Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Ночное посещение дома отличалось от прошлого раза. Внутри были вампиры. Конечно они никуда не девались и днём, когда Феликс приходил сюда, но тогда они спали. Теперь же была ночь. И они бодрствовали. Когда Хёнджин открыл дверь, Феликс посмотрел на луну и подумал, не в последний ли раз он её видит. Хёнджин, казалось, не замечал чужих переживаний, а может, ему было просто всё равно; он с улыбкой поманил Феликса вперёд. — Хочешь войти? Феликс подумывал отказаться. Он подумывал сбежать куда подальше, но знал, что все, кто был внутри, уже знают о его приходе. У него не оставалось выбора, кроме как последовать за вампиром, что юноша и сделал. — Я привёз сюрприз! — крикнул Хёнджин, проходя через вестибюль. Феликс не мог не думать о том, как это абсурдно — то, что он был здесь, снимал обувь, когда через минуту его могли убить. К его удивлению, ответа на зов не последовало, или, может быть, человеческие уши были недостаточно остры, чтобы услышать. Поправляя укороченный край сетчатой рубашки, он тихонько прошёл вслед за Хёнджином в гостиную. Открывшаяся ему картина была настолько обыденной, что он чуть не рассмеялся. Признаться, Феликс ожидал, что клан Чана будет сидеть, словно позируя для какого-нибудь лайфстайл-журнала. Он представлял себе пару человек за обеденным столом, одного у книжной полки, другого за роялем. Он ожидал чего-то изысканного, может быть, пару недопитых бокалов вина тут и там. Вместо этого он получил огромную сцепившуюся в объятиях толпу на диване и фильм «Нецелованная» на гигантском плоском экране, висящем на стене. Это настолько ошеломило Феликса, что он замер. Зрелище было впечатляющим: кучка вампиров, распластанных друг на друге, и только Чонин лежал на полу, раскинувшись на ковре в позе морской звезды. Он ухмыльнулся, когда Феликс случайно поймал его взгляд и приветственно помахал рукой, поскольку тот чувствовал себя неловко и всё ещё боялся за свою жизнь. Джисон, от которого осталась лишь пара больших карих глаз, выглядывающих из-под пушистого фиолетового одеяла, оживился, увидев его, но тут же был одёрнут обратно. Вампир, на коленях которого лежал Джисон, посмотрел на Феликса так, будто хотел его съесть. И не в хорошем смысле. Скорее, в я-вырву-тебе-горло-зубами-смысле. Феликс поспешно отвёл взгляд, переводя его на Хёнджина; тот обошёл диван сзади, подходя к Чану, сидевшему на дальнем конце. Взгляд Чана был прикован к экрану телевизора, но он наклонил голову, когда Хёнджин приблизился и что-то зашептал ему на ухо. Если до этого Феликс чувствовал себя неловко и испуганно, то теперь это ощущение усилилось вдвое, когда взгляд Чана метнулся к нему, скользнул вверх-вниз по телу и вернулся обратно к телевизору. Явно незаинтересованный. Феликс не понимал, почему у него защемило сердце. Он должен был быть рад. Никто не бросился его убивать. Даже вампир под Джисоном остался на месте, видимо, решив, что играть с чужими пальцами интереснее, чем лишать Феликса жизни. Он обрадовался, когда Хёнджин выпрямился и подскочил снова к нему. Феликс не был готов к прохладному скольжению по коже пальцев вампира, обхвативших его запястье. — Ты голоден? Феликс опешил. — Что? Хёнджин улыбнулся. — Меня вот мучает жажда. Пойдём чем-нибудь перекусим! — Что? — снова спросил Феликс, но у него не было другого выбора, кроме как последовать за Хёнджином. Хватка вампира на его запястье была словно камень, сильная и гладкая, как полированный мрамор. Разве ты не собираешься меня убивать? — хотелось поинтересоваться, но Феликс не рискнул. Кухня была ультрасовременной для такого старого дома, построенного в традиционном стиле. Феликс видел своё искажённое отражение в стальной столешнице. От этого было страшно к чему-либо прикасаться. Хёнджин, похоже, не испытывал подобных угрызений совести. Он открыл один из трёх огромных холодильников, стоявших вдоль стены, и вытащил пакет с чем-то, в чём Феликс запоздало распознал кровь. Он наблюдал, приоткрыв рот, как Хёнджин выхватил из ящика металлическую соломинку и воткнул её в пакет с кровью, словно это была упаковка сока. Теперь Феликс понял, о чём ему говорил Джисон. — Чего бы тебе хотелось? — спросил Хёнджин, указывая на гору закусок, шоколадных батончиков и чипсов, сваленных на кухонном островке. — Ээ… — попытался было ответить Феликс, но что-то в улыбке Хёнджина, с которой тот держал трубочку, заставило слова застрять в горле. Он не знал, что сказать. В тот момент происходящее казалось ему каким-то сюром. — Понятно, самое время поесть, — сказал Хёнджин, подплывая к Феликсу. Потому что его движения нельзя было назвать просто ходьбой. Феликс сглотнул, гадая, успеет ли он схватить один из кухонных ножей, прежде чем Хёнджин воткнёт трубочку ему в шею. Но тот проскользнул мимо. Феликс моргнул, запоздало повернув голову. Если раньше сердце Феликса застряло где-то в