Возрождение

      Тело парит будто в воздухе, приятный ветерок охлаждал огненную кожу, а голова была тяжелая, будто после удара. Юки попыталась сосредоточиться на окружающем мире: боль в груди с каждым вдохом отступала чуть-чуть, но осталась словно ожог, который нельзя быстро залечить. Блики солнца плясали на коже, и, кажется, сама твердь под ногами дрожала от редких, слабых колебаний травы. Приоткрыв глаза, Юки взглянула в небо. Оно было чистым, ни одного облачка. Приподнявшись, она осмотрела, где была. Трава шевелилась, но в местности, где девушка очутилась, не было ни одного дерева, только большое зелёное поле. Покрутившись по сторонам, Юки не до конца осознавала, как здесь очутилась и что вообще произошло. Давняя тревога, которая будто затаилась в левой стороне груди, теперь шевелилась снова, на секунду накладываясь на ясность сознания. Девушка помнила как упала в обморок и тьму. Встав, она старалась всматриваться дальше, но это было бесполезно, потому что тут она была одна… Или ей так хотелось думать. — Похоже, у меня гости, — где-то из-за спины раздался бархатный женский голос. — Привет?       Повернувшись, у Юки расширились глаза от удивления, потому что перед ней стояла девушка, которая была будто как мираж в ту загадочную ночь, когда она показалась в воде. Юки задержала дыхание на мгновение, пытаясь понять, не снится ли ей всё ещё то, что происходит. Глаза неожиданно смотрели прямо сквозь волну шума в голове: она видела не только фигуру, но и историю мыслей, которую та скрывала за улыбкой. — Как тебя зовут? — она подошла ближе, складывая возле груди руки, и пристально осмотрела Симидзе сверху вниз. В жесте заметно колебалось любопытство и осторожность одновременно — она приближалась, но держала дистанцию, словно ждала панциря от удара. — Юки Симидзе, — всё еще ошарашенная, но уверенно сказала голубоглазая. — А ты? — Амелия Номинаши, — более расслаблено сказала она, опуская руки. — Приятно познакомиться.       Её голос звучал мягко, но в нём слышалась лёгкая усталость от долгого стояния на ногах, как будто она ждала чего-то, что не может быть объяснено словами. — Где я? — Юки крутилась по сторонам, всё ещё пытаясь понять, как она сюда попала, но боль, что растекается острым ножом в груди, не дает ей свободнее двигаться. В её взгляде отражалась тревога — смесь желания уйти в сторону или всё же оставаться на месте, чтобы понять ситуацию. — Это мой дом, — устало улыбнулась Амелия. Её улыбка была тёплой, но в глазах мелькнула лёгкая печаль, как будто она знала больше, чем говорит.       Симидзе вновь удивленно посмотрела на Амелию, что с тоской подняла голову вверх, что-то рассматривая в небе. Ветер поднялся, поднимая волосы, из-за чего Юки поморщилась и руками обхватила локти. Воздух вокруг стал казаться более резким, и каждый шорох травы звучал как шепот, будто листва пыталась рассказать все секреты этого места. — Я видела тебя в реке, ты та самая речная дева, про которую ходят легенды, — усмехнувшись, девушка смотрит куда-то в ноги, не осмеливаясь поднимать взгляд на Амелию. Её голос звучал ехидно-ласково, будто она знает секрет, который может изменить всё. — Я знаю, — тихо сказала она, снова в упор посмотрела на Юки. — Мы одно целое.       Симидзе отшатнулась, не скрывая того, насколько сильно пробил удар в сердце девушки, после слов Амелии. Они не были похожи, но Юки чувствовала себя опустошенно, будто душа отделилась от разума и сейчас контактирует отдельно. Амелия подошла ближе, разглядывая лицо Юки и слабо улыбнулась, взяв ту за предплечье, и сказала: — Это всего лишь твоё подсознание. — Что ты сейчас пытаешься мне сказать? — отойдя на шаг назад, Юки убрала ладони Амелии. В её голосе отразилось сомнение — она пыталась удержаться на связи с реальностью, но мысль о подсознании звучала слишком абстрактно и опасно, будто Юки умерла и попала сюда перед тем, как отправиться дальше наверх. — Не пугайся, когда встретишь Мейли, — Амелия отошла на два шага и всё также с тоской улыбнулась, а после добавила: — Всё же она наша сестра.

