Таблица Менделеева

      Теплые капли плавно стекали вниз по телу, согревая и придавая бодрости.       Эштон провёл ладонями по лицу, собирая влагу. Его кудрявые волосы были мокрые и липли ко лбу, вискам и шее.       Он встал достаточно поздно для самого себя, но не потому что делал всю ночь домашнюю работу или что-то еще. Нет. Дело было в другом. Гон Люка подразумевал за собой практически постоянное возбужденное состояние, поэтому альфа, мягко говоря, не дал Эштону вообще выспаться.       Каждые двадцать – тридцать минут всю ночь блондин просыпался, а потом лез с поцелуями к Эштону, тут же шепча слова извинения.       Да, Люк по-прежнему винил себя в мощности и силе своего гона, но обычными словами ничего не изменишь, поэтому Эштон что-то бормотал во сне, а потом поворачивался лицом к Люку, разводя ножки в стороны, а руки – для крепких объятий. И альфа тут же ласково заслонял нежное омежье тело своим. Его бедра любовно встречались с бедрами Эштона, а губы вновь искали нужное место.       Казалось, шея кудрявого могла похвастаться всеми оттенками розового. Укусов, засосов и прочих вещей, оставленных Люком, было не счетное количество на светлой коже.       Альфа чувствовал некую гордость от этого, ведь смог пометить своего омегу так много.       На губах Эштона появилась теплая улыбка от воспоминаний ночи. Он помнил ласковые прикосновения, сладкие слова и нежные движения бедрами его альфы. Люк был очень ласков, нежен и аккуратен. Эштон мог даже слегка дремать от того, несколько медленно двигался в нём блондин. Правда, спать он не мог. И причина ясна.       Как спать, когда внутри двигается крупный длинный член, посылая мурашки наслаждения по всему телу? И Эштон тоже не знал.       Все его мысли и воспоминания прервало прикосновение знакомых рук к круглому животу, а над ухом прозвучал низкий голос:       – Доброе утро, малыш!       – Доброе, – Эштон откнул голову на сильное альфье плечо, а потом его губ коснулись губы Люка в нежном поцелуе.       Возможно, все этим бы и закончилось, если гон альфы сошёл на "нет", но это второй день, поэтому гон, можно сказать, в самом разгаре.       Поэтому нежный поцелуй практически мгновенно перерос в страстный, а одна ладонь Люка легла на ягодицу Эштона, чуть сжимая. Омега заскулил, выгибаясь в спине и подставляясь любимым рукам.       – Ты у меня такой сладкий и чувствительнный, котенок, – прорычал Люк, перебираясь губами на многострадальную шею, правда омегу это лишь распаляло.       С пухылых губ слетел стон наслаждения, когда тонкие длинные пальцы нырнули дальше. Люк провёл указательным пальцем по колечку мышц, чуть надавливая. Логично было, что расслабленное тело его омеги впустит его без всяких сложностей, но Люк просто не преследовал цели погрузить пальцы в тёплое, узкое и жаркое нутро его мальчика.       – Хочу, чтобы ты чуть-чуть поумолял меня заполнить тебя. Как тебе такое, а? Справишься, малыш? – честно говоря, Люк был иногда в шоке сам от себя.       Он не часто прибегал к чему-то подобному, но если это шло в ход, то это наступали дни гона или он просто был сильно раззадорен.       Вот и сегодня Люк диву давался, как подобные слова могли слететь с его языка, но сказаное не воротишь, к тому же, Эштон, вроде, принял условия игры, раз в следующую секунду начал, во-первых, стонать громче, а, во-вторых, крутить бедрами, казалось бы, навстречу пальцам альфы, но это было не так. Казалось, он просто дразнил сам себя.       – Люк... Люк, пожалуйста...мне нужен твой член... – слегка горячая вода упрямо била своими каплями по загривку кудрявого, но это даже как-то успокаивало и немного отвлекало от того, как ощущались пальцы блондина рядом с заветным местом. – Я хочу твой член! Пожалуйста! Я так люблю твой член! Очень люблю! Люк...       – Любишь, говоришь? – сказать, что Люк был пораженным – ничего не сказать. Казалось, все его мысли, чувства, какие-то планы и желания резко отошли на второй план, собственно, как и забылись все его альфьи инстинкты.       