Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Сынмин и Чонин вернулись, как раз когда Феликс допивал остатки сока. Чонин плюхнулся рядом, уткнувшись лицом ему в плечо. Пушистые пряди волос щекотали шею, отчего тот хихикнул. Сынмин, которого приличия заботили чуть больше, сел на диван напротив и потянулся за стаканом, оставленным Хёнджином. — Нашли что-нибудь? — спросил Чан. Сынмин размеренно глотнул. — К сожалению, пока ничего. — Совсем ничего? — Феликс почувствовал, как сердце упало. Лицо Чонина сильнее вжалось в его плечо, а рука вцепилась в край чужой рубашки. — Чонин думает, что как будто бы учуял какой-то запах, пока мы были на танцполе, но в воздухе так много разных ароматов, что невозможно определить. Чан нахмурился. — Значит, мы ничего не можем сделать? — Нам пришлось бы вытаскивать каждого вампира из толпы по одному и давать Чонину обнюхать их, чтобы знать наверняка. Не думаю, что найдутся желающие сотрудничать. Посмотрев на танцпол, Феликс почувствовал, как перед глазами всё расплывается. — Значит, это невозможно? — тихо спросил он. — Нет ничего невозможного, — сказал Чан, но Феликс услышал в его голосе извинения. Он поднялся. — Феликс, — Чан попытался схватить его за руку, но тот увернулся. Он знал, что Чан найдёт способ успокоить его, но прямо сейчас Феликс не хотел успокаиваться. Он чуть не споткнулся, спускаясь с помоста, где они сидели, когда его подхватили сразу несколько рук. Он стряхнул их все. — Я в туалет, — объявил он, возможно, слишком резко, но, возможно, недостаточно, потому что, спускаясь на первый этаж, заметил, что за ним идут. — Ты в курсе, что я в состоянии сам сходить в уборную? Сынмин и глазом не моргнул. — Я не собираюсь потерять миллион. Феликс не понимал, что это значит, и, честно говоря, было плевать. Он думал, что Сынмин подождёт у входа в туалет, но нет. Он строго посмотрел на вампира, когда тот проследовал за ним до самой кабинки. — Мне позволено писать в одиночестве, окей? Сынмин поднял руки в издевательской капитуляции и жестом пригласил Феликса заняться делом. Тот фыркнул. В глазах снова всё поплыло, когда он распахнул дверь кабинки. Отлично. Он плакал не только из-за того, что был расстроен, теперь к этому добавился гнев. Он опустил крышку унитаза и сел, позволив наконец боли в груди взять верх. Феликс не знал, сколько времени просидел там, закрыв лицо руками и рыдая. Прежде он не осознавал, насколько сильно верил в Чана, и в Чонина в том числе, пока ожидания не были обмануты. Пусть он и понимал, что в этом нет вины ни одного, ни другого. Это Феликс виноват в том, что забылся. Что позволил себе забыть. Он пошёл развлекаться, пока его брат оставался где-то там в лапах какого-то вампира-отступника. Мысль о том, что он снова подвёл Чанбина, вызывала тошноту. О том, что продолжает подводить. Но он не мог этого допустить. Чанбин никогда бы его не бросил. Взрослея и то и дело сталкиваясь с жизненными трудностями, Феликс цеплялся именно за брата. Тот был его опорой, твёрдой и непоколебимой. — Не плачь, Ёнбок-а. — Но мы теперь совсем одни. Отец тоже умер, у нас больше никого не осталось, только мы. — И этого достаточно. У тебя есть я, а у меня — ты, разве нет? Не переживай, я позабочусь о тебе. — Нет, мы будем заботиться друг о друге. — Верно, — он даже слышал смех Чанбина. — Мы позаботимся друг о друге. Стук в дверь вырвал Феликса из воспоминаний. — Сколько это ещё будет продолжаться? Феликс зажал рот рукой, чтобы сдержать последние рыдания, другой вытирая щёки от слез. Ему потребовалась пара минут, но в конце концов удалось встать и открыть дверь. Сынмин был там же, где он его оставил. — Ты ужасен, — прямо сказал Феликс, проходя мимо. — Ты вообще знаешь, что такое эмоции? Сынмин прищурился, словно действительно над этим задумался. — Когда-то они у меня были, — пожал он плечами. — Увы, пришлось от них отказаться. Феликс покачал головой, подходя к раковине. — Поверить не могу, что ты вообще такое мог сказать. Окей, ты вампир, но насколько можно быть бессердечным? Взгляд Сынмина встретился с взглядом Феликса в зеркале. Чужой голос казался мёртвым, когда он ответил: — Я пожертвовал своими чувствами, чтобы спасти того, кого любил. Тяжесть этой жертвы ты, вероятно, никогда не поймёшь, поэтому даже не буду пытаться тебе объяснить. Просто поторопись, чтобы мы могли вернуться. — Ты кого-то любил? Это, казалось, совсем не вязалось с сухим и практичным характером Сынмина. Вампир оскалил клыки. Его лицо всё ещё выглядело расслабленным, но Феликс знал, что это