Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Пламя переполняло. Оно охватывало каждый дюйм тела, поглощая изнутри. Он кричал — в этом сомнений не было. Он кричал дни и ночи, пока огонь уничтожал его тело. Изменившись, он не осмеливался открыть глаза. Он не мог. Боль была слишком сильной. Единственным утешением была уверенная, ласковая рука в его волосах, тихий шёпот, говорящий, что с ним всё будет в порядке, что он выживет, что всё будет прекрасно. Когда Чанбин наконец открыл глаза, прекрасно он себя вовсе не чувствовал. Пламя исчезло, лишь отдалённое напоминание о нём оставалось в горле. Всё, что он чувствовал, — это жажда. *** Феликс наблюдал за тем, как самый мёртвый в мире ботан залезал в его ноутбук. Пальцы вампира бегали по клавиатуре так быстро, что в глазах рябило. — Есть копии на жестких дисках? — спросил он Феликса. Тот покачал головой. Вампир покосился на него и стал открывать папку за папкой. Феликс немного смутился, когда он добрался до его детских фото, но ничего не мог с этим поделать. Он был рад уже тому, что не имел хотя бы привычки хранить порно на ноутбуке. — Что у тебя, Сынмин? — спросил Чан откуда-то из-за Феликса. Он был так близко, что Феликс чувствовал его дыхание на своем ухе. Это заставило его вздрогнуть, и, судя по последовавшему смешку, Чан сделал это намеренно. Феликс обернулся, чтобы одарить его гневным взглядом, но всё внимание Чана было приковано к Сынмину. Тот поднял очки. — Пока, по всей видимости, человек говорит правду. Феликс усмехнулся. — Я не лгал, когда сказал, что это единственная копия. Он сжал в руках цепочку с крестиком. — И мы это заберем, — сказал Чан. — Уверен, что хочешь? Она серебряная, как ты помнишь. Чан улыбнулся, демонстрируя клыки, и снял с крючков у холодильника одно из кухонных полотенец. Обмотав им ладонь, вампир протянул руку. Закусив губу, Феликс опустил в неё крестик. — Хороший мальчик, — похвалил Чан, глядя Феликсу прямо в глаза. Феликс сердито посмотрел на него, стараясь отвлечь внимание от того, как покраснели его уши. Он наблюдал, как Чан сворачивает полотенце и прячет свёрток в заднем кармане брюк. — Облачное хранилище есть? — прервал их голос Сынмина. Феликс покачал головой. Вампир нахмурился и всё равно открыл браузер, переходя в его историю. Вот тут уж парень запаниковал. История его браузера должна была оставаться между ним, его интернет-провайдером и Господом Богом. — Эй! — Мне триста лет, — сказал Сынмин, проматывая порносайты, которые Феликс недавно посещал. — Ты не сможешь меня шокировать. С горящими ушами Феликс убрал его руки. — И тем не менее… Чан обошёл его и, наклонившись через плечо Сынмина, с интересом посмотрел на экран. Когда он поднял взгляд на Феликса, глаза вампира поблёскивали. Феликс вышел из кухни прежде, чем случайно самовоспламенится, и в конце концов плюхнулся на диван в гостиной. Сначала он планировал схватить одну из подушек и кричать в неё, но отказался от этого плана, когда рядом с ним приземлился парень — нет, вампир — из магазина. Он держал на руках Нолу. Чонин, вспомнил Феликс, так его называл Чан. — Вот,- сказал Чонин с широкой милой улыбкой на лице, опуская кошку Феликсу на живот. — Спасибо, — пробормотал Феликс. Нола мяукнула, и он провёл в успокаивающем жесте рукой по её спине. Пытался он успокоить себя или её, Феликс не до конца понял. — Ты не съел свой леденец, — Чонин протянул конфету, которую он, вероятно, стащил из кармана пальто Феликса. — Мне пришлось заплатить за него из своего кошелька, знаешь ли. Феликс вздохнул и взял угощение. Может, немного сахара поможет ему почувствовать себя лучше. Вампир с нетерпением наблюдал, как Феликс разворачивает леденец и кладёт себе в рот. Только тогда Чонин вытащил из кармана ещё один и последовал его примеру. И вот, Феликс сидел на диване с кошкой и вампиром и всеми силами пытался не расхохотаться от сюрреалистичности происходящего. — Вкусно? Феликс согласно промычал. — Клубничный. — О, а у меня вишневый! Хочешь