Возрождение

      В пути до Храма бессмертия Пламени Юки провела три дня. Рядом располагалась тихая деревушка, и девушка решила остановиться здесь перед тем, как встретиться с людьми, что всё это время охраняли запечатанное сокровище. Проходясь по узкому переулку, она ощущала, как солнце давно село, оставляя небо в мрачных оттенках, а холод и мрак окутывали всё вокруг. Ветер тихо шептал между домиками, создавая ощущение таинственности и ожидания. Дойдя до ближайшего гостиного домика, Юки осторожно вошла внутрь. На входе стояла молодая девушка, примерно её возраста, с ярко-голубыми глазами и пышными красными волосами, которые словно пылали в темноте. Она протирала рабочий стол, мельком взглянула на посетительницу и, заметив её усталость и решимость, ярко улыбнулась, приветствуя её с теплом и добротой. — Добро пожаловать, дорогой гость, — произнесла красноволосая, её голос был мягким, но в нём чувствовалась искренняя радость. Она внимательно осмотрела Юки, словно пытаясь понять, кто перед ней, и, убедившись, что та выглядит как человек, готовый заплатить за ночлег, продолжила: — У нас есть свободные номера. Надолго вы останетесь?       Юки тихо ответила, её голос был спокойным, и в нём слышалась лёгкая усталость: — На одну ночь. Я держу путь к Храму бессмертного Пламени.       Она произнесла это чуть громче, осматриваясь вокруг, словно надеясь уловить что-то важное, что может помочь ей в предстоящей миссии. В её словах звучала скрытая надежда и немного тревоги — ведь она знала, что в таких местах можно услышать что-то ценное, если быть внимательной. — О, так вы из Конохи? — девушка повернулась спиной к Юки, выбирая, какую комнату отдать в пользование. В её голосе звучала искренняя заинтересованность, а в глазах — легкое любопытство, словно она уже предвкушала услышать что-то интересное. — Заметно? — Юки усмехнулась, складывая руки на груди, и в её голосе прозвучала нотка иронии. Она чувствовала, что эта девушка не так проста, как кажется, и это немного подбадривало её. — То, что вы сняли бандану или скрыли какие-то признаки, откуда вы, — девушка повернулась, отдавая ключи, — Да, это заметно. Но я не из тех, кто любит задавать лишние вопросы. Думаю, вы узнаете всё на месте.       Юки замерла на мгновение, удивленная такой проницательностью. В её глазах мелькнуло чутье, что эта девушка знает больше, чем кажется. Внутри она почувствовала легкое волнение — ведь такие люди могут стать либо союзниками, либо опасными врагами. Когда она взяла ключи, её лицо оставалось спокойным, но в душе бушевали разные чувства — осторожность, любопытство и немного надежды. Прошагав за девушкой, она вошла в комнату, где тени казались длиннее, а воздух — насыщен тайной. — Моя бабушка — настоятельница этого Храма, — сказала красноволосая, повернувшись на пороге, — поэтому всё, что вы хотели узнать в деревне, — не получится. Тут всё строго, и всё, что вы услышите, — только молчаливые трупы, а не разговорчивых жителей. — В её голосе звучала тень грусти и гордости, словно она сама несла бремя этой тайны.       Юки почувствовала, как внутри загорается искра предвкушения разгадать то, что таится за забором того самого Храма. Она знала, что эта ночь может стать ключевой, и что за этой загадочной деревней скрывается больше, чем кажется на первый взгляд. В её сердце зародилась надежда — найти ответы на свои вопросы и выполнить свою миссию.       Переночевав в гостином доме, Юки, собрав волю в кулак, отправилась в путь. Сама дорога не заняла много времени, но каждый шаг отзывался тяжестью в ногах и предвкушением неизвестности. Пройдя длинную, извилистую тропу, она заметила высеченные в скале ступеньки, ведущие вверх, и высокий забор, выкрашенный в насыщенный оранжевый цвет. Цвет казался жизнерадостным контрастом с тяжелой атмосферой, которую она уже чувствовала.       