Конечно, подобное заявление грело душу и сердце, но он не думал, что...       – Да, Люк... – протянул Эштон, наконец, решив, что будет действовать первым. Он чуть прогнулся в пояснице, отчего почти три пальца альфы без труда проникли внутрь. – О, да...       Ореховые глаза прикрылись, а с приоткрытых губ вновь слетел стон.       – Пожалуйста, возьми меня...пожалуйста...твой член...он мне так нужен... Люк, пожалуйста... – омежьи бедра подавались назад, а сам он самостоятельно насаживался на пальцы, доставляя себе удовольствие.       Губы Люка нашли нежную кожу шеи и принялись вновь терзать. Его пальцы начали двигаться внутри жаркого и узкого тела его мальчика, который стонал во все горло, иногда глотая капли воды.       – Хочешь меня, да? – горячий шепот коснулся уха, а пальцы резче и быстрее задвигались внутри, отчего стал слышен достаточно пошлый и влажный звук. – Хочешь мой член внутри, а? Действительно хочешь это, а?       – Да...да...пожалуйста... – бедра омеги чуть-чуть дрогнули, колени сошлись, а спина хрустнула от того, насколько сильно Эштон выгнулся на встречу быстро двигающимся в нём пальцам.       Собственная ладонь легла на член и принялась двигаться в достаточно быстром и жестком темпе. Люк старался догнать то состояние, в котором уже прибывал его омежка.       Вторая ладонь Люка легла Эштону на горло, чуть сжимая и выгибая его на себя, назад.       – Кричи мое имя, малыш, и, может быть, я войду в тебя, – но Люк понимал, что он хочет этого не меньше, чем сам Эштон, поэтому может и не дождаться мольб от омеги.       – Люк! Люк! – закричал Эштон от того, что пальцы альфы стали долбиться прямо и четко по возбужденному комку нервов. – Пожалуйста! Ты нужен мне! Сейчас! Глубоко внутри! Пожалуйста!       Дважды повторять не нужно было, чтобы Люк вынул пальцы из узкой дырочки омежки, а потом, быстро размазав смазку по всему стволу, резко вошёл полностью, отчего Эштон закричал.       – Я... – Люк замер, боясь пошевелиться. Неужели? Неужели все таки потерял контроль и навредил? – Ты...ты в порядке? Я не сделал тебе больно? – альфа убрал мокрые пряди волос с лица Эштона, чтобы определить по его лицу эмоции и состояние.       Правда, он ожидал увидеть совсем не это. Он думал, что на любимом лице будет смесь боли и страданий. Он думал увидеть хмурые брови и слезы на глазах, но совсем не то, что в итоге он увидел.       – Да-а-а... – простонал омега. Он откинул голову на плечо Люку и блаженно прикрыл глаза. – Пожалуйста, двигайся...пожалуйста...       Люк опешил.       Что?       – Ч-что? – он не понимающе моргнул, по-прежнему вглядываясь в омежье лицо.       – Двигайся, Люк...я долго не протяну, пожалуйста... – и ладонь Эштона нашла бедро Люка, а потом притянула ближе. Сам он начал крутить бедрами по кругу дабы получить новые глубокие и грубые толчки.       – То есть...то есть я не навредил тебе?       – Нет, все хорошо, просто двигайся, ладно? – все лицо омеги было потным и мокрым от горячей воды, под струями которой они стояли.       – Л-ладно... – Люк по-прежнему прибывал в смешанных чувствах, но все таки принялся неспешно двигать бедрами.       В его голове было столько много мыслей, и он бы, наверное, пытался разобраться в этом, если бы не Эштон, который опять же начал торопить его.       – Давай, давай, давай... – шипел омега. Его собственная ладонь нашла свой член и принялась достаточно быстро скользить вверх-вниз. – Люк, пожалуйста... Это единственное, о чем я прошу тебя. Дай мне это, ладно? – когда темп не ускорился, Эштон добавил: – Ты всегда медлишь и тупишь, когда твоя омега просит тебя хорошо его выебать? – на пухлых губах появилась хитрая улыбка, но потом она быстро сошла на "нет", ведь Люк решил, наконец, действовать.       