не так. И что он балансировал на грани. Парень отступил, метафорически и буквально. Вытерев руки о штаны, он двинулся к двери. Сынмин последовал за ним. Вернувшись в зал, Феликс позволил тяжёлым басам музыки заглушить большую часть мыслей в голове. Он повернулся к танцполу. — Я хочу танцевать. — Может, мы сперва покажемся Чану? Если ты не вернёшься в ближайшее время, он взбесится. — Нет. Я хочу танцевать. Он не сомневался, что Сынмин вот-вот схватит его и перекинет через плечо, как капризного, хныкающего ребёнка, которым он и был, поэтому Феликс нырнул в толпу, танцуя, танцуя, танцуя, танцуя, пока не добрался до середины танцпола. — Феликс! Пришлось выдавить из себя улыбку, когда Джисон бросился к нему. Щёки пылали, а улыбка была такой широкой, что, когда Феликс посмотрел на него, на секунду показалось, будто его вообще больше ничего не терзает. — Я соскучился! — крикнул Джисон громче, чем Феликс когда-либо слышал. Говорил он уже слегка неразборчиво. Это рассмешило Феликса. — Я тоже соскучился. — Ты мой дружочек, — проворковал Джисон, погладив Феликса по волосам и плечу, прежде чем притянуть его к себе танцевать. — Я так рад, что ты мой друг, Феликс, — он икнул и хихикнул. — Все остальные мои друзья — вампиры, ты знал? Иногда кажется, со мной что-то не так, но если нас двое, всё уже не так плохо, верно? Феликс поцеловал Джисона в щёку. — Ты и без этого прекрасен, Джисон! — заорал он, перекрикивая музыку. На мгновение Феликс задумался, сколько уже водки со спрайтом заказал ему Минхо. Но ему нравилось, когда Джисон так крепко его обнимал. Тот был таким тёплым. Ни один вампир никогда не был таким тёплым. Феликс прижимался к нему, двигаясь в такт музыке, танцуя вместе. Быстрый взгляд через плечо Джисона отыскал Минхо, танцующего рядом с полуприкрытыми веками, хотя Феликс знал, что тот следит за каждым движением Джисона. Быстрый взгляд через собственное плечо отыскал Сынмина, который пришёл следом. Похоже, теперь вампир явно об этом жалел, потому что в него вцепился Хёнджин, заставляя танцевать. Феликс улыбнулся и уткнулся лицом в плечо Джисона, согреваясь чужим теплом. Сперва он думал, что ускользнуть не удастся, а потом всё оказалось так просто. Сынмин был слишком занят, отбиваясь от Хёнджина, чтобы обратить на него внимание. Феликсу оставалось лишь немного повернуть Джисона в сторону Минхо, а тот инстинктивно обнял его. Музыка оглушительно гремела, огни мигали всеми цветами радуги. Феликс сделал два шага в сторону — и толпа поглотила его. Это оказалось так просто. Подстраиваясь под ритм, он танцевал вместе с людьми, чтобы быстрее пробраться сквозь толпу. В этот раз Феликс надеялся, что чужие духи, привлекающие вампиров, останутся на его коже. Он не смел дышать, пока не покинул танцпол. Быстрый взгляд по сторонам подсказал, куда идти. Нужно было только выбраться. Он проскользнул в дверь под неоновой вывеской «выход», в лицо ударил порыв холодного ветра. От резкой смены температуры по коже побежали мурашки. Переулок, где он оказался, был тускло освещён, единственный свет исходил от фонаря на главной улице. Феликс глубоко вздохнул, снял крестик с шеи и обмотал цепочку вокруг пальцев, сжав в кулаке. Он подошёл к ближайшему мусорному баку. Долго искать не пришлось. Феликс разбил пивную бутылку о стену. Осколки посыпались на бетон, и парень, не колеблясь, поднял один из них. Прижать стекло к подушечке пальца было даже не больно. Из ранки хлынула кровь. Он знал, что этого будет достаточно. И ждал, капая кровью на асфальт. Если они не могли найти бродячего вампира, он должен был сделать так, чтобы бродячий вампир нашёл его. *** — Ты отлично постарался, Йенни, — Чан успокаивающе провёл пальцами по волосам самого младшего члена своего клана. — «Никто на тебя не злится». — Феликс злится на меня! И у него есть на то причины! — Чану пришлось поймать руки Чонина, когда он стал ими лупить себя по голове. — Я должен был найти его! Я всегда всё нахожу! Чан положил их сплетённые руки себе на колени. — Не вини себя. Ничего страшного, если сегодня не получилось. В следующий раз всё получится. — Но Феликс так расстроился! Он плакал. Я довёл его до слёз. Он больше не будет меня любить, когда вернётся. Чёрные слёзы навернулись на глаза Чонина. Чан вытер их, прежде чем они успели пролиться. — Конечно, Феликс всё ещё любит тебя. Он злится на ситуацию, а не на тебя. Никто на тебя не злится, Йенни, клянусь. Чонин захныкал, падая вперёд и утыкаясь носом в плечо Чана. — Здесь воняет, хён. Я больше не хочу тут находиться. Здесь