Связи и взаимоотношения

Запах чистоты и хлорки наполнял дом. Когда домовладелец вышел из спальни, он удивился — пол в коридоре блестел. Потный, уставший, но довольный иностранец выглянул в коридор и подозвал хозяина рукой. День обещал быть интересным. Первое, что домовладелец увидел, войдя на кухню, — это стол, на котором стоял противень с запечённой картошкой, небольшой порцией грибов и солёными огурчиками. Иностранец жестом пригласил его за стол и, когда домовладелец уютно уселся, положил ему руки на плечи, буркнув себе под нос что-то вроде: «Спасебка». Домовладелец задумался. Он не мог вспомнить, готовил ли хоть кто-то в этом доме после начала апокалипсиса. Нет. В доме и без того стояла духота, поэтому включать конфорки никто не решался. Все дружно похрумкивали овощными закатками и консервами, которые не требовали готовки и хранились в подвале — бабушкино наследие. Не то чтобы у кого-то в такую жару был аппетит, но запах печёной картошки раззадоривал желудок, и домовладелец решился на первый укус. Взрыв вкуса заполнил его голову, и хозяин довольно промычал, отправив в догонку к картошке солёный огурчик. Иностранец горделиво задрал подбородок. — Оджахури! — вскрикнул он, преисполненный гордостью, заправляя мокрую копну фиолетовых волос за ухо. Ему льстило, с каким аппетитом мужчина набросился на его кулинарное творение. Домовладелец осознал, что не помнит, готовил ли кто-то в этом доме вообще — даже после того, как он заселился сюда после смерти родителей. Домашняя еда была как свежий глоток воздуха. — Тебе тоже большое-большое оджахури! — засмеялся он. Иностранец повторил слово, указывая на картошку. Домовладелец понял, что это — название блюда. Мужчина в футболке с надписью Amogus ввалился в комнату и занял стул напротив домовладельца. — Опа-опа, а что это? Огурчик? Иди сюда, огурчик, я тебя съем! Он проглотил маринованную закуску, как тюлень заглатывает рыбу в дельфинарии ( не так элегантно как тюлени, но очень похоже ) Домовладелец опешил от такой наглости. — Ты куда опять пропал? Лудоман одной рукой потянулся к банке с огурцами, а второй чесал ухо, оттопырив кривой мизинец. Он достал комочек серы и запульнул его куда-то в угол. — В кабинете я был. На кухне пахло как в сельском туалете, пока вот этот доходяга всё не отмыл. А! И ещё — мне не нравится вечный проходной двор у меня в помещении. Иностранец поставил перед домовладельцем кружку с водой. Пара капель пролилась на скатерть, когда Хозяин стукнул кулаком по столу. — Ничего твоего в этом доме нет. В следующий раз, если сюда проскочит гость, заставлю тебя самого его остатки с пола соскребать. Может вилкой. Лудоман изменился в лице и замолчал. Ненадолго, впрочем. Любитель ставок в красках вдруг во всех подробностях представил себя, стоящим в ванной и оттирающим коричневый налёт трупного сока с керамической поверхности. — Ты бы всё-таки поговорил с ней о трупешнике в ванной. Воняет ведь. — Поговорю. Она хоть что-то ела в последние дни? Собеседник пожал плечами. Хозяин удивился бы, если бы этот упырь знал. Он накладывает еду на чистую тарелку и уходит в уборную. Вдова, кажется, вообще не пошевелилась со вчерашнего дня. Она походила на статую — неподвижная, бледная. — Поешь? — Я не хочу. Домовладелец ставит перед ней тарелку и смотрит в зеркало, проверяя свои руки. Если Линчеватель придет снова, он покажет их. Чистые, но пахнут порохом. Вдова хмыкает. — Хочешь, мы похороним его сегодня ночью? Она ковыряет картофелину вилкой, но не ест. Женщина заглядывает домовладельцу в глаза. Её взгляд всё такой же суровый, как и раньше. — Ты приготовил это для меня? В такую жару? — Иностранец. Ты же его не видела, да? Он приготовил это для меня, а я делюсь с тобой. Когда поешь — обсудим? Вдова разрезает картофелину пополам, и вилка звенит о тарелку коротким «дзинь». — Ты принёс мне свои объедки и хочешь, чтобы мы закопали единственного человека, который заботился обо мне… Он ведь тоже готовил для меня. Когда-то. — Это не объедки, ты не так поняла... — Уйди, пожалуйста. Домовладелец не хотел давить, но и не мог смириться с тем, что в его доме гниёт труп. — Я понимаю... — Ничего ты не понимаешь. Уйди. Домовладелец вышел из ванной и переместился в зал. Там было на удивление многолюдно. Высокий мужчина и Мерзляк сидели на диване. Мужчина в футболке Amogus занял кресло. На полу, прижавшись спиной к шкафу, полулёжа отдыхал бывший пожарный. — Друг, мне бы тебя проверить... Домовладелец не знает, с чего стоит начать. — Какой же это бред! Что ты у него собрался проверять? Красные глаза? Чистые ногти? Волосы под подмышками? — Есенин возмущается, и парень в куртке вздрагивает от его крика. — Я