этом и смысл гнезда, разве не так? – Люк кивнул на его слова, поднимаясь рукой, что лежала на колене омеги, выше. – Повесь, пожалуйста, балдахин, хорошо? – прошептал он в губы Люка, прикрывая на секунду глаза. – Хорошо, – отозвался блондин, не удержавшись и оставив на манящих губах короткий влажный поцелуй. Эштон отстранился от него, а потом и вовсе встал с кровати. Пошёл распаковать купленные Люком вещи. Достал из шуршащих пакетов новые комплекты постельного белья, одеял, подушек и игрушек и поспешил разложить их на кровати. Он занялся оформлением их гнезда, а Люку предстояло правильно установить балдахин, так, чтобы всё было идеально. Повесить балдахин, а потом ещё больше набить кровать всем необходимым не составило особого труда и не заняло много времени. Поэтому после этого Люк потный, уставший, но счастливый отправился в душ. За окном было уже достаточно темно, и они готовились ко сну. Первая ночь в новой общей комнате, как полноценной паре. Первая ночь вместе. Она не будет той, что они провели тогда. Люк, выходя из душа, вытирал мокрые волосы полотенцем. На бёдрах были спальные шорты, а по обнажённому торсу стекали капли воды и терялись под единственной вещью на теле. Было достаточно жарко, поэтому Люк не стал надевать футболку, тем самым здорово смущая Эштона. Омега уже удобно устроился в их гнезде, укутавшись в миллион одеял. Под нависшим балдахином его миниатюрную фигурку не было видно. Видимо, Эштон этого и хотел, чтобы балдахин всё скрывал, не позволяя увидеть самое сокровенное. Люк повесил мокрое полотенце на стул, а сам пробрался в их гнездо, замечая только ореховые глаза, что выглядывали из-под одеяла. – Ты так укутался, словно холодно, – хохотнул Люк, укладываясь рядом. – Иди сюда, малыш, – он протянул руки в сторону омеги, с приятным удивлением замечая, как Эштон тут же прильнул к нему. Кудрявый мальчик повернулся к нему спиной, удобно поместив свои маленькие плечики в широкой груди альфы. Люк опять же с удивлением заметил, что на Эштоне, собственно, как и на нам самом, было минимальное количество одежды. Эштон облачился только в одну футболку. И Люк подозревает, что это именно его спальная футболка, раз он не мог её найти. Эштон обхватил его широкие и большие ладони своими и накрыл ими свой животик, блаженно и умиротворенно прикрывая глаза. Он откинул голову альфе на плечо, подставляя шею нежным и невинным поцелуям, что дарил ему Люк. Альфа же, удерживаемый руками омеги, гладил нежную кожу живота. Было так хорошо. Было так хорошо лежать вместе и не думать ни о чем. Было хорошо просто осознавать, что сейчас в его руках находится их будущий малыш. Их будущий ребёнок. Было хорошо осознавать, что сейчас в его руках его пара. Его омега. Его Эштон. Они оба достаточно настрадались, чтобы в конце быть вместе. Они достаточно настрадались, чтобы просто быть счастливым. Лёжа в одной кровати и в их общем гнезде, Люк прикрыл глаза, вспоминая, как всё это было. Он вспомнил, как все это началось. Наверное, стоит сказать спасибо тем людям, что подтолкнули его в сторону Эштона. Если б не они, он бы, конечно, навряд ли посмотрел в его сторону, тем самым совершив большую ошибку в своей жизни. Если б не они, он бы ни за что не встретил своего человека. Он бы ни за что не встретил своего омегу. Люк просто помнит, каким отдалённым и отстранённым был когда-то давно Эштон. Он был для него недосягаемым. Он был, словно звезда на ночном небе, до которой вроде легко дотянутся, но сложно поймать и удержать рядом. Люк просто помнит, как Эштон недоверчиво ко всем относился. Он не доверял