так много разных запахов. Как будто этот аромат повсюду и нигде одновременно! Я даже не уверен, что чувствую. — Как только Феликс вернётся, я отвезу его домой. Ты можешь поехать с нами. — Правда? Ты разрешишь мне ехать с вами? Чан улыбнулся. — Правда. Он повернул голову ещё до того, как Сынмин поднялся по ступенькам к их столику. Одного взгляда на лицо отпрыска было достаточно, чтобы кровь в жилах застыла. Чан тут же поднялся на ноги. — Нет. Сынмин опустил голову. Он редко показывал настоящие эмоции, но чувство вины на его лице было неподдельным. Он поднял руки, когда Чан направился к нему. — Это не моя вина, клянусь! — Что случилось? — Я пошёл за ним, как ты и сказал, но он настоял на том, чтобы присоединиться к остальным на танцполе. Там было так много народу, а Хёнджин пытался поцеловать меня в щёку, и я подумал, что Минхо его поймал, но… — Чонин! — Чан резко обернулся. — Найди Феликса! — Но ты же сказал мне не… — Найди его! — взревел Чан, и Чонин, не теряя времени, взялся за дело. Белки глаз налились кровью, ноздри раздулись, и он резко повернул голову, глядя вниз на танцпол. Мгновение спустя Чонин перепрыгнул через перила их кабинки, приземляясь этажом ниже. Чан прыгнул следом за ним. Он был почти уверен, что, приземлившись, разбил пару плиток, но в тот момент его это мало волновало. Просто скажет Сынчолю, чтобы прислал счёт. Он, вероятно, нанесёт ещё больше урона, если Феликс не вернётся в поле его зрения в ближайшие десять секунд. — Хён! — крикнул Сынмин из кабинки наверху, всё ещё чувствуя себя виноватым и всё ещё не в силах что-либо исправить. — Сообщи остальным, а потом помоги мне найти его!- рявкнул Чан, прежде чем сам начал пробираться сквозь толпу. *** Вампиры вышли не через заднюю дверь. Они пришли с улицы, двое остановились у входа в переулок, учуяв запах крови Феликса. Пришлось приложить усилия, чтобы не испугаться, когда те изменили траекторию и направились к нему. — Эй, красавчик! — крикнул один из них. Даже под светом тусклого уличного фонаря Феликс видел, как сверкнули его клыки. — Что ты тут делаешь один? — О, привет, — Феликс робко улыбнулся вампирам. Он демонстративно похлопал себя по карману, за спиной пряча зажатую в кулаке серебряную цепочку. — Вышел покурить, но не могу найти зажигалку. Потребовалась вся сила воли, чтобы не отступить, когда заговоривший с ним вампир подошёл совсем близко. Он уставился на Феликса ярко-красными глазами, улыбаясь всему, что видел. Феликс не дрогнул, когда вампир потянулся и коснулся его груди, оставшейся теперь, когда цепочка была в руке, без защиты. — Не стоит курить, дорогуша. Это состарит тебя быстрее, чем это обычно с вами, людьми, случается. Феликс согласно промычал, не отводя глаз. — Вредная привычка. — Да, я всё о них знаю, — вампир ухмыльнулся, и вблизи Феликс заметил, что на одном из его клыков не хватает кончика. Взгляд вампира скользнул по телу Феликса, прямо к руке. — Ты в курсе, что у тебя идёт кровь? Феликс вздрогнул, словно даже не заметил этого. Он засунул палец в рот, слизывая капли. — Упс. Вампир наблюдал за происходящим с пристальным вниманием, и белки его глаз наливались красным. Несмотря на это, тон оставался обманчиво мягким, когда он сказал: — Здесь ужасно холодно, не думаешь? Почему бы тебе не пойти с нами? Мы знаем место, где тепло и уютно. Феликс улыбнулся, наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть другого вампира. — Это твой отпрыск? К его удивлению, вампир громко рассмеялся. — Конечно нет! Размножение — это для сентиментальных. Уверяю тебя, я себя таким не обременяю. Мне нравится жить ради ночи, и только ради неё. Столько всего интересного она предлагает, не правда ли? Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Сглотнув разочарование, он с улыбкой повернулся к другому вампиру. — А ты? У тебя есть потомство? — Нет. А что? — спросил другой вампир, делая шаг вперёд. Улыбка на его лице сияла так же, как и у его друга. — Нас тебе недостаточно? — Вообще-то, — вздохнул Феликс. — Жаль это говорить, но да, — он намеренно отступил назад. — Я просто вышел покурить, так что не смею больше задерживать. Можете идти, куда шли. Феликс старался сохранять спокойствие, когда ни один из вампиров не поторопился от него отойти. Напротив, вампир, который был и так рядом, ещё приблизился. — О, но мне здесь очень нравится. — Укусишь меня против воли — и это нарушит соглашение, — предупредил Феликс. — Соглашение? — вампир обернулся на друга. — А нам разве есть дело до соглашений? — Не-а, — второй