Связи и взаимоотношения

Очередная ночь — значит, время проверять, кто стучится в дверь. Хозяин прошёл мимо зала, не услышав тихого спора между ошпаренным парнем и высоким мужчиной. — Мне плевать на твои мотивы, я всё равно сдам тебя завтра домовладельцу! Так что лучше тебе уйти сейчас, пока солнце не встало. Есенин сразу после дневного происшествия уложил мёрзнущего парня на диван. Он поспорил некоторое время с вдовой, оккупировавшей ванную комнату, что ванная с холодной водой явно нужна ошпаренному, но живому человеку больше, чем мертвецу, но женщина уходить отказалась. Да и сам Мерзляк пришёл в ужас от подобной идеи. Он продолжал настаивать, что ему не больно, но Есенину было неприятно смотреть на его огромные волдыри. Рука особенно пострадала: кожа на ней вздулась и набухла, готовая вот-вот лопнуть. ... Есенин почти сразу понял, что существо перед ним — кровожадный Гость. В первую ночь, как только парень в куртке переступил порог зала и зыркнул на него своими пронзительными чёрными глазами. Самым очевидным фактом, конечно, были руки. Пальцы у парня явно когда-то были красивыми, длинными, будто созданными, чтобы играть на клавишных, но в данный момент ногти были поломаны, а на некоторых, особо запущенных пальцах, и вовсе отсутствовали. Высокий мужчина в признаки, о которых рассказывали по телевизору, не верил, но этот парнишка, по его мнению, явно вылез из-под земли. О чём он и хотел предупредить домовладельца, но тот не удосужился навестить их всё это время. Есенин наблюдал за этим странным гостем. Он не казался агрессивным — скорее, очень грустным большую часть времени. Высокого мужчину злило, что он не понимал, пытается ли гость обвести их всех вокруг пальца, или это его искреннее поведение. Он пытался задавать вопросы. — Почему ты не нападаешь? Парень в куртке в тот момент забрался под одеяло с головой и шуршал чем-то. Услышав вопрос, он высунул из своего импровизированного шалаша только лицо. Смотрел долго и пронзительно, а взгляд его бегал по Есенину. — Я не хочу вредить тебе или кому-либо. Всё, чего я хочу, — это выжить. Поэтому, пожалуйста... Фразу он не закончил. «Пожалуйста, не сдавай меня хозяину» или, может, «Пожалуйста, оставь меня в покое»? Есенин не был готов принять ни один из вариантов. Он, сидя до этого на противоположной стороне дивана, придвинулся ближе и накрыл своей огромной ладонью затылок гостя, потянув за одеяло вместе с волосами назад. Из-под одеяла показались его макушка и худые плечи. Есенин явно не позволит закончить разговор вот так. — Кто вы такие и откуда пришли? — Я не помню. — Ты не помнишь?! Если ты мне не расскажешь сейчас, то я сделаю тебе очень, очень больно. Ты это понимаешь? Есенин старался выглядеть угрожающим. По правде говоря, опыта в драках у него не было, так как обычно такого напора хватало, чтобы любой недоброжелатель сдался ещё до начала боя, но Мерзляка это, похоже, не впечатлило. Он выдохнул. Вдох его был холодный, и по рукам Есенина поползли мурашки. Он ослабил хватку, и, как только гость это почувствовал, увалился назад. — Всё, чего я хочу, — так это согреться. Ты можешь бить меня, резать или придушить, но я правда ничегошеньки не помню. Есенин кладёт свою руку на лицо холодного парня. Оно ледяное. Мерзляк, как кошка, ластится о широкую ладонь, таким образом пытаясь согреть обнажённое лицо. Высокий мужчина вдруг осознал, что происходит что-то неправильное, и пришёл он явно не к тем ответам, которых ожидал изначально. — Много их?.. Таких, как ты? Мерзляк задумывается. — Я не знаю. Я даже не могу сказать, гость ли тот или иной человек. Хотя... если двое Гостей оказываются друг к другу достаточно близко... появляется желание. М... делать нехорошее. Мерзляк вовсю наслаждался прикосновениями. — Ты убивал людей раньше? В других домах? Парень в куртке кладёт руки на живот и морщится. — Н-нет... Но по прикусанной губе Есенин понимал, что гость врёт. — Завтра я сдам тебя домовладельцу, и он тебя пристрелит. ... И Есенин сдал бы, но случился инцидент с толстухой, и