никому. Он был одинок, стараясь выглядеть сильным и холодным. Он, наверное, выглядел со стороны, как никем не прирученный дикий зверь, который вроде и готов подойти к людскому костру, да боится. О, Люк помнит, как Эштон не подпускал альф к себе ближе, чем на пять метров. Однако, кажется, под всей этой бравадой сильного омеги скрывался хрупкий, ранимый и маленький мальчик, который очень жаждал любви, заботы и тепла. Маленький мальчик, который ждал, когда его приручат. Сейчас же он, Люк полагает, полностью счастлив и спокоен. Сейчас он помеченный Люком омега. Он беременный омега. Счастливый омега от того, что имеет ребёнка и сильного альфу. Счастливый, спокойный и здоровый. Это хорошо. – Я люблю тебя, – прошептал куда-то в шею Эштону Люк. – Люблю нашего ребёнка. – Я тоже тебя люблю, Люк, – ответил ему Эштон, выгибая шею и встречаясь губами с губами альфы. Закрывая глаза, Эштон вспоминал то, как сам пытался строить гнездо. Ему было сложно, страшно и одиноко. Он не знал, как правильно строить гнездо, однако инстинкты проявлялись, помогая ему. Он, конечно, знал, что инстинкты обычно помогают в такое время. Инстинкты брали всё в свои руки и делали всё так, как надо. Конечно, его тогда мини одинокое гнездо выглядело пусто и не обжито без альфы. Гнездо должно быть таким, чтобы в нём было возможно родить ребёнка и держать рядом. Кормить, согревать и знакомить с миром. И Эштон полагает, именно это гнездо такое, каким должно быть. Именно это гнездо идеально для него. Он полагает, это гнездо идеальным будет для их малыша. Это гнездо идеально сейчас. Идеально для них. Идеально для него. Говоря о том, что ему предстоит родить здесь, то Эштон готов. Конечно, его пугает немного эта мысль. Пугает мысль того, что ему предстоит рожать. Наверное, всех омег пугает эта мысль. Мысль о том, что предстоит родить здесь. В гнезде. Но гнездо ведь создано и предназначено для этого. Для того, чтобы вынашивать и рожать детей. Конечно, некоторые омеги, которые не имеют, как пару, так и гнездо, рожают в больницах или где-то ещё, однако такие омеги, как Эштон, по обыкновению рожают в гнёздах. Эштон хочет родить здесь. Он хочет, чтобы Люк был рядом. Он хочет и знает, что Люк будет рядом. Он будет рядом. Будет помогать ему. Будет носить воду, держать за руку и менять мокрые тряпки на его взмокшем лбу. Эштон во сне улыбнулся, сжимая пальцами пальцы Люка и чувствуя спиной широкую тёплую грудь своего альфы.

***

Эштон проснулся от того, что чьи-то тёплые пальцы нежно прикасались к его обнаженному животу. Так же он чувствовал, как губы этого же человека оставляли на тонкой коже невесомые поцелуи. Эштон улыбнулся во сне, переворачиваясь на другой бок и тут же падая в объятия Люка. – Доброе утро, малыш, – услышал он шёпот на ушко. – Просыпайся давай, скоро в универ. – Я не хочу, – простонал Эштон, морщась от солнечных лучей, что щекотали его носик. – Давай останемся здесь, м? – предложил он, растягивая губы в улыбке. – Заманчивое предложение, – Люк действительно задумался о том, чтобы провести это утро, а потом и весь день со своей омегой в кровати. Он так ярко представил себе, как это будет. Представил, как будет покрывать милое личико омеги поцелуями, слушая весёлый смех и еле слышные вздохи. Он представил, как будет нежится в объятиях Эштона среди огромного количества вещей в их гнездышке. Он представил, как будет припадать ухом к тонкой коже животика, чтобы услышать какое-нибудь шевеление. Потом же прикоснётся губами и будет чувствовать, как зарождается внутри Эштона их малыш. Будет чувствовать губами, как тот