Там, где карты врут

Когда с завтраком было покончено пираты стали расходится, но Вейн остановил принца и начал разговор. —Ваше Высочество, место на моем корабле только для тех, чьи руки знают работу. Люциан сохранил невозмутимое выражение лица. —Я слушаю, капитан. Вейн с насмешливым поклоном протянул ему тупой, покрытый ржавчиной нож с обломанным кончиком. —Поздравляю. Вы получили свою первую должность! Отныне вы — мой новый помощник юнги. Ваша задача — чистить картошку на камбузе. Вся команда должна быть накормлена. И если кто-то останется голодным из-за вашего королевского темпа.. — Капитан многозначительно похлопал рукоять пистолета у пояса, — ужин из вас будет куда питательнее. Королевское мясо, знаете ли, всегда имеет большой спрос. Принц даже глазом не моргнул, очевидно, что его не убили бы. Но всё равно, он догадывался, что ему дали самую грязную и монотонную работу, на которую ставили самых зелёных матросов. Ведь все умели чистить картошку, а ему еще и дали самый тупой нож. Но принц не возмутимо взял его. Лезвие было настолько тупым, что им едва ли можно было порезать масло. Игра. Его проверяли, постоянно. — Благодарю за доверие, — сухо ответил он. — Я всегда стремился познать искусство пиратской кулинарии. На этот раз Вейн фыркнул — коротко, неожиданно для себя. Он любил дерзость, но не когда так с ним говорили его пленники. Эдаким он обычно отрезал язык. —Умничайте, умничайте... Потом пальцы заболят — не до острот будет, затупятся они как и этот нож. Посмотрю, что будет с вашими язительными фразами через пол часа. И Вейн скрылся. Спустя десять минут Люциан уже сидел на ящике у дверей камбуза, заваленный горами грязного картофеля. Его изящные, белые руки были в земле и соках овощей. Ржавый нож то и дело соскальзывал из-за своей тупости и не резал кожуру. Люциан работал медленно и неловко, хотелось бросить все, но он стискивал зубы и продолжал. Нельзя было показывать слабость. Все внутри него говорило вести себя совершенно обыденно, чтобы не поддаваться на провокации пиратов. Мимо него то и дело проходили матросы, каждый старался бросить максимально острую колкость. —Смотрите-ка, наш принц на кухне! — Радостно вскрикнул Джек, и пираты засмеялись в его поддержку. —Что, корона мешает чистить? Или королевские пальцы не привыкли к такой грязной работенке? — Подначил его проходящий мимо Грок. Принц отложил в сторону очередной кривой клубень и, не поднимая головы, ответил: —Если бы ваши шутки были так же остры, как этот нож, мы бы все уже умерли от смеха. Наступила тишина, а затем раздались сдержанные смешки и радостные улюлюканья. —А малец не промах! — Крикнул с мачты Гектор и быстро спустился по канату на палубу, — но Королевич, будь собран и смотри, чтобы капитан тебе за такие слова не заставил всю палубу языком вылизывать. —Спасибо, за совет, — принц просто поблагодарил его, закатывая глаза. Гектор быстро скрылся, усмехаясь. Кто-то из пиратов ворча бросил ему свой, чуть более острый нож, то был Старый Том. —На, пользуйся, а то до обеда не управишься. Я не хочу потом из-за тебя ходить весь день, как нежить. Принц удивился его снисходительности, но про себя поблагодарил его. Это было удивительно приятно. Получить хоть какое-то одобрение, если это можно было так назвать. Наследник вздохнул и сосредоточенно продолжил скоблить очередной клубень, делая вид, что все его мысли заняты только этим. Мимо, направляясь к носовой части корабля, прошли двое пиратов — Джек, и его товарищ — тот самый Джо. — ...