Не говори боссу

Утро в президентском люксе началось не с дребезжания старого будильника и криков соседей, а с мягкого золотистого света, заливающего огромную кровать. Ева сладко потянулась, зарываясь лицом в прохладные подушки, и на мгновение позволила себе забыть, что ее дом сейчас представляет собой груду обломков. Тихий, деликатный стук в дверь заставил ее окончательно проснуться. На пороге никого не было — лишь сервировочный столик с серебряными крышками блюд, от которых даже издалека ощущался аромат свежего кофе и выпечки. Рядом лежала записка от Джисока, в которой он объяснял, что уехал на экстренное совещание и не сможет позавтракать с ней. Она улыбнулась романтичной подаче, ведь он мог просто прислать сообщение. Ева уже собиралась вкатить столик внутрь, как ее взгляд зацепился за что-то на полу, прямо у косяка. Крошечная фигурка журавлика, мастерски сложенная из плотной страницы какого-то журнала вроед тех, что лежали на стойке регестрации. Она подняла его, рассматривая тонкие сгибы крыльев. — Странно… Ева не понимая, это еще одно романтичное дополнение к завтраку от Джисока или просто одна из традиций корейских отелей. Она осторожно поставила бумажную птицу на прикроватную тумбу. Журавлик выглядел вызывающе простым на фоне позолоты и мрамора. Днем Тори настояла на походе на рождественскую ярмарку. Ей хотелось поддержать Еву после произошедшего дома и отвлечь от ужасных мыслей. Но в процессе ее, конечно же, понесло совершенно в другую сторону. — То есть он просто сидел там? Всю ночь на ступеньках? — Перестань! Я же говорю: он робот. Просто охранял территорию. А на лестнице… Ну, не знаю, уснул случайно, — она отмахнулась от подруги, не желая продолжать этот диалог. На рождественской ярмарке было не протолкнуться. Запах жареных каштанов и имбирного печенья смешивался с грохотом праздничных гирлянд и смехом толпы. Ева и Тори пробирались сквозь ряды палаток, толкались с шумными детьми и не менее шумными взрослыми. — Черт с этим охранником. А ты как? — Как в сказке. Легко забыть об этих ужасах, засыпая на дорогущем матрасе и завтракая в ресторане отеля. — Завидую тебе страшно. — Вот там должна работать Джиен. Поздороваемся? — Погоди, а это разве не… — Боги! — взмолила Ева, резко потянув Тори в сторону стенда с костюмами для аниматоров. — За что мне это наказание? У прилавка, среди бумажных стаканчиков и рождественских оленей, стоял наследник Kim Group. В своем кашемировом пальто он выглядел здесь так же естественно, как антикварная ваза в гараже. Через минуту две девушки в нелепых, пахнущих пылью костюмах Санта-Клаусов, с наклеенными бородами и в огромных шапках, уже ныряли в густые декоративные кусты за спиной кофейного фургона, за который Джиен вышла покурить. Джисок последовал за ней, не обращая внимания на лужи под ногами. — Это место… — начал Джисок, оглядываясь. — Оно совсем тебе не подходит. — Думаешь, господин Ким? — Джиен выпустила облако дыма прямо ему в лицо. — Работать в твоем замшелом отеле мне бы подошло больше? Ох, погоди… Кажется, ты меня оттуда и выпер. — Я хочу извиниться. — За то, что уволил? — она усмехнулась. — Уже неактуально. Меня больше не интересует работа в отельной сфере. — Почему? Ты была лучшей на своем потоке стажировки. Я смотрел документы. — Потому что лизать задницы богатым идиотам — это не карьера, Ким Джисок. Возможно, ты сделал мне одолжение в тот день. Джисок сделал шаг ближе, игнорируя е резкость. Тори шумно охнула, Ева наблюдала за происходящим с широко открытми глазами, до конца не понимая, как правильно реагировать. Ревности или обиды она совершенно точно не чувствовала. — Тогда что тебя интересует? — Оставь меня. — Можешь ударить меня, если тебе станет легче. Джиен снова рассмеялась и выпустила ему в лицо еще одно облако дыма. — Мне начинает казаться, что тебе это принесет удовольствие. Так что нет, спасибо, откажусь. Не нужен мне больше твой вонючий отель, понимаешь? Я просто хочу заработать денег на билет в один конец и навсегда забыть об этой системе, где тебя оценивают по тому, как глубоко ты кланяешься. Тори опустила бороду вниз и заговорщически подмигнула Еве, кивнув на Джисока. — По крайней мере, можно не переживать, что ты играешь с его чувствами, — шепотом прокомментировала Тори, толкая Еву в бок. — Кажется, твоя золотая рыбка нашла крючок поострее. Ева лишь прижала палец к губам, наблюдая за тем, как Джисок многозначительно кивает, словно слова Джиен стали для него откровением. — Если тебе понадобятся деньги на этот билет… — Я заработаю их сама, — отрезала Джиен, туша сигарету о край бетонной урны. — Иди по своим делам. Твоя охрана уже, наверное, с ума сходит. В этот момент прямо над головами Сант кто-то очень раздроженно прочистил горло. — Подслушивать неприлично. — Охранник Пак! Ева резко выпрямилась, пытаясь придать себе величественный вид, что в костюме Санты получалось плохо. Она судорожно оглянулась, проверяя, не заметил ли их Джисок. Сону