Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Сынмин ждал его в коридоре. — Это не та комната, которую я приготовил. Чан проигнорировал своего отпрыска и продолжил путь. Сынмин хихикнул, поспешив следом. Иногда Чан задавался вопросом, откуда у Чонина эти капризные замашки. В такие моменты он почти не сомневался откуда. Когда они вошли, на кухне было чисто. Чан слышал, как в гостиной Чонин играет в приставку Джисона. Сам Джисон и Минхо находились в комнате последнего, их голоса заглушались звуконепроницаемыми стенами, но, как и любого другого члена своего клана, он чувствовал их присутствие. А ещё слышал сердцебиение Феликса. Комната Чана тоже была звуконепроницаемой, но он намеренно оставил дверь приоткрытой. Вампир открыл холодильник и нахмурился. — У нас снова заканчивается кровь. — Может, потому что ты залпом выпил всю четвёртую группу? Чан взял пакет, прежде чем закрыть дверцу. — Просто отправь заказ в больницу. — Или ты можешь сделать то, чего действительно хочешь, — Глаза Сынмина были такими ярко-красными, что почти мерцали под верхним светом. — Знаешь, гораздо приятнее просто взять, что предлагают. Чан надкусил край пакета и опрокинул в себя содержимое. Сладкая-пресладкая кровь наполнила рот, но это мало помогло унять пересохшее горло. Будто он и не пил. Чану перевалило за тысячу лет, для поддержания жизнедеятельности ему должно было хватить и пары капель — и хватало, — но в последнее время… Вампир выбросил пустой пакет в мусорку. — Он не донор. — Но мог бы им стать. Ты же знаешь, что он влюблён в тебя, да? Чан глубоко вдохнул. Конечно, он заметил, как рядом с ним сердце Феликса начинает биться чаще. Как он смотрит на него, когда думает, что Чан не видит. Людей легко читать, их мысли и эмоции слишком громкие. — В нём течёт мой яд. Если бы не это, он давно бы уже вогнал мне кол в сердце. Сынмин застонал. —Ты всегда это делаешь. — Что он делает? — спросил Хёнджин, входя на кухню. — Ты пропустил ужин, — сказал ему Чан. Тот смущённо улыбнулся, открывая холодильник и доставая пакет с первой группой. — Чанни-хён отказывается баловать себя тем послушным человеком, которого ты ему привёл. — Ты о Феликсе? — оживился Хёнджин. — Он всё ещё здесь? — Он спит. Слова прозвучали резче, чем предполагалось. Глядя на шок, отразившийся на лицах потомства, Чан почувствовал непреодолимое желание зарыться в землю метра на два глубиной. Сынмин усмехнулся, многозначительно обращаясь к Хёнджину. — Вот видишь? — Мне нравится Феликс, — Хёнджин взял из ящика металлическую соломинку. Он не сразу воткнул её в пакет. — Я бы не возражал, если бы он остался. — Думаю, не ты один. Чан сердито посмотрел на него. Сынмин широко ухмыльнулся. — Я имел в виду Джисона. Джисону он тоже очень нравится. Чан почувствовал непреодолимое желание бросить что-нибудь в голову своего дорогого отпрыска, когда телефон в кармане завибрировал. Увидев имя звонящего, он поднял руку. Сынмин и Хёнджин мгновенно замолчали. Чан ответил. — Да? — Бан Чан. — Чхве Субин. — Чан сохранял тон вежливым, приветствуя главу другого клана. — Чем я обязан такой радости? Чан, конечно, догадывался, почему Субин ему позвонил, но позволил тому говорить за себя. Он услышал прерывистый вздох в трубке. Для вампира казалось нетипичным проявлять слабость таким образом, но, с другой стороны, Чану тоже было бы нечем дышать, окажись он на его месте. — Я звоню, ээ… — голос Субина затих. Чан не сдержал улыбки. Его собеседник был юн, он считался самым молодым лидером клана в городе за несколько веков. Не старше Хёнджина и уже, тем не менее, многого добился. Не вина Субина, что вампирская политика была сущим кошмаром. Многие вампиры старшего поколения — весьма гордые создания. Оскорбление чужого клана могло привести к вымиранию собственного. И Субин явно пытался этого избежать. Чан решил помочь ему, стараясь говорить непринуждённо: — Это из-за того, что твой соклановец чуть не укусил моего человека? Он закатил глаза, увидев, как Сынмин оживился из-за выбора Чаном притяжательного местоимения. Не имело значения, что он сам чувствовал и какие слова подобрал бы для него Феликс, услышь он, что Чан назвал его своим человеком. Всё это они могли обсудить в гнезде. Но, выходя из дома, Феликс принадлежал Чану, хотел того или нет. И вампир не позволит ему бродить по городу без подобного рода защиты. Как и не позволит другому вампиру приблизиться к нему. Неважно, насколько