значит, он всё же клюнул на её приманку, — вполголоса говорил матрос с повязкой. — Говорят, Кора знает проход через Южные Скалы в Дальние воды. Тот, что на старых картах отмечен как гибельный. — Ну и пусть знает, думаешь это всё же приманка? — отозвался второй, бросая взгляд на принца, но видя лишь согнутую спину и грязные руки. — Капитану виднее. Только вот зачем ему тащить с собой этого щенка? Выкуп бы получил и бросил его в Глотке. — Ты что, не слышал? — голос первого понизился до шёпота, но слова долетели до обострённого слуха принца. — Она ведь не просто так согласилась встретиться. Она хочет взглянуть на него. Говорят, у неё к королевской крови свой, особый счёт. — Ну, посмотрит и ладно. Главное, чтобы из-за этой твари нам всем не пришлось... Их голоса затихли, смешавшись со скрипом снастей и шумом волн. Они пошли чуть дальше, заходя в трюм. Принц не подал вида, что слышал что-то важное. Его руки продолжали механически двигаться, но разум лихорадочно работал. «Взглянуть на него». Не на «груз», не на «заложника». На него. И «особый счёт» к королевской крови. Эти обрывки фраз не складывались в ясную картину, но от них становилось тревожно. Серена была не просто союзником Вейна. У неё были свои планы. У всех на корабле есть секреты. И он тоже как-то завязан в это истории. На зачем Серене видеть его? Какую ценность он играет у пиратов? Любопытство съедало его с головой, и он в который раз пообещал себе во всем разобраться. Он чувствовал какое-то необъяснимое волнение. Тревога просто поселилась в нем, ограничивая возможность дышать. Внутри него все будто сжалось, такое обычно никогда не происходило просто так. Но принц не мог объяснить себе причину этого изменения. Спустя каких-то полчаса, когда принц уже чуть ли не начал кревать носом, из тени, отбрасываемой грот-мачтой, вышел Вейн. Он молча наблюдал за происходящим несколько минут, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по измазанному принцу, по его упрямо сжатым губам и медленной, но не останавливающейся работе. — Интересная метаморфоза, — раздался над его ухом ровный голос Вейна. — Картофельный вал отступает с неожиданной скоростью. Уж не открыли ли вы в себе талант кулинара, Ваше Высочество? — Таланты просыпаются, капитан, когда им предоставляют подходящие условия, — парировал Люциан, наконец поднимая взгляд. Его глаза были спокойны. — А не бросают на произвол судьбы с куском ржавого железа. Взгляд Вейна скользнул по отточенному лезвию в руке принца, затем по заброшенному тупому ножу. На его скулах поиграли мышцы. — Я вижу, вы нашли общий язык с командой. Или, по крайней мере, с её инструментарием. Старый Том редко одалживает своё. Видимо, ваш ответ его позабавил. — Я всего лишь дал понять, что насмешки, как и некоторые ножи, бывают тупыми. Капитан сделал шаг вперёд, его тень снова накрыла принца, но на этот раз в его позе не было насмешки — лишь холодная, деловая оценка. — Вы упускаете суть. Я дал вам тупой нож не для унижения. Я дал его вам, чтобы посмотреть, станете ли вы часами скрести им, проклиная свою судьбу, или же ваша гордость окажется сильнее вашего упрямства и заставит вас найти другой путь. Любой путь. Попросить, купить, отобрать, заработать уважение. Вы выбрали последнее. Это хорошо. Он помолчал, давая словам просочиться в сознание. — Но не обольщайтесь одним острым ножом. Это лишь самое начало. С этими словами Вейн развернулся и ушёл, оставив наследника наедине с почти побеждённой горой картошки. Принц на мгновение задумался, значит у него был выбор. И он воспользовался им, сам того не подозревая. Наконец гора неочищенной картошки кончилась, принц даже уже думал, что это невозможно. И когда он наконец, смыл с рук большую часть грязи и появился в дверях кают-компании, его встретили не гробовым молчанием, а парой кивков и даже одной одобрительной ухмылкой, которая принадлежала капитану корабля. Он занял своё место в конце стола, и на этот раз никто не отпускал язвительных комментариев по поводу его ночной рубахи. Но косые взгляды все равно преследовали его по пятам. Боцман Грок, проходя мимо, без лишних слов шлёпнул перед ним миску с дымящейся похлёбкой — такую же, как у всех. Маленькая победа, но она значила больше, чем любое формальное признание при дворе. Вейн, сидевший во главе стола, начал обсуждать с Элиасом поправки курса, они вместе меняли кое-где маршрут, показывая пальцем куда лучше свернуть. Обсуждали как с погодой, и какова сила ветра в ближайшие дни. —Не нравится наше меню? Сам же принимал участие в готовке. Джек наклонился к принцу и презрительно оглядел его, замечая, что тот почти не притронулся к порции. —Пока что я лишь понял, что ваша команда