Зверь внутри

Минхо удивлённо моргнул. Затем ещё. И ещё. В студии повисло молчание, в котором отчётливо слышалось гудение включённого компьютера. Мозг отказывался обрабатывать слова Бан Чана и воспринимать их всерьёз. Это точно шутка. Такая же, как шутка от Минхо про JYP, которую он выдал ранее, чтобы разрядить обстановку. Только во взгляде Чана не было и намёка на веселье: он казался таким серьёзным, будто сидел на выпускном экзамене. Его настрой передался Минхо. — И что это должно значить? — А то и значит, — неопределённое пожимание плечами и ускользающий в сторону взгляд. — Я оборотень. Удержать смешок не получилось. — Имеет смысл, твой SKZOO буквально волк, — рассуждает Минхо, почёсывая подбородок пальцами. Он не очень понимает, в какой момент такой важный разговор свернул не в то русло. — Но это правда! Видишь, ты не веришь мне. — Тогда докажи! Хён, в такое сложно поверить без доказательств, поэтому пока что ты похож на сумасшедшего. Чан стягивает бейсболку и нервно пропускает пальцы сквозь завившиеся волосы. Весь его вид кричит, что в голове Бан Чана происходят сложные мыслительные процессы. Шестерёнки вертятся, видимо, придумывая, как подтвердить ранее сказанные слова. Или же в какую сторону продолжить шутку. Если, конечно, это шутка, в чём Минхо всё больше и больше сомневается. Чан же, наконец-то, что-то решает для себя; в глазах плещется волнение, и напряжение обволакивает всю его фигуру, когда он встаёт на ноги. Пальцы Чана цепляются за край футболки, заправленной в штаны. Минхо ничего не говорит, молча наблюдая за действиями своего хёна, отмахиваясь от волны, пробежавшей по спине. — У меня ничего нет, кроме этого, — он тянет ткань, обнажая живот. Удивлённый вздох срывается с губ Минхо, а глаза расширяются, когда он видит изуродованную кожу на боку. Укус. След от зубов. Шрам. Он неосознанно встаёт на ноги и подходит к Чану, чтобы рассмотреть поближе. Точно след от зубов, не человеческих, похожих на собачьи. Отчётливый и ярко выделяющийся на фоне гладкой кожи Чана. Минхо протягивает руку и касается повреждённых мест кончиками пальцев. От прикосновений Чан вздрагивает от холодных рук Минхо, мышцы на его животе напрягаются, демонстрируя твёрдый и рельефный пресс. Минхо отрывает взгляд от шрама и смотрит в лицо Чану, которое оказывается слишком близко. Он выглядит явно смущённым: кончики его ушей покраснели, а взгляд моментально скользнул в сторону. Чтобы не смущать его сильнее, он делает шаг назад, выбираясь из чужого личного пространства. — Хён… что это? И Чан рассказывает. Немного запинаясь, видимо, не готовый к подобному разговору. Скорее всего, он не собирался делиться этой историей так скоро, но Минхо неосознанно загнал Чана в угол, не оставляя выбора. Как и говорил Хан, история начинается несколько месяцев назад, когда Бан Чан поздно ночью возвращался из тренажёрного зала в общагу, сокращая дорогу через сквер в квартале от дома. Минхо слушает не перебивая, но мысленно посылает Чану проклятья за то, что свернул с основной улицы. В том сквере освещены не все дорожки, а только крупные, отчего ходить там вечером небезопасно. Чан продолжил, рассказывая, как почти добрался до выхода, когда на него напала собака. По крайней мере, животное было похоже на собаку. Оно резко налетело сбоку, вцепившись зубами в бок. Чан не стал углубляться в подробности, и не совсем понятно почему: чтобы не затягивать историю, или просто потому, что не знал их сам. — Я плохо помню, что произошло после. Боль притупила всё, и я не знаю, куда делось животное и что происходило со мной. Тогда я очнулся утром в своей комнате, без понятия, как добрался туда. Есть только