Феликсу хотелось добиться обратного. Субин, похоже, наконец-то нашёл слова: — Ёнджун просит прощения. Я, конечно, тоже. Мне следовало присматривать за ним внимательнее, но, уверяю, он точно не хотел проявлять неуважение. Ёнджун не понял, что тот человек был занят. Если хочешь, чтобы он извинился лично, могу привести его, и он извинится. — В этом нет необходимости. Чан совершенно не хотел, чтобы кто-то из вампиров Чхве приходил, пока Феликс был дома. — Хёнджин уже объяснил, что это было недоразумение. Сделай так, чтобы оно не повторилось, и я не стану держать на тебя зла. Извинения приняты. — Правда? То есть, спасибо! Большое спасибо. Чан почувствовал, как его губы растянулись в искренней улыбке. — Спасибо за звонок, Субин. Я ценю это. — Вообще-то, эм… Субин прочистил горло. — Есть ещё кое-что. Не знаю, имеет ли это значение, но ты же сказал всем городским главам связаться с тобой, если что-то случится, и… Чан нахмурился. — Что случилось? — У нас тут небольшой инцидент в клубе. — Инцидент? — Здесь труп. Если раньше Субин и звучал неуверенно, то это и рядом не стояло с нынешним тоном. — Кто-то осушил человека в переулке за баром Good Boy Gone Bad. Вероятно, это случилось сегодня ночью, но мы ничего не заметили, пока Тэхён не пошёл запирать заднюю дверь. Тот, кто это сделал, видимо, выманил парня из клуба и… можете посмотреть, если хотите. Мы ещё не вызывали копов. — Не звони им пока, — Чан крепче сжал телефон. — Я сейчас приеду. — Конечно. Спасибо тебе за это. Чан повесил трубку, пряча телефон в кармане. Мысли лихорадочно метались. — У клана Чхве проблемы с трупом? — спросил Сынмин, явно подслушав. Рядом с ним Хёнджин с недовольным выражением лица вонзил соломинку в пакет с кровью. Чан почувствовал, как его сердце смягчилось. Из всех них Хёнджин презирал насилие больше остальных. Его младший отпрыск был любовником, а не воином. Он кивнул. — Обычно я бы не так переживал, но Субин сказал, что тело осушили. Следовательно, это вампир, а значит, кто-то нарушил договор. — Как думаешь, это тот же самый вампир, который предположительно устроил бардак в городе? — Возможно. А может, просто несчастный случай, но лучше разобраться. Если это действительно бродячий вампир, мы должны вмешаться. Бродячие вампиры обычно не останавливаются сами по себе. Их нужно останавливать. — И что происходит, когда их ловят? — спросил Хёнджин. — Согласно нашим законам, бродячего вампира расчленяют и оставляют на солнце. Чан обошёл кухонный стол, когда лицо Хёнджина скривилось. — Не думай об этом слишком много, Джинни. Это точно не то, о чём тебе стоит беспокоиться. Тот кивнул, отпив из пакета с кровью, и прислонился к Чану. — Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Сынмин. Чан покачал головой. — Я возьму Чонина. Он лучший следопыт среди нас. Стоило произнести имя Чонина, шум телевизора в гостиной оборвался, и он сам вбежал на кухню. — Мы куда-то идём? Куда? — Клан Чхве разбирается с… ситуацией в одном из своих клубов. Едем им помочь. Чонин, казалось, буквально дрожал от волнения. — Люблю помогать. Люблю ситуации. — Уйми свой энтузиазм, — предупредил его Сынмин. — Ты должен быть осторожен. Не лезь на рожон, не подумав. Будь это кто-то другой, Чонин бы в ответ на столь очевидное беспокойство умилился, но это был его создатель, поэтому тот лишь почтительно опустил голову. Сынмин снова повернулся к Чану. — А как же Феликс? Хочешь, я его разбужу? — Нет, — покачал головой Чан. — Пусть поспит. Сынмин нахмурился. — Ему это не понравится. Парень так ждал чего-то подобного. Если это как-то связано с исчезновением его брата и он узнает, что ты пошёл в клуб без него, то очень разозлится. — Он сам не знает, чего просит, желая в этом участвовать. Если что-то выяснится, я ему расскажу, но пока лучше для него оставаться здесь. Тут он в безопасности. — Ого, хён, — присвистнул Чонин, — Ты начинаешь говорить точь-в-точь как Минхо. Чан почувствовал острую необходимость уменьшить свой клан на одного вампира. Их младший оказался достаточно сообразительным, чтобы отойти и спрятаться за спиной Сынмина, прежде чем это случится. — Собирайся, — сказал ему Чан. — Скоро взойдёт солнце, так что нам нужно поторопиться, если ты не хочешь провести весь день, прячась в подвале чужого клана и ночуя на куче пивных бочек. Чонин не стал терять времени, выполняя его приказ. Через пару секунд Чан последовал за ним, прислушиваясь