глотке, то сейчас оно вовсе ушло в пятки, когда он увидел Чана, стоящего в дверях и прислонившегося плечом к косяку. — Будь с ним милым, — простонал Хёнджин, проходя мимо своего создателя. — Мне он нравится. Не отрывая взгляда от Феликса, Чан протянул руку. Хёнджин вздохнул, вытащил из заднего кармана ключ от машины и сунул его Чану. Тот спрятал ключи, в то время как Хёнджин, радостно помахав Феликсу, вышел из кухни. Не уходи, — готов был почти умолять Феликс. Однако он не стал, стоя там и глядя на Чана так, будто видел его впервые. Чан был всё ещё красив, даже в свободных шерстяных брюках и свитере крупной вязки он выглядел великолепно. Вся его одежда была чёрной. Феликс задумался, есть ли у Чана что-нибудь цветное. Не потерял ли он интерес к цвету после стольких лет посмертия. Феликс подумал, что это делает его похожим на падшего ангела. В другой жизни, должно быть, именно таким бы его и видели люди. Прекрасным и тёмным, кто спускается в мир ночью, пожиная души. Феликс задавался вопросом, удастся ли ему уйти отсюда, сохранив свою. Он не был в этом уверен. Невозможно было прочесть взгляд Чана. Феликс видел только, что его глаза были тёмными, куда более багряными, чем в их последнюю встречу. Недоедание. Как только Хёнджин удалился, Чан медленно подошёл к нему. — Ты выходил? Феликс сглотнул и кивнул. Очевидно, в этот раз его не удостоят приветствием. — В клуб, под завязку набитый вампирами? Феликс снова кивнул. Уголки губ Чана дрогнули. Он был так близко. Рука вампира поднялась и потянула вниз вырез полупрозрачной рубашки, обнажая кожу. Выражение лица Чана чуть-чуть прояснилось, когда он увидел, что шея Феликса не тронута. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Забавно. —П-правда? — Ммм, — промычал вампир, его пальцы отпустили край выреза и скользнули вверх по шее, обхватив подбородок. Феликс сглотнул, когда Чан заставил их взгляды встретиться. — Забавно, потому что я отчётливо помню, как говорил тебе не ходить туда и не искать других вампиров. Я что, оговорился? Или неясно выразился? Феликс сглотнул. Он мог бы всё отрицать. Мог бы послать Чана к чёрту. Мог бы ответить, что он взрослый, самодостаточный человек, и если тот не собирается ничего делать, чтобы помочь ему найти брата, Феликс должен сделать это сам. Дыхание перехватило, когда Чан наклонился ближе, и кровь затопила белки его глаз, когда он приблизил губы к уху Феликса, к его шее. — От тебя воняет. Под какими бы чарами он ни находился, Феликс тут же почувствовал, как они исчезли. — От тебя тоже воняет! — рявкнул он, отпихивая Чана от себя. Это не особо помогло, потому что вампир не сдвинулся бы, если бы сам не захотел, поэтому Феликсу пришлось скрестить руки на груди. Отчасти он сделал это ещё и потому, что на нём была сетка, которая ничего не прикрывала. В этом, собственно, и заключался смысл его наряда. Он надел его, чтобы привлечь вампиров в клубе, но вид Чана, раздражённого и с тёмными глазами, заставил Феликса почувствовать желание накинуть на себя одеяло и спрятаться. — Ты не выходил на связь! У нас был договор, не забыл? Ну и ладно! Можешь не помогать! Но хотя бы будь со мной честен! Феликс ненавидел, как дрожал его голос, когда он кричал. Казалось, он вот-вот снова заплачет, хотя на самом деле был просто зол. По сравнению с этим голос Чана был пугающе тихим. — Я разбирался с этим, Феликс. Твой брат нигде не появлялся, ни на улицах, ни в других гнёздах города, так что мне нечего было тебе сказать. Я не нарушал нашу сделку. Феликс усмехнулся. Он знал, что именно отчаяние, охватившее его от слов Чана, а не сам Чан, заставило его резко выпалить: — Ну, тогда ты, должно быть, просто некомпетентен! Приятно знать, что не такой уж ты и великий вампир, каким притворяешься! Не стоило этого говорить. Он понял это в тот же миг, как слова сорвались с губ. Глаза Чана потемнели, и Феликс невольно отступил назад, ударившись спиной о стену. Он, может, и был дураком, но точно не был самоубийцей. — Я-Я имею в виду… Чан склонил голову и сделал шаг вперёд, явно заинтересованный тем, что собирался сказать Феликс. Тот запнулся. — Просто… Им обоим пришлось перевести взгляд в сторону, откуда раздалось покашливание. Феликс почувствовал непреодолимое желание спрятаться за Чана, когда увидел в дверях того самого вампира, который злобно смотрел на него раньше. Одно дело, когда Чан злился на него, но этот вампир смотрел на Феликса так, будто тот лично наступил на его могилу. — Вы можете перестать кричать? — спросил вампир. — Джисон нервничает. Чан вздрогнул и вдруг перестал злиться. Феликс удивился, как этот вампир мог выглядеть таким пугающим в один момент и таким смущённым в следующий.  — Конечно, Минхо. Прости. Минхо пожал плечами, с усмешкой глядя на Феликса. — Ты прав, кстати. От него воняет. Феликс был достаточно умён, чтобы не спорить. Он был уверен, что Минхо с удовольствием раздавил бы его, как клопа. Чан незаметно встал между ними, заслоняя Феликса.  — Спасибо, Минхо. Тон его голоса недвусмысленно давал понять, что тот может идти. И к удивлению Феликса, Минхо развернулся и ушёл. Как только это произошло, парень резко выдохнул. — Ох блять, господи боже, — пробормотал он. Чан посмотрел на него с любопытством, словно искренне не мог понять, почему Феликс испуган до чертиков. — Это был самый страшный вампир, которого я когда-либо видел. Уголок рта Чана дёрнулся. Феликсу это показалось совсем не смешным. — Перестань надо мной смеяться! Чан не перестал. Но и не выглядел так, будто собирался убить Феликса просто ради развлечения, что уже было поводом для радости. — Ничего личного, — сказал Чан. — Минхо просто злопамятный. Он очень опекает Джисона, а ты вломился и мог причинить ему вред, так что Минхо немного зол. Феликс ахнул. — Я бы никогда не причинил Джисону вреда! — Уверен? В голосе Чана не было прямого обвинения. Казалось, он искренне любопытствовал. А Феликс… Феликс замешкался. Он не мог отрицать, что думал об этом. Джисон был милым и добрым, но в момент взлома он действительно рассматривал возможность причинить тому вред. Чан, казалось, прекрасно понимал его молчание. — Твой брат очень важен для тебя. Я знаю это, Феликс. Не думай, что я не понимаю. — Я должен найти его, — подчеркнул Феликс. — Ничто другое не имеет значения, главное найти его. Чан кивнул, не отрывая взгляда. — Мой клан для меня дороже всего на свете. Я бы тоже обшарил каждый уголок на этой планете, если бы кто-то из них пропал, и разорвал бы на части любого, кто причинит им боль. Чан слегка сморщил нос в едва скрываемом отвращении, наклоняясь всё ближе и ближе к Феликсу. — Я не отступил, обещаю. Наше соглашение в силе. Феликс нахмурился. — Так-то лучше. Чан улыбнулся ему, той своей насмешливой улыбкой, которая заставила Феликса гадать: либо он был очень смешным, либо вот-вот станет тем самым ночным перекусом, о котором говорил Хёнджин. — Ты меня понял, солнышко. — Ладно. Феликс был почти уверен, что только травмируется, если попытается оттолкнуть Чана плечом, поэтому пригнулся, чтобы проскользнуть мимо него. — А теперь, если позволишь, я и моя вонючая задница просто… Он не успел сделать и пары шагов, как мраморные руки обхватили его сзади, удерживая. Феликс вскрикнул, вспомнив свою прошлую попытку, когда вампир его с лёгкостью поймал. От него действительно было не убежать. Феликс знал это ещё со времён визита главы клана домой, но ощущение груди, прижатой к его спине, напомнило ему об этом совсем иначе. — Феликс, — низкий голос Чана раздался над его ухом. — Куда ты собрался? — Домой? — спросил Феликс, чувствуя себя неуверенно совсем по другой причине. Чан что-то пробормотал, а его руки только крепче сомкнулись. — Нет. Сердце сжалось, когда острые зубы царапнули там, где бился пульс. Он почти забыл. На мгновение он почти забыл, что Чан — чудовище. Тот был красив и обладал большей выдержкой, чем все, кого знал Феликс, но всё равно оставался чудовищем. — Да, — попытался он. — Ты сказал, что не смог узнать ничего о моём брате, так что — так что я пойду домой. — Это не лучшая идея. — Почему? — Это не безопасно. А с тобой безопасно? — хотелось спросить. Он проигнорировал то, как слабеют колени, и усмехнулся. — На часах нет и полуночи. Я успею на ночной автобус, если выйду прямо сейчас, так что ничего страшного. — Ты никуда не пойдешь, — голос Чана ясно давал понять, что спорить бесполезно. — На улице поздно, а ты одет как эскортник. Феликс ахнул и вывернулся из рук вампира, чтобы ударить того в грудь. — Ты только что меня шлюхой назвал? — Нет, — ухмылка Чана — широкая и зловещая — обнажила едва заметные клыки. — Я почти уверен, что ты девственник. Глаза Феликса чуть из орбит не вылезли. Он снова ударил вампира в грудь, не обращая внимания на боль в руке. — Ты худший человек из всех, кого я когда-либо встречал! Ты вызываешь у меня отвращение на молекулярном уровне! Если мне придётся остаться с тобой в этом доме ещё хоть на мгновение, я… Воздух выбило из лёгких, когда Чан поднял его и бесцеремонно перекинул через плечо. — Эй! Что ты делаешь?! — закричал Феликс, ударяя кулаками по спине вампира. — Отпусти меня! Чан проигнорировал его и широким шагом вышел из кухни. У Феликса всё перевернулось внутри, и не только потому, что он был вверх ногами. Он не был уверен, что когда-либо двигался так быстро. Феликс лишь мельком увидел гостиную, все головы повернулись, чтобы посмотреть, как его уносят, словно непослушного ребёнка. Этого было достаточно, чтобы вспыхнуть от стыда. Смущение окончательно убило в нём желание бороться. Он обмяк в руках Чана, просто болтаясь, пока его несли на второй этаж. Они несколько раз повернули за угол, пока не оказались в просторной ванной, где Чан наконец опустил его на пол. Феликс, слегка пошатнувшись от долгого пребывания вниз