медленно покачал головой, его глаза потемнели, когда он посмотрел на Феликса. — Не думаю, что есть. Феликс ожидал всякого, но точно не этого. — Но вам… вам стоит подумать о соглашении. Первый вампир склонил голову набок, словно ему стало по-настоящему любопытно. — Почему? — Все кланы его подписали. На вас его условия тоже распространяются. — О, — вампир рассмеялся. — Дорогуша, нам плевать на дела кланов. Второй вампир кивнул, на его лице появилась мерзкая ухмылка, когда он сказал: — Да, мы просто… игнорируем их, если можно так выразиться. — А игнорировать тебя очень сложно. Первый вампир отзеркалил отвратную ухмылку друга, его взгляд блуждал по фигуре Феликса, словно тот был в его планах на обед. И в глазах вампиров, несомненно, всё именно так и было. Феликс поклялся себе, что не станет использовать этот козырь, но тот оставался его последней надеждой. Он рассчитывал, что Чан его простит. Нет никакого желания соскребать твои останки с асфальта только потому, что тебе до смерти не терпится стать чьей-нибудь закуской в тёмном переулке, — сказал он ему. Феликсу нужно было хотя бы попытаться избавить его от неудобств. — У меня уже есть вампир. — Да что ты? — взгляд первого вампира блуждал по его шее, явно высматривая следы укусов. В этот момент Феликс пожалел, что не попросил Чана его укусить. — Хён, — произнёс второй вампир. В отличие от своего приятеля, тот явно умел думать головой. Первый вампир тряхнул головой. — Не важно. Я что-то тут никого не вижу, — он подмигнул, — Здесь только ты, дорогуша. Феликс понял, что отговорить себя от этого не получится. Медленно, очень медленно он сделал шаг назад. Он видел, как это ещё больше раззадорило вампиров. — Извините, — сказал Феликс. — За что ты извиняешься, дорогуша? Феликс сжал серебряный крест в кулаке так крепко, что, казалось, металл вот-вот прожжёт кожу. Если брат и научил его чему-то, так это тому, что нельзя сдаваться без боя. Поэтому, — подумал Феликс, бросаясь вперёд, — он будет сражаться. *** Чан вот-вот готов был что-нибудь сломать. Он собирался что-нибудь разнести. Он собирался разодрать стены, просто чтобы проверить, не прячется ли за ними Феликс. Чужая рука сжала его плечо как раз в тот момент, когда Чан готов был выломать вторую из трёх запертых дверей кабинок. Внутри находились люди, человек и вампир. Чан понял это по слабому запаху крови и недовольному рычанию, которое он услышал в ответ на свои усилия. Да плевал он. Если это был его человек внутри, он бы разобрал фанеру слой за слоем, а потом сделал бы то же самое с вампиром за ней. — Хён. Чан проигнорировал попытки Минхо остановить его. Тот не имел права его останавливать. Он был и того хуже. Но, увы, Минхо — это Минхо, и поэтому игнорировать его нельзя. Он поймал Чана за ногу, прежде чем она ударилась о тонкую деревянную дверь. — Хён, стой, — чужой взгляд встретился с его собственным. — Феликса там нет. Чан это знал. Чувствовал по запаху. Но это не помогало унять безумное желание убедиться собственными глазами. Они прошерстили всё вокруг. Сынчоль, услышав о случившемся, даже позволил им проверить закрытые жилые помещения под клубом, где обитала большая часть его клана. Как бы то ни было, каждую комнату обыскали, но Феликса так и не нашли. Чан зарычал, чтобы хоть немного выплеснуть раздражение. — Тогда где он, блять? — Точно не здесь, — постучал по двери кабинки Минхо, прежде чем оттащить от неё Чана. — Когда мы здесь закончим, я посажу его на цепь у него же в квартире, — проворчал тот, выходя из уборной. — Или в твоей кровати, — предложил Минхо. — Блять, почему люди продолжают мазаться этим отвратительным вампирским маслом? Как же здесь воняет. Они оба жадно вдыхали адскую смесь ароматов в густом, душном воздухе главного помещения. Это раздражало Чана ещё больше, ведь именно из-за этой вони они не могли найти Феликса по запаху. Вернувшись в основной зал, где люди и вампиры продолжали весело танцевать под музыку, Чан осознал, как необычно присутствие Минхо рядом с ним. — Где Джисон? — Хёнджин отвезёт его домой. Сонни ничего не знает. Думает, я его отправил домой, потому что он перебрал. Никто не должен ничего ему рассказывать, пока мы не найдём Феликса. Чан подумал, что Джисону не понравится, когда он узнает, что Минхо его опекал, но это было решение Минхо. Он сейчас не собирался с этим спорить. — Ты мог бы уехать с ним. Минхо посмотрел ему прямо в глаза. — Когда становится совсем плохо, ты никогда меня не бросаешь. И я тебя не оставлю. Хёнджин не любит конфликты, поэтому лучше, если