Он схватил Эштона за бедро, вторую ладонь расположил на горле, а потом принялся буквально трахать узкую задницу своего омеги. Помимо шума воды были слышны громкие стоны и крики Эштона, рычание и вздохи Люка, а также удары бёдер альфы о ягодицы его омежки.       – А-а-а... – глаза резко распахнулись, а с уст сорвался хриплый крик, когда Люк в какой-то момент особо сильно прошелся головкой своего члена по возбужденной простате Эштона. – Я...я...уже...       Тело омеги сильно дернулось, а потом Люк почувствовал, как стенки дырочки кудрявого стали неистово сжиматься вокруг его члена. Люк, словно бы в этот момент протрезвел. Он резко покинул сладкое и желанное тело, чтобы не возникло узла.       Эштон прислонился к кафелю напротив, пытаясь восстановить дыхание. Возможно, его тело по-прежнему сжималось и пульсировало после мощного и сладкого оргазма. Его глаза были прикрыты, а ртом он ловил капли воды. По его кругому милому животику бежала вода, а между бёдер текла смазка.       – Это было...это было потрясающе... – сказал Эштон. – Люк, ты был замечателен! – на губах омеги появилась улыбка, а сам он краем глаза наблюдал за тем, как альфа довёл сам себя до кульминации, грубо и быстро двигая рукой по стволу.       Вскоре он бурно кончил, тихо шепча имя омеги.       – Это скорее ты был таким, – улыбнулся альфа, а потом обнял Эштона со спины, оставляя поцелуй на голом плече. – Я вообще не думал, что ты можешь быть таким! Когда ты взял на себя роль провокатора? Я не помню, чтобы ты умолял меня...трахнуть тебя... – Люк мог чувствовать, как собственные щеки приобретают розовый оттенок.       – Иногда к такому нужно прибегать, – омега извернулся в объятиях, а потом окольцевал руками шею альфы, вставая чуть на носки, чтобы оставить на любимых губах поцелуй. – К тому же ты жутко медлил, что меня раздражало.       – Ах, это тебя раздражало! – воскликнул Люк. – Я вообще-то переживал за тебя. Я боялся навредить тебе. А, что, если я действительно сделал бы это?       – Я знаю, что нет. Ты никогда не сделаешь это, – Эштон провёл ладонью по щеке Люка, смотря в голубые глаза напротив. – И знаешь, почему? Потому что я доверяю тебе, я люблю тебя и верю, что ты не сделаешь это никогда. И ты должен доверять себе, да? Это ведь не так сложно. Доверяй себе и своему телу, милый.       – Я постараюсь.       ***       Они лежали в гнезде, лениво касаясь друг друга и иногда даря поцелуи.       Это был вечер, и за весь этот день они, кажется, перепробовали все поверхности в доме, побывали везде, кричали и стонали у каждой стены их небольшой квартирки.       Наверное, их соседи – если они есть –сошли с ума от того, насколько громкими они были, но это...это нельзя было контролировать, потому что Эштон всеми силами пытался помочь своему альфе во время гона. Правда не все его методы были такими, которые можно было с уверенностью назвать помощью. По большей части, это были дразнилки, от которых голова Люка закипала как котелок в аду.       Секс в душе почти сразу перетек в трах на кухонном столе, в процессе которого стол под ними чуть не сложился вдвое. Это было забавно, ведь...ведь это просто было забавно, и никто из них не обратил на это внимание.       Последующие акты совокупления происходили в гнезде, где Эштон уже был достаточно уставшим и сонным, но он по-прежнему радушно и ласково принимал член Люка в своё тело. Омега просто лежал на спине, смотря на своего альфу из под опущенных ресниц. Он постанывал, но его бедра уже не врезались в бедра Люка, потому что силы покинули его тело.       Следом за общим таким же мощным оргазомом шли нежные и ласковые поцелуи в перемешку со словами извинения. Люк просил прощения за то, что по-прежнему брал его, несмотря на усталось и сонливость. Правда от этого стояк никуда не девался.       Чему Эштон действительно был благодарен и рад, так это тому, что Люк не сбивался на бешенный, резкий и быстрый ритм. Нет, он нежно и аккуратно любил его, шепча на ушко всякие глупости. Его бедра медленно касались бёдер Эштона, а член почти выскальзывал из растянутого и влажного колечка мышц.       