O forse sei tu

Катерина проснулась за 15 минут до будильника. Внутренний страх проспать оказался сильнее сна. Несколько секунд она полежала, глядя в потолок, а потом решительно поднялась: душ, лёгкий макияж, чтобы спрятать усталость последних дней, и красная футболка Ferrari, которая ярким пятном выделялась на белых простынях. Гладильной доски в номере не нашлось, поэтому она водила утюгом прямо по постели – обещала команде выглядеть прилично, значит, придётся выкручиваться. Внизу, за завтраком, Катерина застала только Оливера и Марию. Марко, как выяснилось, проспал и в панике собирался наверху. – Если к вечеру я ещё буду вменяемой, это войдёт в список моих достижений, – заметила Мария, делая глоток чая. – Если мы все не сойдём с ума, то это уже повод праздновать, – ответил Оливер. – А как вы празднуете? – спросила Катерина. Для неё это была первая очная гонка, и традиции «медийной тусовки» оставались загадкой. – По-разному, – пожала плечами Мария. – Иногда всей толпой пиарщиков идём куда-то. Иногда только своей командой. Если повезёт и пилоты в хорошем настроении – присоединяемся к ним. – А иногда идём спать, – сухо вставил Оливер. Мария закатила глаза и ткнула его локтем: – Вот ты и иди спать! А мы с Катериной точно не будем сидеть в номере. У неё первая гонка, ты хочешь, чтобы она запомнила, как ты отправил её в кровать в девять вечера? – Делайте что хотите, – отмахнулся он и снова уткнулся в телефон. – Всем доброе утро! – бодро влетел Марко, ставя перед собой тарелку с яичницей. – Кажется, у кого-то была весёлая ночь, – протянула Мария, многозначительно двигая бровями. – Я просто допоздна разговаривал со своей девушкой, дура, – буркнул Марко. – Сам дурак! Шутливая перепалка тут же привлекла взгляды соседних столиков. Люди пару секунд понаблюдали, потом решили, что еда интереснее чужих разборок. Катерина почти смеялась, глядя на эту сцену. – Как в детском саду, – прокомментировала она. – А Оливер у нас главный воспитатель. – Мне за это не доплачивают, – сухо отозвался он, не поднимая глаз от телефона. После завтрака все разошлись по номерам за вещами. Катерина натянула красную футболку, ещё раз взглянула на себя в зеркало и пробормотала: – Не пойму, идёт мне этот цвет или я выгляжу как пожарная машина. Дорога до трассы была короткой. Чем ближе подъезжала машина с командой, тем громче и гуще становился шум. Зандворт оживал: люди спешили к своим зонам, мимо проезжали грузовики с оборудованием, воздух вибрировал от звуков техники и голосов. В гараже Ferrari царила привычная напряжённость. Механики доводили машины до идеала, инженеры сверялись с данными, медийщики проверяли камеры и звук. Всё двигалось слаженно, как огромный организм. Катерина разблокировала планшет. Формально её задача – следить за планом и делать заметки для пресс-релиза. Но внимание то и дело переключалось на окружающее: шёпот коллег о новостях паддока, спор о стратегии, переговаривающихся сквозь шум инструментов механиков. Всё складывалось в единый нервный ритм. Через несколько минут в гараж вошли Шарль и Карлос. Уже в форме, сосредоточенные, их сразу окружили инженеры. Короткие реплики, графики на экране, быстрые жесты – напряжение в воздухе ощутимо подскочило. И вот – старт всё ближе. Катерина стояла в стороне, наушники надеты набок: одним ухом слушала радиоканал, другим – коллег. На планшете мелькали кадры из эфира, но техника отступила на второй план. Главное происходило здесь – перед её глазами. Сердце колотилось сильнее. Впервые она была не в штабе в Маранелло, а прямо в гараже. Рёв двигателей пробирал до костей, трибуны гудели единой массой. Панели в гараже дрожали от вибраций. Ни одна трансляция не могла передать этого. Леклер – шестой на старте, Сайнс – десятый. Машины выстроились на решётке. Прогревочный круг – плавное движение вперёд, и у Катерины перехватило дыхание. Красные огни зажглись. Гараж замер. Погасли. Машины рванули вперёд, оставив облако шума и вибраций. Катерина крепче сжала планшет. На экране мелькали сменяющиеся кадры, но глаза сами искали красные болиды. Леклер удержал позицию, Сайнс стартовал чисто. – Отличный разгон, – тихо прокомментировал инженер у неё за спиной. Трасса ожила. Обгоны, борьба за траектории, короткие команды в радиоэфире. Каждый круг – как отдельная партия в шахматах, где цена ошибки измеряется секундами. Катерина наконец