он заберёт Джисона домой. Несмотря на небрежный тон Минхо, Чан знал, что его отпрыску потребовалось гораздо больше усилий, чтобы упустить Джисона из виду, чем тот признавал. Тронутый заботой, он слегка сжал локоть Минхо. — Спасибо. Тот пожал плечами. Они увидели приближающихся к бару Сынмина и Чонина. Сынмин тащил Чонина за шиворот. Со стороны могло показаться, что он того ругал, но Чан быстро понял, что это не так. Сынмин поддерживал своего отпрыска в вертикальном положении. Он, казалось, был в ярости: из носа Чонина капала чёрная кровь. — Что случилось? — спросил Чан в тот же миг, когда Сынмин чуть не бросил Чонина ему на руки. — Скажи ему, чтоб прекратил! — Простите, — пробормотал Чонин в воротник пиджака, пальцами зарываясь в материю. — Прости! Я могу его найти. Я могу! Мне просто нужно ещё раз попытаться, — Чану пришлось в него вцепиться, когда тот собрался ринуться обратно в толпу на танцполе. — Просто дай мне попробовать ещё раз. Он прижал Чонина к себе, не обращая внимания на кровь вампира, размазанную по его голой груди. Чан крепко держал его, пока тот не перестал сопротивляться, обмякая в объятиях и продолжая уже без особого энтузиазма уверять, что сможет найти Феликса. Чану это было нужно, но не такой ценой. — Всё в порядке, Чонин-а. Можешь остановиться. — Нет. Нет, мы его ещё не нашли, — Чонин вытер кровь с носа. — Я могу попробовать снова. Чан просто успокоил его, чувствуя, как лопаются последние нити его терпения. Он нежно толкнул Чонина в объятия Сынмина. — Отвези его домой. — Что? Нет! — Да, — сказал Сынмин, и даже Чан вздрогнул от использованного им голоса создателя. Чонин явно пытался сопротивляться приказу, но это битва, в которой он был обречён на поражение. Вскоре тяжесть воли создателя подавила его. Вытерев нос, тот опустил голову. Он не двигался с места, пока Сынмин не позволил ему. Выражение лица последнего оставалось стоическим, но его руки были необычно нежными, когда они легли на плечи Чонина. Сынмин кивнул Чану и повёл своего отпрыска к выходу из клуба. Чан смотрел им вслед с тяжёлым сердцем. Так не должно было быть. Чан не мог вспомнить, когда в последний раз события настолько катастрофически выходили из-под его контроля. Всё это лишь подогревало бурливший в нём гнев. — Может, я просто прикую его к себе, — решил он. Минхо кивнул, принюхиваясь к запахам вокруг, несмотря на очевидное отвращение. — Всегда отличная идея. — Он должен быть где-то здесь, — Чан бросил взгляд поверх толпы, словно светловолосая макушка Феликса должна была магическим образом там появиться. — Разве ты не сказал ему не отходить от себя? — Конечно, сказал! Я прямо сказал ему, что он должен быть со мной рядом, если не хочет закончить как… — Чан оборвал себя на полуслове, охваченный ужасной мыслью. Не может быть. Феликс не мог быть настолько глупым. Чан отказывался в это верить. Не говоря ни слова, он двинулся мимо бара и людей, которые там зависали, глаза были прикованы к зелёному неоновому знаку над дверью рядом. Такая простая и такая ужасающая мысль. Чан первым делом отправил Сынмина обыскать территорию у входа в клуб — убедиться, что Феликс не покинул помещение, — но, конечно, это был не единственный выход. Чан толкнул заднюю дверь так, что она едва не слетела с петель. Первое он заметил запах горелой плоти, который едва не заставил его шагнуть обратно в клуб. Аромат был слишком знакомым, как и воспоминание о невыносимой боли. С тех пор, как его кожа горела, прошло совсем немного времени. Эта мысль подтолкнула его вперёд. Хороший мальчик, — подумал Чан, обнаружив на асфальте вампира. Тот извивался, борясь с серебряной цепью, обвившей его горло, задыхаясь и хрипя, пытаясь сдёрнуть ту с шеи, но Феликс хорошо его приложил. Ему удалось накинуть ее на шею вампира так, будто там ей было самое место. Цепь практически невозможно было снять. Кожа на руках вампира почернела в тех местах, где он касался ее, пытаясь это сделать. Чан мог бы избавить его от страданий прямо сейчас, но были дела поважнее. Помимо запаха горелой плоти, он чувствовал запах крови. — Феликс! — крикнул он, не в силах скрыть панику в голосе. В ответ раздалось бульканье, а следом за мусорным баком в конце переулка мелькнула рука. Она исчезла так же быстро, как и появилась, но за ней послышался безошибочный звук чего-то тяжёлого, что с трудом волочили по асфальту. Чан с замиранием сердца подбежал к источнику звука, отталкивая металлический контейнер, словно игрушку. Открывшееся зрелище было совсем не тем, что Чан когда-либо хотел