Зверь внутри

График на следующие несколько дней плотный, забитый записью: 3RACHA, наконец-то, закончила с написанием песен и получила зелёный свет на высланный трек-лист нового альбома. Чтобы не терять времени даром, тут же приступили к работе. Минхо честно старался сосредоточиться на ней больше, чем на крутящихся в голове шумных мыслях о Чане и его оборотничестве. Из-за отсутствия достаточного количества свободного времени, чтобы прошерстить Интернет в поисках необходимой информации, он делал это в небольших перерывах и во время обеда. Признаться, он не ожидал такого большого количества статей на тему «оборотни», считая, что в массовой культуре популярнее вампиры и ведьмы, но никак не люди, превращающиеся в волков (и не только). Как же он ошибался. Нельзя верить всему, что пишут в интернете, поэтому Минхо старался проверять источники, однако сложно это сделать, когда проводишь исследования на тему, не касающуюся науки и достоверности. Оборотни — сверхъестественные существа, присутствующие в мифологии разных стран и народов, отчего не особо понятно — правда это или просто байка, созданная, чтобы напугать детей и отбить у них желание бегать в лес. Ему потребовалось время и одна бессонная ночь для просмотра всего, что предлагает массовая культура: сериалы и фильмы. Минхо даже начинает смотреть «Волчонок», как один из наиболее популярных сериалов про оборотней, но забрасывает на третьей серии — слишком длинный, однако с удовольствием смотрит эпизоды про оборотней из «Сверхъестественного», словно он настоящее пособие по нечисти, а Дин и Сэм — учителя. Однако именно в этом сериале ему кажется есть то, что почти идеально подходит им, поэтому он записывает всё, что узнал, в заметки в телефоне. — Хён, выглядишь неважно, — бросает Феликс, когда они все вместе едут на съёмку. Минхо знает, он видел себя утром в зеркале: красные глаза и тёмные круги под ними, как у енота. Он потратил те немногие часы сна, что у них есть, на проклятых оборотней. Боже, он просто надеется, что не один занимается этим вопросом и Чан тоже ищет хоть что-то. — Я бы даже сказал «хуёво», — Ким Сынмин не был бы Ким Сынмином, не вставь он свои пять копеек туда, где не просят, и если бы Минхо был в настроении, он бы с радостью съязвил бы что-нибудь в ответ, но в голове кроме волчьего воя — пустота. Он прокручивает заметки, которые сделал ночью. С одной стороны — много, а с другой — он не знает, сколько останется после того, как они проверят. Минхо читает то, что написал, пока с его губ не слетает вопрос: — Что вы знаете про оборотней? Младшие замолкают, забывая о теме, которую обсуждали до неожиданного вопроса своего хёна. — Почему вдруг спрашиваешь, хён? — Чонин просовывает голову между сидений, бросая любопытный взгляд на Минхо. Тот так и хочет ответить: «потому что один из твоих хёнов — оборотень», но давит этот порыв в себе. — Да так, начал смотреть «Сверхъестественное», вчера дошёл до эпизода с ними, стало интересно, что вы думаете. Макнэ-лайн молчит пару мгновений, видимо, переваривая ответ. Приняв его, они наперебой рассказывают то, что знают. К сожалению, почти всё из этого Минхо успел внести в свои заметки. — А мне нравится, когда оборотни как большие дикие собаки, — выдаёт Сынмин, которого Минхо, к сожалению, не видит, так как он сидит прямо за ним. — Собаки? — Да, хён, это животные, которые не кошки, — Минхо точно жалеет, что не сидит рядом с Сынмином и не может задушить его. В объятиях, разумеется. — О, я понял, о чём ты, — улыбается Айэн, щёлкая пальцами. — Концепция, когда большой и страшный волк на деле щеночек, любящий бегать за палкой и когда ему чешут живот. Это мило. — Собакам много не нужно для счастья, лишь внимание хозяина и пространство для побегать за мячом. Наверное, впервые Минхо рад, что все участники в их группе, кроме него, собачники. Он молчит, пару минут обдумывая сказанное, пока на фоне младшие продолжают развивать тему сверхъестественных созданий, и делает последние пометки в свои записи. После чего открывает переписку с Чаном, предлагая проверить всё, что он записал. Свободное время появляется вечером того же дня, когда они заканчивают со съёмкой быстрее, чем планировали. Минхо попросил менеджера