шевелится, пинается, говорит о себе так, проявляется. И Люку однозначно понравилось бы это. – Я бы очень этого хотел, солнце, – сказал Люк, оставляя на губах Эштона лёгкий короткий поцелуй, а потом заправил кудрявую прядь тому за ухо. – Однако нам нужно идти. Я знаю, тебе не хочется возвращаться, так как ты уже готовишься к тому, чтобы стать полноценной омегой... – Люк был прерван Эштоном, что приложил тонкий пальчик к его губами: – Совершенно не это беспокоит и занимает все мои мысли. Я не хочу и не могу возвращаться, так как буду чувствовать себя не в безопасности там. Без тебя. Если ты помнишь, я старше тебя, и мы как в разных группах, так и на разных курсах. Это будет сложнее, чем я думал. – Хэй, Эши, я не позволю никому обидеть тебя, слышишь? – Люк приподнял пальцами подбородок омеги, заглядывая в его глаза. – Посмотри на меня, Эштон, – попросил он. Когда омега поднял взгляд, альфа продолжил: – Я не допущу того, чтобы тебе было плохо или ты чувствовал себя не в безопасности. – Люк, пойми, мы будем далеко друг от друга, и ты ведь не всегда сможешь быть рядом, так? – светлые брови сложились домиком, и Эштон прикусил губу. – Я не хочу даже и думать о том, что окажусь далеко от тебя. Не тогда, когда наконец обрёл тебя, – и Люк прикоснулся губами к губам Эштона, вовлекая его в чувственный, но достаточно страстный поцелуй. Эштон, видимо, чтобы всё же добиться своего, прикусил нижнюю губу альфы, сладко вздохнув. Одна его рука зарылась в светлые волосы Люка на затылке, притягивая ближе. Юркий язычок пробрался внутрь, очерчивая острые и точеные ряды зубов, щекоча нëбо и играясь с другим языком. Люк зарычал в поцелуй. Лёгкая улыбка тронула губы омеги, но только он хотел пробраться рукой, что лежала на бедре альфы вверх, как его остановили. – Эштон, нет, – прошептал Люк, тяжело дыша в губы омеги. – Я не могу... – Но...почему? – кудрявый мальчик закусил губу, медленно и не понимающе моргнув. – Дело не в том, что я не хочу или что-то в этом роде. Дело в том, что срок беременности не маленький, знаешь, да? – он кивнул на животик омеги. – И как ты знаешь, во время беременности лучше не заниматься любовью, да? Я не хочу навредить тебе, но я знаю, так лучше не делать. Но знаешь, я думаю, нам нужно будет сходить на осмотр, да? Чтобы понимать, что делать, а что нет. К тому же, ты ведь не на первом месяце беременности. Я думаю...я имею ввиду, это я виноват. Нужно было сразу, как только ты забеременел, идти ко врачу, чтобы... – Люк, хэй, Люк, посмотри на меня, – Эштон взял его лицо в руки, заглядывая в голубые глаза. – Я не жалею о том, что было. Я не жалею о том, что сейчас...– он молча огладил ладонью свой живот. Люк без объяснений всё понял. – Люк, не вини себя в этом. Люк, ты в этом не виноват. Ты ведь не знал...и я не знал...никто ведь не знал, да? Мы ничего не теряем, да? Я имею ввиду, у нас есть время сходить ко врачу и всё понять, догнать то, что мы, вероятно, упустили. Но лучше поздно, чем никогда, верно? – альфа улыбнулся своей омеге. – Ты прав, я думаю. – Да, я думаю, нам всё таки нужно будет сходить ко врачу, чтобы понять, как быть, – хитрая улыбка легла на губы омеги, а Люк лишь закатил глаза, но тоже не смог сдержать улыбки. – Эштон, я думаю, мы разрешим это, а сейчас я пойду готовить завтрак, а ты пока иди умывайся, – чмокнув его в нос, Люк поднялся с постели, оставляя омегу в их гнезде. – Малыш, поторопись, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты опоздал в первый день, хорошо? – получив короткий кивок головы, Люк удовлетворённо улыбнулся, а потом покинул их достаточно