к медленному, ровному биению сердца Феликса. Это чудесным образом успокоило перед тем, как он вышел в ночь. *** Они добрались в Good Boy Gone Bad за два часа до рассвета. Субин встретил их на тротуаре перед клубом, после повёл к задней части здания. В переулке их ждал человек из клана Чхве. Ёнджуна нигде не было видно, и Чан похвалил главу за предусмотрительность. — Это Тэхён, он нашёл тело. Тот поклонился в знак приветствия, приглашая их осмотреть труп, который он охранял. Чан удивлялся, как никто не заметил, что человек истёк кровью, но потом понял, что Субин не шутил, когда сказал, что вампир, ответственный за убийство, буквально выпил его. В теле не осталось ни капли крови, потому и запаха не было. — Вау, — прокомментировал Чонин, приседая. — А вот это просто дурной тон. — Никогда раньше не видел ничего подобного, — сказал Субин. — Того, кто это сделал, должно быть, очень мучила жажда. Чан нахмурился. — Может, новообращённый? Ноздри Чонина раздулись, когда он наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть труп. — Не думаю, что это был новообращённый. Тот, кто это сделал, контролировал себя. Других ран нет, кроме укуса на шее. — Как думаешь, Чонин, что произошло? Чонин нахмурился. — Не знаю, я… Он протянул руку и разжал трупу челюсть. Рот внутри был чёрным, и Чан невольно отшатнулся. Чонин поспешно отдёрнул руку. — Блять. — Ну, теперь понятно, почему его иссушили, — вздохнул Чан. — Что это значит? — спросил Тэхён, выглядя встревоженным и держась ближе к главе своего клана. Субин покачал головой, став слишком бледным даже для вампира. — Во рту трупа кровь вампира. — Неудачное обращение, — объяснил Чан. — Чтобы обратить кого-то, нужно высосать большую часть его крови, постепенно заменяя её своей. Тот, кто пытался обратить этого человека, явно потерял контроль во время высасывания его крови или дал недостаточно своей, и человек умер. Это не редкость. Самообладание, необходимое для обращения человека, есть не у каждого вампира, но это просто… — Это чудовищно, — Субин с отвращением покачал головой. — Обращение человека не делается без расчёта и согласия. Делать это вопреки воле человека запрещено. — Кроме того, незаконно обращать человека без разрешения лидеров кланов, — Чан усмехнулся, оглядывая переулок. — По городу действительно бродит вампир-отступник. — То же самое случилось и с другими телами? — спросил Чонин. — Те, о которых упоминал Феликс? — Возможно, — Чан почувствовал, как у него начинает болеть голова. — Мне нужен доступ к полицейским отчетам. Проверю, была ли во рту у других жертв кровь вампира, если от них хоть что-то осталось. На теле нашли удостоверение личности? — спросил он Субина. Тот кивнул, доставая из кармана пластиковую карточку. Он протянул её Чану. — Университетский пропуск. Судя по записям камер, парень пришёл с друзьями и развлекался, пока не отделился от группы. Но тот, кто его выманил, на записи не засветился. Чан изучил пропуск, не узнав ни имени, ни лица. Просто несчастный студент университета. Феликс тоже был студентом университета. Это вполне мог быть он. Чан почувствовал, как гнев закипает в желудке. — Мы должны сообщить остальным кланам в городе. Нужно быть начеку. Это не должно повториться. Субин кивнул. — Могу я ещё чем-то помочь? Чан на мгновение задумался. — Как считаешь, ты сможешь его похоронить? Я имею в виду этого человека. Он толкнул ногой труп. Чан был равнодушен к смерти и разложению, но были и более приятные зрелища. Он убрал ногу. Субин, казалось, испытал почти облегчение от такого предложения. — С радостью. Подобные вещи не очень-то идут на пользу бизнесу, так что нам лучше не вызывать полицию. — Убедись, что не забыл, где закопал останки. Кто-нибудь обязательно хватится этого человека и сообщит о его исчезновении. Как только мы уладим дело с вампиром-отступником, дадим анонимную наводку. Субин кивнул. — Я разберусь с этим. Чан краем глаза заметил, как Чонин дёрнулся, поэтому поспешил завершить их встречу. Он попрощался с Субином и Тэхёном и, положив руку на затылок младшего, вывел Чонина из переулка. Чан дождался, пока они не вернутся в машину, и дал Чонину добро. — Говори. — Кажется, я уже чувствовал этот запах, — Чонин вцепился в ремень безопасности, его зрачки расширились. — В смысле, вампира. Запах был очень слабым, и я не могу сейчас вспомнить точно, но уверен, что чувствовал его раньше. Чан нахмурился. Это