Проект: Сердце.

      Тишину ночного леса, окружавшего дом Калленов, внезапно разорвал шумный и неуклюжий гам. Из густой темноты, спотыкаясь о корни и громко смеясь, вывалились три фигуры. Элис и Джаспер, с искусной точностью изображавшие смертельное опьянение, почти волокли между собой Беллу, которая была пьяна по-настоящему.       «Эдварддд!» — пронзительно завопила Элис с преувеличенной пьяной радостью, пошатываясь на крыльце. Её карие глаза, блестели неестественно ярко, а на щеках пылал наведённый для убедительности румянец. «Мы принесли твою... твою принцессу! Она немного... хм... переборщила с шампанским на вечеринке!» Она залилась фальшивым, колокольчиком звенящим смехом.       Джаспер, игравший роль мрачного и молчаливого пьяницы, лишь тяжело опёрся на косяк двери, изображая, что едва держится на ногах. Его взгляд был нарочито мутным, губы поджаты. Он сконцентрировался на мельчайших деталях: его дыхание должно было пахнуть алкоголем, а пульс — отбивать учащённый и неровный ритм. «Ненавижу эту игру», — пронеслось в его мыслях, но ради плана он был готов на многое. Даже на этот унизительный спектакль с Беллой Свон.       Дверь бесшумно распахнулась. На пороге стоял Эдвард, его прекрасное лицо искажено гримасой негодования и тревоги. Золотые глаза метали молнии. За его спиной вырисовывались силуэты других членов семьи, привлечённых шумом.       «Белла!» — имя сорвалось с губ Эдварда вырвавшимся стоном. Он бросился вперёд, ловя свою спутницу, которая тут же бессильно обвисла в его объятиях, едва не рухнув на пол. Она что-то невнятно пробормотала, уткнувшись лицом в его плечо.       «Теперь она твоя забота!» — сиплым, «пьяным» голосом выпалил Джаспер, слегка подталкивая Беллу в сторону Эдварда. Он резко развернулся, схватил Элис за руку. «Пошли, сестрёнка. Домой. Тут... слишком скучно».       Они сделали несколько шатких шагов, с преувеличенным трудом пытаясь уйти обратно в объятия леса, нарочито спотыкаясь на ровном месте и оглашая тишину громким хихиканьем (Элис) и бормотанием проклятий (Джаспер). Их спектакль был нарочито гротескным, карикатурным, рассчитанным на то, чтобы их «состояние» не оставило сомнений ни у кого из наблюдателей.       «Стойте!» — Голос Карлайла, прозвучавший с порога, был негромким, но обрёл стальную властность. Он вышел вперёд, и его отеческий взгляд скользнул по «пьяной» паре, с профессиональной точностью оценивая степень их дезориентации. «Куда вы собрались? В таком состоянии? Вы едва на ногах держитесь».       Элис, играя глуповатую пьяную девчонку, махнула рукой, нарочито чуть не потеряв равновесие: «Ааа, Карлайл! Мы же совсем рядом живём! Через лесок... рукой подать! Мы дойдём, не волнуйся!»       «Нет, — ответил Карлайл твёрдо, и в его тоне не осталось места для возражений. Включался не только глава семьи, но и врач, чей инстинкт заботиться о других был непререкаем. — Ночь, тёмный лес, а вы абсолютно невменяемы. Неизвестно, что с вами может случиться или что вы сами натворите. Вы останетесь у нас. Переночуете».       Джаспер сделал вид, что пытается протестовать, невнятно пробурчав что-то под нос, но Карлайл его уже не слушал. Он раздавал указания с привычной для главы семьи эффективностью:       «Эсми, дорогая, приготовь, пожалуйста, две свободные комнаты наверху. Принеси сменную одежду — что-нибудь из Эдварда или Эмметта для Джаспера, из моего запаса или Розали для Элис. И лекарство от головной боли, много воды».       Эсми, с мягкой, материнской озабоченностью на лице, тут же кивнула и бесшумно растворилась в глубине дома.       «Розали, — Карлайл повернулся к ней, сама Розали смотрела на разыгрываемую сцену с ледяным, не скрываемым отвращением. — Помоги Элис добраться до комнаты, переодеться и лечь. Побудь с ней, пока она не уснёт».       Розали брезгливо скривила губы, но беззвучным, плавным движением подошла к Элис. Та тут же с комичной беспечностью «обвисла» на ней, заныв: «Ой, Розали... ты такая красивая... и холодная, как статуя...» — Розали, игнорируя этот пьяный лепет, решительно потащила её внутрь.       «Эсми, — Карлайл вновь окликнул жену, которая уже возвращалась со стопкой одежды. — Уложи Беллу. Эдвард, помоги матери».       