смутные воспоминания о криках и нечеловеческом вое, о том, как я валялся на земле. Сначала я думал, что это сон, просто кошмар, который мне приснился, но на мне была грязная и порванная одежда. И след от укуса. — Блять, хён! Почему ты никому ничего не рассказал? Не обратился в больницу? Это могла быть бешеная собака! — Все внутренности Минхо сковала необоснованная тревога. Нет необходимости бояться того, что уже произошло или того, чего не случилось, но сама мысль, что с Бан Чаном могло что-то произойти, отдавалась болью в груди. — Я… не хотел никого беспокоить, — конечно же, причина в этом. Минхо бы удивился, если бы Чан решил не рассказывать по другой причине. — Тем более, укус не болел и… выглядел как старый шрам. Минхо снова перевёл взгляд на бок Чана, подтверждая его слова. Старый шрам. Он знает, как они выглядят: у него у самого на животе шрам от операции, которому много лет. Пусть он аккуратный, а не рваный, сделанный скальпелем, а не зубами, но кожа на нём бледно-белая. — Обратился первый раз я спустя месяц. Тогда я был в этой самой студии, когда проводил Чанбина и Джисона. Хотел посидеть немного, поработать над последней песней, когда… что-то стало происходить. Это сложно описать словами, да и понять тоже, если не ощущал на себе. Словно под кожей бегают жучки и щекочут внутри всё. Я… я впервые ощущал себя таким уязвимым. Страшно не понимать, что с тобой происходит. Повезло, что я был здесь, где хорошая звукоизоляция, и меня никто не услышал. Поэтому в полнолуние я прихожу сюда. Даже если это рискованно, всё равно лучше, чем если кто-то найдёт меня в общаге. Но вчера ты пришёл не вовремя, как раз перед самой полуночью, когда я должен был обратиться. Перед самым обращением волк… зверь внутри меня потихоньку захватывает контроль над телом и эмоциями, я становлюсь агрессивным и… прости меня. Минхо не совсем уверен, что он должен сказать. Как на подобное нужно реагировать? Если он сейчас достанет телефон, выдаст ли ему Google ответ на запрос: «Что делать, если твоего хёна покусал оборотень»? Кто-то вообще оказывался в подобной ситуации? — Всё… в порядке. Твоей вины в этом нет и… я не знаю, что сказать. — Ничего и не нужно, спасибо, что выслушал, — Чан ободряюще улыбнулся, и Минхо впервые почувствовал себя виноватым за эти два дня. Из него, правда, плохая поддержка. Он не может утверждать, что кто-то из мемберов на его месте смог бы подобрать правильные слова для Бан Чана, но подарили бы утешение в объятиях. А Минхо не может. Чан это прекрасно знает и не требует от Минхо больше, чем тот может дать. Какое-то время они сидят в тишине. Каждый переваривает случившееся. Чан пытается принять, что его секрет знает кто-то, кроме него самого, а Минхо… у Минхо в голове мыслей больше. Самое главное, что он пытается принять, — реальность происходящего. Над ним не шутят и не прикалываются, это не пранк и не несмешной розыгрыш, а выходящая за рамки нормальности реальность. А ещё он теперь хранитель чужой тайны, в которую он неосознанно влез. Должен ли он оказать поддержку так, как он умеет? — Хён, поехали домой. Уговаривать долго не приходится. Тяжёлый день с плотным расписанием и не менее тяжёлый разговор вымотал обоих как морально, так и физически. Они вызывают одного из менеджеров, чтобы тот отвёз их в общагу — слишком уставшие, чтобы вождение было безопасным для них и окружающих. Первым делом заезжают в общежитие, где живёт Минхо. Он было хотел уже попрощаться с Чаном и пожелать ему хорошо отдохнуть, когда делает то, что не совсем ожидает от себя: берёт его за руку и тянет из машины. — Зайдёшь? Я собираюсь приготовить ужин. — Конечно, как я могу отказаться