тревожило. — Он был очень знакомым? Чонин покачал головой, схватившись за неё. — Не знаю. Чан успокаивающе погладил его по голове. Он хотел выяснить, что происходит, но не ценой благополучия Чонина. Тот был отличным следопытом, но мастерство требовало своей цены. Чонин был склонен зацикливаться на поиске и не мог отпустить то, чего не находил. — Если вспомнишь, скажи, а если нет, ничего страшного, — Чан потёр плечо. — Мы все знаем, что ты наш лучший следопыт, что бы ни случилось. Голос Чонина был непривычно тихим, когда он сказал: —Хорошо. Чан завёл машину. — Давай поторопимся домой. Скоро взойдёт солнце. *** Феликс не знал, сколько проспал. В гостевой не было окон, но приглушённый свет над головой заливал комнату слабым оранжевым сиянием. Парень потянулся под одеялом, поворочался на матрасе туда-сюда, пока не осознал, что больше не спит. Трудно было вытащить себя из самой тёплой и удобной кровати, в которой он когда-либо спал, но пришлось. Феликс не мог оставаться здесь вечно. Взяв телефон и бумажник с тумбочки, он тихонько вышел из комнаты и прислушался, нет ли в доме вампиров, но было тихо. Почувствовав себя увереннее, юноша прошёл по коридору и спустился по лестнице на первый этаж. Солнце защекотало босые пальцы ног, когда он вошёл в гостиную. Стало понятно, почему в доме было так тихо. Широкая улыбка расплылась по лицу при виде дремлющего на диване Джисона. Феликс подкрался к нему, присел рядом и погладил по щеке. Джисон во сне наморщил нос, поднял руку, чтобы отмахнуться от чужих пальцев. Он что-то проворчал и тут же распахнул глаза. — Ой, Феликс! Тот рассмеялся. Уверенный в том, что они тут только вдвоем и останутся в одиночестве на ближайшие пару часов, парень был не прочь задержаться ещё немного. — Привет, Джисон. — Ты проснулся. Голоден, наверное! — тот отчаянно боролся с пушистым одеялом, в которое был завёрнут. — Давай я приготовлю тебе завтрак! — Нет-нет! — Феликс прижал буррито с Джисоном обратно к дивану. — Тебе не обязательно вставать, если ты устал. — Нет, всё в порядке, — Джисон наконец высвободился. — Не так уж и устал. Мне просто нужно было вздремнуть, потому что я не спал, ждал, пока вернутся Чан и Чонин. — Они уходили? Вопрос был скорее для поддержания разговора, Феликс не ожидал ответа. — Да, на место убийства. Сердце в груди зашлось молотком. — Что? Джисон промычал, потирая глаза. — Звонил лидер другого клана. Ему нужна была помощь, потому что в его клубе кого-то выпили досуха. Не знаю, Минхо не хотел мне об этом рассказывать, но Чан запретил всем выходить в своё отсутствие, так что ему пришлось. Похоже, на кого-то напал вампир-отступник. Феликс облизнул губы. — Правда? Джисон кивнул. — Но теперь всё в порядке! Чан и Чонин поехали туда и всё уладили! Тебе не нужно бояться, — парень взял его за руку, глядя большими, серьёзными глазами. — Быть ​​с вампирским кланом на самом деле не так уж и страшно, честно. Если честно, большую часть времени здесь очень спокойно. Феликс улыбнулся. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя спокойно, но Джисон в этом не виноват. Как не виноват и в том, что Феликс ощутил острое желание найти кусок дерева, отыскать Бан Чана и проткнуть его колом. Он сжал чужую ладонь и поднялся на ноги. — Извини, что разбудил тебя. Мне пора идти. — Нет! Феликс вздрогнул, когда Джисон вскочил, встав между ним и дверью. Его глаза расширились от шока, когда тот понял, что натворил, и стал похожим на испуганную белку. Феликс прищурился. — Джисон. Что ты делаешь? Тот смотрел куда угодно, только не на него. — Ммм? — Джисон, ты пытаешься заставить меня остаться здесь? Лицо Джисона покраснело, и он переступил с ноги на ногу. — Ну, в смысле… Чанни-хён просто попросил меня убедить тебя не уходить, пока он не проснётся. Он хотел поговорить с тобой. Феликс почти усмехнулся. — Да неужели? Он мог поговорить со мной прошлой ночью. — Ага. Трепло. — К сожалению, — Феликс медленно выговаривал каждый слог, — мне нужно идти. Меня дома ждут. — Ох, — плечи Джисона поникли. — Чанни-хёну это не понравится. Он нахмурился, словно придя к какому-то выводу. — Но я понимаю! Они иногда не осознают, что у нас всё ещё есть жизнь. Я скажу Чану, чтобы он тебе позвонил или что-то в этом роде. Не беспокойся! Улыбка вернулась на лицо Джисона, хотя в глазах мелькнула неуверенность. — Ты… ты хочешь ещё прийти как-нибудь? С тобой гораздо веселее. Феликс