увидеть в своей жизни. На Феликсе сидел второй вампир. Пальцы его правой руки так сильно впивались в человеческую шею, что по коже стекали вниз ручейки крови, капая на асфальт. Ее приторный аромат воспламенил нервные окончания Чана. На одну ужасную секунду тот увидел, ощутил и почувствовал только кровь Феликса, такую ​​густую, дразнящую и стекающую так легко и свободно. Он почти чувствовал её вкус. Мгновение исчезло, когда взгляд Феликса отыскал поверх плеча вампира его взгляд. На лице Феликса появилась лёгкая улыбка. В нём не осталось сил бороться, хотя Чан знал, что тот пытался. Он видел это по огромному осколку стекла, торчащему из лица вампира. Просто этого было недостаточно. Как Чан и предупреждал. Потому что Феликс был человеком. Но Чан им не был. Он почти обрадовался, когда Феликс закрыл глаза. Не хотелось, чтобы тот увидел, что произойдет дальше. Поглощённый жаждой крови, вампир, сидевший на Феликсе, казалось, даже не заметил, как Чан подошёл сзади. Это радовало, хотя и не имело значения, даже если бы тот потрудился обратить на него внимание. То, что надвигалось, было неотвратимо. Чан был неотвратим. Ему правда не нравилось, когда кто-то трогал его вещи. Обнажив клыки, он схватил вампира за плечо и с тошнотворным хрустом оторвал руку, державшую Феликса. Чану понравилось, как это заставило другого вампира закричать. Он и собирался сделать ему больно, но этого всё равно было мало. Всегда будет. Вампир резко развернулся, потянувшись к нему оставшейся рукой и одновременно щёлкая клыками. Чан отбросил оторванную конечность в сторону и схватил того за челюсть. Он заметил, что у одного из зубов отсутствовал кончик. Доказательство, что это был не первый бой для вампира. Однако он точно станет для него последним. Чан увернулся от острых ногтей, промелькнувших перед лицом. Вампир попытался ударить его в бок, но он поймал чужой кулак. Его клыки оказались у самого лица вампира, когда Чан сжал его пальцы в своих. Раздался хруст. Вампир завыл, а Чан не смог сдержать почти безумной улыбки. — Да кто ты, блять, такой? — проскулил вампир. — Он тебе не сказал? — кивнув в сторону Феликса, спросил Чан сквозь клыки и заливающий зрение алый. — Я его вампир. Это в моего человека ты запустил свои руки. Глаза вампира в ужасе расширились, но затем его лицо смягчилось, на нём появилось нечто похожее на презрение. — Он сам нас подцепил. Ошивался тут, практически умолял, чтобы его укусили. Чан не сомневался, что так оно и было. К сожалению, он просто не хотел спускать им это с рук. С рычанием он швырнул вампира к противоположной стене, довольно наблюдая, как тот сползает по грязной кирпичной кладке. Едва коснувшись земли, вампир попытался встать на ноги, но в этот момент появился Минхо, поставил его на колени и заломил оставшуюся руку за спину. Удерживая вампира на месте, Минхо выжидающе посмотрел на Чана. Тот, подойдя, встряхнул рукой, готовый вонзить её в грудь вампира и вырвать чужое сердце. Но чей-то голос его остановил: — Чан! С красными глазами и всё ещё обнажёнными клыками он обернулся. Если бы это не Сынчоль стоял у задней двери в окружении двух вампиров, Чан, возможно, проигнорировал бы его. Но это была не его территория, и он уважал владельца «Аттаки» в достаточной степени, чтобы не устраивать из-за этого конфликт. Тем не менее, он был крайне признателен, что Сынчоль проявил благоразумие и подошёл к нему с поднятыми руками. — Я немного занят, — сказал ему Чан. При виде открывшейся перед ним картины Сынчоль выглядел почти удивленным. — Я заметил. Но могу попросить тебя немного попридержать коней? — С какой стати? Сынчоль сделал еще несколько шагов, его голос был необычно мягким для вампира такого положения, но это каким-то чудом не дало Чану наброситься на него просто за то, что тот подошёл так близко. — Сначала позаботься о своём человеке. Мы позаботимся о вампирах. Обещаю, мы сохраним им жизнь до твоего возвращения, но это произошло на моей территории, и я хотел бы сначала задать пару вопросов. Разумом Чан понимал Сынчоля, но гнев, кипящий в жилах, требовал закончить начатое. — Пожалуйста, — чужая рука на мгновение коснулась его плеча, а взгляд скользнул в сторону. — Ты нужен ему. Чан проследил за его взглядом. Феликс, свернувшись калачиком, казался таким маленьким, таким беспомощным. Судорожными движениями он пытался прижать руки к ранам на шее, но это было бесполезно. Чан знал, что бесполезно. Он слышал, как с каждым ударом сердцебиение Феликса становилось слабее. Остальной мир перестал иметь