поменяться? Феликс опешил. — Ч-что? — Чонин! — резко раздался голос Чана из кухни. Чонин послал Феликсу заговорщическую улыбку. — Упс. Феликс с удивлением наблюдал за тем, как вампир раскусывает конфету во рту. Немного подумав, он слизнул сладость с губ. — Чонин. Внимание юноши обратилось к нему так стремительно, что Феликс почти испугался. — Да, Феликс? — Ты, кхм, ты же не убил госпожу Юн, правда? Чонин моргнул и рассмеялся. — Нет, я на самом деле подал заявку на должность временного работника. Он надулся. — Но теперь меня, наверное, уволят, раз я оставил свой пост. — Сталкер, — тихо прошептал, не сдержавшись, Феликс. Но вампир его всё равно услышал. Он широко улыбнулся. — Я делаю только то, что говорит мне лидер клана, Феликс. — Ноги со стола убери, — произнёс Сынмин, входя в гостиную и зажав в руке ноутбук Феликса. — Или мой создатель, — добавил Чонин, опуская ноги на пол. — Мы уходим, — сказал ему Сынмин и повернулся к Феликсу. — Можешь забрать. Феликс взял ноутбук, держа его перед вампиром, словно щит. Он смотрел, как Сынмин и Чонин направляются к выходу. — Пока, Феликс! — последний энергично помахал рукой, прежде чем его вытащили за ухо из квартиры. Чан не ушёл. Он сел на диван рядом с Феликсом, взяв его за руку. Феликс вздрогнул, когда прохладные, гладкие пальцы Чана коснулись раны. Феликс, смутившись, кивнул на ноутбук. — Надеюсь, ты избавил меня от университетских заданий. Чан пробормотал: — Может, тебе стоит сосредоточиться на этом, а не гоняться за братом. Феликс нахмурился. — Я выполнил свою часть сделки. Ты не можешь сейчас отступить! — Я и не собираюсь, — Чан посмотрел на него без постоянной насмешки во взгляде. — Я займусь исчезновением твоего брата, но до тех пор хочу, чтобы ты оставался на месте. Не делай глупостей. Не ходи в чужие гнёзда. Его хватка едва заметно усилилась. — Ты погибнешь, если сделаешь это. Феликс кивнул. Отвести взгляд от Чана было трудно, даже если Чан отводил взгляд от него, опуская к руке. Парень сглотнул, когда вампир склонился к ране. Он посмотрел на Феликса, ослабляя хватку, давая возможность отстраниться. Затаив дыхание, юноша не стал этого делать. Он наблюдал, как уголки губ Чана дернулись вверх. «Хороший мальчик», — послышался его голос. Медленно, неторопливо Чан прижался губами к покрытой коркой коже укуса, проведя языком по ране один раз, другой, пока она не открылась. Феликс смотрел, как из отверстий хлынула темно-красная кровь. Это не было больно. Дыхание Феликса прервалось, когда Чан прижался языком к коже, слизывая кровь, прежде чем облизать рану, пока она на этот раз не затянулась как следует. Феликс почувствовал прилив чего-то слабого, но покалывающего в венах. Яд. — Ты не собираешься меня кусать? Чан посмотрел на него, красная пелена с глаз схлынула. Оставшись лишь в зрачках, которые в тусклом свете сияли подобно двум багровым камням. Он улыбнулся — кроваво и прекрасно — так, что сердце Феликса замерло. — Не сегодня. Не сегодня. Не сегодня не значит никогда. Сердце Феликса пропустило удар. Он опустил взгляд на руку. Там, где была рана, кожа покраснела и опухла, но колотых ран больше не было. Феликс почувствовал, как по рукам забегали мурашки, когда Чан снова провёл пальцами по коже. А после отпустил. — Не делай глупостей, пока я выясняю, что случилось с твоим братом, — сказал Чан и поднялся на ноги. — Я узнаю, если ты попытаешься. Феликс сел прямо. — Ты уходишь? Чан кивнул. — Солнце взойдёт через несколько часов. Тебе тоже следовало бы пойти спать. Я сообщу, если мы что-нибудь узнаем. Феликс прищурился. Он вскочил на ноги, столкнувшись лицом к лицу с Чаном. Рукой, которая была как новенькая, он без колебаний ткнул Чана пальцем в грудь. — Не вздумай меня предать, Бан Чан. Мне всё равно, кто ты. У нас договор, и ты должен его соблюдать. Если обманешь, я приду за тобой. Не забывай, я знаю, где ты живёшь. Глаза Чана с каждым словом становились всё шире, а потом он расхохотался. Вампир взял руку Феликса