***

— Юки-сан, с вами всё хорошо? — Кай склонился над девушкой с такой тревогой, что казалось, вот-вот коснется её, но сдерживался, отчаянно стараясь соблюдать дистанцию. Расширенные зрачки выдавали его неподдельное волнение — он действительно перепугался.       Юки поморщила нос, а взгляд был туманным, неспособным четко сфокусироваться на юноше. Голова всё ещё пульсировала от боли, отдаваясь в висках. Моргнув несколько раз, она наконец смогла сфокусировать зрение и осознать, где находится. Это была её временная комната. Тело казалось неподъемным, словно после жестокого удара. Что вызвало такую внезапную слабость? С трудом приподнявшись на локтях, девушка заметила Кая, а после и Клавдию, стоящую поодаль. Женщина тут же подошла ближе и, внимательно осмотрев Симидзе, облегченно выдохнула. На её лице читалось явное беспокойство, сменившееся облегчением. — Деточка, больше не пугай нас так, — она улыбнулась своей мягкой, успокаивающей улыбкой и присела на край кровати. Юки невольно отодвинулась, испытывая странное чувство дискомфорта от её близости. — Когда Кай нашёл тебя в таком состоянии, ты даже… не дышала. Представляешь, какой шок? — Моё дыхание остановилось? — перебила девушка, полностью садясь и в ошеломлении глядя в глаза Клавдии. Её собственный голос звучал как чужой. — Да, — Клавдия немного помолчала, отведя взгляд куда-то в сторону от лица Юки, словно подбирая слова. — Возможно, это из-за всплеска чакры. В тот момент она мощно проскакивала через статую. Словно прорвалась… — Сегодня нужно закрыть трещину, что образовалась недавно, — всё это время молчавший Кай подал голос, его голос прозвучал твердо. Он стоял у стены напротив кровати, скрестив руки на груди, и смотрел на Юки с беспокойством. — Неужели она была настолько сильна, что спустя столько времени дремала в заточении и сейчас готова вырваться на свободу? — нерешительно предположила Юки, опуская ноги с кровати. Слабость всё ещё сковывала её тело.       Тело было словно ватное, онемевшее, и требовало разминки. Покрутив несколько раз головой, Юки почувствовала, как затекшая шея постепенно возвращается в норму. Руки всё ещё слегка трясло, а странные видения, которые она увидела, до сих пор стояли перед глазами. Кто такая Амелия? И почему она сказала, что «мы одно целое»? Эти вопросы, как назойливые мухи, роились в её и без того перегруженной голове. Внезапно её охватило неприятное чувство, что она забыла что-то невероятно важное, что-то, что раньше было частью её самой, и теперь она отчаянно пыталась понять, как вернуть эти потерянные воспоминания. «Что я такое?» — этот вопрос эхом отдавался в её сознании.       Священнослужитель вместе с куноичи собрались в зале, где проходило служение забытого бога воды. Юки стояла рядом и чувствовала, как холод камня и влажный воздух давят на нервы — будто стены шепчут о чем-то запретном. В груди пронеслось тревожное эхо: трое вокруг неё держат секрет, который душам потомков кажется тяжёлым и неделимым. Она старалась держаться ровно, но дискомфорт сковывал ей плечи и взгляд. Клавдия подошла к алтарю и вынула реликвию, таящую в себе заточённую сущность. Сердце из алмаза, закаленного временем, уже потемнело, блекло и холодно поблёскивало в свете свеч. Возможно, из-за этого и просачивалась чужая чакра, дремавшая внутри. Кай принёс золотые чернила и слитки, а Гию коротко объяснил, какие печати понадобятся, чтобы предотвратить новый всплеск энергии.       Им нужен был шиноби, обладающий стихией воды и связанный кровно с кланом Номинаши. Последний человек на самом деле не чистокровен, но тесно связан — Юки оказалась той самой ниточкой, которая держит мост между ними. О матери она не узнала полезного, но старалась быть рядом, опорой и частью команды, ради служения и дела, которому они отдали свою жизнь. Кай написал руны на свитках, а Клавдия положила поверх реликвии сердце. Осталось лишь одно — сделать шаг. Все трое священников должны были сложить печати и активировать технику. Юки же нужно было добавить каплю крови на реликвию и вовремя закрыть образовавшуюся трещину на статуе, чтобы она покрылась водой и затем застыла. Так они должны были защититься от последующих трещин, которые могли возникнуть в будущем. — Начинаем, — громко сказала Клавдия, встав сзади Симидзе.       