Вкус мятных пряников

      К счастью или сожалению утро вновь началось не с кофе. Руслан проснулся от внезапного удара рукой по лицу, шикая от неприятной боли. Ресницы Кашина подрагивали в беспокойном сне, и он тут же перевернулся на другой бок.Не успев насладиться Данилой в солнечном свете, Тушенцов смотрел на его рыжую макушку, освещаемую теплыми лучами. Нос ныл от внезапного удара Кашина. В груди приятно защемило. Он совершенно не понимал, что творилось у него в душе.       Прошедший вечер всплывал в сознании обрывками, а одним из ярких воспоминаний оказалась провокация, на которую необдуманно согласился Руслан, позволив себя поцеловать. Было ли ему стыдно? Тушенцов не понимал, как реагировать на произошедшее — всё складывалось по лучшему сценарию, кроме одного. Данила обещал, что ничего не изменится. Они продолжат издеваться друг над другом в школе, драться и презирать.       Походило на подлое двуличие. Пока рядом нет доблестной компании, скрипя зубами так, что летели искры, он старался открыть душу, становясь искреннее. В такие моменты у Данилы менялся взгляд, он оказывался маленьким ребёнком, у которого когда-то отняли детство. Однако, стоило ему обрасти друзьями рядом, — Кашин становился неузнаваемым, даже голубые глаза источали ненависть. Они были безжизненными до безобразия, закрываясь за одной из масок. Руслан такого не понимал и не принимал.       Наконец солнечные лучи бессовестно попали на лицо Данилы, из-за чего он свёл брови к переносице, закрываясь белым одеялом. Не сдержавшись, Руслан негромко засмеялся, стараясь не разбудить Кашина. Задание было провалено.       — Доброе утро, спящая красавица.       Приподнявшись на локте, Руслан продолжал улыбаться, наблюдая за сонным Данилой. Он неторопливо открыл глаза, оценивая обстановку вокруг.       — Я тебе в зубы дам, если кому-то расскажешь о том, что вчера было.       — Ты такой романтичный с утра. Особенно когда ударил меня своими граблями.       — Хочешь повторю?       Данила явно не был расположен на утренний дружелюбный диалог, предпочитая забыть всё, что он говорил перед сном.       — Короче наигрался. Я тебя услышал.       На лице Руслана от недавней улыбки не осталось ни следа. Он молча отбросил одеяло в сторону, желая подняться с удобной и мягкой постели. Как бы не хотелось остаться, Тушенцов осознавал — всё это не больше, чем театральная постановка. Они прекрасно провели время вечером, но время прошло и необходимо вернуться в реальную жизнь, где парни заклятые враги, ненавидящие друг друга.       — Руслан!       Кашин, ухватив парня за запястье, потянул его на себя, заставляя упасть обратно на кровать. Тушенцов, приземлившись обратно на подушку, тяжело дышал, хватая воздух полуоткрытым ртом, и растерянно, с нескрываемым удивлением, смотрел в голубые глаза.       — Отпусти меня, поигрался и хватит. Заканчивай этот цирк.       — Цирк происходит тогда, когда ты не можешь определиться, чего ты хочешь. Я тебе объяснял вчера и объясню сейчас. Я дал своим отмашку на тебя. Этой ночью я понял, что ты не просто выскочка, но уже поздно что-то исправлять.       Руслан слушал, но не хотел верить ни единому прозвучавшему слову. Доверять Кашину не представлялось возможным, никаких причин для этого не находилось. Догадки про свиту Данилы подтвердились.       — Руку мою отпусти.       Процедил Тушенцов, попытавшись дёрнуться. Однако, хватка Кашина оказалась мёртвой.       — Давай на выходных куда-нибудь сходим. Можешь прийти ко мне, мы посмотрим какой-нибудь фильм. Или давай сходим в парк аттракционов, я знаю, тебе понравится.       — А школа? Мы также будем ненавидеть друг друга?       Данила замолчал, поджимая губы и отводя взгляд в сторону.       — Что и требовалось доказать. Двуличная сволочь, которая ради свое…       Устав это выслушивать, Кашин накрыл его мягкие губы своими, вжимая в кровать. Продолжая удерживать Руслана за запястье, Данила коснулся худого бедра, притягивая к себе. Эта ночь не допустила жарких и долгих объятий, Кашин прекрасно осознавал, что если полезет, то остановиться уже не сможет. Сейчас же в сознании что-то переклинило.       