и поднёс её к губам. Он слегка коснулся зубами его пальца, прежде чем отпустить. — Ты ещё увидишь меня, Ли Феликс. В конце концов, мне придётся вернуть тебе твой крест, не так ли? — Мой брат дал его мне. Он должен был защитить меня от вампиров. Чан улыбнулся. — Тебе стоило его послушать. С этими словами он исчез, быстрее, чем Феликс успел моргнуть. В одну секунду он был рядом, а в следующую — нет. Феликс почувствовал себя ещё глупее из-за того, что угрожал ему, но всё равно не жалел об этом. Нола мяукнула, прыгая обратно на диван. Феликс долго сидел и гладил её. Он не лег спать, пока не рассвело. *** Первое, что сделал Чан, вернувшись домой, — подошёл к холодильнику на кухне и достал пакет с четвёртой группой. Разорвал его зубами и вылил содержимое в рот. Это не помогло. Он всё ещё чувствовал на языке привкус свежей крови Феликса. — Может, тебе трубочку дать? Чан опустил пакет. Внутри ещё оставалось, но он не хотел показывать Сынмину, что его контроль дал сбой. Всё не так. И четвёртая группа из пакета всё равно не помогала. Он стёр кровь с уголка рта. — Где Минхо? — Прячется, наверное, где-то под окнами Джисона. — Джисон ушёл в общагу? Сынмин кивнул. — Они снова из-за этого поссорились. Что… я тоже не понимаю. Джисон всё равно большую часть времени проводит здесь. Почему он так упорно хочет вернуться в эту грязную комнату в общежитии, если может жить здесь постоянно? Чан улыбнулся. — Уверен, у Джисона есть на то свои причины. Мы не можем заставить его остаться с нами, если он этого не хочет. Даже если это кажется логичным. Сынмин вздохнул, словно хотел поспорить. Это Чана развеселило. Триста лет прошло, а Сынмин всё ещё не мог поставить чувства выше разума. За эти триста лет Чан видел, как Сынмин сломался лишь однажды, когда тот пришёл к Чану с Чонином на руках, умоляя позволить ему обратить его, пока не стало слишком поздно. Как по зову, в кухню вошёл Чонин. — О, Чанни-хён пьёт? Мы что, все пьём? — Вечеринка? — спросил Хёнджин, входя вслед за младшим. Он выглядел потрясающе в обтягивающих джинсах, укороченном топе и с блёстками в волосах. — Отлично выглядишь, — сказал ему Чан. — Ты пришёл или уходишь? — Ухожу, — Хёнджин улыбнулся, беря кровь, оставленную Чаном. Он выпил всё досуха, а пакет бросил в мусорку. — В Анъяне новый клуб. Хочу заценить. — Да ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь заценил тебя, — фыркнул Чонин. Хёнджин бросил на него сердитый взгляд. Чан положил руку на плечо Хёнджина. — Сходишь со мной кое-куда, прежде чем уйдёшь? На мгновение Хёнджин показался взволнованным. Но в следующее — он уткнулся лицом в Чана, как обычно, когда искал утешения или прощения. Чан потёр его спину. Похоже, комментарий Чонина задел того сильнее, чем он думал. — Куда мы идём? — спросил его Хёнджин. — К Минхо. — А ты сам не можешь его найти? — надулся Хёнджин. — Я вложил в это кое-какие усилия. Он указал на свой наряд. — Так что мне очень хотелось бы сегодня куда-нибудь сходить. — Ты уже несколько месяцев куда-то уходишь почти каждый вечер, — сказал Чонин. — Это не займёт много времени, — сказал Чан, пока не разгорелась ссора. — Мне просто нужен кто-то, кто мог бы удержать Минхо, если он попытается съездить мне по лицу. — Можно я пойду? — с энтузиазмом выпалил Чонин. — Нет, — одновременно ответили Чан, Сынмин и Хёнджин. Чонин надулся. Чан жестом позвал Хёнджина следовать за ним и направился к входной двери. *** Луна всё ещё была высоко в небе, когда они добрались до университетского кампуса. Минхо сидел на скамейке в парке и не мигая смотрел на здание общежития перед собой. Чан жестом велел Хёнджину отойти, прежде чем сел рядом со своим отпрыском. — Минхо. Минхо не отреагировал. — Минхо, — снова попытался Чан, на этот раз мягче. Он был его создателем, и поэтому Минхо не мог его игнорировать. Но тот, казалось, был полон решимости. Он не двигался, не отводил взгляд от окна. — Тебе следует пойти домой, — предложил Чан, пока не используя голос создателя. Это