не против. Смотрите, что хотите, только подмышки не трогайте, пожалуйста. Всё тело в ожогах — больно поднимать руки... Сгоревший человек выставляет руки вперёд, готовясь к проверке. — Э, так не пойдёт! — вмешивается лудоман. — Смотри, домовладелец, не хочет, чтобы подмышки проверяли! Явно что-то скрывает! Ну посмотри на него, ну?! Есенин угрожающе поднимает плечи. Мерзляк вжимается в диван. Он знал, что драки не будет, но крики и ссоры ему тоже не особо нравились. Есенин встаёт, и лудоман прикрывает лицо, издавая протяжное «ы-ы-ы». Рослый мужчина бить его, конечно, не собирался, но поставить на место его стоило. — Мне нужно подумать... Может, я пока проверю тебя? — произнёс домовладелец. Он подошёл к парню в куртке, и тот побледнел ещё сильнее чем обычно. Есенину это не понравилось. — Домовладелец, да это же глупость, ты чего? — впервые его лицо выглядело по-настоящему обеспокоенным. — О! Видишь, что происходит? — взвыл лудоман. — Начались проверки, и эта троица засуетилась! Явно гости, не? Всех троих — пакуй и пинком под тощие задницы на улицу! Он бросился на Есенина, пытаясь сбить его с ног, но отлетел обратно в кресло, как футбольный мяч от стены. Есенин вжал его в спинку кресла. — Н-нет, не надо... Я согласен на проверку. Что ты хочешь? — пискнул Мерзляк. Домовладелец кивнул. Мерзляк дрожа снимает куртку, затем тяжёлый свитер, оставаясь в одной футболке. Бывший пожарный с тоской смотрит на его обожжённую маслом руку. Бледный парень оттягивает рукав, показывая впадину подмышки — достаточно, чтобы увидеть чёрные волоски, но ничего более. Второй рукой он прикрывает живот. Затем быстро натягивает свитер обратно, дрожа как осиновый лист. — Не, домовладелец, это какая-то туфта. Пусть раздевается нормально! Лудоман не унимается. Есенин снова вжимает его в кресло. — Что ты там рассматривать собрался, извращенец? Волосы под подмышками есть. Что тебе ещё надо? Лобок? Домовладелец предпочитал доверять Есенину. Всё это казалось очень странным, но сил хватало лишь на одну проверку, а на полу всё ещё ждал бывший пожарный. Хозяин опустился на колени, не обращая внимания на спор мужчин позади. Он взял слабые руки обожжённого и тронул неровную кожу. Пытался рассмотреть ногти, но они были сгоревшие — ничего нельзя было понять. — Я вижу, вы хороший человек, — тихо сказал пожарный. — Доказать, что я не гость, наверное, не смогу, но мне осталось в любом случае осталось пару дней. Пожалуйста, позвольте мне остаться здесь. Пожарный закашлялся, а сердце домовладельца сжалось. — Оставайся. Лудоман возмутился, но хозяин плюхнулся на диван без сил. На сегодня проверки были окончены. В комнату, размахивая Тотошкой, влетела дочь соседа. Она метнулась к домовладельцу, радостно рассказывая, что поймала сигнал радиопередачи — что-то об экстрасенсах. Девочка мало что поняла, но радовалась тому, что ей наконец удалось поймать правильную волну. Вдруг она заметила мужчину на полу и резко замолкла, испугавшись безобразного тела. Домовладелец посадил её к себе на колени, и она обняла его, пряча лицо. — Чего ты испугалась? Не успели бы тебя у той толстушки отобрать — была бы сейчас таким же угольком. Лудоман от своей реплики расхохотался. Все посмотрели на него осуждающе. Девочка вжалась в домовладельца, и Тотошка, зажатый между ними, издал протяжный скрип. Вдруг любитель ставок согнулся от подзатыльника. Позади кресла стояла вдова. Для женщины у неё был довольно крепкий удар. Пожарный хрипло улюлюкнул, а Есенин несколько раз хлопнул в ладоши в знак поддержки. — Заткнись. Домовладелец, я тут подумала... Я согласна. — На что? Вдова посмотрела на девочку и ласково сказала: — Солнышко, найди, пожалуйста, ножницы. Я подстригу твои волосы, раз уж твой отец не удосужился избавиться от этого горелого колтуна. Хочешь, сделаем тебе причёску, как у Эльзы? Девочка почувствовала фальшь в голосе, но была достаточно умной, чтобы понять намёк, и покорно вышла в коридор. Вдова продолжила: — Я хочу, чтобы мы его похоронили. Вы ведь поможете выкопать яму? Лудоман хотел было пробурчать, что достаточно вынести тело на улицу — солнце сделает своё дело, но ушиб от подзатыльника заставил его промолчать. Пару часов они просидели в зале, обсуждая предстоящие похороны и распределяя обязанности. Кто-то должен был следить за домом. Парень в куртке выдвинул свою кандидатуру, с чем лудоман не согласился. Хозяин не хотел оставлять сторожем ни одного из них. В конце концов, когда спор начал набирать обороты, а голоса - децибелы, домовладелец объявил тихий час и ушёл к себе. Пожарный к тому времени уже вырубился на полу, и остальные постепенно тоже разбрелись по комнатам, ожидая ночи.