Печати складывались синхронно: их пальцы двигались точно, будто призывая зверя, и они опустились ладонями на кафель. Взяв кунай, Симидзе порезала ладонь, и теплая алая жидкость полилась на реликвию, полностью приклеиваясь к бумаге. Сложив печати, девушка направила всю чакру в сторону статуи, полностью окутывая её. Завершением стало то, что скульптура сразу начала леденеть, впитывая воду. От той зловещей чакры не осталось даже запаха. Больше рассказы о том, что таилось в этих стенах, наводили ужас, чем то, что произошло сейчас. Облегчённо вздохнув, Юки встала, поворачиваясь к настоятельнице, и улыбнулась. — Ох, ну всё, реликвия снова приобрела тот самый красный оттенок, — подбежала женщина, оглядывая сначала камень, а после обеспокоено взглянула на ладонь девушки. — Нужно подлечить, Кай тебе поможет.       Кивнув, Симидзе пошла за юношей в свою комнату, напоследок взглянув на узоры на стенах. — Я думала, это будет сложно, — она села на кровать, как только зашла. — Нет, ритуал не опасен, если правильно его провести, а статуя охотно впитывает воду, — улыбнулся Кай, присаживаясь рядом и вытянув ладонь, продолжил: — Я неплохо владею медицинскими техниками. — Я медик, — мягко сказала Юки, но всё же приняла помощь. Она направила большой поток чакры, чтобы полностью окутать огромную статую, поэтому усталость сказывалась по её сгорбленным плечам. — Но я была бы благодарна об услуге.

***

      Войдя в деревню, Юки осмотрела некоторые здания, которые были разрушены от мощной атаки. Она встала, ошарашено осматривая Коноху. Пыльный ветер с яростью пронёс запах дыма, металла и пыли по улицам, заставив её сжать руки на манжетах плаща. «Что произошло?» — мысли стали пробегать, а глаза искали в поисках хоть одного шиноби, который бы ей рассказал, что случилось в её отсутствие. Рефлективно затянув браслет на запястье, Юки почувствовала холод кожи и тревожное тиканье собственного сердца. Недолго думая, Симидзе ринулась к госпиталю, где точно найдёт ответ. Пробегая мимо домов, она подмечала, что некоторые были не тронуты, а какие-то полностью разрушены. В горле застрял ком злости и беспомощности, что она так поздно вернулась. «Кто-то снова напал на деревню?» — всё крутилось в голове, не давая покоя. Только недавние закрытые воспоминания о первом вторжении стали потихоньку заживать, как снова произошло то, чего она так боялась. — Сенсей, что произошло? — вбежав в помещение, Юки заметила Лейлу, что стояла около стойки регистрации. Её голос прозвучал слишком резко для утреннего времени, и она чуть не задела плечом дверь в пороге. Широко распахнув глаза, она старалась скрыть дрожь, которая подкашивала колени. Руки, казалось, сами собой искали опору — ладони сжались в кулаки, чтобы не дрогнуть. — Юки, ты вернулась, — она устало поприветствовала свою подчиненную и положила руку на плечо. — Во время экзамена на Чуунина на Коноху напал Орочимару.       В её тоне слышалась тяжесть каждого произнесённого слова, как будто она вместе с событием несла и собственный груз. Усталые глаза Лейлы выдавали, что нападение произошло не без жертв, а её взгляд всё время скользил по медсестрам, что бегали по коридору, и медиками, что раздавали приказы. Морино опустила руку и развернулась, махнув Юки, чтобы та следовала за ней. Её шаги были медленны, будто каждая минута их пути могла скрыть ещё одну тревожную деталь. Через туман усталости она двигалась вперёд, держась как можно ближе к стене, чтобы не потеряться в толпе пришедших раненных.       