головой, споткнулся, но рука Чана удержала его на ногах. Вампир вздохнул. — Ты такой неуклюжий. Феликс почувствовал непреодолимое желание пнуть его в голень. — Давай перевернём тебя вверх ногами, покружим и посмотрим, как ты справишься! Чан лишь ухмыльнулся. — Не могу сказать, что раньше этого не практиковал. Феликс не знал, как даже начать осмысливать это заявление, поэтому тоже усмехнулся. — Что мы вообще здесь делаем? Чан указал на душевую кабину справа от них. — Тебе нужно принять душ. Или, ну, я могу приготовить тебе ванну. Как хочешь. Феликс ахнул. Быть убитым в душе, а не в ванной было, конечно, удобнее — вода так быстрее уйдёт, — но всё же. — Не так уж сильно я и воняю! — Ещё как воняешь, — Чан подошёл к ванне, чтобы открыть кран. — Я любезно пригласил тебя переночевать, но ты не останешься в моём доме, когда от тебя разит вампирским маслом. — Да я даже не хочу оставаться на ночь! — возмутился Феликс. — И что, чёрт возьми, такое вампирское масло? Чан сморщил нос, и в его голосе звучало ощутимое отвращение, когда он сказал: — Духи, которыми люди пользуются, чтобы привлечь вампиров. В них намешана кровь. Ею от тебя и разит. Честно говоря, несёт, как от скотобойни. Сколько ты нанёс? Феликс почувствовал лёгкую слабость. — На мне сейчас кровь? Чан кивнул. — О, Господи, — Феликс стал потирать собственные руки, — Я не… Я просто танцевал в клубе. — Да, Хёнджин мне об этом рассказал. Комнату наполнил успокаивающий запах лаванды, когда Чан добавил в воду пену для ванн. Феликс, почувствовав, как по коже побежали мурашки, не колеблясь, сел на край рядом с ним. — Спасибо, — тихо произнёс он. Феликс знал, что немного припозднился, вероятно, с этим, но брат его воспитывал правильно. И сейчас пришло время сложить оружие и быть благодарным за проявленную к нему доброту. Если Чан и удивился его внезапной покорности, то виду не подал. Он лишь улыбнулся, окунув руку в горячую воду, взбалтывая пену для ванны и ускоряя её вспенивание. — Когда-нибудь тебе придётся начать делать правильный выбор, Феликс. Я не шучу, когда говорю, что твои нынешние действия могут убить тебя. Зачем ты пошёл в клуб? — Я уже сказал. Ты не выходил на связь, поэтому я должен был взять всё в свои руки, разве нет? Чан нахмурился. Почему-то это расстроило Феликса больше, чем если бы Чан накричал на него в открытую. — Хёнджин сказал мне, что нашёл тебя в уборной с Чхве Ёнджуном. Феликс пожал плечами. — Он был милым. Предложил мне выпить, поэтому я предложил то же самое в ответ. — Ты бы позволил ему тебя укусить, — и на сей раз Чан не спрашивал. Феликс смог только кивнуть. Он знал, что Чан поймёт, если он попытается солгать. — Я надеялся, что он отведёт меня в своё гнездо, и я смогу поискать там Чанбина. Чан поднял взгляд, и в ярком свете верхних ламп Феликс увидел, насколько тёмными были его глаза. Они были настолько тёмно-красными, что казались почти чёрными. Сильно недоедает. — И это всё? На этот раз нахмурился Феликс. — Что ты имеешь в виду? Чан вытер руку о штаны, затем поднял её и положил на шею Феликса. Парень подумал, чувствует ли вампир, как под пальцами бьётся его пульс. — В тебе мой яд. Феликс сглотнул. — Мне сообщили. В нём яд Чана. Это значит, теперь он принадлежит ему. Так сказал Хёнджин Феликсу. Ему очень хотелось задать вопрос, но было слишком страшно. Чан всмотрелся в его глаза, морщина между бровями стала глубже. — Ты за этим туда пошёл? Феликс не сразу понял, о чём говорит Чан. Осознав, он не колеблясь ударил его снова. —Я не клыкоман! Чан не сдвинутся с места, с каждым словом наклоняясь ближе: — Ты никогда об этом не думаешь? О том, каково это — быть укушенным? Феликс сглотнул. Он думал об этом. Не постоянно, но время от времени. Всякий раз днём, когда наступало затишье, ночью, оставаясь со спящей Нолой на кухне, потому что там было тепло. Касался невидимых отметин на руке и вспоминал, что почувствовал, когда яд Чана попал в кровь. Его количество было минимальным, но приход — самое верное слово. Феликс никогда в жизни не принимал наркотики, даже почти не пил, но знал: ничто из этого не сравнится с силой вампирского яда. С его эйфорией. Он лишь попробовал, и тем не менее, в самые одинокие моменты, жаждал этого. Мысль об этом заставила Феликса взглянуть на рот Чана, на его едва высунувшиеся клыки. Он облизнул губы, биение сердца застучало в ушах, когда вампир наклонился ещё ближе. — Скажи мне правду. Голос Чана такой тихий, такой соблазнительный. Перестать пялиться на его рот не получалось. Поэтому Феликс открыл свой. — Я иногда думаю об этом. — Иногда? Парень кивнул. Уголок рта Чана приподнялся. Феликс не осмеливался смотреть ему в глаза. Дыхание перехватило, когда пальцы вампира снова обхватили шею, накрывая пульсирующую точку, он притянул Феликса, полностью выпустив клыки. И Феликс был готов, кровь стучала в ушах, глаза трепетали, а затем он начал падать, падать