не оставило бы Минхо другого выбора, кроме как подчиниться, а Чан терпеть не мог, когда ему приходилось это делать. — Солнце взойдёт через несколько часов. — Через несколько часов, — повторил Минхо. Чан вздохнул. — С ним всё будет хорошо, Минхо. Он в безопасности, в целости и сохранности. Можешь вернуться домой. Минхо покачал головой. — Он может написать мне. Он был зол, когда выгнал меня. Он может… Минхо посмотрел на телефон, лежащий у него на коленях. Экран оставался тёмным. — Он может написать мне, чтобы я пришёл. — Джисон спит, Мин. Он напишет тебе утром. Минхо не двинулся с места. — Что на самом деле происходит? — подтолкнул Чан. Он уже знал ответ, но хотел, чтобы Минхо его озвучил. Он был не против подождать. Прожив так долго, Чан был равнодушен к тишине, как бы далеко и широко она ни простиралась. — Может прийти кто-то ещё, — наконец признался Минхо. Его голос был тихим, но отчаянным. — Убийца, вор или… кто-то ещё. — Минхо, — Чан старался говорить мягко. — Он не в безопасности, хён. Минхо посмотрел на него с таким отчаянием, с такой паникой в глазах, что у Чана разорвалось сердце. — Я люблю его. Я люблю его, и из-за этого они заберут его у меня. Они убьют его, как и всех остальных, поэтому я должен… я должен… я не могу потерять его, хён, я не могу… Чан прижал Минхо к груди, не обращая внимания на то, как ногти Минхо рвали ткань его рубашки, впиваясь в кожу спины. — Никто не тронет Джисона, Минхо, — Чан погладил волосы своего отпрыска. — Все твои враги мертвы, помнишь? Мы убили их всех. Всех во дворце. Всех, кто причинил боль тебе и твоей семье. Всех, кто отнял их у тебя. Я держал их, а ты разорвал им горло. Они все мертвы. Минхо покачал головой, из его глаз текли черные слезы. — Может прийти кто-то ещё. Это небезопасно. Это небезопасно, когда меня нет рядом. Ты обратил меня. Теперь я намного сильнее. Я могу защитить его, но я должен быть здесь. Я должен следить за ним, чтобы знать наверняка. Минхо отстранился от него, вернувшись в исходное положение, как сидел прежде, подтянув ноги к груди и не отрывая взгляда от окна Джисона. — Я защищу его, — бормотал он снова и снова. Это делало его похожим на ребёнка. Для Чана его потомство значило нечто большее. Никакие человеческие понятия не могли описать связь создателя со своим творением. Никакие человеческие понятия не могли описать преданность, существовавшую между ними. Минхо был первым вампиром, которого Чан обратил, его первым бессмертным и первым членом его клана. Он был частью его самого во всех смыслах. Словно собственную конечность, Чан чувствовал его так же, как чувствовал Хёнджина в паре метров и даже Джисона, хоть он и был человеком, но всё же оставался частью клана. Они все были вместе. Все они были единым кланом. Чан сделал бы всё, чтобы защитить их, и если это означало потворствовать Минхо в худшие моменты его паранойи, то Чан собирался сделать и это. Словно по зову — а может, Чан неосознанно это и сделал — Хёнджин подошёл, чтобы вытереть слёзы с лица Минхо. — Джисон испугается, когда увидит, как вы все напуганы, — отругал Хёнджин, но Чан услышал, что его тон стал чуть мягче обычного. — Он посчитает тебя уродливым и больше не захочет целовать. — Думаю, тебе пора поесть, — пригрозил Минхо, указывая на небольшую упаковку салфеток для снятия макияжа в руке Хёнджина, но в его словах не было ни капли горячности. Это помогло, Чан видел. Хёнджин всегда помогал. Вот такое успокаивающее, мягкое воздействие он оказывал на мир. Хёнджин был обращён на столетия позже Минхо, будучи самым младшим из потомков Чана, но он хорошо знал историю Минхо, знал о кровопролитии и интригах, которые сделали его таким параноиком. В голосе Хёнджина не было осуждения, когда он сказал: — Ты сумасшедший, хён. Минхо пожал плечами. Он уже собирался запихать младшему в рот салфетки, когда все трое вздрогнули. Телефон на коленях Минхо завибрировал. Минхо тут же разблокировал его и открыл полученные сообщения. Чан заглянул через плечо, чтобы прочитать. 