выдохнула. Гонка началась. Она снова погрузилась в наблюдение, фиксируя каждую деталь – и впервые по-настоящему почувствовала себя частью этого бешеного ритма. Первые круги пролетали как во сне. Катерина то следила за экранами, то вскидывала голову, ловя каждый обгон на трассе. Леклер держался стабильно, а Сайнс методично отвоёвывал позиции. – Кажется, он сегодня настроен серьёзно, – пробормотал Марко, всматриваясь в экран. – А то обычно он, значит, катается ради вида? – отозвалась Мария. Катерина едва не прыснула: напряжение в гараже было колоссальным, но их перепалки всё равно не прекращались. На десятом круге в радиоэфире раздался голос инженера: – Бокс, бокс, бокс! Катерина чуть вздрогнула – первый пит-стоп. Леклер свернул в пит-лейн, механики слаженно сменили шины за пару секунд, и он вернулся в гонку, не опустившись низко. Гараж одновременно выдохнул. – Это как дыхательная гимнастика: задержали дыхание, выдохнули, – усмехнулся Оливер. К середине дистанции началась привычная суматоха: кто-то вылетал за пределы трассы, кто-то жаловался на износ шин. На трибунах это выглядело как хаотичный танец болидов, а в гараже всё превращалось в шахматы на скорости 300 км/ч. Леклеру дали команду сменить стратегию. Катерина услышала обрывок: – План «Б». – Хорошо, – короткий ответ пилота. – Что за план «Б»? – шёпотом спросила она у Марии. – Молись, чтобы это не означало «Б» как «Боже, помоги», – отшутилась та. Катерина рассмеялась и сразу прикрыла рот рукой: звук смеха резко выделялся на фоне сосредоточенных лиц. – Если сейчас ошибёмся с тактикой, – пробормотал Оливер, – можно сразу паковать чемоданы. – Да ладно, – вмешался Марко, – у нас хотя бы шампанское в отеле останется. Сайнс прорвался в топ-7, Леклер отчаянно держался в пятёрке лидеров, но его поджимали соперники. Катерина смотрела, не моргая, пальцы крепко сжимали планшет. Она чувствовала, как кровь стучит в висках: каждый обгон будто происходил в замедленном повторе, хотя на деле болиды проносились мимо с бешеной скоростью. На последних кругах всё решалось в секундах. Ferrari удалось обогнать другие команды и попасть на пятое и третье место. Это хорошие очки и подиум для команды. Когда болиды пересекли финишную черту, в гараже повисло напряжённое молчание, которое тут же взорвалось гулом голосов – кто-то выдохнул с облегчением, кто-то от досады ударил кулаком по столу. Мария, не выдержав, уронила голову на руки и простонала: – Всё, я неделю спать не смогу. – Неженка, – фыркнул Марко, но сам выглядел так, будто тоже готов рухнуть от усталости. Катерина не слушала их перепалку. Она смотрела на экран, где пилоты уже готовились к церемонии. Где-то там на третьей ступеньке стоял человек, который ещё вчера помогал ей найти кофе и кусочек тишины, а сегодня он брызгает шампанским на других гонщиков, празднуя своё заслуженное место. Как только пилоты вернулись в гараж, атмосфера снова закипела: инженеры сверяли данные, механики торопливо проверяли болиды, медиагруппа собиралась на выход в зону интервью. Катерина вместе с Марией и Марко направилась к пресс-углу. Там уже толпились журналисты: камеры на штативах, диктофоны в руках, знакомые логотипы спортивных изданий. В воздухе висел привычный гул вопросов, перебивающих друг друга. – Шарль, каково было сдерживать соперников на последних кругах? – раздалось с первого ряда. – Карлос, насколько сложно было отыграться после старта с десятого? Катерина ловила каждое слово. Пальцы быстро бегали по экрану планшета, фиксируя ключевые цитаты: «сложная гонка», «стратегия сработала», «спасибо команде за поддержку». Она уже мысленно раскладывала их по абзацам будущего пресс-релиза. – Ты заметила, – шёпотом наклонилась к ней Мария, – как Леклер всегда начинает ответ с «ну, знаете…»? Я могу уже ставки делать, в какой момент он это скажет. Катерина едва сдержала смех, чуть не сбив строку в заметках. Оливер стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом. В какой-то момент он повернулся к Катерине: – У тебя всё получается? – Да, – она показала планшет с аккуратными заметками. – Только глаза уже квадратные. – Отлично. Квадратные глаза – первый шаг к карьерному росту, – невозмутимо заявил он и тут же снова переключился на разговор с коллегой. Тем временем журналисты не сдавались. Один из них прокричал: – Карлос, вы довольны пятым местом или считаете, что