назад, прежде чем его окутало тепло, вода заполнила нос, и он нырнул. Так же быстро, как его толкнули в воду, Феликса вытащили обратно на поверхность. Отплевываясь и размахивая руками, он пытался понять, как его конечности оказались в ванне. Чан рассмеялся, а Феликс сердито посмотрел на него, обрызгав вампира водой с ароматом лаванды. — Мудак! Чан встал, и Феликс на мгновение запаниковал, осознав, что находится в воде со всеми своими вещами, но он заметно расслабился, увидев телефон и кошелек в надёжных руках Чана. Видимо, он был не единственным, кто умел что-то воровать. Чан положил вещи Феликса на тумбу под раковиной, подальше от ванны и его дурной привычки брызгаться водой. Взяв стопку полотенец с соседней полки, он положил их на край ванны. — Купайся, сколько нужно. Я буду снаружи. Феликс хотел снова окатить его водой, но та была слишком приятной, и он погрузился глубже, закрыв глаза. Он почувствовал на щеке едва заметное касание большого пальца, прежде чем дверь открылась и закрылась. Оставшись один, Феликс принялся снимать мокрую одежду. Рубашка сползла легко, но джинсы стали настоящим испытанием. Он чуть не утонул, пытаясь стянуть с ног облепившие их штаны. Освободившись, юноша позволил себе погрузиться в воду и полностью расслабиться. Возможно, было глупо с его стороны вот так терять бдительность в доме, полном вампиров, но Феликс ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал себя в безопасности в воде, в ванне, в доме Чана. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько безопасно. С тех пор, как исчез Чанбин. Он хотел сохранить это чувство, даже если оно было фальшивым. Спустя добрых десять минут, расслабляясь и вдыхая успокаивающий аромат лаванды, он принялся мыться. На краю ванны выстроился нелепый ряд самых разных дорогущих средств для волос. Феликс, не колеблясь, размазал по волосам все найденные маски и кондиционеры. В конце концов, он был вором, и велики были шансы, что он делает это в последний раз. Феликс был рад остаться в ванне навсегда, но вода в конце концов остыла, поэтому пришлось вылезти и быстро вытереться насухо. Обматывая талию полотенцем, он вдруг понял, что ему не во что переодеться. Его вещи промокли и теперь сохли на краю ванны. Но, прежде чем он успел запаниковать, в дверь постучали. — Войдите! Чан вошёл, держа под мышкой стопку одежды. Увидев облегчённое выражение лица Феликса, вампир рассмеялся. — Я подумал, тебе это может пригодиться. Он протянул вещи. Феликс с энтузиазмом взял её, восхищаясь мягкой шерстью свитера. Он не раздумывая надел его, повернулся и влез в спортивные штаны. Они были немного свободны в бёдрах, но завязав шнурок, стало лучше. Обернувшись, он увидел, что Чан смотрит в потолок. Феликс откашлялся, и вампир опустил взгляд. Скользнул им по фигуре Феликса, прежде чем посмотреть прямо в глаза. Во взгляде Чана была улыбка. — Подошло? — спросил он. Невольно Феликс кивнул. Он не знал, в чём дело: в застоявшемся аромате лаванды, в чуть большемерящей одежде или в позднем часе, но ему больше не хотелось ссориться с Чаном. — Можно я оставлю это здесь? — он указал на джинсы, с которых медленно капала вода. — Скажу Чонину, он положит их в сушилку. Чан жестом пригласил его следовать за ним, и Феликс пошёл, на этот раз на своих двоих. Он вздрогнул, когда за дверью они столкнулись с Джисоном. Прислонившись спиной к стене и теребя рукава свитера, тот выглядел невероятно маленьким, хоть они и были примерно одного роста и комплекции. Дверь открылась, и парень выпрямился. Несмотря на то, что Джисон явно пришёл сюда поговорить с ним, он явно нервничал, пытаясь поймать взгляд Феликса. Феликс не был готов к нахлынувшему чувству вины. Он не чувствовал себя виноватым перед Чаном, Сынмином или кем-либо ещё из клана. Они были вампирами, и, за исключением Чана, все спали, когда он вломился в дом. Но Джисон не спал. Джисон был милым, гостеприимным и с радостью показал всё Феликсу, пока тот изо всех сил старался его обмануть. — Привет, — сказал Феликс, борясь с желанием спрятаться за плечо Чана. Джисон вдохнул, его щёки раздулись, а глаза округлились, когда он попытался заговорить. С его губ не слетело ни звука. Джисон стоял так несколько секунд, его тело дрожало всё сильнее по мере того, как слова силились сорваться с губ. Феликс был готов подождать, но, похоже, Джисон не собирался тратить на это столько времени. Он отвёл взгляд от Феликса и посмотрел на Чана, его круглые глаза были полны мольбы. Чан шагнул вперёд, проведя рукой по волосам Джисона. Тот обнял себя, покраснев. Склонившись к Чану, он выглядел смущённым. Феликс понимал его. Он хотел бы, чтобы Джисон поднял взгляд, и Феликс мог бы сказать ему об этом, но первым заговорил Чан: — Джисон пытается узнать, не захочешь ли ты поесть с ним. Минхо готовит ужин, и Джисон хочет, чтобы ты присоединился, если голоден. Глаза Феликса расширились