Они молча сквозь толпу шли по коридору. По поведению женщины стало ясно, что её что-то терзало, что та не могла рассказать больше деталей, что она знала на самом деле. Ездя взглядом по лицам людей, Юки пыталась уловить намёк, сомневаясь, не скрывают ли они чего-то важного. Зайдя в небольшой кабинет, в котором принимали обычных больных, Лейла села на стул и рукой пригласила сесть Юки за кушетку. Она всё также упорно не смотрела на Симидзе. Её выражение лица отражало усталость и скорбь. Глобальная тяжесть произошедшего нависла над ними, как тяжелый занавес, под которым спрятаны многие страхи и воспоминания. — Во время нападения Третий Хокаге защищал арену… — прерывая молчание, сказала Лейла. — Но, к сожалению, выполняя задачу защитить граждан, которые находились в ловушке, героически погиб.       Она замолчала и наконец посмотрела на Юки. Девушка дрогнула от резкого порыва ветра, что дул из открытого окна. Симидзе опустила голову, будто отдавая последнее уважение, и поморщила нос. Пелена слез уже накапливалась, а дрожащие пальцы выдавали её и так нервное последнее время состояние. Да, девушке было горько, ведь не первый год работала под началом Третьего. Собрав больше воздуха в груди, она медленно выдохнула, справляясь с накатившим чувством грусти и скорби. — И ещё… — снова сказала Лейла, сжав обе ладони Юки. — Нообору… — Что с отцом? — вцепившись в пальцы Морино, спросила девушка. — Как твой руководитель, я должна тебе сказать, но… — женщина помедлила, было понятно, что она не хотела причинять боль Юки, но так требовал устав, перед которым она не в силах была противоречить. — Пока тебя не было, он также героически защищал деревню от врагов, но, к сожалению… при сражении… погиб.       И снова. Снова повторяется то, что Юки так боялась. Потеря близкого человека прошлась ножом по самому сердцу. Предательские слезы, что она так старалась не показывать, потекли по её щекам. Сердце замерло на одно мгновение, а разум не мог переварить услышанное и полностью отказывался принимать во внимание то, что она сейчас услышала. Время остановилось. Тишина в кабинете сопровождалась лишь раздраженным тиканьем часов на стене. Юки осталась одна. — Твоя служебная квартира разрушена, ты можешь остаться у меня, — более мягко сказала Лейла, стараясь не торопить девушку, пытаясь смахнуть слезы с её щеки. — Прости меня за то, что я не смогла ничего сделать. — Вы не виноваты, просто… — тихо сказала Юки отстранившись. — Я поживу в нашей квартире. Лучше вернусь домой.       Морино даже не пыталась остановить уходящую Симидзе, потому что прекрасно поняла, что ей нужно на какое-то время побыть одной. Лейла, когда узнала о том, что среди погибших есть её друг, сама не поверила написанному и упорно искала его среди живых. Только её муж — Ибики Морино подтвердил смерть товарища и сам ушёл в загул, стараясь найти утешение в алкогольных напитках. Женщина понимала боль Юки и не хотела быть навязчивой в первые минуты озвученных ею слов. Когда-то и она сама потеряла своих родных и подобно Симидзе оплакивала и лечила раны в своём сердце. Прикрыв глаза на секунду, Лейла вспомнила только хорошее.       Открыв дверь в квартиру, Юки вошла, оглядывая не изменившийся интерьер в гостиной. Всё тот же диван, что стоял напротив входа на кухню. Любимое отцовское кресло, где он проводил большее количество времени за чтением незаконченной серии романов, что лежали на журнальном столике. Даже домашний запах его стряпни до сих пор витает, впитываясь в стены. Повернув голову в сторону спальни, Юки долго гипнотизировала дверь. Будто хотела, что из неё выйдет Нообору и скажет: «С возвращением, принцесса». Но чем дольше она смотрела на неё, тем надeжда угасала, и вместо этого приходило осознание реальности. Чувства горя, что она похоронила много лет назад, снова будто змея настигла её и укусила так сильно, что яд глубоко проник в самые потаенные места. Стук в дверь отвлек от мыслей, возвращая Юки в реальность. — Извините, я хотел… — приветливо улыбаясь только одним глазом, сказал Какаши, но тут же замолк, увидев Симидзе. — Оповестить, что похороны назначены на завтра. — Добрый день, Какаши-семпай, — довольно холодно сказала Симидзе, даже не удостоив взгляда Хатаке. — Я буду завтра.       Только это сказала девушка, не желавшая говорить больше, поспешно закрывая дверь. Только рука, что скользнула перед тем, как закрыть дверь, не дала ей этого сделать.