3.36 a.m. [джисон ♥] Поднимайся. 3.37 a.m. [джисон ♥] Если, конечно, ты готов перестать быть мудаком. Минхо в мгновение ока вскочил на ноги. Чан, возможно, и хотел сказать ему что-то ободряющее или предостерегающее, но не успел произнести ни слова. Автоматические двери общежития распахнулись, и Джисон вышел, обнимая себя и оглядываясь. Его пытливый взгляд остановился, когда он заметил их. Казалось, он удивился, обнаружив здесь всех троих, а не только Минхо, но Чан слышал, как успокоилось его сердцебиение при виде этого, и это вызвало у вампира улыбку. Не успели босые ноги Джисона коснуться холодного, грязного бетона, как Минхо уже был рядом и поднял его. Джисон хмыкнул, оторвавшись от земли, но всё равно обнял Минхо. — Мудила, — услышал Чан бормотание Джисона в свитер Минхо. Тот покачал головой. Он поцеловал Джисона в висок, щёку и губы, прежде чем понёс его обратно в здание, где было тепло. Чан вздохнул. Ну хотя бы Джисон проявил такт и помахал Чану и Хёнджину на прощание. Чан был удивлён тихим вздохом Хёнджина. — Разве это не романтично? — прошептал Хёнджин. В его глазах светились звёзды. —Найти такую любовь… Сердце Чана смягчилось. —Однажды ты найдешь кого-нибудь, Джинни. Хёнджин лишь улыбнулся ему. Чан прекрасно знал, что это больное место для него. Хёнджин был красив, но ему ужасно не везло в любви. За полтора века жизни он ни разу не обрел такого счастья, как Минхо и Джисон. Хёнджин был красив, и к нему выстраивалась очередь поклонников, но ему не хотелось, чтобы людей привлекала лишь его красота. Он был до тошноты романтичен и мечтал о том, кто полюбит его, несмотря на внешность или статус вампира клана Бан. Хёнджин хотел настоящей любви. Это было единственное, чего Чан не мог для него выследить, купить или украсть, и он сожалел об этом каждый раз, когда видел тоску в глазах Хёнджина. Было ужасно наблюдать, как его потомок лишается того, чего так сильно желал. Но он ничего не мог с этим поделать, и потому обнял Хёнджина за плечи. — Пойдём в тот клуб, куда ты хотел. Через пару часов нам нужно забрать Минхо, чтобы ему снова не пришлось весь день прятаться от солнца в шкафу Джисона. А до тех пор мы можем делать всё, что захочешь. Хёнджин на мгновение замешкался, но после на его лице появилась лёгкая улыбка. Он потёрся лицом о плечо Чана и побежал. Чан послушно побежал за ним. *** Феликс был хорошим мальчиком. Он ждал. Прошла неделя, а он всё ещё сидел на месте. Ещё неделя прошла без единого намека на присутствие вампиров в его жизни, и он всё ещё сидел на месте. Примерно через три недели он понял, что его предали. Кипящий от злости, Феликс подождал ещё неделю, прежде чем решил действовать. Чан и его ищейки, возможно, и обманули его, отобрав справочник и не выполнив свою часть сделки, но это не остановит Феликса. Самого файла у него больше нет, но не означало, что он его никогда не открывал. Он всё ещё помнил некоторые имена и места, о которых вычитал. Всё, что ему требовалось, — это попасть внутрь. Ему нужен был всего лишь один вампир, чтобы попасть туда. И это оказалось не так сложно, как представлялось. В городе находилось полно вампиров, если знать, где искать. Именно так Феликс и оказался в «Good Boy Gone Bad», одном из самых дорогих клубов города, где рядом с коктейлями предлагались бутылки смиксованной крови. Как минимум, музыка Феликсу нравилась. Он танцевал, танцевал, танцевал, пока пот не потёк по спине, а запах окружающих не впитался в кожу. Боясь, что макияж размажется, он пересёк танцпол и направился к бару. Бармену не потребовалось много времени, чтобы заметить его. Он улыбнулся Феликсу, обнажив тупые зубы. Человек. По крайней мере, так показалось Феликсу. Трудно было сказать это в разноцветном освещении клуба, где карие и красные глаза казались чёрными, а некоторые вампиры носили контактные линзы, чтобы выглядеть не так угрожающе. — Привет, что могу предложить тебе? — бармен перекрикивал грохочущую музыку, опираясь