Проект: Сердце.

      Тяжелое молчание, повисшее после их «откровения» на кухне Беллы, нарушалось лишь тиканьем часов и ее собственным нервным дыханием. Элис все еще тихо всхлипывала, искусно изображая разбитость, а Джаспер смотрел в окно, на лице — маска глубокой печали и стыда. Внутри же он был холоден и сосредоточен, словно отточенное лезвие. Он чувствовал их — Каленов, скрывающихся за деревьями, ловящих каждый вздох, каждое биение его искусственного сердца. Особенно он чувствовал его — Карлайла. Напряженного, настороженного, но... черт возьми, заинтригованного.       «Вам... вам нужно поговорить с ними, — наконец прошептала Белла, все еще бледная, но поддавшаяся жалости и желанию все исправить. — С Каленами. Они... они поймут. Они не такие, как тот... тот монстр». Она имела в виду вымышленного мучителя-ученого, историю о котором они ей рассказали.       Элис подняла заплаканное лицо. «О, Белла, ты правда так думаешь? Мы так боимся их реакции... после вчерашнего...»       «Они должны знать правду, — настаивала Белла, уже видя себя мостиком между двумя «необычными» семьями. — Я сама отведу вас. Сейчас же».       Дорога к дому Каленов показалась       Джасперу бесконечной. Он шел позади Беллы и Элис, его карие глаза скользили по мокрым от дождя соснам, но разум был занят одним — Карлайлом. Элис мысленно послала ему импульс терпения. Играем дальше, брат.       Их встретили в просторной гостиной. Калены стояли полукругом: Карлайл и Эсми в центре, Эмметт с Розали чуть позади, Эдвард — рядом с Беллой, которая сразу же потянулась к его руке. Атмосфера была натянутой, как струна.       «Мы... мы пришли извиниться еще раз, — начала Элис, опуская глаза. — И объясниться. Полностью».       И они повторили легенду. Ту самую, что рассказывали Белле на кухне. С теми же тщательно продуманными деталями: сироты, безумный вампир-ученый, мучительные эксперименты, гибридное состояние, выражающееся в смене цвета глаз. Они делали вид, что не знают, будто Калены не подслушали их историю ранее в доме Беллы. Они изображали робость, стыд, надежду на понимание. Джаспер особенно старался, рассказывая о «боли баланса» и «постоянном страхе быть отвергнутыми». Его взгляд то и дело скользил по лицу Карлайла, выискивая малейшую реакцию.       Карлайл слушал внимательно, его выражение было профессиональным и сочувствующим, но Джаспер уловил в его золотых глазах тень сомнения. Эсми смотрела с искренней, неподдельной жалостью. Эдвард был всецело поглощен Беллой. Эмметт хмурился, оценивая, а Розали излучала легкий, почти незаметный скепсис.       «Ваша история... необычайна, — наконец произнес Карлайл, тщательно подбирая слова. — И ваше состояние, если это правда, уникально. Вы говорите, вам нужна кровь для поддержания баланса? Как часто? И в каком объеме?» Его врачебный интерес явно брал верх над осторожностью.       Прежде чем Джаспер успел ответить, с оглушительным грохотом разбилось окно, и в гостиную, словно вихрь, ворвались три дикие фигуры с пылающими алыми глазами. Их цель была очевидна — Белла. Элис, конечно, увидела это за долю секунды до нападения.       Хаос вспыхнул с новой силой. Калены среагировали мгновенно, но Джаспер и Элис были ближе.       «Белла!» — вскрикнул Эдвард, бросаясь вперед.       Но Джаспер и Элис уже сдвинулись с места. Человеческая маска испарилась в одно мгновение. Два древних воина Вольтури с пылающими глазами встали на пути опасности. Их движения были смертельным балетом — точными, молниеносными, невероятно мощными. Джаспер сломал шею первому нападавшему, используя его же инерцию. Элис с грацией и жестокостью фурии обезглавила второго. Третий кочевник, ослепленный яростью, успел замахнуться когтистой рукой на Беллу, но Джаспер поймал его запястье, с хрустом сломал кость и, прежде чем тот успел издать звук, вонзил руку ему в грудь, вырывая несуществующее сердце. Три облака пыли медленно осели на дорогой мебель и ковры Каленов.       Все произошло за считанные секунды. В гостиной вновь повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Беллы. Калены смотрели на Элис и Джаспера, замерших среди пепла. Их фигуры все еще излучали смертоносную мощь, а глаза пылали адским пламенем. И вот тогда произошло то, чего Калены не видели вчера так отчетливо. Прямо на их глазах алое сияние в глазах Джаспера и Элис стало таять, словно кровавый лед под солнцем. Оно тускнело, отступало, растворялось, пока не сменилось теплым, глубоким карим цветом. Бледность кожи уступила место легкому, здоровому румянцу. Их позы расслабились, смертоносная мощь сменилась видимой усталостью и... смущением.       «Ох...» — прошептала Элис, первой «придя в себя». Она огляделась, будто осознавая масштаб разрушений, и ее «человеческое» лицо исказилось гримасой вины. «Простите... за... за беспорядок». Она провела рукой по лбу, изображая слабость после трансформации.       Джаспер тяжело вздохнул, его «грудь» поднялась. Он посмотрел на свои руки, сжал и разжал кулаки, будто проверяя, что они снова «обычные». Затем его взгляд упал на кофейный столик, где стояла ваза с фруктами и... коробка дорогих шоколадных конфет, принесенная Эсми для Беллы.       В наступившей тишине его движение показалось оглушительно громким. Он шагнул к столу, не глядя ни на кого, с видом человека, ищущего опору в реальности после пережитого кошмара. Его пальцы, еще секунду назад ломавшие вампирские кости, дрогнули, когда он взял одну круглую конфету в золотой обертке. Все замерли, наблюдая за ним. Он медленно, почти церемониально развернул фольгу. Поднес конфету ко рту. И откусил.       Звук хруста ломающейся шоколадной глазури прозвучал невероятно громко. Джаспер прожевал, глотнул. Он стоял, глядя в пол, изображая человека, пытающегося вернуться к чему-то нормальному, земному.       «Элис?» — его голос прозвучал нарочито хрипло, «человечно». Он взял еще одну конфету, развернул ее и повернулся к сестре. Та сидела на полу у дивана, поджав ноги, изображая шок и истощение. Он протянул ей конфету. «Держи. Шоколад... успокаивает».       Элис посмотрела на конфету, потом на брата, затем неуверенно взяла ее. Она тоже откусила, медленно жуя, ее карие глаза были огромны и «потеряны». Она выглядела как испуганный ребенок.       Затем Джаспер взял третью конфету. Он посмотрел на Беллу, которая все еще дрожала, прижимаясь к Эдварду. Он протянул конфету ей. «Белла? Тебе тоже. Попробуй. Это... кажется, действительно работает».       Белла, все еще под впечатлением от их яростной защиты и последующей «человечной» трансформации, машинально взяла конфету. Она развернула ее дрожащими пальцами и сунула в рот. Эдвард смотрел на это с невыразимой смесью тревоги и озадаченности.       И вот они сидели: Джаспер стоял, глядя в окно и методично разжевывая вторую конфету; Элис сидела на полу, крошечно откусывая свою. Двое «полукровок», только что уничтоживших троих вампиров голыми руками, теперь ели конфеты, демонстрируя свою хрупкую, нуждающуюся в сахаре человечность.       Карлайл не сводил глаз с Джаспера. Он видел движение его горла, когда тот глотал. Ему чудился — или он действительно чувствовал? — легкий аромат шоколада, смешанный с его обычным, сбивающим с толку человеческим запахом. Он видел, как карие глаза Джаспера, такие глубокие и печальные, смотрят в лес.       «Джаспер...» — начал Карлайл, и его голос прозвучал непривычно мягко. Он хотел спросить о физиологии, о потребностях, о том, как они справляются...       Но Джаспер обернулся. В его карих глазах мелькнуло что-то неуловимое — не боль, не стыд, а скорее... тихий вызов? Или предупреждение? Он посмотрел прямо на Карлайла, потом на Эсми, чью руку Карлайл инстинктивно сжал.       «Спасибо вам за... за понимание, — сказал Джаспер, его голос был ровным, но с искусно встроенной легкой дрожью. — И за конфеты. Нам... нам пора». Он кивнул Элис. Та встала, все еще доедая свою конфету, изображая слабость. «Белла, береги себя».       Они вышли, не дожидаясь ответа. На пороге Джаспер позволил себе лишь один короткий, едва заметный взгляд назад — не на Беллу, не на Эдварда, а на Карлайла. Взгляд, полный немого вопроса и той самой вековой, неутоленной жажды.       За дверью, отойдя на безопасное расстояние, Элис мысленно хихикнула. Конфеты? Гениально, брат. Особенно этот трогательный лепет про "шоколад успокаивает". Ты видел его лицо?       Видел, — мысль Джаспера была холодной, как сталь, но с искрой торжества. — Он купился. На легенду. На трансформацию. На эти дурацкие конфеты. Он смотрит. Он думает. Он... интересуется.       Интерес — первый шаг к падению, — мысленно пропела Элис. — Теперь осталось лишь подогреть его новой "угрозой".       Джаспер достал сигарету. План работал. Сеть затягивалась. И сердце Карлайла, такое доброе и такое желанное, уже билось в его паутине. Осталось сделать последний, решающий рывок. И Джаспер Вольтури не остановится ни перед чем. Даже если ради этого придется съесть целую коробку этих дурацких конфет.