просторную комнату, а потом зарулил в маленькую кухоньку. Стоит сказать, комната, что им дал универ, оказалась достаточно просторной, за исключением кухни, санузла и коридора, но это было не важно. Важно то, что комната являлась самым комфортным, уютным и тёплым местом в их мини квартирке. Главное, что в комнате было самое важное – гнездо. Эштон медленно поднялся с кровати, прикрывая живот длинной футболкой. Опустил ноги на пол, но не торопился направляться в ванную комнату. Почему то не хотел. Внутри было странное чувство. Он понимал, что сегодня переступив порог универа, он снова будет среди потока тех бешено стремящихся куда-то людей. Он снова будет одним из них. Он снова станет учеником, которого какое-то время назад волновали учёба, оценки, статус холодного и непокорного омеги. Но всё изменилось стоило Люку одним днём ворваться в его жизнь. Прежняя жизнь не сравнится с настоящей. Та жизнь и эта жизнь – совершенно разные. Та жизнь, словно бы не его. Он, кажется, не был счастлив. Сейчас он действительно счастлив. Счастлив сейчас, проснувшись в одной постели с любимым человеком. Счастлив, ощущая в себе ещё один организм. Счастлив, что они уже маленькая, зарождающаяся семья. Ему снова захотелось увидеть Люка, хоть тот находится не далеко. Он сейчас готовит им завтрак, но Эштону почему то захотелось его отвлечь от этого. Поэтому он позвал его, но в ту же секунду передумал, так как Люк старается на благо их семьи. Старается быть тем альфой, который сможет защитить и прокормить свою семью. Он старается быть таким альфой, чтобы его всегда ждали в доме, успокаивали после тяжёлого дня, целовали в шею, а потом клали в постель. Он хочет быть таким. Он хочет быть и мягким, милым, и сильным, стойким. Эштон зажал рот руками, надеясь, что Люк не слышал его зова. – Эши, малыш, что-то случилось? – крикнул ему с кухни Люк, и Эштон мог слышать, как тот что-то взбивает венчиком в посудине. Когда альфа не услышал ничего в ответ, то поспешил пойти в комнату. Вдруг с его омегой что-то случилось? Когда он увидел Эштона, сидящего на краю кровати, то нахмурил брови. Омега сидел тихо и неподвижно, и это не могло не пугать. – Хэй, малыш, всё хорошо? – он подбежал к кудрявому мальчику, опускаясь на колени рядом с кроватью. Взволнованно заглянул в глаза Эштона, надеясь прочитать там ответ. – Прости, я не хотел тебя отвлекать, – подал голос Эштон. – Эй, это ничего. Ничего страшного, – Люк успокаивающе улыбнулся, погладив колено парня. – Ты что-то хотел? – альфа сел в позу лотоса, внимательно смотря на кудрявого. – Эм....да, то есть... – Эштон замялся, кусая губу и уводя взгляд в сторону. Он мял в руках подол футболки, не решаясь сказать. – Так? – Я...обними меня, пожалуйста, – попросил он, смущаясь своего желания. – Обнять? – переспросил блондин, вскинув брови. – Эм, забудь, – омега махнул рукой. – Ничего. Просто забудь. Люк нахмурил брови. Эштон хотел объятий. Его омега хотел объятий. Он нуждался в том, чтобы его обняли, согрели, прижали к груди, погладили по спине и успокоили. Если Эштону это нужно, значит его действительно что-то беспокоит. – Нет, Эштон, – достаточно сурово сказал Люк. – Почему ты...? – он не знал, как продолжить свои слова. Просто протянул руки к омеге, и когда тот вложил в его ладони свои, то потянул на себя. – В этом нет ничего зазорного, чтобы хотеть обняться. Знай, я всегда укрою тебя от этого мира, если тебе покажется, что ты чувствуешь его тяжесть на себе. Я всегда прижму тебя к себе, когда ты поймёшь, что тебе нужно это. Я защищу тебя от всего. От всего, что пугало, пугает