Сейчас же они, наконец, могли успокоиться. Казалось, гон Люка постепенно стал сходить на "нет", ведь в последние пол часа его член не вставал, и он не тревожил этим Эштона.       – Это было потрясающе! – сказал Люк, нежно касаясь пальцами ноги Эштона. – Малыш, я люблю тебя и я рад, что в этот гон ты был со мной.       – А как ты проводил свои гоны до меня? У тебя ведь кто-то был? – омега прижался к телу альфы, положив голову на плечо Люку.       – Да не то чтобы я особо заботился по этому поводу. У меня...у меня было много омег, и я... – от воспоминаний о том, каким "замечательным" альфой он был в прошлом Люк почувствовал лёгкий стыд и угрызения совести. – И я никогда не спал с кем-то определённым каждый раз. Вот.       – Оу...ясно, – Эштон кивнул, отводя взгляд в сторону. Казалось, это расстроило его, и Люк понимал, почему.       Их знакомство. По сути, они и были самыми типичными представителями своих полов: ловелас альфа и недотрога омега.       – Прости, малыш, я не хотел, чтобы тебя это расстраивало. Я чувствую, что ты в какой-то степени сравниваешь тех омег с собой и, возможно, сочувствуюешь им, и это нормально. Это логично, что ты будешь испытывать такое, – нежный поцелуи пришёлся в плечо, но это не очень развеселило кудрявого.       – Знаешь, почему я никогда ни с кем не встречался и вообще избегал всех альф в радиусе метра? – неожиданно через какое-то время спросил Эштон.       – Нет, я не знаю. Была какая-то определённая причина?       – Не то чтобы, но да, – Эштон пожал плечами, глядя куда-то на свои руки, которые теребили уголок одеяла. – Я...я всегда боялся, что меня возьмут и используют. Просто поимеют и выбросят, сказав однажды, что беременный омега или вообще омега – лишь обуза, которую держать подле себя – та ещё головная боль, – омега вздохнул, а потом прикусил губу. – Поэтому...поэтому очень долгое время я ненавидел то, кем был и являюсь сейчас.       – Ты не любишь тот факт, что ты омега? Даже сейчас? Ты сомневаешься...во мне? – голос Люка звучал тихо.       – Нет! – также тихо ответил Эштон. – Но когда мы с тобой познакомились...стоит сказать, что в тот момент я вообще не думал ни о чем, потому что ты был первым альфой, который повёл себя со мной так нагло и возмутительно, отчего я позабыл обо всех своих установках. В тот момент я просто забыл, что я омега, хотя в тот раз ты говорил очень много вещей, которые были связаны с нашими полами напрямую.       – Неужели я стал тем альфой, который был для тебя самым страшным воплощением моего пола?       – Наверное, да, но, знаешь, что? – вдруг на любимых губах появилась улыбка, а в груди у Люка потеплело, хоть он и пребывал в странных чувствах. – Я рад, что когда-то повстречал тебя, потому что ты здорово перевернул мой мир и мою жизнь с ног на голову. Это было забавно и полезно в некотором плане. А еще ты показал мне, кто я такой на самом деле.       – И кто же ты? – аккуратно поинтересовался Люк.       – Я – омега. Я твой омега. А ты мой альфа, которого я очень люблю. Ты – мой альфа, от которого у меня будет ребенок. Это чудесно, разве нет? – Люк мог лишь кивнуть.       – Да, это действительно так.       – И благодаря тебе я пересмотрел все свои взгляды на жизнь и понял, что в своей я должен быть просто омегой, имея рядом с собой крепкое плечо своего альфы, а также знать, что у меня всегда будут дети, потому что мой альфа всегда будет в состоянии оплодотворить меня.       – Боже... – Люк прикрыл глаза, но радостная улыбка вперемешку с гордостью показалась на его губах. – Ты сводишь меня с ума, знаешь это?       – Кажется, да, – хихикнул омега, седлая бедра альфы. – И это здорово, разве нет?       – Да, именно так. Это здорово, – его слова потонули в новом поцелуе, который подарил ему Эштон.       ***       Утро наступило с лёгких поцелуев, которые приходились на все лицо омеги. Эштон засмеялся, а потом повернулся на другой бок, правда смена позы не повлияла на игривое настроение Люка, ведь он продолжил оставлять утренних бабочек. Только уже на светлых плечах и спине, усыпанной веснушками и родинками.       Губы альфы, наверное, перешли и на остальные участки кожи, а его руки бы начали делать своё дело, если бы Эштон не прервал все это одним единственным вопросом, который заставил обоих застыть:       – Как думаешь, может нам стоит узнать пол ребенка?       – Ч-что? – Люк пару раз моргнул, будто вопрос, который был задан, ему лишь послышался.       – Ну, я подумал, что это будет не плохо?! – предположил Эштон.       – Да...да, наверное...просто... – альфа поднялся с омежьего тела, взявшись пальцами за переносицу. – Просто это прозвучало так неожиданно и...да, давай узнаем, кто наш малыш, – блондин склонился над круглым животиком, а потом оставил на нежной и мягкой коже пару поцелуев. – Детка, мы скоро узнаем, кто ты, – обратился он к ребенку, который пнул его в ответ. – Это уже пятый месяц, да? – он поднял голубые глаза на Эштона, который закивал.       Время, проведённое вместе за сладкими утренними поцелуями, а также совместными ласками плавно перетекло в достаточно поздний завтрак, состоящий из овсяной каши, и ребята вновь отправились в знакомую клинику.       Встретил их доктор Льюис, впуская в кабинет.       – Ну, что, как у вас дела? – поинтересовался он, присаживаясь за свой стол. Он что-то отыскал среди большой стопки бумаг, а потом начал записывать, иногда поглядывая на пару.       Эштон с Люком оба присели на кушетку, и альфа взял своего омегу за руку.       – Все нормально, спасибо, – ответил блондин, а Эштон лишь кивнул, улыбнувшись.       – Вы выглядите свежее и счастливее, что ли, – заметил мужчина, снимая очки и откладывая их в сторону. – Почему?       – Это странно? – смутился Люк, но улыбка тронула его губы.       – Нет, это абсолютно нормально, – старый альфа пожал плечами, а потом откнулся на спинку своего кресла. – Просто, словно за последний месяц вы изменились – стали бодрее и, как я сказал, свежее. Кстати, вы оба. Это потрясающе!       Оба – и Люк и Эштон подавили в себе смущенные улыбки, зная, почему они такие радостные и бодрые. Возможно, это последствия от нескольки дневного гона Люка, в течении которого было проведено отличное время. Они хорошо провели время вместе, наслаждаясь друг другом сполна. А, возможно, причина крылась в другом – в том, что они, наконец, привыкли друг к другу, а так же к мысли о том, что у них будет ребенок. Привыкли к тому, что они настоящая маленькая стая, у которой есть их гнездо, и ничего не страшно больше в этом мире.       – Итак, могу я поинтересоваться, с какой целью вы пришли? Если я правильно понимаю и считаю, беременность должна протекать без каких-либо последствий, – мужчина выжидающе посмотрел на пару.       – Ну...мы... – Люк посмотрел на Эштона, а потом, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Мы решили, что хотим узнать пол малыша.       – Оу, – доктор понимающе закивал. – Это замечательно! Получается, не хотите оставлять интригу, да? – он встал из-за стола, а потом присел на другой стул, стоящий около аппарата узи.       – Получается, так, – кивнул Люк, поднимаясь с кушетки и оставляя там одного Эштона.       – Ну хорошо, – альфа надел резиновые перчатки, а потом посмотрел на Эштона. – Ну, процедуру ты знаешь, поэтому, – он пожал плечами, а омега вытянулся на кушетке, оголяя животик. – Замечательно! Сейчас посмотрим, кто у вас, – Эштон почувствовал, как Люк взял его за руку, вглядываясь в монитор.       Мужчина принялся водить роликом по животику омежки, размазывая чуть прохладный гель по коже. Он нажимал на какие-то кнопки, рассматривая изображение.       – Пока я пытаюсь рассмотреть малыша и узнать, какой пол, могу я поинтересоваться, где вы будите во время родов? – спросил доктор. – Это просто любопытство, потому что, вы знаете, в наше время разные пары проводят роды не только в больнице, но и дома, – он многозначно посмотрел на Люка, будто бы ожидая, что второй альфа не в курсе этого.       – Да, мы знаем, – закивал блондин. – И мы будем дома. У нас есть гнездо, где... – он глянул на Эштона, щеки которого тут же приобрели пунцовый цвет.       – Где, что? – спросил доктор Льюис, будто тонкий намёк был предназначен для него.       – Ну, понимаете... – замялся альфа.       – Ой, простите, – поспешил извиниться мужчина. – Я как-то не подумал. Извините ещё раз. Понятно для чего есть гнезда, и это потрясающе, что у вас оно есть и замечательно, что вы будите все время там. Поздравляю вас! – мужчина провёл роликом ещё раз, а потом его губ коснулась улыбка. – И прежде, чем я, наконец, скажу вам, кто ваш малыш, могу я спросить ещё кое-что?       – Да, конечно!       – Вы же в курсе, что если вы будите во время родов в гнезде, то...ну перегрызать пуповину будите вы?       – Да, я знаю, – ответил Люк, чуть сжимая ладонью омеги в своей. – И это замечательно, вы не находите?       – Да, есть такое. Рад, что вы в курсе! – мужчина улыбнулся. – Поздравляю, у вас мальчик!       И тишина. Лица Эштона и Люка застыли где-то между удивлением и неверием. Они смотрели то друг на друга, то на доктора, который улыбался им от уха до уха.       – Подождите, что? – переспросил Эштон. Его сердце быстро билось в груди, отдаваясь низким гулом в ушах. Ладони резко вспотели, а до мозга ещё не доходило осознание того, что их ребенок – мальчик.       – Это мальчик? – шепотом спросил Люк. Его глаза заблестели.       – Да, с чем я вас и поздравляю! – кивнул доктор.       – Это мальчик! – восторженный вопль сорвался с уст блондинистого альфы, а потом он резко поднялся со стула, запуская пальцы в волосы. – Малыш, ты представляешь, что у нас с тобой будет мальчик?       Глаза Эштона слезились, а сам он не мог сдержать радостную улыбку, прикрывая рот ладонью.       – Да, это он!       – Это замечательно! – сказал мужчина, а потом быстро вытер сухой салфеткой низ живота омеги, чтобы тот мог спокойно подняться, а потом попасть в объятия своего альфы.       Люк оторвал Эштона от пола, а потом закружил в воздухе.       – Солнышко, ты представляшь... – но омега прервал его, оставив на его губах короткий поцелуй.       – Я знаю, Люк! У нас будет мальчик, и это замечательно, разве не так?       – Да, да, это так! – кивал альфа, а с его глаз текли слезы, вкус которых ощущался через поцелуи.       ***       Этим же вечером они пошли на курсы по родам, окрыленные осознанием того, что их малыш – мальчик. Они были так рады и счастливы, их восторженности не было предела.       Занятие началось как обычно – со знакомой разминки, а потом та самая женщина – бета начала показывать им новые упражнения. Никакого смущения или неловкости не было просто, потому что головы Люка и Эштона были забиты совсем другим. Их малыш. Их маленький мальчик, который очень скоро появится на этом свете. Их ребенок, которого они будут держать на руках и петь песенки.       Все занятие Эштон раздумывал о будущем имени их малыша. Как его назвать? Наверное, его будущее имя должно соответствовать его внешности.       Люк же думал о другом. Он стал тем альфой, который продолжит свой род. Его сын, возможно, тоже будет продолжателем, и не важно, кем он будет – альфой или омегой, ведь и те и другие по сути воспроизводят потомство, только по разному.       Казалось, их приподнятое настроение, а также радость ничего не могло развеять. Так казалось. Потому что зачем-то в конце занятия у всех пар спросили, а потом записали их возраст. Зачем – не понятно. Но когда Эштон с Люком подошли к столу и сказали, какого они возраста, слуха омеги коснулись не очень приятные слова. Точнее, совсем не приятные слова.       