от удивления. — С удовольствием. Шок на лице Джисона был слишком явным. Он всматривался в лицо Феликса, будто сомневаясь, пока не разглядел в чужих глазах искренность. Всё его поведение изменилось, и он стал гораздо больше походить на себя — на того, каким был при первой встрече с Феликсом, открытого и жизнерадостного. — Да? Феликс невольно подумал, что ему действительно стоило украсть Джисона в свой первый визит. — Да. И он понял, когда Джисон протянул ему руку, что всё это было очень похоже на прощение. Тем не менее, Феликс всё ещё хотел извиниться перед ним, поэтому взял ладонь Джисона в свои. — Я хотел сказать, что мне жаль, Джисон. В первый раз, когда я пришёл сюда, я воспользовался твоей добротой, и это было несправедливо по отношению к тебе. Лёгкая улыбка озарила лицо Джисона. — Всё в порядке. Он потёр затылок. — Я не то что бы усложнял тебе задачу, так что… Феликс стиснул его руку. — И тем не менее. Улыбка Джисона смягчилась. — Спасибо, Феликс. Джисон, к удивлению последнего, не отпускал чужую ладонь, болтая без умолку, пока они спускались на кухню. Феликс не ожидал, что его так легко простят. Парень оглянулся через плечо и увидел, что Чан идёт следом с довольной улыбкой на лице. *** Похоже, клан переместился на кухню, пока Феликс принимал ванну. Наблюдать за тем, как кучка вампиров готовит, выглядело слишком смешно, чтобы быть правдой. Сынмин и Чонин, одетые в одинаковые розовые фартуки, явно были понижены до роли кухонных помощников. Сынмин нарезал овощи, а Чонин стоял у рисоварки. Он вздрагивал каждый раз, когда о крышку лопались пузырьки пара. Минхо стоял у плиты, одновременно возясь с несколькими кастрюлями. Не хватало только Хёнджина, но никто, похоже, не задавался вопросом о его отсутствии, поэтому и Феликс не стал. Возможно, тот решил пораньше вернуться в свой гроб. Феликс немного занервничал, когда внимание Минхо переключилось с кастрюль и сковородок на него. Феликс всё ещё держал Джисона за руку и не мог никак представить, что Минхо это понравится. Но холодный взгляд вампира не задержался на их переплетённых руках. Он окинул Феликса взглядом, каким смотрят на жука на стене, считая его мерзким, но безобидным, а затем сосредоточился на Джисоне. Черты лица, которые ранее выглядели мёртвыми и холодными, смягчились. — Я же говорил, что он согласится, — Джисон самодовольно подскочил к Минхо. Теперь его голос звучал гораздо увереннее, нежели в коридоре. Этот контраст рассмешил Феликса. Он обменялся взглядом с Чаном, того это, кажется, тоже позабавило. — Да, а ты сам его спрашивал? — спросил Чонин Джисона. Джисон замялся. Не прошло и секунды, как Чонина ударили деревянной ложкой по голове. Он вскрикнул и поспешил пожаловаться своему создателю. Сынмин, казалось, не был впечатлён и лишь протянул тому пучок моркови для нарезки. Минхо опустил руку, в которой прежде была ложка, и взял новую что-то помешать в кастрюле. На суровом лице появилась лёгкая улыбка, когда Джисон прижался к нему. Чан пригласил Феликса сесть за кухонный стол. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Воды, пожалуйста. Стоило Чану отойти к холодильнику, его место тут же занял Чонин. Забросив морковку, он запрыгнул на соседний с Феликсом стул. Феликс уже привык к манере Чонина игнорировать личное пространство, поэтому не шелохнулся, когда тот наклонился к нему, явно обнюхивая. — Отличная одежда, Феликс. — О! — Феликс потянул за край свитера. — Спасибо! Ты мне её одолжил? Чонин усмехнулся. — Нет. — Рис подгорает, — сказал Чан, отчего Чонин пискнул и побежал обратно к рисоварке. Стоило младшему вампиру поднять крышку, как Сынмин тут же дал ему подзатыльник. Чан поставил бутылку охлаждённой воды рядом с Феликсом, прежде чем сесть на место, освобождённое Чонином. Феликс остро ощущал расстояние, точнее, его отсутствие, между ними. Он ничего не мог с собой поделать. Когда рядом находились Джисон, Чонин или Хёнджин, это было окей, в случае Джисона — даже приятно. Близость с Чаном была совсем другой. От этого у него загорались нервные окончания, словно каждое прикосновение руки Чана к его собственной могло Феликса поджечь. Он был почти уверен, что сердце сейчас бешено колотится, судя по недоумённому взгляду Сынмина, которым тот его наградил, но ничего не мог с собой поделать. Дай он мыслям волю, Феликс вспомнил бы, как пальцы Чана обхватили его шею. Как тело покалывало от предвкушения, когда клыки приблизились к ней. Феликс моргнул и попытался сосредоточиться на чём-то другом, схватив бутылку и открутив крышку. Прохладная вода помогла успокоиться. А заодно и справиться с сонливостью. Он рукой прикрыл зевок и сосредоточился на том, как готовит Минхо. Вампир двигался с невероятной эффективностью, помешивая и передвигая кастрюли без заминки. Даже для человека это было бы впечатляюще, но Минхо был вампиром. Ему больше не требовалась еда, поэтому кулинария казалась