и будет пугать в этом мире. Просто не бойся сказать мне это. Не бойся меня, – шептал он, успокаивающе водя ладонями по спине омеги и вдыхая запах его волос. – Я постараюсь быть рядом. Рядом, когда это действительно будет нужно. – Отнеси меня в ванну, – попросил омега, всхлипнув. Нет, он не плакал. Он просто расчувствовался. Нежный и робкий. Юный и наивный. Омега. – Хорошо, малыш, – кивнул Люк и обхватив руками кудрявого за талию, усадил на себя. Тот сразу же обвил руками–ногами своего альфу за талию и шею. Спрятал носик в отросших блондинистых волосах, щекоча шею прерывистым дыханием. – Хорошо. – Не боишься опоздать? – спросил Эштон, и Люк уверен, тот лукаво улыбнулся. – С тобой нет. Когда ты в моих руках – нет. Когда ты рядом – нет. Мне не важно, какая хрень будет творится в этом мире, но я не будут боятся куда-либо опоздать. Не с тобой. Люк покинул комнату и тут же попал в маленькую ванную. Усадил свою ношу в виде Эштона на стиральную машину, а сам поместился между его разведённых ног. Положил руки по обе стороны от бёдер омеги. Голову держал низко. Не смотрел в глаза напротив. – Мы ванне, что дальше? – спросил Люк, наконец подняв взгляд на Эштона. – Я не знаю, – омега пожал плечами, глупо хихикнув и тут же прикрыл рот ладонью. – Не скрывай это от меня, малыш, – блондин отвëл руку Эштона в сторону. – У тебя бесподобный смех. – Правда? – большие ореховые омежьи глаза были широко раскрыты и с некой наивностью смотрели на альфу. Длинные пушистые ресницы затрепетали, подобно крыльям бабочки. – Правда, – кивнул Люк и обхватив ладонями лицо Эштона, нежно прикоснулся губами к губам напротив. Ему так нравилось целовать своего омегу. Чувствовать, как тот робко отвечает, сладко вздыхая и мило сопя. – Проведешь мне экскурсию по дому? – спросил Эштон, как только они оторвались друг от друга – Не сейчас, может потом как-нибудь. Обязательно проведу, – шептал блондин, путая пальцы в кудрявых волосах своего мальчика. – Я оставлю тебя здесь, ладно? Мне нужно доделать завтрак. – Нет, Люк, я хочу с тобой, – захныкал Эштон, хватаясь за широкие плечи альфы и притягивая к себе. – Отнеси меня на кухню, – на чуть припухших от поцелуев губах появилась улыбка, и Люк не мог отказать своему малышу в этом. – Я хочу помочь тебе с завтраком. – Хорошо, детка, хорошо, – Люк снова подхватил омегу под бёдра и усадил на себя. – Только давай поскорей. Я действительно не хочу, чтобы ты опоздал, а потом тебя за это отчитали. Эштон лишь закивал. Люк прошёл в кухню, а потом усадил кудрявого на кухонный гарнитур, разорвал объятия и продолжил готовить завтрак на двоих. Эштон лишь сидел на столешнице, болтая ногами и смотря с интересом на Люка. Внимательно наблюдал за всеми его действиями. Ему однозначно повезло с Люком. Повезло с альфой. Люк именно тот альфа, который будет стоять горой за своего омегу. Люк именно тот альфа, что будет оберегать своего омегу до последнего вздоха. Люк тот альфа, для которого семья превыше всего. Люк тот альфа, который, вероятно, будет любить своего омегу до крышки гроба. А потом и после. Там, в лучшем мире. Эштон смутился. Смутился того, что Люк, во-первых, без футболки готовит им завтрак, а во-вторых, делает он это настолько горячо, отчего кудрявому пришлось свести ноги вместе. Он прикусил губу. Не сейчас. Сейчас возбуждаться совсем нет времени. Он и без того здорово отвлекает Люка. Как тот ещё не потерял терпение с таким то омегой, как Эштон? – Могу я чем-нибудь помочь? – подал голос Эштон. Люк обернулся на парня, ловя на себе достаточно странный, но в то же время ласковый взгляд.