Эдвард, прижимая к себе полубессознательную Беллу, коротко кивнул и пошёл за Эсми наверх.       Затем Карлайл повернулся к Джасперу. Его взгляд был, как всегда, спокоен, но в нём читалась непреклонная решимость. «А я позабочусь о тебе, Джаспер. Пойдём». Он шагнул вперёд и твёрдо взял Джаспера под локоть, как будто поддерживая того, кто едва держится на ногах.       Джаспер внутренне вздрогнул. Прикосновение Карлайла, даже через ткань рубашки, обожгло. Оно было сильным, уверенным, заботливым. И от этого — невероятно опасным. Он позволил Карлайлу частично взять на себя свой вес, изображая полную беспомощность, нарочито спотыкаясь на ступеньках и бормоча: «Не надо... я сам... дойду...»       «Молчи и иди», — мягко, но не оставляя пространства для возражений, сказал Карлайл, направляя его в вверх по лестнице. Джаспер чувствовал его близость, его невозмутимое спокойствие, его запах — чистый аромат антисептика, старого дерева и что-то неуловимо личное. Это было мучительно и восхитительно одновременно.       Братик, тебе повезло! — мысленно пропела Элис, которую Розали уже тащила в другую комнату. Личный уход от самого Карлайла! Не упусти свой шанс!       Заткнись, — мысленно огрызнулся Джаспер, концентрируясь на том, чтобы его «дыхание», и тело оставалось расслабленно-тяжёлым в руках Карлайла. Это не шанс, это пытка.       Карлайл привёл его в просторную, прохладную гостевую комнату. На кровати уже аккуратно лежала стопка мужской одежды (видимо, от Эдварда) и стоял стакан воды с таблеткой на тумбочке.       «Переоденься, — сказал Карлайл, помогая Джасперу опуститься на край кровати. — В этой одежде спать нельзя. Я помогу, если нужно».       «Я сам...» — пробормотал Джаспер, делая вид, что его «дрожащие» пальцы тщетно пытаются расстегнуть пуговицы на рубашке. Это был рискованный ход, но игра требовала жертв.       Карлайл мягко вздохнул. Без лишних слов он аккуратно отстранил его руки и сам принялся расстегивать пуговицы. Его пальцы были точными, быстрыми, профессиональными, но каждое мимолётное прикосновение к искусственно тёплой коже Джаспера отзывалось в самом Джаспера током и огнём. Джаспер сидел, опустив голову, изображая пьяный стыд и сонливость, но внутри него бушевал ураган. Алые глаза рвались наружу. Он сдерживал их из последних сил.       Когда рубашка была расстегнута, обнажив (благодаря невероятному самоконтролю) влажную от искусственной испарины кожу груди, Карлайл остановился.       «Дальше справишься сам, — сказал он, и в его ровном, спокойном голосе впервые прозвучала лёгкая, едва уловимая напряжённость. Он отвернулся, чтобы налить воды в стакан. — Выпей это. И таблетку. Утром будешь сам себя благодарить».       Джаспер кивнул, делая вид, что с трудом стягивает с себя рубашку. Он уловил, как напряглись на мгновение плечи Карлайла, как тот избегает прямого взгляда. Он чувствует это, — с ликованием пронеслось в сознании Джаспера. — Он чувствует это напряжение между нами. Он не бесчувственный.       «Спокойной ночи, Джаспер», — сказал Карлайл, поставив стакан на тумбочку. Он не стал ждать ответа, быстро вышел из комнаты и закрыл дверь.       Как только щёлкнул замок, «пьяная» вялость слетела с Джаспера как ненужная маска. Он сидел на краю кровати с расстёгнутой рубашкой, его тело, только что расслабленное, теперь было напряжено, как тетива лука. В темноте комнаты его глаза вспыхнули ярко-алым огнём, выдавая бушующие внутри эмоции. Дыхание стало ровным и беззвучным, без малейшего намёка на опьянение. На его идеальных губах застыла холодная, торжествующая улыбка.       Он дотронулся до тебя. Он заботился о тебе. Он лично уложил тебя спать, — мысль Элис была наполнена ликующими нотами. Ты в его доме, брат. Это прогресс!       Джаспер медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся места на груди, где пальцы Карлайла расстёгивали пуговицы. Кожа там всё ещё горела, будто от прикосновения раскалённого металла. Он не мог определить, чего в нём было больше — ярости от унизительной лжи или дикого, первобытного ликования от того, что Карлайл клюнул на наживку.