Он развязно целовал Тушенцова, с растущим желанием заползая пальцами под короткие шорты. Кожа Руслана, казалось, горела огнём, стоило к ней прикоснуться. Эффект неожиданности сработал. Тушенцов льнул к каждому прикосновению, подаваясь навстречу к ним. Данила принялся покрывать поцелуями шею, наслаждаясь тяжёлым дыханием и редкими стонами парня. Неосторожно убрав хватку с рук Руслана, Кашин не заметил, как его начали отпихивать. Резким движением Тушенцову наконец удалось убрать с себя Данилу, выскакивая с кровати. Не теряя времени, он сбежал по лестнице вниз и заперся в ванной, стараясь восстановить дыхание.       — Ты, Кашин, как раз и есть пидор!       Отозвался из-за двери Руслан, отходя к раковине. Умывшись холодной водой, он скинул с себя одежду и встал под тёплый душ, стараясь привести мысли в порядок. Поведение Кашина возмущало, выводило из себя и заставляло нервничать — Тушенцов никогда не знал, что ожидать от него в следующий раз. Но вместе с тем Данила возбуждал, проникал в самые потаённые желания и снился в самых приятных снах.       Коснувшись вставшего члена, Руслан едва не зарычал, проводя ладонью от головки вниз. От одной мысли, что в доме тонкие стены, а Кашин мог всё прекрасно слышать, хотелось быть громче. Оставаться с Даней на кровати означало одно — проиграть. Как бы не хотелось продолжать подаваться навстречу его ласкам, Руслан понимал, что после этого станет неинтересен. Такие люди, как Данила, добиваются своей цели и исчезают. А Руслан со своей природой так поступить не мог. Слишком больно переживал разрывы, грешным делом смотря в сторону лезвия.       Активно проводя ладонью от основания члена до головки, Руслана пронзила дрожь. От удовольствия ноги начали трястись, а глаза закатываться. Перед глазами возник образ сонного Данилы, а потом как он смачно и напористо целует его в губы, утягивая в утренние утехи. Оперившись второй рукой об стену, он прикусил губу и с приглушенным стоном кончил, прерывисто дыша.       Вода смывала остатки преступления. Намылившись, Тушенцов всё-таки принялся за утренние процедуры.       Выйдя из душа в одном полотенце на бедрах, он услышал ароматных запах с кухни. Кашин явно что-то жарил, поставив на фон плейст со старыми песнями. Он казался таким домашним, что куда-то ушло желание отвлекать его от этого занятия, наслаждаясь представшей картиной.       — Я тебя услышал, когда ты из ванны выходил, можешь не прятаться.       На стол опустилась тарелка с омлетом. Сев на стул, Руслан аппетитно оглядел содержимое.       — Тут не так много продуктов, но я старался. Ты же ешь помидоры?       Под лавашем оказалась смачная порция тянущегося горячего сыра с колбасой, а вокруг красиво нарезанные овощи. Руслан облизнулся, восторженно смотря на тарелку.       — Ты где так готовить научился?       Данила поставил рядом кружку с чаем и сел напротив.       — Это мятный, тебе должен понравиться. А вообще, мама любила готовить в свободное время. Это был её любимый завтрак.       Всё буквально таяло во рту, стоило Тушенцову откусить от отрезанного куска. Он никогда не подозревал, что такой суровый парень будет увлекаться готовкой, причём с ошеломительными успехами.       — Часто так готовишь?       — Если есть ради кого.       Между ними возникла пауза, перерастающая в долгую тишину. Казалось, Данила выбрал легкий способ признания, но почему-то не хотел говорить об этом напрямую.       — А я — ради кого? Или просто?       Внезапно спросил Руслан, размешивая сахар в кружке.       — Не задавай глупых вопросов, на которые знаешь ответ. Я собираться. Отец написал, скоро будем выезжать.       Бессовестно уйдя от ответа, Данила забрал тарелки со стола и отправился мыть посуду. Руслан внимательно наблюдал за тем, как Кашин прятал от него глаза и старался не смотреть в его сторону, игнорируя. Тушенцов открыл телефон и принялся пересматривать фотографии с вечера. Здесь он высовывался из машины и пытался фотографировать закат, а здесь он скучающе стоял с бокалом и тарталеткой в руках около огромного фонтана из шампанского, а вот тут уже их совместная фотография с Даней на берегу.       В этом кадре подкупала искренность пьяных взглядов, с которыми они смотрели друг на друга, улыбаясь. Эту фотографию он обязательно распечатает и повесит к себе на стену к остальным, добавляя в копилку хороших воспоминаний.       