рукой на стойку, чтобы Феликс услышал его. — Ээ… Феликс с опозданием понял, что понятия не имеет, что заказать. Это была досадная оплошность, его щёки вспыхнули. Он порадовался, что бармен был человеком и не мог уловить биение его сердца. — Воды? — выпалил он. — Воды? — недоверчиво посмотрел бармен и рассмеялся, увидев, что тот говорит серьёзно. — Тут жарко! — Феликс обмахнулся, оттягивая воротник рубашки. Бармен проследил за его движением взглядом, пожал плечами и наклонился, чтобы открыть один из выдвижных холодильников под стойкой. Феликс получил свою воду и ещё одну насмешливую улыбку, прежде чем бармен двинулся дальше. Парень наблюдал за тем, как бармен двинулся к самому концу бара, где сидел вампир. Он оперся локтями о стойку, оказавшись к вампиру ближе, чем Феликс когда-либо осмелился бы. Что бы ни говорил бармен, вампира это, похоже, не особо впечатлило. Он лишь приподнял бровь, покачал головой и снова сосредоточился на бутылке крови перед собой. Феликс отвлёкся, когда кто-то запрыгнул на барный стул рядом с ним. — Привет, — клыкастая улыбка, встретившая его немного напомнила лису, которая, в свою очередь, напомнила о Чонине, но парень быстро выбросил эту ассоциацию из головы. Вампир перед ним определённо не был Чонином. У этого были розовые волосы, пушистая куртка из розового меха в тон и одно из самых ярких лиц, которые Феликс когда-либо видел. — Один здесь? Почуяв возможность, Феликс смущённо улыбнулся и кивнул. Он очень надеялся, что вампир воспримет хаотичное биение его сердца как волнение, а не ликование. — А не стоило бы! Ты слишком красив, чтобы быть одному. Феликс спрятал улыбку в ладонь. — Ты и сам очень, э-э, очень красив. Вампир махнул рукой, ухмыляясь. Феликс почувствовал укол зависти к лёгкой уверенности, с которой тот двигался. Он сам мог бы прожить сто лет, но не смог бы двигаться так. Как будто мир был у его ног. — Я Ёнджун, — представился вампир. Парень выровнял сердцебиение, усмирил дыхание и сказал: — Феликс. — Феликс, — произнёс Ёнджун. — Красиво, прямо как ты. Хочешь чего-нибудь выпить, Феликс, — чего-нибудь настоящего? Ёнджун указал на бутылку с водой перед юношей. Феликс воспользовался возможностью и наклонился вперёд. Как он и надеялся, взгляд вампира скользнул по его шее. Парень знал, что тот ищет колотые раны — возможный след другого вампира. Но там ничего не было. Феликс улыбнулся. Он старался смотреть вампиру прямо в глаза, когда спросил: — А ты? Улыбка, озарившая лицо Ёнджуна, была тёмной и прекрасной. Белки его глаз вспыхнули алым, когда он встал с барного стула и протянул Феликсу руку. Не раздумывая, тот принял её. *** Кровь была всегда. Проходили дни, может быть, недели, но кровь была всегда. Чанбин не думал. Он просто пил. Пламя в горле возвращалось, как только он прекращал, но ему всегда давали ещё. Ему не нужно было бояться. Ему всегда давали ещё. Кровь была всегда. — Ты такой сильный. Любящие руки откинули волосы с его лица. Вытерли излишки крови с подбородка, пока он разрывал очередной пакет — толстый пластик не шёл ни в какое сравнение с его новыми клыками. — Ты же выживешь, правда? Подняв взгляд, он встретился с багровыми глазами, полными обожания. Будь он человеком, Чанбин закричал бы, но жажда заглушила все эти мысли. Всё было неважно. Ничто не имело значения, кроме крови, текущей по горлу, утоляющей жажду. Кровь всегда будет, и это то, что ему было нужно. *** В туалете клуба горел синий свет, отчего вены на коже были неразличимы. Феликс невольно улыбнулся такой иронии. Синий свет был предназначен для того, чтобы люди не кололи себе здесь наркотики, и всё же прямо сейчас он безошибочно услышал стон человека в одной из кабинок — его блаженное хныканье говорило о том, что вампир прямо сейчас вонзает клыки ему в шею. Феликс почувствовал покалывание на руке. Он знал лишь смутно, каков по ощущениям вампирский яд, но этого было достаточно, чтобы прижаться к Ёнджуну сильнее. Ему нужно было, чтобы Ёнджун добрался