обладает поистине железными желудками, если ежедневно выдерживает подобное, — он слегка покосился на свою миску. — Но, полагаю, по сравнению с гнилой водой и сухарями на других судах, это — пир. Несколько пиратов фыркнули. Старый Том мрачно буркнул: —Малыш ещё не пробовал, что такое настоящая гнилая вода. Тогда бы он эту похлёбку за нектар принял. — Надеюсь, мне не представится такого шанса, — парировал принц. Гектор подмигнул ему. —Всё впереди, королевич! Как-нибудь расскажу, как мы на самом Краю Света три недели на одних крысах сидели. Кто-то шикнул на него. —Да не вспоминай ты! Любитель. —Я всего лишь готовлю Королевича к худшему, а это ему понадобится, — Гектор пожал плечами и слабо толкнул, пирата справа в бок, — Я ж правду говорю. —Лучше уж пить воду, да есть траву, чем крыс. —Подохнешь ты на такой еде, — ответил Грок, — нам выбирать не приходилось, знаешь ли. Воздух наполнился ароматом похлёбки и пиратскими разговорами. Наконец к концу трапезы, Вейн бросил напоследок Люциану, отрываясь от диолога с Элиасом: — После обеда зайди в мою каюту. Найдётся для тебя работа и почище картошки. Взгляды, брошенные в сторону принца, теперь выражали уже не насмешку, а любопытство. Что ещё капитан мог поручить пленнику? Принцу и самому было слишком любопытно. После обеда воздух на палубе стал густым и тяжёлым, будто пропитанным свинцовой пылью. Солнце, ещё не скрывшееся за горизонтом, светило тускло и мутно, окрашивая небо в грязные, маслянистые тона. Море, ещё недавно игравшее лазурными бликами, потемнело и стало плоским, как будто затаило дыхание. Даже вездесущие чайки умолкли, укрывшись в неизвестных убежищах. — Чёрт побери, — проворчал боцман Грок, подняв голову и понюхав воздух, будто пес. — Пахнет бурей. Не иначе как старуха на дне морском постель перетряхивает. Джек пробежал мимо и выпалил: —Может наколдовал кто? Морган? Настроение команды резко переменилось. Смех и подшучивания сменились сосредоточенной, деловой суетой. Пираты, начали проверять крепления шлюпок, убирать с палубы всё лишнее и дополнительно крепить паруса. Элиас неодобрительно качал головой, он был уверен, что шторма не должно было быть. Они все всегда рассчитывали с капитаном до мелочей. Он был явно не доволен и быстро направился к штурвалу. Принц, стоя у входа в кают-компанию, наблюдал за этой стремительной трансформацией. Он чувствовал то же самое — смутную, давящую тревогу, сжимавшую грудь. Это было иначе, чем страх перед пиратами. Это был древний, животный ужас перед слепой, неумолимой силой, перед яростью самой природы. Которую им никак не победить словами, только действия сейчас имели последствия. Вейн смотрел вдаль, его лицо было серьёзным, все следы насмешки исчезли без следа. Его взгляд, холодный и быстрый, окинул палубу, небо, горизонт. Солнце заволакивало тучами с кажой секундой, будто неминуемое приближение чего-то ужасающего. Он понял, что видимо ошибся. —Элиас! — его голос, прозвучал чётко, как выстрел. — Твои прогнозы? Штурман, стоявший у штурвала с барометром в руках, мрачно покачал головой. —Стрелка падает как камень, капитан. Это будет не шторм, будет в разы хуже. У нас в запасе час, не больше. Вейн кивнул, его лицо стало каменной маской решимости. —Всем на места! Убрать все лиселя! Закрепить орудия! Грок, проверь, чтобы всё было плотно прибито! — Его приказы сыпались один за другим, а команда металась, исполняя их. Вдруг его взгляд упал на принца, застывшего у двери. Вейн быстрыми шагами подошёл к нему. —Ты, — он ткнул пальцем ему в грудь. —Сейчас твоя задача — выжить. Не умничать, и не строить из себя героя. Когда начнётся шторм, будет не до этого. Ветер сорвёт с палубы и самого Рейда Вейна, если я дам ему шанс. В его глазах не было ни насмешки, ни угрозы. Была лишь суровая, безжалостная правда. —Пойдёшь в мою каюту. Она самая прочная. Не вздумай выходить, пока я не скажу. Если корабль пойдёт ко дну... — Он на мгновение замолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то сложное, принц не мог разгадать, что это. — постарайся не утонуть сразу. Потому что я не могу потерять своего