улыбнулся. О, он обязательно заставит Чана позвонить ему. О, и он собирается устроить Джисону хорошее, не вампирское веселье. — Джисон, — Феликс попытался сделать голос ниже, чтобы тот сочился мёдом и просто-таки обещал сладкую жизнь. — Хочешь познакомиться с моей кошкой? *** Чан проснулся на диване в своём кабинете. Садясь, он тихо застонал. Диван был определённо не таким удобным, как кровать, поэтому, прежде чем встать, Чан потянулся, ведомый осознанием того, что солнце уже село. Очередная ночь началась, и у него были планы. Большинство из них оставались связаны с причиной, по которой он и отказался от кровати. До него не долетало ни звука, пока он не открыл дверь кабинета. Вампиры не склонны кричать. Чан почувствовал, как раздражение накатывает на него волной. А члены его клана не склонны к дракам, но если они всё же в них ввязывались, это могло плохо закончиться. Решив для начала выступить в роли миротворца, он стал подниматься по лестнице на второй этаж, где собрались все остальные. Первым, кого Чан увидел, был Чонин, крепко обнимавший Хёнджина. И тут его осенило. Запах крови. Четвёртой группы. На последние пару ступенек Чан взлетел. Он увидел Минхо — тот смотрел в распахнутую дверь комнаты Чана и безумно смеялся. Это был нехороший смех. Внутри всё переворачивалось, когда запах крови усиливался с каждым шагом. Чан был старше некоторых религий, и тем не менее, приближаясь к своей спальне, он молился, молился, молился. Не может быть. Феликс спал, когда он уходил. С ним всё было в порядке. Он был в безопасности. Он был… Минхо хватило здравого смысла уйти с дороги, когда Чан подошёл к двери. Зрелище, представшее перед ним, оказалось совсем не тем, чего вампир ожидал. Облегчение от того, что он не нашёл своего человека мёртвым, оказалось недолгим. Феликса в комнате не было, хотя он, несомненно, оставил след. Чан чувствовал запах его крови. Её было немного, пожалуй, не больше, чем из порезанного пальца. Как раз достаточно, чтобы оставить на стене над кроватью гигантскую багрово-красную надпись «На хуй тебя!». Чан не знал, смеяться ему или плакать. — Ну, — сказал Сынмин, заглядывая Чану через плечо, — Я же говорил, что он разозлится. *** В дверь позвонили ровно через двадцать минут после того, как Феликс заказал пиццу. Он вскочил с дивана, оставив Джисона играть с Нолой, и поспешил к двери. Он почти дошёл, когда та вдруг завибрировала. Феликс нахмурился. Раздался ужасный звук, словно треснуло дерево, к горлу начала подкатывать паника. Подумав о своём залоге, Феликс поспешил открыть дверь, прежде чем её сорвут с петель. И тут же пожалел об этом решении. Блеска клыков было достаточно, чтобы он отскочил назад. Далеко уйти не получилось, спина упёрлась в стену. Феликс быстро понял, что даже если бы ему удалось отступить ещё дальше, это ничего бы не изменило. Прятаться было негде. Не существовало места, где бы его не нашли и не содрали кожу заживо, — Феликс понял это по одному взгляду широко раскрытых багровых глаз. Смотря на приближающегося Минхо, он сполз по стене, закрыв шею руками. Феликс понимал, что это бесполезно. Он умрёт. Об этом подсказывало вырвавшееся из глотки вампира рычание. — Минхо Тот застыл в шаге от убийства, но боролся, будто пытался преодолеть невидимые границы. Неспособность двигаться, казалось, только сильнее его раздражала, но вампир ничего не мог с этим поделать. Чан появился позади него, положив руку на плечо. — Не причиняй ему боль. Используй слова, — приказал Чан. Минхо кипел от ярости, клыки скалились во весь рот, всё тело сотрясалось от бешенства, но нежное прикосновение Чана, казалось, немного успокоило его — ровно настолько, чтобы красный исчез из глаз. Вампир всё ещё выглядел ужасающе, но, похоже, снова осознавал происходящее. Его взгляд впился в Феликса. — Ты украл моего Джисона, — каждый слог давался Минхо с трудом, словно ему было больно говорить, вместо того чтобы просто кромсать Феликса на куски. — Верни его. Феликс смотрел перед собой, пытаясь сглотнуть, игнорируя страх смерти, сжимавший горло. Он не понимал, как можно было забыть о Минхо. Думал только о том, как бы разозлить Чана. Судя по недовольному выражению лица последнего, это сработало, но Чан сейчас определённо не был его главной проблемой. Отсутствие ответа, казалось, вызвало новую волну гнева в Минхо. Он дрожал, борясь с приказом своего создателя оставаться на месте, и Феликс подумал, что