от еды, которую ты приготовил, — и Чан идёт. Не сопротивляется. Они поднимаются на нужный этаж, и Минхо вводит код от двери. Пищит электронный замок, пропуская их внутрь. Небольшая прихожая, заваленная обувью Сынмина и Чонина, освещена неярким светом лампы на потолке. Минхо скидывает свой рюкзак на пол и стягивает свои кроссовки, Чан за ним делает то же самое. — Я вернулся! — кричит Минхо, и со стороны гостиной слышатся ответные приветствия. Они проходят дальше и находят увлечённых младших за просмотром дорамы по телевизору. Они реагируют на звуки шагов, пугающе синхронно поворачивая головы в их сторону. — О, и Чан-хён здесь? — Да, он останется на ужин, — коротко бросает Минхо, цепляясь пальцами за рукав Чана толстовки и тянет его в сторону своей комнаты. — Ёнбок-а, поможешь мне с готовкой? Нужно помыть и нарезать овощи. Феликс от просьбы засиял, как начищенный таз. Моментально забыв о дораме, он соскакивает с дивана и скрывается на кухне. Минхо отводит Чана в свою комнату и прикрывает дверь. У него небольшой бардак после спешки сегодня утром, когда он проспал. Он кидает рюкзак возле стены, чтобы не забыть разобрать его позже и закинуть грязные вещи в стирку, а сам шарится в шкафу. — Можешь принять душ, пока будет готовиться ужин. У тебя есть чистые вещи, в которые можно переодеться? — Чан качает головой, и Минхо достаёт для него чистую футболку и шорты, а также пару полотенец. — В ванной бери голубые бутыльки — они Ким Сынмина. Чан неловко хихикает, принимает предложенные ему вещи и скрывается за дверью в ванную. Минхо слышит, как шумит вода, пока переодевается в свою домашнюю одежду. Ночь без сна даёт о себе знать, желание завалиться на такую манящую кровать сильно, но Минхо может быть сильным, когда это необходимо. Поэтому он выходит из своей комнаты и направляется на кухню, где уже весь макнэ-лайн собрался за столом. Минхо игнорирует их взгляды, берясь за приготовление мяса. — Итак, вы поговорили? Всё прошло хорошо? — Чанни-хён не пришёл бы на ужин, если бы всё прошло плохо. Он слышит негромкое фырканье, и даже спиной может определить, что это Сынмин. — Так что между вами произошло? — Им всем любопытно, но только Сынмин может в открытую спросить, не почувствовав и доли смущения, или что ситуация не та, в которой следует выпытывать подробности. — Это касается только нас с хёном, — в большей степени, конечно, только Чан-хёна. Чужой секрет обременяет и сковывает его обетом молчания, и только сам Бан Чан вправе распоряжаться своей тайной. Если он захочет рассказать им — он сам расскажет, а Минхо пока сделает всё возможное, чтобы отвести подозрения от себя. Его ушей снова касается фырканье, перерастающее в смешок. Минхо поворачивается, замечая на губах Сынмина странную улыбку, не совсем понимая её значение. У них частенько случались стычки и несерьёзные шуточные споры, только потому, что они сильно похожи. Они лучше всего умудрялись читать друг друга и видеть больше, чем положено. Он не хочет думать, что происходит в голове Ким Сынмина большую часть времени и к каким умозаключением тот приходит, что делает такое выражение лица, отчего хочется хорошенько его стукнуть. Но, конечно же, он не сделает этого. — Можете попробовать выпытать это у Чанни-хёна, если получится, — бросает легко, словно кость собаке, и только от макнэ зависит, купятся они или нет. Для Минхо главное — чтобы это не была его ответственность. — Выпытать что? Чан входит в кухню чистый и переодетый в одежду Минхо, которая ему, на удивление, не мала. Помылся чересчур быстро, даже волосы успел высушить. Садится на свободный стул с выжиданием во взгляде, когда кто-нибудь ответит на