до его гнезда, нужно было увидеть, есть ли там хоть какой-то след Чанбина. Но это не означало, что в процессе он не мог этим насладиться. К чёрту то, что сказал Чан. Феликс не был каким-то жалким человечишкой, который не может с собой справиться. Он прекрасно справлялся сам. Он рассмеялся, когда Ёнджун потянул его к раковине, усаживая на неё. Феликсу нравилось, как тот смотрел на него, словно Феликс был действительно красивым, желанным и достойным внимания. По спине пробежала дрожь, когда Ёнджун погладил его шею. — Ни единой отметины на коже. Ты же не девственник, правда? Феликс чуть не закатил глаза. Ему ужасно надоело объяснять, что к чему. — Нет, — сладко ответил он, надеясь, что Ёнджун слишком занят жаждой крови, чтобы услышать дрожь в его голосе. Он не лжёт, сказал себе Феликс. Чан пил его кровь. Он так и не укусил полностью, но всё же пил из него. Дважды. Это означало, что он больше не девственник крови, он был уверен. Ёнджун улыбнулся ему, прекрасный и клыкастый. Его рот широко раскрылся, и Феликс почувствовал, как участилось сердцебиение. Невольно он закрыл глаза. Феликс ждал, что вот-вот наступит боль, а затем блаженство, но ни того, ни другого не произошло, а в воздухе раздался громкий хлопок. Феликс открыл глаза как раз, когда дверь уборной распахнулась, ударившись о стену. Вошедший вампир, должно быть, был самым красивым человеком, которого Феликс когда-либо видел. Высокий и стройный, с изящными чертами лица и идеально очерченным ртом. Его длинные волосы почти доходили до плеч, идеально обрамляя и без того идеальное лицо. Феликс чувствовал себя немного заворожённым, но быстро напомнил себе перестать пялиться. Пялиться было невежливо, и он не знал, как вампир отреагирует. Проблема была в том, что тот смотрел прямо на него, его багровые глаза сверлили Феликса, а ноздри раздувались. Челюсть Ёнджуна захлопнулась с громким клацаньем, и, когда вампир обернулся, на лице его отразилось раздражение. — Хёнджин. Тебе помочь? — Отойди от него. Вампира было трудно смутить, но в тот момент Ёнджун, казалось, был искренне шокирован. — Что? — Ты меня слышал. Феликс инстинктивно прижался к зеркалу позади себя, когда Ёнджун зарычал. — Ты серьёзно? Найди себе своего! Хёнджин оскалил клыки. — У тебя нет прав на этого человека! — Скажи же, пожалуйста, с чего вдруг ты так решил? На нём нет метки! Феликс был полностью уверен, что вот-вот увидит, как два вампира сцепятся друг с другом, когда дверь снова открылась. Вошедший вампир был высоким, выше Хёнджина и Ёнджуна, и уж точно выше его самого. Несмотря на рост, у того было мягкое лицо, и взгляд Феликса задержался на нежном изгибе его улыбки. Но она исчезла, стоило тому увидеть Ёнджуна, а затем и Хёнджина с обнажившимися клыками. — Бомгю сказал, что слышал шум в уборной. Что происходит? — Хёнджин пытается испортить всем веселье! — пожаловался Ёнджун, и теперь, когда он говорил с высоким вампиром, в его голосе появились нотки плаксивости. — Он знает, что все в клубе хотят его, но ему почему-то хочется украсть именно моего человека. Хёнджин усмехнулся. — Он не твой человек. Высокий вампир поднял руку. Феликс подумал, что из того получился бы хороший дипломат. — Этот человек твой? — спросил он Хёнджина напрямую. Улыбка, расплывшаяся на лице Хёнджина, была одновременно прекрасной и пугающей. — Хуже. Феликс не думал, что это возможно, но высокий вампир побледнел ещё сильнее. Он обернулся и посмотрел на Феликса, который размышлял, можно ли утечь в раковину позади себя. — Не может быть. — У него нет следов укуса на шее! — возразил Ёнджун. Он взял высокого вампира за руку, явно оправдываясь. — Я проверял, Субин, клянусь! Хёнджин фыркнул и обошёл их обоих, оттолкнув Ёнджуна, чтобы положить руку на плечо Феликса. — Используй нюх, дикарь. Феликс застыл на месте, пока три пары алых глаз осматривали его с головы до ног, раздувая ноздри. — Эмм… — попытался он, но даже не смог закончить предложение. Я умру? — напрашивался вопрос, но