В их группе с сегодняшнего дня появилась новая пара, чьи слова Эштон и слышал, когда говорил, что ему двадцать два года.       – Что? Он старше своего альфы? – удивился незнакомый альфа. – Это же ужас!       – Да к тому же ещё и беременный. Это странно! – цокнул омега. – Я не удивлюсь, если этот блондинчик в скоро времени бросит его, потому что...черт, кому нужна старая омега да еще и в положении?       – Он сто пудов с ним только из жалости!       Глаза Эштона застелили слезы, и он выбежал из клиники, совсем не обращая внимания ни на Люка, которого там оставил, ни на других людей, которые шептались за его спиной.       Это так неприятно! Это ужасно больно! Эштон ведь не виноват. Он любит и Люка, и их будущего малыша, но... Почему в этом мире появляются очень много людей, которые так и хотят обсудить и осудить других людей? Зачем они делают больно своими словами?       Эштон не знал. Эштон не знал и он плакал от этого, прислонившись спиной к кирпичной стене здания. Он старался плакать тише, зажимая рот ладонью, но его альфа нашел его.       – Малыш? Малыш, почему ты плачешь? – Люк подлетел к Эштону, а потом заключил его в свои теплые и крепкие объятия.       – Они...они...ты слышал, что... – омега всхлипывал, а связные предложения никак не строились от путаницы мыслей.       – Да, малыш, я слышал, но какая разница? Зачем их слушать, если это их мнение? Ты же не будешь покупать Феррари только, потому что какой-то человек сказал, что это крутая тачка? Пусть осуждают дальше, ведь это не их жизнь, и им кажется это странным. Для нас это нормально и замечательно, ведь это наша с тобой жизнь, – Люк вытер пальцами слезы со щёк своего омеги, а потом приподнял его подбородок, вынуждая посмотреть в глаза.       – Разве ты забыл, какую хорошую новость мы с тобой сегодня узнали?       – Нет, я помню, – Эштон шмыгнул носом.       – И какая это новость? Скажи мне, – Люк погладил кудрявого по волосам, а потом заправил одну прядь тому за ухо.       – У нас...у нас будет мальчик, – ответил Эштон.       – И? Что-то ещё? Это замечательно? – руки альфы обвились вокруг талии омеги, не выпуская из своих объятий.       – Да...да...это потрясающе! – со смущением признал Эштон.       – А теперь ответить мне на ещё парочку вопросов. Как появился у нас наш мальчик?       – Ч-что? – омега нахмурился, не сразу поняв вопрос.       – Как ты забеременел? Кто приложил к этому усилия? – на губах Люка появилась самодовольная улыбка. – Это был я! Забавно, не так ли? Пусть все люди в этом мире завидуют тебе и нам, а? – крикнул он, обращаясь в общем-то ни к кому конкретному. – Пусть они осуждают и обсуждают, но именно я – этот сильный, красивый и замечательный альфа имеет этого милого, потрясающего и волшебного омегу. И у нас всегда будет самое сильное, здоровое и красивое потомство!       – Люк, шшшшшш... – захихикал Эштон, закрывая ладонями рот Люка. – Прекрати! Это меня смущает!       – Но пусть все знают! Только моя сперма может быть в тебе и только от меня ты можешь быть беременным, – также громко объявил Люк. Возможно, все, кто был в клинике, слышали его, но альфе было плевать. Он счастлив, и никто не разрушит это. – И ещё – я счастлив жить эту жизнь. Я счастлив и рад, что у меня есть лучшая омега, которую когда-либо видел мир. Эй, вы, все альфы и омеги тоже, выкусите, мне достался самый классный и ласковый омежка! – Люк повернулся прямо к окнам клиники и показал средний палец. – Сосите, ясно? – его губы растянулись в улыбке, обнажая клыки. – И я рад, что у меня будет мальчик! Это круто! И не важно, какого мы возраста, потому что всем в этом мире, честно говоря, похуй, ясно?       Эштон смеялся, но испытывал стыд и неловкость, поэтому он взял Люка под руку и потянул к общаге.       – Люк, ну ты и раздал! – пораженно заметил он.       – Я просто рад, что у меня будет сын! – альфа остановился на секунду, чтобы оставить на губах своего омеги сладкий поцелуй.