стало как-то не до этого. Он был в смятении, не понимая, почему один гость напал на другого гостя. Чтобы отвести от себя подозрения, а потом переубивать всех жильцов самостоятельно?.. Что-то в этом мотиве не складывалось. И вот сейчас он лежал на диване, обожжённый и счастливый, и даже Есенину — законченному скептику и цинику, который после начала катаклизма старался не думать о других людях, — было немного жаль парня в куртке. — Есенин, а у тебя есть дети? Вопрос вечно мёрзнущего прервал неловкую тишину. Высокий мужчина задумался. — Насколько я знаю, нет — не нажил. Есенину до начала апокалипсиса было как-то не до этого. Он не жалел, что в свои тридцать не завёл ни жены, ни ребёнка — у него были свои маленькие радости, которые не были связаны с домашним очагом, и ему их вполне хватало. — Тогда ты меня не поймёшь... Есенин недоверчиво посмотрел на своего собеседника, который явно был моложе него. — У тебя?.. Были дети до того, как ты?.. Обратился, заразился или как оно там у вас... — Нет, но я помню, что работал в центре детского развития. У меня был свой класс, и мы занимались лепкой из глины. Дети постоянно путали меня с женщиной, а я на них даже ругаться не мог как следует. Представляешь? Есенин, в общем и целом, представлял мёрзлого парня в окружении ребятишек. Ему это шло. И поверить, что его путали с женщиной, тоже было вполне реально. — Что ещё помнишь? Мерзляк сполз с дивана на пол и, шатаясь, подошёл к шкафу, откуда достал одно из присвоенных себе ранее одеял. — А какая уже сейчас разница?.. Нет больше ни центра, ни детей... Осталась только пустота и холод. Увернувшись в свои скромные пожитки, он схватил ручку двери, когда его резко одёрнули назад. — Останься. — Зачем? Чтобы завтра меня либо пристрелили, либо выгнали плавиться под солнце? — Оставайся, я хочу... Поговорить с тобой. Мерзляк не понимает, что происходит, да и Есенин на самом деле тоже. Но они садятся назад на диван в ожидании утра. Они бы поговорили о жизни ещё, если бы в комнату не ввалился обезображенный человек. ... Первым, кто постучал в дверь той ночью, был обожжённый мужчина. Он представился бывшим пожарным, чьё лицо пострадало при выполнении очередного задания. Противоречий в его истории хозяин дома не нашёл, поэтому пропустил его из большой жалости и сочувствия к этому погорельцу. Он посоветовал ему занять зал, так как был уверен, что Есенин, которому он всецело доверял (возможно, даже слишком доверял, учитывая, что творится вокруг), сможет позаботиться о новоприбывшем. Затем пришёл некто, кто представился линчевателем. Это был старик с ужасающим ожерельем на шее из пальцев и зубов. Хозяин дома не ожидал, что сам может оказаться объектом проверки, но покорно показал глаза, плотно сомкнув губы, чтобы проверяющий не заметил его белые зубы. Линчеватель остался доволен результатами проверки и ушёл, обещая вернуться позднее. Домовладелец сделал у себя в голове заметочку, что стоит проверить себя на признаки Гостя следующим днём. Может быть, даже стоило бы позвонить в FEMA... Из раздумий его выдернул очередной звонок в дверь. На пороге стоял мужчина с огромными ушами. Одет он был в белый халат, немного испачканный в крови. Представился доктором. Домовладелец был рад встретить врача посреди апокалипсиса. Это было большой удачей, ведь дом был переполнен людьми, которым нужна медицинская помощь. Хозяин охотно распахнул дверь, пропуская мужчину в халате. — Ваша помощь бы нам очень пригодилась. В зале лежат двое мужчин с сильными ожогами. Один пострадал от солнца, а другой — от кипящего масла. Осмотрите?.. Врач кивнул головой. Он вообще почти на каждый вопрос в ответ манерно кивал и улыбался. — А что в доме есть из лекарств?.. В доме из лекарств не было ничего. Почти ничего. Шкафчик для таблеток был, но всё содержимое, как заметил домовладелец после того, как въехал, было давно просроченным. Он выкинул всё и обещал себе каждый раз, когда видел пустые полки, что обзаведётся новым запасом, но откладывал снова и снова, пока не стало слишком