могло быть лучше? Сайнс лишь усмехнулся: – В Формуле-1 всегда могло быть лучше. Но главное – очки для команды. Катерина мгновенно записала эту фразу, мысленно отметив: «Заголовок для соцсетей готов». После интервью журналисты разбрелись, пилоты ушли на брифинг, а медийщики Ferrari направились обратно в свой угол паддока. Марко первым делом выдал: – Ставлю десять евро, что половина заголовков завтра будет про штраф Хэмилтона, а не про гонку. – Пессимист, – сказала Мария. – А я ставлю, что хотя бы два издания напишут про наш прогресс. – А я ставлю, что Катерина сегодня впервые в жизни уснёт прямо на планшете, – вставил Оливер. – Это не ставка, а издевательство, – фыркнула Катерина, но улыбка всё же прорвалась. Когда медийщики Ferrari добрались до отеля, все выглядели так, будто пробежали марафон. Даже Мария, обычно бодрая и собранная, рухнула в кресло в холле и устало махнула рукой: – Я официально сдаюсь. Если кто-то хочет тащить меня в бар – несите на руках. – Считай, что договорились, – усмехнулся Марко, снимая бейдж. – Но только до бара за углом, дальше я тебя не понесу. Катерина, хотя тоже чувствовала усталость, поймала себя на том, что внутри всё ещё держится лёгкая эйфория. Звук трибун, рёв болидов, напряжение гонки – всё это не отпускало. – Может, правда отметим? – предложила она осторожно. – Первая гонка, и мы справились. – Вот! – Мария тут же оживилась. – Девочка права. Пошли праздновать. – Праздновать что? – скептически спросил Оливер, хотя Катерина заметила, как уголки его губ дёрнулись вверх. – Третье и пятое места? – Праздновать то, что никто из нас не сошёл с ума, – Мария ткнула его в плечо. – И что Катерина впервые дожила до конца гоночного уик-энда и не сбежала. – Да уж, повод достойный, – усмехнулся Оливер. – Ладно, только без фанатизма. Через 30 минут они уже сидели в маленьком баре неподалёку от отеля. Сменив одежду с кричаще красного цвета на что-то более повседневное, так и не скажешь, что эти люди сегодня отпахали во славу одной из величайших гоночных команд. Интерьер был простым: деревянные столики, мягкий свет, гул голосов и аромат пива. За стойкой кто-то включил спортивный канал, и, как назло, там повторяли хайлайты гонки. – Ну вот, мы от работы сбежали, а она всё равно за нами, – Марко кивнул на экран. – Не ной, – Мария протянула ему бокал. – Выпей за то, что Катерина теперь часть нашей безумной семьи. Катерина смутилась, но подняла бокал вместе с остальными. – За Ferrari, – тихо сказала она. – За то, что у нас ещё будет повод кричать от радости, а не только ругаться, – добавил Оливер, чокаясь с Марией. Небольшой бар возле отеля оказался тихим убежищем для уставших пиарщиков Ferrari. Заказали пару кружек пива, кто-то взял коктейль, Катерина ковыряла в тарелке с орешками и едва держала глаза открытыми. Все сидели почти молча, только Мария время от времени отпускала колкие комментарии в сторону Марко, а он лениво отмахивался. И тут дверь распахнулась – влетела Элис, сияющая так, будто у неё не было марафона из квалификаций, гонки и сотни пресс-релизов. Она сложила руки, как актриса на сцене, и громко объявила: – Дамы и господа, а теперь новости дня! Ландо Норрис лично пригласил нас всех на вечеринку в клуб. – …что? – Марко поднял голову от бокала так резко, будто его окатили холодной водой. – В клуб, – сладко повторила Элис. – Большой, настоящий, с танцами и диджеем. А не вот это вот ваше уныние в баре. Мария простонала, уронив голову на руки: – Господи, я сейчас с дивана не встану, какой клуб? – Ага, – поддакнул Оливер, – мы и так уже выглядим как зомби. – Не драматизируйте! – Элис хлопнула в ладоши. – Такие приглашения не падают с неба каждый день. Норрис сам сказал: «Приходите, будет весело». Что я должна была ответить? «Ой, извините, мы хотим лечь в десять вечера»? Катерина невольно хихикнула. Усталость сжимала плечи, но внутри что-то щёлкнуло: часть её хотела провалиться в кровать, а часть понимала – в жизни не будет второй такой первой гонки, с настоящей вечеринкой, да ещё и в клубе с пилотами. – Честно говоря, – тихо сказала она, – я бы пошла. Хотя бы ради опыта. – Вот! – Элис победно ткнула в неё пальцем. – Молодёжь понимает толк в жизни. Марко закатил глаза, но уже тянулся за курткой. – Ладно, только ради того, чтобы завтра рассказывать, как мы вытащили Оливера на танцпол. – Не мечтай, – буркнул Оливер.