если какой-либо вампир и способен преодолеть его, то им должен быть сейчас Минхо. — Где он? — не унимался тот. — Ты его увёл. Куда ты его увёл? Я чувствую его запах на тебе! Где он? Где… — Минхо? Голова вампира так резко дернулась вбок, что Феликс понял: будь Минхо человеком, он бы сломал себе шею. Джисон смотрел на них широко раскрытыми глазами, Нола мурлыкала у него на руках. — Что происходит? Дрожь прекратилась. Кулаки Минхо разжались. Он посмотрел на Чана, словно моля о пощаде. Чан кивнул. — Иди. Минхо в мгновение ока пересёк коридор, и Феликс невольно поразился тому, как этот вампир мог в один момент думать об убийстве, а в следующий — коснуться Джисона так, словно тот был сделан из драгоценного стекла. Минхо, казалось, не мог говорить, слишком занятый тем, чтобы на его человеке не было ни царапины, поэтому Джисон посмотрел на лидера своего клана. — Чан? Что вы тут делаете? Тот улыбнулся ему и подошёл ближе, засунув руки в карманы, словно его ничто не заботило. — Ищем тебя, милый. — Я звонил тебе, — сказал Минхо. — Сотню раз. Глаза Джисона расширились. Он переложил Нолу на руки Минхо, чтобы похлопать себя по карманам. — Вот чёрт! Кажется, я забыл телефон в гнезде! Джисон не забыл. Феликс знал это, потому что сразу же, как они вошли в квартиру, стащил чужой мобильный и поставил на беззвучный режим. — Кажется, ты положил его в карман пальто, — он поднялся на ноги, опираясь на стену. Феликс очень гордился тем, что его голос дрожал совсем немного. Джисон поспешил к вешалке, не заметив, как выражение лица Минхо дрогнуло, стоило парню отдалиться от него. К удивлению Феликса, вампир не пошёл следом. Вместо этого он зарылся лицом в мех Нолы и стал глубоко дышать. Джисон нахмурился, вытаскивая телефон из кармана пальто и протягивая его Минхо. — Прости, чаги. Наверное, случайно поставил на беззвучный режим. Ты… ты правда звонил мне сто три раза? Минхо кивнул, не отрывая взгляда от Феликса, пока Джисон тащил его к дивану. Ощутив, как чей-то взгляд прожигает ему лицо, Феликс неожиданно почувствовал желание присоединиться к ним, но далеко уйти не получилось: чья-то рука остановила его. — Нам нужно поговорить, — пробормотал Чан ему на ухо, и этот тон не оставлял места для спора. Феликс, возможно, и запротестовал бы, но Чан обхватил его сзади и тащил по квартире, словно капризного ребёнка. В кухне дверь отсутствовала, так что единственное место, куда они могли пойти, была спальня Феликса. Тот почувствовал некую обречённость, когда они оказались отрезаны от остальной квартиры. Он стал отступать, пока ноги не упёрлись в край кровати. Это не помешало ему выпятить грудь. Единственной защитой оставалась гордость: — Ты должен мне новую входную дверь. Чан сжимал и разжимал челюсть, подходя к Феликсу. — Ты и правда решил усложнить мне жизнь, да? Феликс хотел тут же огрызнуться, но решил говорить вежливо. Одного почти смертельного случая от руки вампира достаточно для одного вечера. — Если кто-то здесь и взбешён, так это я, не думаешь? — он невольно надулся. — Ты нарушил наши договоренности. — Правда? Феликс не был вампиром, но тоже мог показать зубы. — Джисон рассказал мне, что в вампирском клубе произошёл инцидент. На человека напали. Ты пошёл туда без меня. Ты пошёл туда без меня, хотя знал, что я захочу там быть. — И ты решил, что похитить человека самого неуравновешенного члена моего клана в качестве мести — отличная идея? Феликс вздёрнул подбородок и пожал плечами. — Джисон — мой друг. Я просто пригласил его. В этом нет ничего плохого. — Джисон — твой друг, — признал Чан, и взгляд его показался Феликсу слишком понимающим. — Но друг ли ты ему? — Я бы без колебаний принёс тебя в жертву дьяволу, лишь бы Джисон улыбнулся. Губы Чана раздвинулись, обнажив намёк на клыки. Их лица были так близко друг к другу, что Феликс чувствовал прохладу его дыхания. — Ты ходишь по тонкому льду, Феликс. Никогда больше так не делай. Феликс мог бы съязвить в ответ, но что-то в том, как были произнесены последние слова, заставило его остановиться. Сейчас Чан говорил с ним не как вампир, с которым Феликс любил ссориться. Он говорил как глава своего клана, которого заботит благополучие его членов. Феликс не мог его за это винить, как бы ему того ни хотелось. — В следующий раз напишу сообщение, — любезно пообещал он, словно сдаваясь. Чан довольно улыбнулся и коснулся пальцем челюсти Феликса. — Хороший