Проект: Сердце.

      Карлайл прикрыл дверь в гостевую комнату, затаив дыхание в ожидании привычных звуков: пьяного бормотания, сдержанных протестов или глухого стука падающего тела. Он мысленно уже готовился вернуться, чтобы помочь. Его врачебный инстинкт заранее рисовал тревожные картины ночного кошмара «полукровки», чье состояние и без того казалось ему хрупким.       Но за дверью царила тишина.       Насторожившись, он бесшумно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.       Джаспер сидел на краю кровати, куда его усадил Карлайл. Но теперь он был... послушен. Покорно, как уставший ребенок. Его плечи обвисли, голова была слегка опущена. Он с видимым, прекрасно сымитированным усилием натягивал футболку. Движения выходили неловкими, но старательными. Ни тени буйства, ни намёка на протест — лишь тихое, отрешенное сосредоточение.       Карлайл вошел, не скрывая лёгкого недоумения.       —Дай помогу, — предложил он, и голос его прозвучал мягче обычного. Джаспер лишь молча кивнул,не поднимая глаз. Карлайл быстро и ловко помог ему справиться с футболкой, стараясь не прикосаться к коже больше необходимого. В чужой, просторной одежде Джаспер казался удивительно маленьким и беззащитным.       — Вода, — Карлайл протянул ему стакан. — И лекарство. Оно поможет с утренним... похмельем.       Джаспер послушно взял стакан, сделал большой глоток и проглотил таблетку. Без гримас, без вопросов. Его карие глаза смотрели в пустоту, уставившись в полумрак комнаты. Выглядел он не столько опьяневшим, сколько истощенным до самого дна.       «Последствия стресса от пожара и алкоголя»,— мысленно констатировал Карлайл, укрепляясь в своей легенде о травмированном гибриде.       — Хорошо, — Карлайл принял обратно пустой стакан, удовлетворенный исполнением долга. — Теперь спи. Утро будет не из легких, но ты справишься. Он уже повернулся к двери,считая миссию выполненной.       — Карлайл. Голос Джаспера остановил его у самого порога.Он звучал не пьяно, а... странно. Тихо, с лёгкой хрипотцой, и в нём сквозила не то просьба, не то приказ. Карлайл обернулся.       Джаспер сидел, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Он смотрел на Карлайла своими большими, подчеркнуто «человеческими» глазами, которые в сумраке казались бездонными. Но в их глубине, на одно короткое мгновение, мелькнуло нечто иное. Нечто древнее и тёмное.       — Почитай сказку, — сказал Джаспер. — Пока я не усну. Он сделал едва заметную паузу,будто обдумывая следующий ход, и добавил: —Или песню спой. Колыбельную.       Карлайл замер. Это было... неожиданно. Глубоко абсурдно. Он — древний вампир, глава семьи, врач — и вдруг должен петь колыбельную едва знакомому юноше, находящемуся в состоянии алкогольно опьянения? Рациональная часть его разума восставала против. Но другая — та, что помнила дрожащие, испачканные сажей руки у больничной стены, та, что чувствовала странную, тягучую боль в его взгляде, та, что лишь минуту назад ощущала хрупкость его плеч, — эта часть сдалась без боя.       Именно она заставила его сделать шаг назад, к кровати. Именно она заставила его присесть на край матраса, на почтительном, но достаточном для подобной ситуации расстоянии. Он не помнил сказок — его человеческое детство стерлось веками. Но одна песня, словно реликвия из другого времени, всплыла в памяти: напев старого языка, который он почти забыл, и призрачный голос матери.       Он начал тихо, неуверенно. Мелодия была простой, монотонной. Слова приходили обрывками, и он заменял забытое нежным гулом. Он пел о звёздах, что стерегут сон, о луне-колыбели, о тепле домашнего очага. Его голос, обычно ровный и спокойный, теперь звучал глубже, теплее, обретая несвойственную ему нежность.       И пока он пел, случилось нечто не запланированное. Его рука, лежавшая на колене, сама собой поднялась. Почти рефлекторно, как он делал это столетия назад с напуганными детьми, он протянул её и осторожно, с почтительностью, прикоснулся к голове Джаспера. Пальцы погрузились в мягкие, чуть вьющиеся пряди. И начали гладить. Медленно, ритмично, в такт колыбельной.       Карлайл не видел, как в темноте, под его ладонью, карие глаза Джаспера вспыхнули алым огнём — на мгновение, прежде чем тот невероятным усилием воли не вернул им тёплый человеческий оттенок. Всё тело Джаспера окаменело под маской расслабленности. Прикосновение Карлайла обжигало. Исходящая от него нежность была подобна пламени для древней, холодной кожи. А колыбельная... она звучала как насмешка над его истинной сущностью, над прожитыми веками, над всем его коварным замыслом. И в то же время она была невыносимо сладким ядом, который он жаждал испить до дна.       Джаспер закрыл глаза, изображая сонливость, в то время как внутри него бушевала война. Гордость Вольтури кричала об унижении, а солдатская натура трепетала от неожиданной заботы. «Он трогает меня. Он поёт МНЕ. Он думает, что я слабый, нуждающийся щенок, а я... я старше его». Но даже эта мысль не могла заглушить странное, опасное тепло, разливавшееся от прикосновения Карлайла.       Карлайл же видел лишь, как под его ладонью и звуками песни напряжение медленно покидает плечи Джаспера, а дыхание становится ровнее и глубже. Он видел лишь измученного юношу, обретшего минутный покой, а не дракона, притворившегося спящим котёнком, чтобы подобраться к добыче поближе. Он не чувствовал древней силы, сдерживаемой тонкой маской, — лишь хрупкость и странную, влекущую ответственность. И что-то ещё... щемящее чувство, отдалённо похожее на то, что он когда-то испытывал к Эсми, но при этом иное — более острое и тревожное.       Когда последняя нота растаяла в тишине, Карлайл замолчал. Его рука на мгновение задержалась в волосах Джаспера, прежде чем он медленно убрал её. Джаспер не шевелился, его глаза были закрыты, дыхание ровным — безупречная имитация сна.       Карлайл бесшумно поднялся и на цыпочках вышел, тихо закрыв за собой дверь. Опершись лбом о прохладный косяк в тёмном коридоре, он сжал ладонь, в которой всё ещё жило эхо прикосновения к неожиданно шелковистым волосам. Он покачал головой, отгоняя абсурдные мысли. «Просто стресс. Усталость. И его состояние... такое странное, такое щемящее».       В комнате, когда шаги Карлайла окончательно затихли, Джаспер открыл глаза. Они пылали в темноте холодным алым пламенем. На его губы лёгкая улыбка, полная торжества и ледяного превосходства.       Ты спел мне, Карлайл, — пронеслось в его сознании, адресованное Элис. Ты гладил меня по голове, как ребёнка. Ты веришь, что держишь на коленях раненого птенца. Скоро ты узнаешь, что пригрел на груди змею.       Или дракона, братик, — мгновенно отозвался звонкий, восторженный мысленный голос Элис. Он тронут. Он запутался в своих чувствах. Его защита рухнула. Теперь он наш.       Джаспер медленно поднял руку и прикоснулся к тому месту, где ещё секунду назад лежали пальцы Карлайла. Ожог был сладким. И смертельно опасным. Для них обоих.