грозно нависал над ними, скрестив руки перед грудью. — А почему ты не охраняешь Джисока? — Не помню, чтобы расписывался где-то в том, что обязан отчитываться перед Сантой о своей работе. — Какой суровый, — игриво протянула Тори, оценивающе оглядывая Сону. Ева снова пнула подругу, на этот раз сильнее. Ничего не объясняя, она взяла ее под локоть, вернула на ее лицо накладную бороду, и повела подругу в другую сторону парка, чтобы точно не столкнуться с Джисоком. Вечер опустился на Сеул вместе с колкой изморозью, но внутри отеля Kim Group, как всегда, было тепло и уютно. Ева вернулась в свой номер, избавившись по пути от колючего костюма и приняла горячий душ, пытаясь смыть с себя запах пыльного реквизита. Джисок позже передал через горничную вторую записку, в которой снова извинялся, что не сможет увидиться из-за работы. Больше романтичным ей это не казалось. Ева отбросила конверт на мягкие простыни. Отель, который утром казался раем, к вечеру стал напоминать золотую клетку. Тишина давила на уши. Она накинула на плечи легкий плед и вышла в коридор, просто чтобы не оставаться один на один со своими тревожными мыслями — ни о Джисоке, ни о Джиен, ни о Сону. Отель жил своей размеренной, скрытой от глаз обывателей жизнью. Бесшумные горничные, приглушенный свет, ковры, поглощающие любые звуки. Ева бесцельно бродила по этажам, пока не заметила знакомую широкую спину в конце длинного перехода, ведущего к открытой террасе на крыше. Сону шел своей характерной, тяжелой, но уверенной походкой. Джисок был заперт в кабинете с графиками и отчетами, а значит, у его тени появилось законное время на передышку. Словно ведомая невидимой нитью, Ева прибавила шаг. Ей вдруг остро захотелось разрушить идеальную отельную тишину чьим-то ворчанием рядом. Сону отлично подходил на эту роль. Она проследила за тем, как он толкнул тяжелую стеклянную дверь и вышел на свежий воздух. Ева замерла на секунду, глядя на его силуэт в проеме, а затем, стараясь шагать так же тихо, как и он, направилась следом. По пути она купила себе кофе в одном из автаматов. — Отлыниваешь, охранник Пак? Ева подошла к перилам, кутаясь в плед. Промозглый ветер пробирался через одежду и развивал волосы. Сону не вздрогнул. Кажется, он почувствовал ее приближение еще в коридоре. Он лишь отрицательно качнул головой и втянул побольше дыма. В полумраке террасы кончик его сигареты ярко вспыхнул, освещая на мгновение его сосредоточенное лицо. — Могла бы и для меня взять, раз уж собралась портить мне вечер своей компанией, — пробурчал он. Она протянула ему бумажный стаканчик. Сону медленно забрал его, и Ева почувствовала, какими холодными были его пальцы по сравнению с обжигающим пластиком. — Подумала, ты не любишь кофе. — Не помню, чтобы говорил такое. — Та девушка с ресепшена… — Ева замялась. — Она все время предлагает его тебе. И на моей памяти ты ни разу не принял чашку. Даже из вежливости. Она выглядит такой грустной. — Пытаюсь дать ей понять, что не стоит из-за меня переживать, — сухо ответил он. — Но она продолжает делать тебе чертов кофе! Ты бессердечный, охранник Пак. Ты же видишь, что она чувствует. Она, наверное, плачет по ночам. — Хм? — он вопросительно на нее посмотрел. — Ой, да перестань. Ты прекрасно понимаешь, зачем она это делает. И тебе стоит честно ей сказать, если чувства не взаимны. — Не тебе рассказывать мне о том, как строить отношения с людьми, — Сону выдохнул облако дыма в ночное небо и повернулся к ней. — Ты разводишь моего начальника на деньги. Он ведь тебе даже не нравится. Ева молча кивнула. В груди неприятно кольнуло. Он был прав — Джисок действительно не вызывал в ней трепета как мужчина, но осознание своей лжи вдруг стало невыносимо острым. Раньше она такого не испытывала. Кто бы мог подумать, что когда-то ей станет искренне стыдно перед человеком, которого она раньше считала бездушной денежной машиной. Хотелось оправдаться, объяснить, что каждый пытается выжить как может, но слова застряли в горле. Сону потушил сигарету и протянул ей пустой стакан. — Но все-таки… — произнесла Ева быстрее, чем успела подумать, когда он уже собрался уйти. — Скажи честно. Не разбивай ей сердце. — Доброй ночи, — бросил он, скрываясь за дверями. Ева осталась одна, глядя на темное, густеющее небо, которое с высоты многоэтажного отеля казалось бескрайним и бездонным. Солнце уже давно скрылось, оставив после себя лишь едва заметную, призрачно-тонкую полоску света на самом краю горизонта — последний шрам уходящего дня, который стремительно затягивался ночной чернотой. Она стояла там до тех пор, пока не перестала от холода чувствовать пальцы рук. Когда она вернулась к своему номеру, на полу у самой двери снова стоял журавлик. Крошечный, безупречно сложенный из листа для заметок с логотипом отеля. Она подняла оригами и быстро осмотрела пустой, идеально чистый коридор. Никого. Только тихий шелест системы кондиционирования и бумажная птица в ее онемевших пальцах.