пленника так глупо. Он развернулся и ушёл, снова отдавая приказы, его черные волосы, выбившиеся из-под треуголки, трепал набирающий силу ветер. Принц, оглушённый и подавленный, послушно направился к капитанской каюте. Он понимал: приближалось нечто, чего боялись все пираты. И очевидно — не просто так. Впереди была только одна общая для всех цель — остаться в живых. И впервые за всё время он почувствовал, что его собственная судьба накрепко привязана к судьбе этого проклятого корабля и его опасного капитана. Предчувствие не обмануло. Шторм налетел стремительно и без предупреждения. Один момент — зловеще тихое, свинцовое море. Следующий — оглушительный рёв ветра и стена воды, обрушившаяся на палубу. Пираты в панике, удерживались и пытались совладать в морской стихией, судорожно и в спешке выполняя команды капитана. «Сердце Акулы» вздрогнул, как раненый зверь. Дерево корпуша застонало под чудовищным напором. Шторм будто был живым и на самом деле старался убить каждого, кто был здесь. Принца в капитанской каюте швырнуло на пол. Масляный фонарь погас, погрузив каюту в относительную темноту, разрываемую лишь слепыми вспышками молний за иллюминатором. Каждый новый уволн бросал корабль в бездну, а потом с размаху швырял его на вершину водяной горы. Снаружи доносились крики, ругань, скрежет и грохот. И сквозь весь этот адский шум пробивался один голос — хриплый, сорванный, но не сломленный. Голос Вейна. —Держаться! Лево на борт! Обрубай! Принц, цепляясь за ножки привинченного к полу стола, чувствовал, как его охватывает парализующий ужас. Это был конец. Смерть в ледяной, чёрной пучине. Страх сковывал мышцы, он с силой вцепился в стол. И казалось не отпустил бы его, даже если корабль начал бы тонуть. Он держался за ножку стула, как за спасающую его тростинку. Его колыхало туда сюда, казалось, что корабль вот-вот перевернётся. Принц уже простился с жизнью, но никогда не знаешь, что на самом деле все может стать намного хуже, чем есть сейчас. Каждый новый удар волны о борт отдавался в ушах оглушительным звоном, словно по кораблю лупили гигантским молотом. И тут раздался звук, превозмогший все остальные — оглушительный, сухой хруст. Не удар воды, а ломающееся дерево. Массивная дубовая дверь каюты, сорванная с петель чудовищным напором воды, с грохотом влетела внутрь, ударилась о противоположную стену, хрустя и ломаясь. В следующий миг в проём хлынула не просто вода, а целая стена ледяной, солёной пены, смешанной с обломками такелажа. Люциан не вышел. Его вышвырнуло. Шторм вломился в последнее убежище на корабле и лично вытряхнул его в самую гущу хаоса. Он пролетел несколько метров по залитой палубе, ударился о основание грот-мачты и едва успел ухватиться за обмоточный трос, когда очередная волна накрыла его с головой. Он попал в самый настоящий ад. Ветер тут же ударил его с такой силой, что он едва не полетел за борт. Уши закладывало от ветра, природа будто сошла с ума. Вспышка молнии осветила бледное, искажённое болью лицо Элиаса, прислонившегося к борту. Он держал руками неестественно сильно скрюченную ногу и сжимал зубы от боли, пытаясь параллельно удержаться на борту. Цепляясь за оборванный линь Люциан, используя все свои силы, подполз к штурману. Он видел, как тот взволнованно смотрел на капитана, который со всей своей мощью вцепился в штурвал и управлял кораблем, параллельно давая команды. Это была его стихия, смертельная, но завораживающая. И принц крикнул: —Что мне передать ему? Элиас не задумываясь ответил, но раскаты грома заглушали его. Однако Люциан услышал что-то про период волны и курс. Он тут же еще сильнее вцепился в линь и пополз вдоль палубы, цепляясь за все, что могло удержать его. Он ориентировался на массивную фигуру капитана. Оставалось немного. Волны накрывали его с головой, глаза жгло от соли, уже хотелось умереть прямо сейчас, но он с остервенением полз, не сдаваясь, и наконец, облокотился о спину Вейна и громко крикнул: —Капитан! — вжимаясь еще сильнее в спину Рейда, чтобы его не смыло очередной волной, — Волны! Отчетливость гребня — три секунды! Пауза пять! Вейн