не хотелось подавать никому из вампиров идей. Он повернул голову, чтобы посмотреть на руку на своём плече, проследив взглядом вверх — до лица Хёнджина. К его удивлению, тот ободряюще улыбнулся. Но под улыбкой Феликс видел намёк на опасность. — В этом маленьком человечке течёт яд моего создателя. Феликс моргнул, настолько заворожённый голосом Хёнджина, что не сразу понял смысл слов. Когда же это произошло, он напрягся. Чан. Вампир не мог говорить ни о ком другом, ни о каком другом яде. А это означало, что Хёнджин знал его, нет, даже больше. Мой создатель, так он его называл. Чан был создателем этого вампира. Хёнджин принадлежал его клану. Феликс проебался просто по-королевски. — Хорошо, — сказал Субин, успешно вытащив Феликса из нисходящей спирали потока мыслей. Субин схватил Ёнджуна за шиворот, заставив его поклониться. — Ёнджун извиняется. Никто из нас не хотел проявить неуважение к тебе или к твоему создателю. Ты же знаешь, я очень уважаю Чана. — Это взаимно, — сказал Хёнджин, после победы в схватке мягкий и вежливый. Он обнял Феликса за талию, и тому ничего не оставалось, как позволить стянуть себя с раковины. Парень споткнулся, когда Хёнджин повёл его к двери. Меня похищают? — пронеслось в голове. — Субин, — заныл Ёнжун. — Он крадет его. — Прекрати, — ответил Субин, не отрывая взгляда от Хёнджина ни на секунду, очевидно ища любой намёк на возможную драку. Тон Хёнджина был милым и снисходительным, когда он открыл дверь уборной. — Всё верно, Ёнджун, слушайся главу своего клана. Тот оскалил зубы, явно раздосадованный вызовом, но Субин удержал его. — Ты меня слышал. Прекрати. Ёнджун опустил голову, надувшись. —Никакого веселья. — Если он человек Бан Чана, тебе повезло, что Хёнджин вовремя вмешался. О чём ты только думал? — Что он красивый! Феликс, ты красивый! Если когда-нибудь передумаешь… Дверь захлопнулась, фактически обрубив Ёнджуна на полуслове. Феликс подождал, пока они с Хёнджином не выйдут из клуба, прежде чем снова попытаться заговорить. — Эмм… Хёнджин отпустил его. Феликс чуть не споткнулся, внезапно потеряв поддержку. Сердце рухнуло куда-то в пятки, когда вампир скрестил руки на груди. — Как тебя зовут? — Ли Феликс, — он даже не задумывался. Хёнджин что-то промычал, а, когда вампир наклонился вперёд, под бровями у него появилась тонкая морщинка. Феликс вздрогнул, поняв, что тот его обнюхивает. — Ты уверен? — Уверен ли я, что меня зовут именно так? — Феликс рассмеялся, скрывая нараставшую панику. Он точно не собирался называть этому вампиру или любому другому своё настоящее имя. — Да? Хёнджин нахмурился, уткнувшись лицом в волосы Феликса. — От тебя пахнет… от тебя пахнет почти как от… Феликс отстранился, когда Хёнджин, казалось, собирался его лизнуть. — А как тебя зовут? — спросил он, хотя уже знал. Похоже, это помогло Хёнджину освободиться от чар, которыми он был околдован. Вампир моргнул и вдруг вежливо поклонился Феликсу. — Я Хван Хёнджин. Из клана Бан. Ты, должно быть, тот человек, из-за которого все подшучивали над Чанни-хёном. — Хёнджин ещё раз с радостным интересом оглядел его, прежде чем улыбка вампира слегка померкла. — И ты тот человек, который вломился к нам в дом. Феликс сглотнул, неловко усмехнувшись. Отрицать было бесполезно. — Ага. Это я. К его удивлению, Хёнджин ничуть не смутился. Напротив, он выглядел обрадованным. — Хорошо, значит ты уже знаешь дорогу! — Знаю дорогу? Он вздрогнул, когда Хёнджин скрепил их руки и, размахивая ими, повёл Феликса к элегантной чёрной машине. — Подожди, куда мы едем? —Домой, — сказал Хёнджин, открывая пассажирскую дверь для Феликса. — Куда ещё я тебя отвезу? — Домой, ты имеешь в виду твоё… твоё гнездо? — Конечно, — Хёнджин мягко подтолкнул его сесть на пассажирское сиденье. — Ты приглашён. — Я приглашён? Феликс не мог вспомнить, чтобы ему говорили что-то подобное. Хёнджин усмехнулся, словно тот не заметил очевидного. — Конечно, ты приглашён, Феликс. В тебе яд Чана. Значит, теперь ты принадлежишь ему.