Поднявшись, Юки замерла, разглядывая величественное строение, возвышавшееся над ней. Древний Храм словно дышал историей и покоем. На некоторых посеревших от времени дощечках забора были начертаны иероглифы, смысл которых знала лишь горстка посвященных. Юки, благодаря стараниям Лейлы Морино, ее новой наставницы в госпитале, могла разобрать некоторые из них. Знания, которые Лейла передавала ей, казались бесценными, и сейчас, как никогда, Юки надеялась, что они помогут ей в выполнении этой сложной миссии.       Остановившись перед массивными вратами, Юки почувствовала, как сердце пропустило три болезненных удара. Волна холодной энергии, словно ледяная вода, окатила ее с головы до ног. Она ощущала мощное, зловещее присутствие, витающее вокруг Храма. Это было не похоже на обычную чакру ниндзя. Скорее, это было нечто темное, первобытное, жаждущее вырваться на свободу. Словно древнее зло, сдерживаемое лишь отчаянными усилиями хранителей, живущих в этом месте. — Шиноби из Конохакуре? — раздался спокойный голос. Молодой человек в одеждах священника вышел из тени ворот поприветствовать гостью. Его лицо было открытым и приветливым, но Юки не могла отделаться от ощущения, что он что-то скрывает. Девушка едва заметно кивнула, стараясь скрыть волнение. — Прошу, идите за мной, — произнес он, выпрямившись и одарив ее короткой, почти формальной улыбкой. Затем он плавно прошел вперед, отворяя тяжелые врата. Скрип петель отозвался эхом в тишине.       Храм стоял у самого подножия горы, частично скрытый густой растительностью. Юки с трудом могла рассмотреть, что находится внутри. Здание казалось светлым и просторным. Мощные колонны поддерживали второй этаж, а резные узоры, украшавшие фасад, были выполнены в насыщенных голубых тонах. У Юки возникло странное ощущение, что это не просто храм, а святилище, посвященное совершенно определенному типу людей, словно место силы, предназначенное для избранных.       Зайдя внутрь, Юки невольно ахнула, пораженная красотой и величием. Стены и потолок были украшены замысловатыми резными узорами, покрытыми ярко-золотистой краской. Свет, проникавший сквозь высокие окна, играл на стенах, создавая ощущение нереальности. В конце длинного коридора стояли еще двое людей – пожилая дама с добрым лицом и суровый мужчина с хмурым взглядом. Подойдя ближе, Юки слегка поклонилась, выражая свое почтение за оказанное доверие. — Меня зовут Юки Симидзе, я прибыла по приказу Третьего Хокаге, — уверенно произнесла девушка, стараясь скрыть легкую дрожь в голосе. — Ох, ты так похожа на Мину, — женщина тепло улыбнулась, глядя на Юки с необъяснимой нежностью. Она взяла ее руки в свои, и ее взгляд стал пронзительным. — Просто копия этой упрямой девчонки. — Ещё бы, — фыркнул мужчина, отворачиваясь и сверля взглядом стену. Его голос был полон нескрываемой неприязни. — Мы бы и сами справились. Зачем было кого-то присылать?       Неприязнь, словно ядовитый змей, мгновенно зашевелилась в груди Юки. Ей захотелось огрызнуться, поставить этого хама на место, но она сдержалась. Он был священником, и, вероятно, от него зависел исход миссии. Она прикусила нижнюю губу, стараясь справиться с гневом. Ей казалось несправедливым, что такие злобные и желчные люди встречаются повсюду. Что двигало ими? Почему они, словно энергетические вампиры, стараются уничтожить слабых и беззащитных?       Юки глубоко вдохнула, унимая бушующую внутри нее злость. Она надела привычную маску безразличия, которую годами оттачивала до совершенства. Сейчас она здесь не для того, чтобы ругаться, а для того, чтобы помочь. К тому же ей было очень интересно узнать больше о прошлом своей покойной матери. Поэтому она перевела взгляд на женщину, все еще державшую ее руки, и натянуто, но вежливо улыбнулась. — Как дела у Мины? — спросила она, стараясь казаться заинтересованной. — Ох, прости, я же не представилась, — словно очнувшись, произнесла женщина. — Меня зовут Клавдия Унуцуки, а это Кай, — Клавдия указала на молодого священника, встретившего Юки у ворот, — И Гию, — она кивнула в сторону угрюмого мужчины.