значение. Даже скорость вампира казалась недостаточно быстрой. Чан упал на колени у головы Феликса. Увидев его, тот улыбнулся. Он казался будто искривленным, полуприкрыв глаза. Чан знал, что, Феликс ни за что не был бы так мил с ним, не будь ему сейчас так плохо — только поэтому он выдавил тихое и самое ласковое «Привет». — Феликс, — в секунду Чана покинул весь гнев, оставив вместо себя чудовищную дыру в груди, которая разрасталась и грозила стать размером с самого Феликса, если его глаза не перестанут то и дело закрываться. — Я боролся с ними, — голос того был тихим, но гордым. — Ты видел? — Видел. — И ты с ними боролся. Чан взял его за руку. Такие маленькие ладони и пытаются сдержать столько повреждений. — Я тебя напугал? Феликс помахал головой. Он вздрогнул, когда Чан взял его на руки. — Больно. — Знаю, малыш, знаю. По щеке Феликса скатилась слеза, веки медленно опустились. — Я не… я не думал, что будет так больно. — Феликс, — Чан провёл рукой по его волосам, щеке, стирая слезинку. — Ты хочешь, чтобы перестало болеть? Феликс что-то промычал, продолжая держать глаза закрытыми. Чан слегка встряхнул его. — Феликс, ответь мне. Из того вырвался короткий, натянутый смешок. Он так и не открыл глаз. — Ты хороший, Бан… Бан Чан. Ты совсем не страшный… ты… хороший. Феликс уткнулся лицом в его грудь, очевидно, готовый там и остаться. Чан покачал головой. В том, что он собирался сделать, не было ничего хорошего, но он всё равно это сделает. — Всё хорошо, Феликс, — уверил он. — Я сделаю так, чтобы больше не болело. На это Феликс не ответил. Чан поднёс свою ладонь к губам, впиваясь зубами в складку между указательным и большим пальцами. Черная кровь хлынула из раны, и он опустил руку ко рту Феликса. Как только кровь попала Феликсу на язык, тот попытался вырваться. Чан не позволил ему, крепко держа и не давая сдвинуться с места. — Всё хорошо, малыш, — успокаивал он. — Глотай, да, вот так. Совсем немного. Нужно совсем немного. Он точно знал, в какой момент яд поразил нервную систему Феликса. Его лицо разгладилось, сопротивление сменилось жадностью, он схватил руку Чана, прижимая её к губам. Юноша тихонько заскулил, посасывая его ладонь. Чан позволил ему, склонившись, в свою очередь, к его шее. Он давно перестал просить вселенную о прощении, но, слизывая стекающую с шеи капли, надеялся, что человек у него на руках простит его. Чан чувствовал, как меняются его глаза, когда он наконец-то снова попробовал кровь Феликса. Неописуемый вкус вызывал привыкание, словно был создан специально для него. Может, думал он эгоистично и жадно, может, просто Феликс действительно был создан для него. И даже если нет, теперь Чан точно не сможет его отпустить. Больше никогда. Он методично слизывал кровь с шеи Феликса, прежде чем сомкнуть губы над ранами, оставленными другим вампиром. Потребовалось всё его самообладание, чтобы не вонзить зубы и не выпить Феликса до конца. Но он не мог. Чан не стал бы. Он позволил себе лишь один, небольшой глоток божественной сладости, прежде чем дал слюне заполнить раны, ощущая под языком, как те заживают. На розовой коже не осталось ни царапины. Чан нежно поцеловал Феликса в место, где бился пульс, и отстранился. После чего, несмотря на протестующий вопль, отнял руку. Феликс дрожал в его объятиях, но Чан знал, что тому больше не больно. Зрачки расширились, пальцы вцепились в его плечи. — Чан, — голос был полон благоговения, — Чан. Чан ему улыбнулся. — Ты в порядке, — он прижался губами к макушке Феликса, успокаивая и себя, и его. — С тобой всё будет в порядке. Феликс уткнулся лицом ему в шею, впиваясь губами в его горло, словно хотел укусить его в ответ. Чан понял, что позволил бы. — Прости меня. Чан хмыкнул. Он продолжал успокаивающе поглаживать Феликса по спине. — Ты больше никогда так не сделаешь. Феликс покачал головой, прижимаясь холодным носом к холодной коже Чана. — Я должен был попытаться. Я должен был… я должен был попробовать, по крайней мере. Он бы сделал то же самое для меня, так что… но я… прости. Это было глупо. — Хорошо, что ты это понимаешь. Ты больше никогда не подвергнешь себя такой опасности. Невнятный ответ Феликса было не разобрать. Чан лишь продолжал гладить его по спине. Он позволил ему бормотать что-то, наслаждаясь тем, как тот цеплялся за него. Феликс, похоже, не понял, что Чан не спрашивал, но это ничего. Скоро он всё поймёт. *** В комнате была одна дверь. Из цельного металла цвета ржавчины. Та казалась прочной, но и Чанбин был не из слабых. Всегда был. А потому не