высадить его в компании, перед тем как отвезти младших в общагу. В фойе его встречает Бан Чан. — Я достал нам машину, как ты и просил, — он машет ключами от машины, и Минхо восхищается, как у него так просто это получилось сделать. Обычно служебные машины просто так не давали никому… кроме Бан Чана. Их лидер был на особом счету, что можно, наверное, назвать привилегией, поскольку когда машину хотел взять Минхо, ему задавали кучу вопросов типа «как-зачем-почему», прежде чем с неохотой выписать автомобиль. — Зачем тебе понадобилась машина? — Узнаешь, — коротко бросает Минхо, выхватывая из чужих рук ключ и направляясь к лифтам. Чан следует за ним. Они спускаются на подземную парковку, и Минхо нажимает на брелок, снимая машину с сигнализации. Та громко пищит в пустом бетонном пространстве, и Минхо удивлённо вздыхает, видя, что дали Чану. Да уж, вот что значит «сын JYP». Сев в машину, Минхо пристёгивается и достаёт свой телефон из кармана джинсов. Разблокировав и открыв заметки, он передаёт смартфон Чану, сидевшему на переднем сиденье. — Изучай, хён. Сам Минхо завёл машину; перед этим он успел посмотреть маршрут в Google Картах, хотя ехать по навигатору было бы в разы удобнее. Хорошо, что нет конкретного адреса, иначе без помощи они бы не добрались. Минхо выезжает с парковки прямо на вечерние улицы Сеула. Время ещё недостаточно позднее, и на дорогах пробки и заторы — люди торопятся добраться домой с работы, чтобы урвать немного отдыха перед новым рабочим днём. Какое-то время едут молча. Чан сидит рядом, внимательно читая найденную информацию: его брови сходятся на переносице, образуя глубокую морщину, которую Минхо хочет разгладить, но он не отпускает руки с руля, постукивая по нему пальцем. Он ёрзает на месте и медленно моргает, прицепившись взглядом за светофор. Горит красный. — Ну как? Есть что-нибудь? — У Минхо ощущение, что он снова студент на зачёте, который ждёт, когда преподаватель проверит его работу, написанную за ночь, а не за отведённый месяц. Только Бан Чан — не преподаватель, и его нервозность — необоснованная. Чан поднимает голову, и его взгляд прожигает щеку Минхо. — О, да, есть кое-что. Ты проделал хорошую работу. Молодец, Лино-я. — Не зря в колледже нас заставляли писать научные работы, — смешок срывается с губ Минхо, которым он старается скрыть резко наплывшее смущение и румянец на кончиках ушей. — Что именно подошло? Чан возвращает взгляд к дисплею телефона, читая то, что ему кажется подходящим. — Думаю, эпизод из «Сверхъестественного» почти идеально описывает все изменения, что произошли во мне, — он как раз ставил на него, так как-то показалось наиболее достоверным. — Кроме того, что я оборачиваюсь волком. Как я говорил раньше, у меня обострённые органы чувств и увеличившаяся физическая сила, я становлюсь взвинченным и агрессивным примерно за неделю перед полнолунием и охочусь. — Там говорилось про охоту на людей, хён… — Голос Минхо резко падает; он отрывает взгляд от дороги и бросает его на старшего. Кажется, Чан понимает, о чём думает Минхо, и выставляет руки перед собой в защитном жесте. — Нет, нет, я не охочусь на людей! Единственные набеги, которые я совершаю, это на мясной отдел в супермаркете. Сырая свинина хорошо помогает справиться со звериным голодом. Минхо выдыхает. Прошла уже почти неделя, как он узнал о секрете Чана, и пусть этого времени было достаточно, чтобы уложить всё в своей голове, окончательно принять ещё не получалось. Возможно, было бы проще, если бы он не видел того дикого и звериного Чана, с остатками страха, поселившегося в тот день внутри него. — Вот как? Тогда мне больше не стоит готовить, раз тебе хватает обычного сырого мяса, — он пытается разрядить обстановку, за что Чан благодарен, его фигура расслабляется. — Не лишай меня этого, Лино-я! Они некоторое время едут молча, пока снова не останавливаются на очередном светофоре. — Хён, я нашёл всё за несколько дней. Что мешало тебе все эти месяцы? — В его голосе проскальзывает игривая нотка, которая обычно появляется каждый раз, когда он подтрунивает над другими участниками. — Знаешь, легко судить, когда не испытываешь этого на себе. Я был напуган и не знал, что делать. В какой-то момент я