с лицом, искаженным от нечеловеческого усилия, даже не обернулся. —Точно?! — рявкнул он в ответ. —Да! Вейн крутанул штурвал. Корабль, скрипя всеми своими ребрами, послушно задрал нос именно в тот момент, когда на него должна была обрушиться очередная водяная гора. Они пронеслись по её гребню, едва не перевернувшись, но остались на плаву. Вейн на секунду перевёл на Люциана взгляд, в котором бушевала буря, но теперь в ней появилась искра. —Держись тут! Считай для меня! — и он снова вернулся к битве со штурвалом. Его плечи напряглись от нечеловеческого усилия. Люциан отбросил все ненужные мысли. Он перестал видеть паруса, которые рвались в клочья, и волны, что грозили поглотить их. Он увидел ритм. Математику безумия. Наследник смотрел на волны, сейчас нужно было сконцентрироваться только на них. Он остался у спины Вейна, его мозг работал, как никогда. Они работали как единый механизм. Пираты удивлённо покосились на Люциана, но послушно выпоняли команды. Все же жизнь им была дорога. Каждый на корабле выпвыполнял приказы, чтобы не потонуть в морской пучине. Пираты, судорожно цеплялись за все, что можно было, удерживали лиселя и помогали капитану. В один момент, когда очередной вал с ревом обрушился на палубу, принца сорвало с ног и понесло к краю. Он не удержался и окоченевшие пальцы не смогли схватить мокрое дерево, которое было рядом, соскальзывая. Люциан почувствовал ледяное касание бездны под собой. Волны жадно тянули свои концы к его телу, вода проглатывала все на своем пути. Будто само дно, хотело сожрать его целиком. Но следующее, что он почувствовал, — это стальная хватка на своём поясе. Вейн, не отпуская штурвала одной рукой, другой с невероятной силой втянул его обратно, прижав к себе спиной, как щит. —Не смей! — прошипел он ему прямо в ухо, и в его голосе был не приказ, а какая-то дикая ярость. — Держитесь рядом, Ваше Высочество! Вы еще нужны мне живым, — Капитан позволил себе быструю ухмылку. Принц вновь начал счет, голос хрипел. Принц чувствовал, что все его голосовые связки порваны и напряжены. Казалось этот кошмар не закончится никогда. Его глаза замечали только волны, паузы и гребни. Он уже сам оглох от своего крика. Каждый раз казалось, что он был на пределе, но он перестливал себя и считал-считал-считал! Шторм бушевал по ощущениям ещё несколько часов, но его ярость начала менять свой характер. Слепой, яростный гнев сменился могучей, неумолимой силой, что неистовствовала уже не хаотично, а с чёткой, зловещей целью. Волны гнали «Сердце Акулы» вперёд, как щепку. И вот, в разрыве между свинцовыми тучами и пенными гребнями, они увидели его. Сначала это была просто тёмная полоска на горизонте, едва отличимая от грозовых туч. Но с каждой минутой она росла, приобретая чёткие, угрожающие очертания острова. Волны с рёвом разбивались о его подножие, вздымая в небо фонтаны белой пены. — ЗЕМЛЯ! ПО ПРАВОМУ БОРТУ ОСТРОВ! — раздался пронзительный крик впередсмотрящего, полный не надежды, а отчаяния, пробился сквозь вой ветра. Пираты тут же как один побежали к краю корабля. И действительно в метрах двести от них была земля. Вейн взревел: —К острову! Быстрее! Команда собралась сделать последний рывок. Они направили все силы на пришвортовку корабля. Когда они подплывали, сумасшедший шторм уже остался позади. Вейн передал штурвал Гроку, уверенно кивнув ему, и отошел с Люцианом чуть в сторону. Принц пытался отдышатся, понимая наконец, что все закончилось. Однако всё его тело ныло так, будто его переехал весь кавалерийский полк. Он был мокрый, продрогший и покрытый солью, но — живой. Он огляделся все пираты облегченно смотрели друг на друга, понимая, что они смогли. Всё же парочку из них унесло дьявольским течением навсегда. Но в целом, почти всем удалось дожить до утра. Принц содрогнулся, сейчас и он мог лежать на дне в холодной воде. Смерть чуть не взяла его с собой. Но ему повезло — его спас Вейн. Капитан, стоявший рядом, опирался на мачту и тяжело дыша, посмотрел на него. В его уставших глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Был лишь суровый, заслуженный