***

      Проходя по пыльному коридору, Клавдия тихо лепетала, распуская нить истории о том, как попала в Храм, как стала его настоятельницей и что когда‑то происходило в этих стенах. Лучи солнца, прорывавшиеся сквозь узкие окна, обнажали в воздухе пыль — и каждая мель была для Юки важна: от рассказа зависела успешная миссия. История была запутанная, и Юки пыталась сложить из обрывков картины целое — почему святилище людей превратилось в хранилище зла. Вопросов было больше, чем ответов, а ответы Клавдии то рассыпались, то стирались, будто дождь размывает следы на камне. Женщина остановилась у двери и, повернувшись всем телом к Юки, заглянула ей в лицо. — Мы ждём тебя на обед, там подробнее расскажем, зачем просили помощи, — сказала Унуцуки, странно улыбнувшись, похлопала Симидзе по плечу и шагнула назад по тому пути, откуда они пришли. — А это твоя комната.       Старушка назвала это спокойно, будто вручала простую обязанность, а не ключ к чужой судьбе. Комната оказалась простой: тонкие лучи солнца пробивались сквозь зашторенные окна и рассыпались по деревянному полу. Кровать стояла у стены напротив двери, по левую руку от неё — большой двухстворчатый шкаф с выцветшей полировкой. Ничего лишнего — типичная спальня для служителей, их, как выяснилось, в этом древнем здании было всего трое. Юки тихо вздохнула, опустила рюкзак на постель, сунула руки в мешочек и стала раскладывать вещи в шкаф. Она надеялась задержаться здесь ненадолго, но уже в первые минуты чувствовала, что миссия будет сложнее, чем думалось. Может, Третий послал её, чтобы она узнала правду о клане матери — но это не объясняло того тяжёлого чувства внутри, как будто воздух в Храме сам держит секрет. — Амелия? — прозвучал тихий голос у самого уха.       От неожиданности сердце Юки подпрыгнуло в горле. Она резко обернулась — комната была пуста, дверь закрыта. Лёгкая дрожь пробежала по спине. «Наверное, это усталость», — подумала она, почесала затылок и позволила веку опуститься. Сон, ускользавший всё утро, мигом накрыл её, и она провалилась в короткий сон, от которого проснулась только от тихого стука в дверь. Дверь открылась со скрипом. В проёме стоял молодой священник, которого Клавдия представила как Кая. Он был в той же накидке, что утром, поверх — пиджак, на котором вышиты непонятные руны. Длинные тёмные волосы спадали по плечам, под заострёнными бровями светились карие глаза. В руках у него была стопка одежды. — Юки‑сан, — тихо сказал он, войдя. — Я принёс сменную одежду. Переоденьтесь, пожалуйста.       Юки приподнялась, несколько раз поморгала, пытаясь расправить сонливую ватность в голове. Голова казалась тяжёлой, как будто она спала не на кровати, а на холодной земле под открытым небом. Она села, глотнула застывшего воздуха и произнесла: — Спасибо, — голос вышел хрипловатым, но благодарным. — Не думала, что меня сегодня примут в ряды служителей.       Она улыбнулась — чуть робко, чуть по‑доброму. Кай смутился, сложил одежду на кровать и тихо удалился, чтобы не мешать. Юки сняла платье, рассмотрела сорочку и пиджак: вышитые руны казались знакомыми, но смысл их ускользал. Надев форму и защипнув пуговицы, она вышла. Кай стоял в уголке зала, взгляд опущен в пол, при дневном свете лицо его казалось ещё острее — нос, подбородок, тонкая губа, которая почти сразу вызывала у девушки смешанное чув­ство — симпатии и настороженности. Юки отряхнулась от этих мыслей и громко захлопнула дверь — пусть он слышит, что она готова. — Вы готовы? — спросил он, улыбнувшись мягко. — Прошу за мной. — Куда мы идём? — она шагала следом, внимательно изучая вырезки и таблички на стенах: надписи, символы, словно приподнимали уголки давнего повествования. — Обед, — коротко ответил Кай и свернул влево, открывая тяжёлые массивные двери.       