начал разделять тело с другим существом, пытался научиться сосуществовать со зверем внутри, контролировать силу и старался не сойти с ума от резко обострившихся запахов. Минхо не хотел его задеть. Он не уверен, как бы вёл себя на месте Чана. — К тому же, не думай, что я совсем ничего не искал. Конечно же, я первым делом прочитал несколько статей, но мне не особо помогло. Даже сейчас, когда мы с тобой смогли найти и систематизировать всё, я не уверен, что знаю, как это может помочь мне научиться принимать волка. Кажется, Минхо копнул слишком глубоко. Он не любил тех, кто лезет к нему в душу, поэтому старался не лезть и сам, но сейчас не задумался, что может причинить не боль, а дискомфорт. Чану и без того тяжело, и будь у него возможность и время, он бы разобрался со всем сам. — Прости, хён, я не хотел задеть тебя. Чан качает головой. — Ничего, я понимаю, что для тебя всё, что я говорю, кажется бредом сумасшедшего, поскольку ты видишь картину со стороны, не ощущая того, что чувствую я. Это нормально, не переживай. Диалог сегодня у них не строился, они не слышали и не понимали друг друга, что разочаровывало Минхо. Ему хотелось бы стать для Чана тем самым человеком, готовым оказать любую поддержку, даже если просто посидеть рядом, подарив свою компанию. Но Минхо потерян в собственных переживаниях, не совсем понимая, как правильно подступить к уязвимому Бан Чану. У него складывается ощущение, что он на минном поле, где без страха нельзя сделать шагу, чтобы не потерять ногу. С ним такое не впервые, конечно, он уже учился искать правильный подход к Хан Джисону когда-то. И вот снова, только теперь с Чаном. За разговором Минхо не замечает, как они почти добрались до пункта назначения. Если Чан и понял, куда они едут, то виду не подал, продолжая молча наблюдать за сменяющимися в окне пейзажами: серые многоэтажки сменились частными домами пригорода. Минхо свернул с основной дороги на просёлочную, проехав чуть-чуть вперёд, остановился возле рощи, переходящей в лес. Он глушит машину и выбирается на улицу. Чан следует за ним. — Зачем мы здесь? — интересуется старший, прищуриваясь, чтобы рассмотреть окружение, но кроме тёмных стволов деревьев, низких кустов и ковра из сухих листьев — ничего. — Ты решил избавиться от меня, Лино-я? — в голосе напряжение, но не страх. Ему нечего бояться. Даже если Минхо захочет что-нибудь сделать, он не сможет: Чан физически сильнее обычного человека. — Такого ты обо мне мнения, хён? — у него репутация холодного и злого человека, но не убийцы. С другой стороны, он знает, что Чан шутит. Их лидер больше всех говорит, что Минхо милашка, особенно когда злится или кричит. В этом Бан Чан странный. — На самом деле, макнэ-лайн подкинул мне интересную мысль. Он забирает свой телефон из рук Чана и включает фонарик: бледный свет разбивает темноту, освещая небольшое пространство между ними. Минхо приседает на корточки, замечая небольшую палку на земле, которую он подхватывает пальцами и пару раз встряхивает, избавляясь от налипших листьев и травинок. Чан молча наблюдает за ним, однако его лицо темнеет, когда Минхо машет перед его лицом палкой с хитрой ухмылкой на губах. — Хён, принеси! — вскрикивает младший, швыряя палку в сторону. Бан Чан провожает полёт палки взглядом, но не двигается с места. Его бровь подлетает вверх, а руки скрещиваются на груди — он одновременно удивлён и недоволен действиями Минхо. — Я, по-твоему, собака? — Ну, иногда ты напоминаешь золотистого ретривера, хён, — Минхо смеётся, прикрывая рот ладонью; реакция Чана оказалась слишком забавной. — На самом деле, макнэ сравнили волков с собаками, мол, для счастья им нужны только внимание хозяина и возможность побегать за мячиком. — Ты предлагаешь мне просто побегать по лесу ночью? — Если только ты будешь бегать голышом. Нет, я предлагаю тебе попробовать принять облик волка. Ты пытался раньше обратиться самостоятельно? Чан склоняет голову набок, задумываясь. Из-за плохого освещения Минхо приходится щуриться, чтобы разглядеть эмоции, пробежавшие по лицу старшего. Видно плохо, но он замечает их. Понимание. — Я хотел, но… испугался. Я не знаю, как это правильно работает, и вдруг я бы обратился и не смог после вернуться