мальчик. Хотелось отмахнуться, но руки-ноги слишком дрожали. Он сел на кровать и, не сводя глаз с пряжки ремня Чана, спросил: — Был от него какой-то смысл? — От него? — От места убийства. Чан что-то промычал и сел рядом с ним. — Ты был прав насчёт вампира-отступника. Кто-то пытался обратить человека, но не смог. Мы пока не можем быть уверены на все сто, но велика вероятность, что то же самое случилось и с другими найденными жертвами. — Значит, мой брат ещё жив, — Феликс почувствовал восторг, потом ужас от восторга, а потом снова восторг. — Феликс… — Нет! Если этот бродячий вампир-отступник пытался обратить кого-то и бросил тело, когда у него не получилось, значит с Чанбином у него получилось! Он жив! Я знаю это! Я всегда знал это! — Феликс вскочил, не ожидая, что чуть не упадёт лицом вниз, потому что ноги внезапно подкосились. Чан подхватил его прежде, чем это случилось, и повалил обратно на кровать, прямо к себе на колени. Его руки схватили Феликса, не давая вырваться. Шокированный, парень взглянул на собственные ладони. Они тряслись. Он весь трясся как осиновый лист. — Что… Чан прижался подбородком к его плечу, губы были так близко к шее Феликса. — Это адреналин, малыш. У тебя приступ. — Ты… попробуй, чтобы какой-нибудь вампир чуть не растерзал тебя! — голос Феликса прозвучал гораздо слабее, чем ему бы хотелось. — Этого можно было избежать, если бы ты перестал так упорно злить всех вампиров вокруг. — Нет. Парень на мгновение прикрыл глаза и опустил голову на плечо Чана. Будущий Феликс собирался осудить его за это, но настоящему Феликсу было всё равно. Он уже был здесь, в объятиях Чана, и это плечо было таким прекрасным. Твёрдым и идеальной формы. — Не всех вампиров. Только тебя. — Только меня? — Мгм. Чан чуть сильнее сжал его в объятиях. — Хорошо. Так и продолжай. Не гоняйся за другими вампирами, Феликс. Это небезопасно. — Моему брату нужно… — Твоему брату нужен ты живым. — Я просто хочу его найти. Феликс ненавидел, что на глаза наворачивались слёзы. Он не какой-то там плакса. Нет. Он просто устал, и у него был отходняк после сильного выброса адреналина, а Чанбин пропал без вести несколько месяцев назад, и… — И мы сделаем это, но сделаем это вместе. Обещаю, я возьму тебя с собой, если что-нибудь выяснится, но ты должен пообещать, что до тех пор не будешь никуда выходить один. Феликс покачал головой. — Я тебе не доверяю. — Хорошо. Тебе и не стоит, но всё равно послушай меня. Феликс нахмурился. — Я заколю тебя, если ещё раз соврёшь, — пригрозил он, но знал, что дрожь в голосе смягчает эффект. — Вломлюсь к тебе домой, заколю тебя, украду всё твоё барахло и… Его прервал звонок в дверь. Юноша вскрикнул, когда Чан подхватил его на руки и поднял в воздух. Феликсу ничего не оставалось, как вцепиться в чужую шею, пока его несли в гостиную. Только Джисон поднял взгляд, когда Чан посадил Феликса рядом на диван. Минхо был занят игрой с Нолой, почёсывая ей голову, пока та пыталась поймать свисающую серёжку. Он даже не взглянул на Феликса, в то время как Джисон повернулся, схватил его за руку и вопросительно сжал. — О чем Чан хотел с тобой поговорить? Феликс пожал плечами. — Ничего особенного. — Он же не сказал ничего странного, нет? — Джисон проводил взглядом уходящего к входной двери вампира. — Я уже сказал Минхо: ты не виноват, что я забыл телефон. Пожалуйста, не осуждай Чанни-хёна, если он сказал что-то подобное! Он бывает таким же авторитарным, как Минхо, просто лучше это скрывает. Минхо поднял взгляд. — Я не авторитарный. Феликс покачал головой, улыбаясь Джисону. — Всё хорошо, правда. Тот, казалось, значительно расслабился и с нетерпением протянул руки, когда Чан вернулся с двумя коробками пиццы. Вампир одну отдал ему, а другую отнёс к креслу. Феликсу ничего не оставалось, как встать и последовать за ним. Он ударил Чана в грудь, когда тот снова посадил его к себе на колени. Но тому, похоже, было всё равно. Он просто открыл коробку с пиццей и поднёс один из кусков ко рту Феликса. Парень сердито посмотрел на него, прежде чем вырвать кусок из чужих рук. — Я не настолько слаб. В состоянии есть сам. — Да что ты? — блеск в глазах Чана подсказывал, что над ним смеются, и он ударил снова. — Твои удары ощущаются так, будто их наносит котёнок. Феликс задумался, можно ли использовать коробку от пиццы, чтобы пронзить Чану сердце. Формально, картон был очень мелко нарезанной древесиной, не так