итог. —Ну что, Ваше Высочество, понравилось сражаться со стихией? — его голос был сорван до хрипоты. — Или стрелять из лука куда лучше? Принц встретил его взгляд. И впервые за всё время его ответная улыбка была без тени страха или надменности. Только усталое, выстраданное понимание. — Стрельба из лука — это иллюзия охоты, — Принц отвел взгляд к рассвету, — Я не любил стрелять из лука. Фехтование мне всё же нравилось больше. —Тогда надо будет научить вас пиратскому фехтованию, раз уж вы находитесь в нашем мире, — Капитан фыркнул и поправил треуголку на голове, — И поверьте тут от фехтования только слово. —Договорились, – принц знал, что это будет и правда полезный навык, если им придется сражаться с кем-то из других пиратов. —Ты не подвёл сегодня. Я могу сказать, что даже удивлен тем, как ты решился помочь мне. Неожиданно от принца. Это была не похвала. Это была констатация факта. Но для принца эти слова значили больше, чем все придворные оды, которые он слышал за свою жизнь. —Уверен, Элиас выразит тебе свою благодарность. — Вы... вытащили меня, — сказал Люциан, глядя на него. — Когда меня сносило за борт. Вейн хмыкнул и отвёл взгляд к океану. —Я говорил тебе. Ты мне нужен живым. Мой самый ценный груз. — Но в его голосе не было прежней язвительности. Была лишь усталая правда, за которой скрывалось нечто большее. Принц слышал как изменился его тон, но решил не заострять на этом внимание. Сейчас они пытались немного отдохнуть от могущества и силы природной стихии. Как же им повезло наткнуться на остров. Кстати о нем. Место, куда они причалили, вовсе не было райским. Густые, почти чёрные джунгли сползали к самому берегу, окаймлённому острыми, как зубья, скалами. Воздух был густым и влажным, пахнущим гниющими цветами и влажной землёй. Но самое странное — от берега вглубь острова уходила едва заметная тропа. Значит, здесь кто-то был. Или есть. Элиас, бледный от боли, изучал обрывки своих карт. —Ничего подобного здесь быть не должно, капитан. Этого острова нет ни на одной карте. — Значит, карты врут, — мрачно заключил Вейн. — Мачта сломана, запасы пресной воды заканчиваются. Нам нужна древесина и вода. И этот остров — наш единственный шанс. Он посмотрел на своих измождённых матросов, а затем на Люциана. —Собирайся. Ты идёшь с нами. Твоя голова на плечах оказалась намного полезнее, чем я думал, — Он обернулся к одному из пиратов, — Ты — останешься с Элиасом. Пираты стали быстро собираться, зализывая свои раны. Было тихо, все и так уставшие после ночного шторма, еле держались на ногах и пытались не заснуть на месте. Шлюпка с грохотом ударилась о песок незнакомого берега. Вейн первым спрыгнул на землю, его рука лежала на эфесе сабли. Вслед за ним, пошатываясь, высадились семеро самых крепких матросов, включая хмурого Грока и Джека, который с любопытством озирался. Люциан ступил на берег последним. Песок под его босыми ногами (его единственные башмаки сгинули в шторм) был тёплым и влажным. Тишина была оглушительной. После воя ветра и грома волн здесь царила гнетущая, почти могильная тишь, нарушаемая лишь шелестом листьев и странными, щёлкающими звуками, доносящимися из чащи. — Ничего не трогать, никуда не отходить, — тихо, но чётко приказал Вейн. — Это место недоброе. Воздух был густым и сладковато-приторным. Люциан чувствовал, как по его спине бегут мурашки — его кто-то внимательно разглядывал. Десятки невидимых глаз. Неожиданно из-за деревьев вышло племя, они появившись бесшумно, как тени. Высокие, стройные, с кожей сине-серого цвета, почти черного, и яркими, горящими янтарём глазами. Их лица и тела были покрыты изящными, голубоватыми татуировками, повторяющими изгибы листьев и морских потоков. В руках они держали длинные, тонкие копья с наконечниками из обсидиана, блестящими, как стекло. Ни один из них не произнёс ни звука. Джек невольно шагнул назад, а пираты сгрудились спинами друг к другу, хватая оружие. Принц стал чуть ближе к капитану, понимая, что если бы племя бросилось на них, это было бы не так опасно. Но их будто бы уже ждали, внимательно оглядывая, словно очередную добычу.