обратно? Представь, как Чанбин, Хан и Хёнджин возвращаются в общагу, а на диване в гостиной сидит волк. Минхо прыскает в кулак. — Чанбин бы закричал, Ханни — заплакал, а Хёнджин — упал в обморок. В любом случае, сейчас здесь никого нет, кроме меня, так что не бойся. Просто… я тоже не знаю, как это работает, но, возможно, нужно, как говорится во всех пафосных речах в фильмах, «почувствуй своего волка, представь его и прими форму» или что-то в этом роде. Чан какое-то время молчит, обдумывая слова Минхо. Он даже прикрывает глаза, видимо, прислушиваясь к себе. Минхо не знает, почему он предложил принять облик волка. Ему показалось, что для Чана это будет полезно: отличный шанс выпустить накопившееся внутри напряжение и эмоции, избавиться от злобы и агрессии, которые преследуют их лидера всё это время. Однако они не знают, как это сделать. Тем временем Чан, кажется, разрешает борьбу внутри себя и едва заметно кивает. Подняв голову, Минхо замечает лёгкую красноту, разливающуюся на его щеках — в свете фонарика на телефоне видно плохо, но Минхо замечает. — Хорошо, только… ты не против, если я разденусь? Не хотелось бы портить одежду, — Чан смущённо отводит взгляд, почёсывая рукой шею с задней стороны. Минхо ощущает иррациональный жар на кончиках ушей. — Да что я там не видел. Чан снова неопределённо кивает головой, стягивая с плеч толстовку. Теперь Минхо тоже чувствует неловкость, повисшую между ними. Он видел Чана полностью обнажённым не раз, всё-таки они часто принимают совместный душ в компании, иногда делили один номер в отеле, а ещё раньше — жили в одной комнате. Также Чан любил ходить полуголым, поэтому каждый в их группе видел Бан Чана голым и не придавал этому значения. Но сейчас ситуация казалась немного иной. Они одни. В лесу, где никого нет. А внутри Чана — зверь. За толстовкой идёт майка и джинсы — вещи Чан складывает на переднее сиденье и ставит кроссовки на пол машины. Он дёргает плечом, словно ему холодно, и Минхо тактично отворачивается, непонятно — для него или для себя, но смотреть на бледную голую задницу Чана он не хочет, какой бы привлекательной она ни была. Он знает, что Бан Чан горячий. Объективно, даже если он неравнодушен к мужчинам, Минхо точно не из тех, кто будет проявлять интерес к участникам своей группы. Точно нет. Чан отходит на несколько шагов от машины. Минхо плохо видит его, фонарь специально направлен в землю, дабы не смущать старшего и дать возможность сконцентрироваться. Он не знает, что происходит в голове Чана, о чём он думает, что чувствует в данный момент, и ему остаётся только наблюдать краем глаза. Он смотрит в черноту леса, на качающиеся от лёгкого ветерка ветки кустов и лёгкий шелест травы, отмечая на подкорке, что, возможно, Бан Чану холодно без одежды осенним вечером. Время тянется долго, как прилипшая к подошве жвачка. Минхо думает обо всём подряд: о Чане, о том, что хочет съесть на ужин сегодня, о новом эпизоде аниме, который вышел два дня назад, но до которого у него так и не дошли руки, чтобы посмотреть. Ему уже кажется, что идея провальная и зря он задумал это, ведь даже не факт, что Чан может превращаться в волка самостоятельно, как вдруг слышит лёгкий треск, едва уловимый, но отчётливый. Минхо замирает. Снова. Он чувствует, как от страха поднимаются волосы на руках. Периферийным зрением замечает какое-то движение и мелькающее серебро. Оборачивается медленно, словно не хочет спугнуть то, что его поджидает. Воздух выбивает из лёгких, удивлённо-испуганный вздох срывается с губ. Он неосознанно делает пару шагов назад, выставляя руки вперёд в защитном жесте. Волк. Большой волк с серебристо-серой шерстью, блестящей от белого света фонарика, крупными лапами и широкой мордой. Жёлтые глаза смотрят осознанно. Животное делает шаг к Минхо, который снова отступает к машине. Волк замирает, уши прижимаются к голове, а хвост скрывается между задних лап — он чувствует страх младшего, который просачивается через каждую клеточку его тела. Ему нужно успокоиться. Это Чан. Всего лишь Чан, а не дикое животное. Он прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов и выдохов, сжимая и разжимая свободную влажную ладонь. Волк начинает скулить, видимо, не только