ли? — Мне нравятся кошки, — сказал Минхо, поглаживая спину Нолы, которая обнюхивала кусок пиццы в руках Джисона. — Нам нужно завести кошку, — оживился тот. Игнорируя лапу Нолы у себя на щеке, Минхо сосредоточил всё своё внимание на Джисоне, глаза вампира заблестели. — Я куплю тебе три, если ты переедешь в гнездо. Если Джисон и казался радостным, то теперь его лицо резко помрачнело. — Нет. — Но… Джисон закатил глаза. — Я не буду снова продолжать этот разговор, Минхо. — Ты правда никого не стеснишь, Джисон, — сказал Чан, чей спокойный тон помог разрядить обстановку. Даже Феликс расслабился, хотя к нему даже не обращались. Он откусил кусочек пиццы. — Я не против. Никто не против. Ты же знаешь: все в клане будут тебе рады. — Дело не в этом. — Тогда в чём? Джисон покачал головой, сердито глядя на своего парня. — Прекрати, Минхо. Челюсти вампира щёлкнули. Джисон отвёл взгляд, его лицо медленно, но верно покраснело. Феликс не понял, от гнева ли, от грусти или от чего-то ещё, но ему не понравилось. Джисон не должен был расстраиваться. Минхо, казалось, сдался, потому что склонился, поднял коробку с пиццей и подтолкнул её к колену Джисона. — Извини. Пожалуйста, поешь ещё, — тихо попросил он. Джисон фыркнул и молча засунул целый кусок в рот. Феликс заметил, что Минхо запаниковал, но оказался достаточно умён, чтобы промолчать. Следующий кусок всё же поднесли к носу вампира, и тот расслабился. Феликс посмотрел на свою пиццу. Еда помогла ему успокоиться. Он доел кусок и взял следующий. — Что? — спросил он, заметив краем глаза улыбку Чана. Тот покачал головой, а Феликс закатил глаза. Он уже не пытался понять, о чём думает вампир. Сейчас никто не тянулся к его горлу, и этого было достаточно. *** Чан вздохнул, усаживаясь на низкий кирпичный забор напротив дома Феликса. Минхо подвинулся, освобождая ему место и не отрывая взгляда от окон, где всё ещё горел свет. Оказывается, Феликс пригласил Джисона на ночёвку, на которую Минхо и Чан приглашены не были. Последний до сих пор не мог забыть самодовольное выражение лица Феликса, когда тот вытолкал его из квартиры. Какая-то часть Чана была удивлена, а другая — совершенно, совершенно нет. Горло зачесалось, и он поскрёб его. — Тебе не обязательно оставаться, хён, — Минхо не отрывал взгляда от окна. — Я могу присмотреть за ними обоими. Я даже не трону Феликса. Джисон его слишком любит. Он разозлится. Чан улыбнулся, поглаживая Минхо по плечу. — Я горжусь тобой, Минхо. Минхо приподнял бровь. — Почему? Чан покачал головой. Пока Минхо смотрел на окна, он сосредоточился на двери. Чан мог уйти. Он мог уйти, но это было бы неразумно. Минхо практически разбил входную дверь Феликса. Было бы безответственно оставлять этих двоих столь уязвимыми. Джисон был членом его клана, а Феликс — Феликс тоже должен был быть в безопасности. За столько столетий им не всегда требовались слова, поэтому Минхо заговорил не сразу. — Думаю, Сынмин прав. Думаю, Феликс не скажет „нет“. Чан облизал заднюю поверхность зубов. — У него сейчас другие заботы. Меньше всего он хочет думать обо мне. Минхо сухо усмехнулся. — Полагаю, мы оба знаем, что ты вполне способен это изменить, хён. Чан покачал головой. Он точно не мог позволить себе думать об этом. Не сейчас, когда ему предстояло вернуться домой к простыням, пахнущим Феликсом, и стенам, залитым его кровью. — Феликс заключил со мной сделку, и я намерен её выполнить. Как только мы найдём его брата, он больше не захочет меня видеть. Минхо покачал головой. — Сомневаюсь. — Не слишком ли ты уверен для того, кто всего пару часов назад хотел разорвать Феликса на куски. Минхо пожал плечами. — Сам напросился. Он украл моего Джисона. Чан промычал: — Преступление, несомненно, заслуживающее смерти. Он сказал это в шутку, и то, как дернулся рот Минхо, говорило о том, что его потомок понял ее. Дело не в том, что Минхо не осознавал, кто он есть. Просто не хотел быть никем другим. Тем не менее, его ответ был серьёзен: — Когда я смотрю на Джисона, то чувствую, будто смотрю на солнце. Как будто меня снова коснулся его свет. Как будто я снова чувствую его тепло. Ничто в мире не сравнится с этим. Чан сглотнул. Жжение в горле заставило его спросить: — Даже кровь? Минхо улыбнулся. Он не отрывал взгляда от окна, за которым медленно и ровно билось сердце Джисона. Чан знал, что если бы тот попросил, Минхо остался бы на месте даже после восхода солнца. — Даже кровь.