бесполезным навыком. Что, похоже, не помешало Минхо освоить его. У Феликса потекли слюнки, когда перед ним начали ставить тарелки. Он и не осознавал, насколько голоден, пока в нос не ударили и другие, абсолютно восхитительные запахи. В животе заурчало, и парень был почти уверен, что Сынмин, поставив перед ним миску и палочки для еды, рассмеялся именно над этим. Феликс даже не стал сверлить его взглядом в ответ: был слишком увлечён едой. — Выглядит потрясающе, — похвалил он, когда на столе показались все блюда, а Джисон устроился на табурете сбоку. Минхо, казалось, не услышал или, скорее, решил не обращать на него внимания, садясь рядом с Джисоном. Джисон же, наоборот, выглядел воодушевлённым. — Минхо отличный повар! — Парень наклонился к вампиру. — Он научился этому специально для меня. Уголок губ Минхо приподнялся, когда Джисон повернулся к нему. Он поцеловал того в висок, прежде чем взять его тарелку и наполнить её едой. Феликс воспринял это как сигнал взять свою. Но он даже не знал, с чего начать и можно ли съесть всё, что приготовил Минхо, поэтому испытал облегчение, когда Чан забрал у него тарелку и стал наполнять её. Чонин исчез и вернулся с подносом, полным тяжёлых стеклянных стаканов, наполненных кровью примерно на два пальца. Он раздал их всем вампирам, кроме Минхо. Феликс не смог сдержать стон, вырвавшийся у него, стоило отправить в рот первый кусочек. Острый тофу был идеален: хрустящий снаружи и тягучий внутри, и такой сочный. Джисон рассмеялся. —Вкусно, да? Феликс кивнул, прикрыв рот рукой. — Очень вкусно. Чан положил в миску ещё острого тофу. — Ешь, сколько хочешь. Феликс с удовольствием именно этим и занялся, наблюдая, как все остальные, вампиры и люди, делали то же самое. Сынмин и Чонин чокнулись. Чан сделал размеренный глоток из бокала. Феликс наблюдал за тем, как его кадык подпрыгнул в такт движению, прежде чем понял, что делает, и быстро сосредоточился на еде. Он не осмеливался смотреть на Чана слишком долго. Безопаснее было наблюдать за Джисоном и Минхо, в основном потому, что Джисон ел, мягко говоря, странно. Каждый кусочек, который Джисон брал, он подносил к носу Минхо, прежде чем съесть. Сначала Феликс думал, что тот уговаривает Минхо поесть, но быстро понял, что это не так. Движения Джисона были слишком небрежными, его рука просто делала крюк по пути ко рту. На лице Феликса, должно быть, отразилось замешательство, потому что Чан наклонился и прошептал на ухо: — Джисон даёт Минхо проверить, нет ли там яда. Феликс чуть не подавился собственным куском. — Еда может быть отравлена? — Нет. Можешь есть. Чан придвинул миску ближе к Феликсу. — Минхо просто параноик, — крикнул Чонин, уклоняясь от руки Сынмина, пытавшейся закрыть ему рот. — Из-за яда он потерял, наверное, половину семьи, когда был человеком, так что теперь Минхо необходимо проверить еду, прежде чем та окажется рядом со ртом Сонни. — Чонин, — голос Сынмина звучал необычно серьёзно, когда он схватил Чонина за волосы и запрокинул голову назад, так что младший был вынужден смотреть своему создателю в глаза. — Замолчи. Казалось, Чонин хотел что-то ещё сказать, но его рот будто сам собой захлопнулся. Казалось, только поэтому ложка в руке Минхо вернулась в тарелку Джисона. — Мы над этим работаем, — сказал Чан. — Но не волнуйся, Феликс, еда в порядке. Минхо бросил на Чана взгляд, который Феликс мог сравнить разве что со взглядом угрюмого подростка. — Проверить никогда не помешает, — сказал Минхо, обнажив едва заметный намёк на клыки. Его взгляд был таким пристальным, что Феликсу невольно захотелось спрятаться. Чан не дрогнул. Он не мигая смотрел на Минхо, пока тот не опустил глаза. — В смысле, это логично, — сказал Феликс, привлекая всеобщее внимание. Он улыбнулся Минхо, стараясь, чтобы это не выглядело простой вежливостью. — В его доме чужак. Конечно, он будет осторожен. Минхо моргнул, и затем по лицу вампира медленно расплылась пугающая, но одобрительная улыбка. Он посмотрел на Феликса так, словно впервые его видел. — Верно, — произнёс он. — Нет, Феликс, не поощряй его, — простонал Джисон, но это стоило того, чтобы обнаружить в глазах Минхо что-то похожее на уважение. Решив больше не испытывать судьбу, Феликс снова сосредоточился на еде. Она была восхитительной, не отравленной и самой вкусной из всего, что Феликс ел за долгое время. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел домашнюю еду. Готовил им всегда Чанбин. Мысль о брате отбила аппетит, и, несмотря на все свои самые лучшие намерения, Феликс так и не смог всё доесть. Не помогало и то, что Чан постоянно подкладывал ему еду. В конце концов, пришлось отодвинуть тарелку и сложить руки на животе. — Ты наелся? — спросил Чан, нахмурившись, словно искренне не допускал подобную вероятность. Феликс невольно улыбнулся. — Да. Он взглянул на Минхо. — Было очень вкусно, Минхо, спасибо. Минхо отмахнулся от него, по-видимому, перестав обращать внимание на всё, что не касалось Джисона. Чан встал, и Феликс поспешно последовал за ним. — Хочешь, я помогу с посудой? — Да! — оживился Чонин. — Подумай ещё раз. Чан бросил на Чонина такой взгляд, что младший вампир тут же засуетился, собирая все пустые миски. Улыбка Чана стала куда менее пугающей, когда он перевёл взгляд на Феликса. — Позволь мне показать твою комнату. Феликс кивнул, чувствуя себя ещё более сонным теперь, когда желудок был полон. Попрощавшись со всеми на кухне, он поплёлся за Чаном. Быстрый взгляд на часы над телевизором в гостиной сообщил, что уже почти три часа ночи, и Феликс начал это чувствовать. Гостевая комната, куда Чан отвёл его, была, пожалуй, самой уютной спальней, в которой Феликс когда-либо бывал. В ней не было окна, поэтому всё было залито тёплым оранжевым светом верхней лампы. Тяжёлая деревянная мебель была покрыта чёрным лаком, а на кровати легко поместились бы пять Феликсов. — Гроба не будет? — не удержался Феликс, оглядываясь. Уголки губ Чана дёрнулись вверх. — В тяжёлые времена даже яма в земле подойдёт, но сейчас мы предпочитаем кровати. Феликс кивнул, слегка покачиваясь на месте. Ему было как-то неловко вот так вот плюхнуться лицом в кровать, пока Чан был с ним, но глаза уже начинали слипаться. Должно быть, он зря волновался. Только что Чан стоял в дверном проёме, а вот уже оказался рядом с Феликсом, положив руку тому на поясницу и поддерживая. Он почувствовал себя ребенком, которого укладывают в постель, когда Чан отодвинул простыни, помогая ему устроиться. Это не смутило Феликса. Скорее, он ощутил себя в безопасности. Парень невольно хихикнул над абсурдностью происходящего. Чан улыбнулся. В тёплом свете тусклой лампы он выглядел обманчиво человечным. — Над чем смеёшься, солнышко? Феликс покачал головой, уткнувшись лицом в подушку. От неё приятно пахло свежевыстиранным бельём и сосной. — Ты должен быть монстром, который прячется у меня под кроватью, а вместо этого ты здесь, подтыкаешь мне одеялко. Реакции Чана он не увидел. Веки были слишком тяжёлыми. Он больше не мог их поднять. Всё, что он чувствовал, — это пальцы Чана на своей шее, на щеке, а затем в волосах. — Не слишком мне доверяй, Феликс. Все вампиры — монстры, помнишь? Феликс что-то пробормотал. И это было последним, что он сделал перед тем, как сон одолел его. *** Он плакал только в моменты, когда был в сознании. Их было очень мало, но постепенно становилось больше. Тогда он мог чувствовать запахи, осязать, видеть то, что его окружало. Запах мокрой земли и ржавчины был невыносимым, пропитывал всё, просачивался даже под кожу. Чанбину это не нравилось. Где бы он ни был, он точно был под землёй. Сюда не доходил свет, здесь не было тепла. Невозможно сказать, сколько времени прошло, но казалось, будто прошли недели, может быть, даже месяц с тех пор, как Чанбин в последний раз видел солнце. Отсутствие его света заставляло дрожать, мёрзнуть, чувствовать себя онемевшим так, как никогда раньше. Словно он должен был быть мёртв, но по какой-то причине не был. Единственное, что давало тепло, — это когда тот, другой приходил и приносил кровь, приносил ласковые, любящие прикосновения. — Скоро тебе станет лучше, — прошептал ему вампир, и его голос успокаивал. Чанбин боялся его, но ещё больше боялся остаться в темноте один. — Я не хочу быть здесь, — умолял он. — Я хочу уйти. Длинные, изящные пальцы перебирали волосы. — Скоро ты окрепнешь. Тогда мы сможем уйти. Тогда я смогу отвести тебя домой. — Домой? В сознании Чанбина вспыхивали обрывками воспоминания, он видел маленького веснушчатого мальчика, тянущегося к нему и умоляющего взять его на руки. Того же мальчика, но постарше, захлопнувшего перед его лицом дверь и включившего громкую музыку. Того же мальчика, теперь уже взрослого, улыбающегося ему через шаткий обеденный стол маленькой, обшарпанной кухни. Их маленькой, обшарпанной кухни. У Чанбина был дом. У него был брат. — Моя семья… — Я — твоя семья. Чанбин съёжился. В голосе вампира было что-то такое, что не позволяло ослушаться. Он боялся, но ещё хуже было разозлить вампира. От этой мысли тошнило. Ему нужно было, чтобы вампир был доволен им. Это чувство было почти таким же сильным, как жажда крови. — Прости. Моменты просветления редко длились долго. Жажда крови всегда возвращалась. Он чувствовал, как она подкрадывалась к нему в этот самый момент. Вампир прошептал ему на ухо: — Тише, малыш. Голова опустилась на подушку. Та пахла сыростью, как и всё остальное. Чанбину было всё равно. Пламя лизнуло горло изнутри, и он оскалил зубы. Ему не пришлось долго страдать. Его создатель всегда приносил ему кровь, приносил ласковые, любящие прикосновения. — Это не навсегда, — пообещал он. — Это лишь для того, чтобы защитить тебя. Сейчас мир для тебя — это слишком, но это ненадолго. Единственное, что останется навсегда, — это ты и я.