ощущая человеческий страх, но и замечая его тень на лице Минхо, и тот берёт себя в руки, наконец-то, начиная действовать. Сложно представить, насколько Чан сейчас уязвим и чувствует вину, что пугает младшего. Подняв ладонь, Минхо осторожно протягивает её к животному. Медленно. Без резких движений. Волк тянет морду, обнюхивая пальцы, после тычется в раскрытую ладонь влажным носом, прикрывая глаза. — Хён? И снова два больших жёлтых глаза, в которых он видит благодарность. Если, конечно, можно что-то прочитать в глазах животных. Уши Чана дёргаются, прислушиваясь к голосу Минхо. — У тебя получилось! Мокрый гладкий язык касается пальцев. Чан лижет его руку, которая на мгновение вздрагивает от прикосновения, но Минхо тут же расслабляется, позволяя… ласку? Даже если кончики ушей горят от смущения. Наверное, стоит абстрагироваться и представить, что это просто большая собака (волк), а не его хён. Сам Чан выглядит чересчур счастливым: его хвост качается из стороны в сторону, как у собаки, которую похвалил хозяин. Как бы странно это ни звучало, но счастье Чана передаётся и Минхо. — Ты можешь побегать, а я побуду здесь. Чан, словно ждал этих слов. Он срывается с места, скрываясь в темноте, и Минхо только слышит, как шелестят трава и листья под волчьими лапами. Оставшись один, он чувствует себя некомфортно, ему не страшно, просто неуютно в ночном лесу, где неизвестно сколько времени ему придётся провести, пока Чан не набегается. Минхо подумывает сесть в машину, но лишь опирается задницей о капот, продолжая светить фонарём перед собой. Он обещал Чану быть здесь. Возможно, даже если он его не видит, Чан как минимум чувствует его запах, обозначая присутствие где-то поблизости. Ему не хочется лишний раз заставлять старшего волноваться, тем более когда тот постоянно в подвешенном состоянии. Что если Чан подумает, что Минхо решил бросить его одного в лесу в облике волка, из которого он даже не знает, как выйти? А если выйдет, то это будет голый мужчина с известным лицом, которого арестуют за нарушение общественного порядка и тем самым разрушат репутацию группы. Что ещё хуже, так если они каким-то образом узнают, что Чан — оборотень. Его запрут в какой-нибудь секретной лаборатории и будут ставить опыты? Или просто убьют? Боже, Минхо и не знал, что он может мыслить так далеко вперёд. Он встряхивает головой. Слишком навязчивые мысли лезут в голову. Минхо пытается придумать, как скоротать время. Будь на улице день, он мог бы прогуляться по лесу, наслаждаясь красотой природы, но сейчас ночь, и от красоты остались лишь кадры из фильма ужасов. Покрутив телефон в ладони, он прокручивает социальные сети, мысленно радуясь, что здесь есть сеть, а после зарубается в игрушку, за которой время пролетает незаметно. В какой-то момент на экране вспыхивает надпись, что зарядки осталось менее 20%, и Минхо ругается себе под нос. Не хочется, чтобы телефон сел и оставил его в полной темноте. Он подумывает уже покричать Чана, как вдруг негромкий шелест раздаётся из ближайших кустов. Довольный Чан впрыгивает в поле зрения Минхо: волк тяжело дышит, длинный розовый язык свисает между острых клыков. Чан явно выглядит довольным. Он трусцой подбегает к Минхо и плюхается на землю возле его ног, переворачивается на спину, открывая живот. Просит, чтобы его почесали. Мило. Несмотря на то, что Минхо — кошатник, а волк — его хён и лидер, он не может отказать. Присев на корточки, протягивает ладонь, зарываясь в мягкую шерсть. Чешет. А у Чана от удовольствия аж глаза закатываются. — Хён, я понимаю, что это приятно, но… я устал и замёрз, давай возвращаться. Чан его понимает: волчьи уши дёргаются, тело переворачивается на живот, жёлтые глаза смотрят внимательно. Возможно, Минхо может только предполагать, что в голове у Бан Чана, он думает, как вернуться в человеческую форму. Всё-таки жалко, что нигде нет руководства для молодых оборотней. Видимо, вся «мудрость» передаётся внутри стаи по старинке: из уст в уста. — Попробуй сделать всё то же самое, что ты делал, чтобы принять форму волка, — он понятия не имеет, что делал Бан Чан, чтобы обратиться, но всё равно даёт совет. Глупо, конечно, только помочь хочется. Минхо пытается быть участным, обеспечить