заданный им вопрос. Минхо тоже ждёт, когда трио накинется на него с расспросами — опять-таки, они слишком любопытные, чтобы упустить возможность узнать то, что их не касается. Он видит, как уже открывается рот Сынмина, но низкий голос Феликса раздаётся раньше: — Ничего. Ужин скоро будет готов, да, Лино-хён? Минхо удивлённо моргает, не ожидая, что его втянут снова. Но, кажется, Феликс пытался с его помощью соскользнуть с щекотливой темы. Если Ким Сынмин идеально читал Минхо, то Феликс — Бан Чана. Если кого и можно назвать в их группе родственными душами, то только этих двоих: австралийцев, нашедших друг друга в чужой стране. Их связь особенная, и отрицать это бессмысленно. Минхо кажется, что лучше бы секрет Чана узнал Феликс. Им всем было бы легче. Тем временем ужин действительно готов, и Минхо ставит мясо, рис и овощи на стол. Атмосфера слегка напряжённая, но благодаря младшим участникам, в частности Феликсу, они не сидят в неловкой тишине. Чан с Феликсом мило болтают о чём-то, иногда вовлекая в разговор Чонина. Сынмин сам периодически вставляет комментарии, а Минхо… молчит, наслаждаясь едой. После ужина Чан проявляет инициативу и предлагает помочь с уборкой, чем тут же пользуется макнэ-лайн, выбегая из комнаты, пока хёны не передумали. Обычно они распределяют обязанности поровну, и если Минхо и Феликс готовят, то Сынмин и Чонин — моют посуду. Но сегодняшний вечер принёс им новую переменную — Бан Чана — чересчур ответственного и правильного. Минхо абсолютно всё равно, кто будет мыть посуду, главное, чтобы она была чистой. Пока Чан мочит руки и тарелки, Минхо ставит чайник. Он заваривает две кружки, и когда Чан заканчивает с посудой, вновь ведёт его в свою комнату. У него не особо много вещей: кровать, шкаф, телевизор, а ещё — невысокий столик, которым он пользуется, когда ест в комнате за просмотром аниме, и который был приобретён специально, чтобы не крошить едой в постель. Кружки тихо стучат о деревянную столешницу, освободившейся рукой Минхо предлагает своему хёну сесть. В нижнем ящике шкафа у него заныкана пачка печенья, и бровь Чана ползёт вверх, когда Минхо вытаскивает коробку. — Что? Я храню их на случай, если ночью, пока смотрю аниме, мне захочется есть. Чан угощается печеньем. Они некоторое время молча попивают чай, пока Минхо не решает продолжить разговор, начатый ими ранее в студии. Того небольшого времени ему хватает, чтобы в голове уложился шквал мыслей. — Хён, что-нибудь ещё изменилось? Ну… кроме того, что ты оборачиваешься волком? — Говорить об этом всё равно странно и сюрреалистично, словно он герой какого-то сериала для подростков, где главные действующие лица — оборотни. — Возможно, — отвечает неопределённо, делая небольшой глоток чая. — Мои органы чувств обострились, я лучше вижу, слышу и ощущаю запахи. В этом есть плюс: мой синусит больше меня не беспокоит, — Чан легко улыбается, и у Минхо в груди лёгкость. О проблемах Чана он знает хорошо, когда тот ночью не может спать, задыхаясь. Может, не всё так плохо, как казалось ранее? — Ещё я стал физически сильнее и могу поднимать тяжести. — Ты и до этого их поднимал, разве нет? — уточняет Минхо, отправляя в рот печеньку. Бан Чан был завсегдатаем тренажёрного зала вместе с Чанбином, где тягал железо иногда в два раза больше своего веса. — Да, но раньше мне приходилось прилагать дополнительные усилия, сейчас это происходит… легко. Первое время мне приходилось учиться контролировать силу, чтобы не… навредить себе или кому-то. Минхо чешет щёку, раздумывая. — Ты искал какую-нибудь информацию об… этом? — Я мог бы, да, но не очень понимаю, с чего начать. То есть, я не думаю, что где-нибудь на