Время бежало с невероятной скоростью. Дорогу домой Руслан практически не помнил. Они спали на заднем сиденье под ненавязчивую музыку из радио, и Тушенцов, сам того не заметя, уронил голову на плечо Данилы.       К вечеру стало понятно, что температура тела оказалась выше, чем требовал здоровый организм. Темная ртутная линия перевалила за тридцать восемь. Всё тело трясло в ознобе, дышать мешал навалившийся насморк, а каждое сказанное слово давалось с огромным трудом, — горло нестерпимо жгло.       — Пап, я останусь в понедельник дома?       В зале появился Руслан, закутанный в теплый длинный плед. Сергей осмотрел его с ног до головы и неторопливо подошёл к нему, потрогав лоб.       — Я завтра с утра пришлю врача из клиники, а лекарства постараюсь завезти к полудню. Что-нибудь придумаю, если у меня не получится приехать. Тебе сделать мятный чай?       Руслан слабо кивнул, проходя на кухню. Ему редко доводилось видеть домашнего и заботливого отца, который не кричит и не пытается задавить своим влиянием, в очередной раз напоминая, кто здесь имеет огромную власть.       Поставив кружку с чаем, Сергей достал мёд, предлагая сыну. В следующий момент на столе оказалась пара мандаринов.       — Знаю, как во время болезни хочется цитрусов. Слушай, как тебе Кашин?       Теперь всё встало на свои места. Решил задобрить, чтобы наверняка получить ответы на интересующие вопросы. Как же Руслан мог забыть про эту тактику. Но что-то скрывать, выдумывать и тем более дерзить сил не было.       — Вмазать бы ему. Не понимаю, что он от меня хочет. Сначала драться лезет, потом дружить пытается. Мутный он, пап.       — Мутный он или нет, но подружиться вам придётся. Хороший мальчик, весь в отца пошёл. Копия.       — Зачем мне это нужно?       — Это нужно мне. Мы очень близкие партнеры с его отцом, дальше всё будет очень просто. Данила на юриста, ты у нас в медицинский. Хочешь быть главврачом?       Глаза Сергея недобро сверкнули, и он сильнее сжал бокал с коньяком. От каждого слова становилось противнее и противнее, Руслан чувствовал себя расходным материалом, не имеющим своего собственного мнения. Его буквально принуждали к общению с Данилой, не спрашивая, хочет ли он этого сам. Несмотря на температуру, Руслан оскалился.       — Вот и дружи с ним сам, раз он тебе важнее, чем я.       Оттолкнув кружку с чаем, Тушенцов резко удалился в свою комнату, закрывая дверь на щеколду. Его повело в сторону, ноги перестали держать — он полетел в сторону рабочего стола, сбивая с него всю канцелярию. В комнате раздался огромный шум, но Руслан не упал, зацепившись за стул.       — Руслан, у тебя всё хорошо?!       Отец дергал ручку двери, но та не поддавалась.       — Открой сейчас же!       — Всё хорошо. Уйди, пожалуйста.       За дверью послышались неразборчивые слова, но шум прекратился, — отец ушёл. Каждый вздох давался с огромным трудом, тело потрясывало, а глаза горели от ползущей вверх температуры. Всё-таки выйдя из комнаты, он попросил отца развести пакет с жаропонижающим, а сам набрал небольшую миску с холодной водой и взял полотенце, смачивая его.       — Может, скорую?       — Не надо.       Губы стали совсем сухими. Каждый шаг до комнаты давался с огромной силой, и наконец оказавшись на кровати, Руслан положил холодное полотенце на лоб и попытался заснуть.       Он долго вертелся, бредя и мучаясь от постоянных кошмаров, вскрикивая. Всю ночь рядом с ним просидел отец, постоянно моча полотенце и поглаживая его по плечу. Он, не закрывая глаз, старался его успокоить, как маленького ребёнка. Температура даже не старалась упасть, наоборот, она продолжала расти.       Несмотря на слабое сопротивление, Сергей всё-таки поставил укол. Только после него Руслан смог заснуть, когда за окном начали появляться первые лучи солнца.       Он не мог взять выходной, отправив одного из лучших врачей клиники, в которой работал сам.       Не успела приятная девушка в бордовом медицинском костюме, как в дверь позвонили, а после бесцеремонно открыли. На пороге появился Данила с пактом таблеток, обеспокоенно смотря в комнату с открытой дверью.