сомневался, что смог бы сорвать её с петель — стоило лишь дотянуться. Но он не мог. Лодыжку сковала цепь. Она не была ни тяжёлой, ни толстой, но Чанбин не мог её ни поднять, ни разорвать, как мог бы разорвать на клочки всё остальное в этой комнате, теперь, когда чужая кровь в жилах сделала его намного сильнее. Но цепь была серебряной, и одно прикосновение к ней расплавило бы плоть на костях. Чанбин однажды уже попытался и получил такой сильный ожог, что создателю пришлось вылить кровь ему прямо на рану. Сперва он отругал Чанбина, а после держал его в объятиях, пока тот плакал. — Ты должен быть осторожен, — успокаивающие прикосновения ерошили волосы. — Если ты пострадаешь в моё отсутствие, никто тебе не поможет. — Сними её, — умолял Чанбин. — Я не сбегу, обещаю. Ты можешь снять её и взять меня с собой. — Пока не могу, дорогой. — Можешь. Создатель лишь заставлял его замолчать. Он всегда говорил, что снаружи будет небезопасно, ни для Чанбина, ни для других, если тот там окажется. Ему надоело это слышать. Ему надоела комната с одной-единственной дверью. Он хотел выйти. Хотел снова вдохнуть свежего воздуха. Хотел перестать чувствовать себя так, будто его похоронили заживо. Хотел этого почти так же сильно, как крови. Однако снаружи он найдёт и кровь. Ему придётся отыскать способ разорвать эту цепь. *** Подвальное помещение было стерильно чистым, сверху донизу выложенным плиткой. Единственным, что нарушало её гармонию, был слив посреди пола. Видимо, чтобы убирать было удобнее, предположил Чан. Он подошёл к Сынчолю, который приветствовал его протянутым бархатным мешочком. — Мы сняли это с того, что поменьше. Подумал, может, ты захочешь его вернуть. Чан заглянул в мешочек и нашёл там серебряный крестик Феликса. Пальцы обхватили ткань. — Спасибо. Сынчоль улыбнулся. — Без проблем. Но я бы его почистил, прежде чем вернуть владельцу. Чан положил мешочек в карман. — Непременно это сделаю. Это было не единственное, что Чан собирался сделать, но Сынчолю не стоило знать подробности. Они обратили внимание на фигуры в центре помещения. Четыре члена клана Сынчоля наблюдали за бродячими вампирами. Чан предположил, что трое из них — вампиры — удерживали тех на месте, пока единственный человек — Вону, если Чан правильно помнил, — сковал их тонкими серебряными цепями. — Они что-то сказали? — В конце концов, да. Хоши может быть… убедительным, когда захочет. Чан посмотрел на упомянутого вампира, пока тот развлекал себя, тыкая в одного из пленников его же оторванной рукой. Каждый раз, когда он оскаливался на Хоши, тот смеялся. — Что вы выяснили? — Во-первых, они кочуют. — Это многое объясняет. — Их обоих освободили создатели. Лицо Чана скривилось от презрения. Кочевники встречались не так уж редко, ведь были кланы, предпочитающие странствовать, а не оседать на одном месте, но у этих двоих клана не было. Каждого изгнал тот, кто их и создал. От одной мысли Чана затошнило. Никто из создателей не делал этого без причины. Слишком глубокой была связь. Слишком много крови требовалось для создания потомства. Ни один вампир добровольно не бросил бы своего отпрыска. Чан не хотел представлять, какие зверства надо было совершить, чтобы спровоцировать такое наказание. Хотя вполне мог. Законы вампиров, весьма немногочисленные, основывались на идее уважения. Когда вечная жизнь означала и вечные обиды, требовалось уважать друг друга и чужое право собственности, будь то право на территорию, на других вампиров или на людей. Кровная вражда между бессмертными могла длиться вечно и не привела бы ни к чему, кроме вымирания вида. Увы, похоже, двое вампиров перед ними в своей новой посмертной жизни не смогли смириться с этим незначительным ограничением. Может, были слишком ослеплены собственной мощью. Может, слишком жаждали крови, которая им не принадлежала. Чану было всё равно. — Что собираешься с ними делать? — Мы выудили у них всё, что нам нужно было знать, так что я оставляю их тебе. Напали они на твоего человека, так что убийство за тобой. Губы Чана растянулись в ухмылке. Не очень-то добродушной. Он подошёл ближе, отказавшись от оторванной руки, предложенной Хоши. — Оставь себе, — Чан не отводил взгляда от покалеченного вампира. — Она ему больше не понадобится. Однорукий зарычал на него, и Чан почувствовал, как его улыбка становится шире. Зрение заполонило красным, клыки удлинились. Прежде чем избавиться от остальных конечностей, он догадался достать телефон. Несколькими быстрыми нажатиями отправил Сынмину миллион вон. А после — атаковал.