просторах интернета есть руководство для тех, кого покусал оборотень, и как теперь жить со зверем внутри. Конечно, есть примеры оборотней в массовой культуре, например, Римус Люпин в том же «Гарри Поттере», только, если ты помнишь, в какого монстра он превращается, то со мной… не так. Волк, просто волк. Спорить со словами Чана бесполезно — он прав во всём. В разных произведениях, — книгах и фильмах, — у разных авторов, образы и представления различаются. Тема не та, где действительно есть научная литература с правдивыми и подтверждёнными фактами. Но оставлять всё просто так… — Мы можем попробовать собрать всё, что есть в массовой культуре, а после проверить и вычеркнуть, если оно нам не подойдёт. — Разумно, — немного подумав, соглашается Чан. Внешне он выглядит лучше, чем сегодня в студии, но Минхо подмечает сонливое состояние: Чан часто моргает, чтобы удержать отяжелевшие от усталости веки. У них обоих была бессонная ночь и насыщенное расписание, а если добавить сверху ещё эмоциональное истощение от напряжения между ними, висевшего весь день, неудивительно, что их клонит в сон. — Уже поздно. Ложись спать, хён, — Минхо тяжело поднимается, складывает и убирает в шкаф незаконченную пачку печенья, а после собирает чашки, чтобы отнести их на кухню. Чан моргает, стеклянным взглядом наблюдая за суетой Минхо. — Я лучше пойду в свою общагу, — Бан Чан тоже поднимается, но Минхо успевает толкнуть его в плечо рукой и посадить снова, только теперь не на пол, а на кровать. Ему не хочется отпускать их лидера одного, особенно после рассказанного ранее. Мало ли на него ещё кто-нибудь нападёт? Минхо качает головой. — Тебя нельзя отпускать одного, вдруг на тебя накинутся бродячие кошки? Или голуби решат, что твои волосы — гнездо, и отложат там свои яйца? Чан смеётся, тихо и приглушённо, а у Минхо ощущение, что он не слышал этот смех несколько месяцев, что, конечно, неправда. Просто за два дня случилось столько, сколько не происходит иногда за целый месяц, и чувство времени потерялось. — Не думаю, что что-то из перечисленного произойдёт. — Не будем рисковать. К тому же, если останешься на ночь, на утро бонусом получишь вкусный завтрак. Если я высплюсь и у меня будет настроение, — готовка Минхо — лучший рычаг давления, которым он пользуется регулярно. Всем в группе нравится, как он готовит, и никто не хочет упускать возможность попробовать. Чан — не исключение, поэтому он соглашается и не спорит. — Можешь лечь здесь, а я лягу вместе с Феликсом. Он не любит спать не в своей постели, ощущая себя некомфортно и без возможности расслабиться полностью, но положить Чана с кем-то другим — не вариант. Чонин и Сынмин, скорее всего, уже спят, и он не хочет слушать испуганные крики утром, когда те откроют глаза и увидят кого-то постороннего в своей постели. Можно, конечно, отправить его к Феликсу (тот даже будет не против иметь живую подушку для объятий под боком), но ему не хочется беспокоить младшего. Тот и так плохо спит из-за болей в спине, а широкие плечи Чана не дадут ему удобно устроиться в случае необходимости. Минхо мог бы никуда не ходить и лечь спать с Чаном, — во время тура им приходилось иногда делить одну постель в номерах отеля, — но, во-первых, он хочет дать хёну хорошо отдохнуть, а во-вторых, он боится. Не того, что Бан Чан — зверь, который сожрёт его ночью, а скорее новых особенностей его тела. Чан только что сказал, что стал физически сильнее, и ему приходилось даже учиться контролировать силу. Что если он во сне задушит его в своих объятиях? Минхо ещё слишком молод, чтобы умирать. — Спокойной ночи, хён, — подхватив с собой телефон и зарядное устройство, Минхо