поздно. Аптека была всего в пятистах метрах от дома, и эта близость, ощущение постоянной доступности сыграло с ним злую шутку, когда начался апокалипсис. Даже разбитую коленку дочери соседа они перевязали чистым обрывком старой хлопковой майки. Доктор снова кивает. — Знаете, как оно на войне происходит? Помогать надо тем, кого можно спасти. Домовладелец подумал, что не расслышал. — Есть ещё маленькая девочка с разбитой коленкой. — Вы промыли ранку водой и перевязали её? — Да, конечно. Врач расплывается в улыбке и в очередной раз кивает. — Ну а я что могу сделать? Домовладелец понял. Хоть врач и улыбался, но из него так и сочилась пассивная агрессия. Повисла неловкая тишина. — Тогда осмотрите парня в чулане. Дверь чулана открылась со скрипом. Иностранец, дремлющий на полу, поднял взгляд на домовладельца с визитёром, которые нарушили его отдых. Было темно, но силуэт доктора он, кажется, узнал. Глаза его выпучились даже больше, чем обычно. Парень с фиолетовыми волосами замотал головой и начал что-то тараторить на своём языке. Хозяин его, конечно, не понял. Иностранец не бросал попыток объяснить что-то, активно жестикулируя руками, но попытки эти оказались безуспешными. — Нет, этого лечить не буду. Тратить ещё время на этих... пидерасов. Последнее слово врач посмаковал и выплюнул с отвращением, растягивая каждый слог нарочито долго — так, что даже иностранец понял, что речь шла о нём. Он снова начал массировать свою шею от стресса. Домовладелец вытаращился на доктора. — Простите, что?.. — Пидерас он самый настоящий. Вы только посмотрите — волосы фиолетовые, а в ухе эта отвратительная серьга! Врач подошёл ближе и дёрнул иностранца за мочку уха, болезненно оттягивая нежную кожу вниз. Иностранец зашипел и несильно оттолкнул нарушителя личного пространства. — Ещё и рот распорол... Обиделся, что рабочего инструмента лишили. Врач усмехнулся и повернулся к домовладельцу в поисках одобрения. Лицо домовладельца оставалось каменным. — Вы знакомы?.. — Ещё как знакомы. В одном поезде ехали, на соседних местах. Я с женой, а он... с фотографией такого же, как он, пидераса. Домовладелец начал складывать в голове произошедшие события, и вывод напрашивался сам собой. — Это... вы с ним сделали? — Вы задаёте очень много вопросов, молодой человек. Да, я. Но, согласитесь, что в России вот это всё — неприемлемо. Я, как и вы, как и любой честный гражданин нашей необъятной, не могу позволить, чтобы у таких, как он, было хоть какое-то право раскрывать свой поганый, вонючий рот. Иностранец не понимал ни слова, но чётко осознавал, что речь идёт о нём. Он всматривался в лицо домовладельца, пытаясь считывать его эмоции. — Вы поможете или нет? — Нет, разумеется. Более того, я хочу, чтобы он ушёл прямо сейчас. — Я не выгоню его на улицу. Он человек! И языка не знает. Он же не сможет там... Домовладельца перебили. Доктор поднимал палец при каждом доводе, который называл. — Во-первых, не всё ли равно, что станет с этим пидерасом. Во-вторых, я нисколько не удивлюсь, если завтра передадут, что геи, лесбиянки и прочие трансформеры — это тоже Гости. В-третьих, даже если нет — они хуже, чем Гости. — Вам лучше уйти. — Простите?.. Я не совсем вас расслышал. — Он останется на своём месте, а ты проваливай. Доктор улыбается. — Диагноз мне понятен. Спасибо, что показали свою личину сразу же. Другой дом я найду, ну а ваш... с такими обитателями он не сохранится к завтрашнему утру. Дверь за доктором хлопает. Домовладелец немного жалеет, что теперь они остались без какой-либо медицинской помощи, но, с другой стороны, он не хотел менять проверенного человека, с которым они успели многое пройти, на кота в мешке. Иностранец складывает руки в благодарственном жесте. Он пытается говорить что-то, но хозяин его совсем-совсем не понимает. Он хлопает бедолагу по плечу, показывает рукой на чулан и делает вид, что спит на весу. Иностранец кивает и исчезает в темноте. Домовладельцу остаётся верить, что его выбор был верным. Об этом он и размышляет на пути к кровати.