старшего поддержкой и уверенностью, что он не один. Чан прикрывает глаза, прислушиваясь либо к словам Минхо, либо к самому себе. Второе более вероятно. Младший же сидит тихо и не двигается, — почти не дышит, — боясь помешать Чану. Снова слышится хруст, и Минхо понимает, что это ломающиеся кости в теле волка. В этот раз он не пропускает трансформацию, наблюдая с замиранием: лапы расширяются, становятся человеческими руками, морда сужается и уплотняется, и вот перед глазами уже только большой нос Чана, шерсть просто исчезает, оставляя после себя бледную гладкую кожу. Таким образом, перед Минхо на четвереньках стоит голый и чересчур довольный Чан, чьё лицо сияет, как начищенный таз прямо перед глазами Минхо. Младший удивлённо моргает, смущение брызжет из него, проявляясь краснотой на щеках. Он старается смотреть прямо в глаза, не опуская взгляда ниже. Конечно, он знает, что там, — он видел, — но это не делает ситуацию менее неловкой. — Хей, хён. — Хей, Лино-я. Чан смущённо кашляет. Кажется, он начинает понимать, в каком они положении: его лица также касается краснота. Но Минхо реагирует быстрее, поднимаясь на ноги и отходя на несколько шагов в сторону. — Одевайся, хён. Он стоит со стороны водителя и продолжает смотреть в лес, прислушиваясь к шелесту травы за своей спиной и кряхтению Чана, который натягивает свою одежду. Раздаётся негромкий стук, кажется, Бан Чан что-то ищет в машине, и, судя по звукам, находит. — Лино-я, я закончил, — после слышится хлопок двери; Чан забирается на пассажирское сиденье и возится уже в машине, видимо, обуваясь. Минхо садится рядом на водительское. Он выключает фонарик на нагревшемся телефоне и бросает его на приборную панель. Чан рядом заканчивает завязывать свои кроссовки и откидывается спиной на сиденье, блаженно вздыхая. — Как себя чувствуешь, хён? — спрашивает Минхо, скосив взгляд в сторону старшего. Судя по его довольному лицу — превосходно. — Хорошо, Лино-я, очень хорошо, — его губы растянуты в улыбке, а тень, поселившаяся на лице последние несколько дней, исчезает. — Волк доволен. Минхо кивает. — Ты понял, как обращаться по своему желанию? — Ага. Оказывается, не всё так сложно, как казалось на первый взгляд. Я просто мысленно обратился к волку, и он сделал всё сам, — действительно, несложно. Минхо даже удивлён. — Это хорошо. Они молчат минуту, переваривая всё произошедшее и сказанное ранее, пока тишину между ними не разрушает громкое урчание. Кажется, Чан и его волк проголодались, пока носились по лесу. Старший снова смущается, неловко улыбается: — Извини. Минхо не злится, он сам проголодался, пока ждал. — Ничего, предлагаю поехать поужинать, — он берёт свой телефон — батарея ярко горит красным, но ему хватит, чтобы посмотреть ближайший ресторан, где они могут поесть. Однако время подбирается к полуночи, и все их любимые рестораны уже закрыты, оставляя им на выбор только Макдоналдс и круглосуточный с заварным рамёном. Минхо просит у Чана телефон и, открыв Карты, вбивает в навигатор адрес ближайшего Макдоналдса с обслуживанием авто, чтобы не заходить в само заведение и не привлекать внимания к себе, и ставит телефон на держатель. Они выезжают на просёлочную дорогу, затем — на асфальт. Машин не так много, как по пути сюда, поэтому добираются быстро, не останавливаясь на каждом светофоре, но встают в пробку из трёх машин возле окошка с приёмом и выдачей заказов. Однако сотрудники Макдоналдса работают быстро, и вот Минхо уже забирает их заказ. Он не уезжает далеко, останавливаясь на пустой парковке возле ресторана. Фастфуд на ночь вреден, как и в целом есть поздно, поэтому Минхо прощает себе такую слабость и мысленно даёт обещание завтра сходить в зал. Скорее всего, вместе с Бан Чаном. Ужинают молча, но не в тишине — по салону раздаются звуки ночного радио, играет незнакомая песня. — Спасибо, Минхо, — Чан обхватывает губами трубочку и делает глоток молочного коктейля. Минхо мычит в ответ. Последнее время он получает слишком много благодарностей, причём за любые мелочи. Он не видит ничего грандиозного в том, чтобы поговорить с кем-то или оказать молчаливую поддержку, но, кажется, для окружающих его людей это имеет другое значение. Более глубокое и личное.