прощается, пока Бан Чан снова не начал протестовать, и, выключив свет, выходит из комнаты, услышав тихое «доброй ночи, Минхо-я» в ответ. Написав Феликсу сообщение, что он попозже зайдёт, Минхо на кухне быстро моет чашки и ставит их в шкаф. Телефон вибрирует на тумбочке, на дисплее высвечивается ответ. Везде выключив свет, он идёт в комнату младшего и заходит без стука. Как он и думал — Феликс сидит за компьютером, на мониторе какая-то компьютерная игра поставлена на паузу; он разворачивается на компьютерном стуле, бросает заинтересованный взгляд на старшего. Но Минхо молчит, просто плюхаясь на кровать Феликса, подминая под себя подушку с лицом Чанбина. — Хён, что случилось? — Наушники висят у Феликса на шее, он нервно теребит провод от них пальцами, немного взволнованный. Конечно, Минхо никогда не приходил к нему спать. — Чанни-хён остался ночевать, я положил его в своей комнате. Ты знал, что его плечи настолько большие, что занимают всё свободное место? — Разблокировав свой телефон, Минхо пишет Джисону, предупредив, чтобы Бан Чан в их общаге и волноваться не о чем. Вдруг ещё пойдут искать посреди ночи загулявшего лидера? — С Крисом что-то происходит, да? Минхо отрывается от переписки с Джисоном и ловит взгляд Феликса. Конечно, среди них всех за Бан Чана больше всех будет переживать именно Феликс. Отношения австралийцев другие, между ними протянута тонкая красная линия, соединяющая двух людей друг с другом. Между ними — маленький мир, понятный только им двоим, и для Феликса Бан Чан не просто старший товарищ, а почти как брат, которого у него никогда не было. — Возможно, — Минхо отвечает расплывчато, неопределённо. Он сам ещё не до конца понимает, что именно он узнал сегодня, и как принять это, осознать и уложить в своей голове. К тому же, это не его секрет, и только Чан может распоряжаться тем, кому и сколько рассказывать. — Но с ним всё будет хорошо. Обещаю. Громкие слова. Давать обещания, тем более такие, — опрометчиво. Это не что-то простое, что легко выполнить, но он всё равно даёт его, только чтобы успокоить Феликса. Все сегодня находились в подвешенном состоянии из-за двух старших участников, воздух между которыми был настолько плотным, что можно было ножом резать. Они разобрались, но остаток остался. К тому же, другие мемберы видели, что проблема — в Чане. И это повод для волнения. Они все зависимы от него, от его поддержки и заботы, и потерять Бан Чана означало крах всего. — Спасибо. Спасибо, что заботишься о Крисе, хён. Разумеется, иначе и быть не может. Он снова возвращает внимание к телефону в своих руках и открытому диалогу с Джисоном. Подумав немного, Минхо печатает ему сообщение: «Чанни-хён ни с кем не встречается». Ночь проходит спокойно. Минхо, на удивление, в чужой постели засыпает быстро и спит крепко, не вырываясь из сна каждые полчаса, как обычно бывает. Просыпается сам, когда за окном ещё только зарождается утро. В комнате приятный полумрак, единственное — жарко. Минхо укутан в запасное одеяло и обвит тонкими конечностями Феликса, который бесцеремонно обнимает своего хёна. Он знал, что так будет, и не злится. На Феликса сложно злиться. Выпутавшись из объятий, он подкладывает вместо себя Чанбина-подушку и тихо выскальзывает из комнаты. В общаге тихо, ещё слишком рано. Его расписание на сегодня не такое насыщенное: как минимум, свободное утро, которое можно было провести в постели или поспать подольше, но сна больше не было ни в одном глазу. Он выспался. Тело болит от интенсивных вчерашних нагрузок, особенно ноют мышцы бёдер, — Минхо танцевал слишком отчаянно, изгоняя из головы непрошенные мысли. Приотворив дверь в свою спальню, Минхо