Гостиная была больше, чем она себе представляла: длинный стол, за которым уже сидели Клавдия и мрачноватый мужчина — Гию. Клавдия разместилась в центре, Гию — справа от неё. Унуцуки оглядела вошедших и кивнула, приглашая их присесть. Юки заняла место слева от женщины, рядом опустился Кай. Воздух в комнате был насыщен приятным запахом — что‑то тёплое и домашнее, и вдруг в животе Юки засопело от голода. Она покраснела: не ела со вчерашнего вечера, всю дорогу торопясь — и теперь отголоски усталости требовали своего. — Не стесняйся, кушай, — мягко сказала Клавдия, подавая тарелку.       Они ели молча. Ладони и столовые приборы издавали ритмичное постукивание, тишина от этого лишь становилась плотнее, давящей. Юки чувствовала, как странная чакра, которую она уловила при входе, не даёт ей насладиться едой: всё время в груди подступал ком, горло сдавливалось, и она с усилием заглатывала овощи. Мысли о миссии то и дело вторгались в сознание: зачем нормально выглядящим людям нужна чужая помощь? Почему в их голосе не слышно паники, но в зале повисло что‑то тяжёлое?       Когда тарелки опустели и приборы были сложены на стол, все трое перевели на неё взгляды. Юки почувствовала, как внимание сдавливает, но сильнее притянуло правда: она искала объяснений. — Дорогая, — начала Клавдия. — Недавно начались странные явления, которые мы, обычные служители, не можем объяснить. То, что здесь творится… — она выдержала паузу, взгляд на секунду упал на Кая, затем снова на Симидзе. — Сто лет назад в этом храме был проведён ритуал воскрешения. — Ритуал?! — выдохнула Юки, стараясь принять сказанное. — Но это запрещено… Кто мог рискнуть таким?       Клавдия притянула стул чуть ближе и рассказала дальше ровным, но тяжёлым голосом. История передавалась из уст в уста, правда в деталях потерялась, но суть была такова: когда‑то это место было святилищем клана Номинаши. Они поклонялись хранителю воды. Зло, которое теперь запечатано в храме, — это Мейли Номинаши*, девочка, что пыталась воскресить умершего человека. — Какой ритуал она проводила? — выпалила Юки, цепляясь за нити рассказа. — Откуда у неё знания о воскрешении? — Этого мы не знаем, — призналась Клавдия и опустила глаза. — По преданию, хранитель воды покарал её и запечатал в воде. Двадцать лет назад печать стала слабеть, и мы делали всё, чтобы удержать это зло. Но несколько дней назад мы почувствовали, что чакра просачивается наружу. Зло пытается вырваться. — И как запечатать её снова? — голос Юки дрогнул, любопытство смешалось с растущим ощущением ответственности. — Только наследник семьи Номинаши может наложить печать заново, — ответила женщина.       В комнате повисла пауза. Клавдия взяла руку Юки и сжала её чуть крепче, но так, чтобы в то же время успокоить и спросить одновременно. — Ты — единственная из живых, кто носит кровь Номинаши. В тебе течёт кровь Мины, — сказала она тихо. — Пожалуйста, помоги нам упокоить эту бедную душу.       Слова пронзили Юки холодом. Внутри что‑то щёлкнуло — как будто старый замок, долго державшийся на петлях, дал трещину. В голове промелькнули обрывки: лицо матери, забытые праздники, обрывки легенд. Глоток воздуха оказался слишком маленьким, пальцы, сжимающие кончик ножа, подергивались. Ей хотелось отвернуться, убежать, вернуться в Коноху, к привычным улицам и простым задачам. Но вместе с тем появилась тяжёлая, желанная горечь: корни, которые нельзя игнорировать. Юки подняла глаза, перед ней были не просто незнакомцы, а люди, вложившие в просьбу что‑то большее, чем слово. В тишине её сердце решило, что ответить — трудно, и было страшно, и почти священно. — Кай покажет тебе библиотеку, возможно там ты найдешь в древней рукописи как наложить печать обратно, — продолжила Клавдия. — Возможно там ты найдешь больше ответов на своих вопросы.