проверяет, что Бан Чан всё ещё там и не сбежал посреди ночи. Зная его нелюбовь создавать другим трудности, он может. Однако Бан Чан на месте: спит, обняв руками вторую подушку и спрятав лицо в ней. Мило. На мгновение Минхо чувствует разливающееся в груди тепло. Он рад, что их лидер сейчас здесь, спит в его кровати — ему необходим этот отдых. Он не будит старшего, бесшумно проскальзывая в ванную комнату и приводя себя в порядок, после уходит на кухню, по пути включая телевизор в гостиной, чтобы тот негромко шумел на фоне, пока Минхо готовит завтрак. Ему нравится вставать пораньше, наслаждаясь неторопливой утренней рутиной без суеты макнэ-лайна. Полезно получить немного времени для себя. Но много времени ему не дают: сквозь разговоры героев утреннего эпизода драмы слышатся шаги, и в кухню вваливаются всё ещё заспанные, но собранные Сынмин и Айэн. Они здороваются, лениво накладывая себе завтрак и оккупируя кофемашинку. — Куда вы так рано? — спрашивает Минхо, наливая себе чашку чая. Последнее время он старается уменьшить потребление кофеина ради своего собственного здоровья. Он всё же не молодеет. — Уроки вокала, — отвечает Чонин, сонно протирая глаза тыльной стороной ладони. Точно, вокалча занимается ещё отдельно. Минхо мычит в ответ, возвращаясь к еде. Он почти закончил, когда в кухню входит Чан. Старший выглядит помятым с всклокоченными кудрявыми волосами и следом от подушки на щеке, но он всегда такой по утрам, так что ничего, что вышло бы за рамки нормального Бан Чана. — Доброе утро, — хриплым ото сна голосом здоровается Чан, опускаясь на свободное место Феликса, который всё ещё сладко спит в своей комнате. — Доброе, — с Чаном здоровается только Минхо, подскакивая со своего места, накладывая ему в тарелку еду и наливая, как и себе ранее, чай. Сынмин и Чонин удивлённо переглядываются, после чего скользят взглядами с одного своего хёна на другого. Стучит тарелка, которую Минхо ставит перед Чаном, при этом игнорируя красноречивые взгляды младших. Особенно Ким Сынмина — этот «ребёнок» самый надоедливый из всех. — Чан-хён ночевал здесь? — интересуется Сынмин, отхлёбывая кофе из своей чашки. Минхо закатывает глаза от лукавых ноток, которые слышатся в чужом голосе. — Да, Лино-я уговорил остаться на ночь, подкупив меня завтраком, — невинно отвечает Чан, тоже отпивая свой напиток. Сынмин фыркает под нос, а Минхо мечтает стукнуть его по голове, чтобы выбить оттуда все странные мысли, которые тот себе надумал. Но младший ничего не говорит, и все заканчивают завтракать в молчании, нарушаемом только звуками телевизора из гостиной. Быстро сполоснув за собой посуду, вокалрача убегает на занятия. Старшие остаются одни. Они какое-то время молчат, пока Минхо не нарушает тишину: — Хён, как ты? Чан отрывает глаза от своей тарелки, поднимая их на Минхо. Полных губ касается улыбка. — Я в порядке, не беспокойся. О, он бы не беспокоился, если бы Чан не давал повода. Но, признаться честно, лидер выглядит лучше, чем вчера. Как минимум, он сытый и выспавшийся, а вот его проблема… они решат её позже. Возможно. Хоть Минхо вчера и успокаивал Чана, что они обязательно разберутся во всём, он не знал, с чего начать. К тому же, в голове всё ещё не до конца уложилось то, что их лидер теперь оборотень. Необходимо время попривыкнуть. — Спасибо за всё, Лино-я, — благодарит Чан, пока помогает убраться на кухне. Минхо знает, что то, что он сделал, — капля в море, и это не сравнится с тем, что для них делает Чан, но если это хоть немного помогает тому чувствовать себя лучше, Минхо согласен готовить ему ужины и завтраки каждый день (а может, когда есть настроение). — Не за что, хён.