O forse sei tu

Работать в Ferrari – это концепция «каждое утро – это вызов, потому что после событий предыдущего дня вставать просто невероятно тяжело», это то, с чем Катерине пришлось справляться жарким утром, который на этот раз начался с будильника и шума кондиционера. Каждый раз она ругала себя за то, что позволила себе лечь спать позже, а утром ужасно жалела о своём решении просто потому, что чувствовала себя разбитой. И каждое утро начиналось с одной и той же рутины, которая лишь предвещала начало длинного дня. Петрелли благополучно пропустила завтрак, потому что опаздывала, поэтому пришлось выбегать второпях в надежде, что она сможет купить кофе и какую-нибудь выпечку уже на месте. На трассе всё казалось таким привычным, что уже не было мыслей о том, как громко шумят все вокруг: девушке показалось, что после таких уик-эндов крайне сложно работать в полной тишине, потому что условия отличаются от того, с чем им здесь приходится сталкиваться. Алессо ждал её у входа, переминаясь с ноги на ногу. – Думал, что ты проспала, – произнёс он вместо приветствия. – Почти, – парировала девушка и повела его в «чащу». Квалификация, которая должна была проходить сегодня, привлекла ещё больше народа. Катерина зевнула, прикрыв рот рукой, и машинально надела бейдж на шнурке. – Так, – пробормотала себе под нос, – кофе, кофе, где мой спаситель? На пути к медийной зоне её взгляд выхватил знакомый киоск с логотипом «Lavazza». Там уже толпились механики из разных команд, обсуждая что-то на смеси английского и других языков. Она выдохнула и встала в очередь, быстро набрала сообщение в чат с коллегами: «Буду через 10 минут, не теряйте». Пока она стояла в очереди, она окинула взглядом своего брата. Он выглядел абсолютно довольным – бейсболка, очки от солнца, аккредитация болтается на шее. Полный турист, но с лицом человека, которому кажется, что его сейчас пригласят в бокс пилотов. – Так, экскурсовод, куда идём? – спросил он, глядя на сестру с предвкушением. – Идём к моторхоуму и параллельно смотрим на чужие команды. Только не трогай ничего руками, ладно? – сказала она и прищурилась. – А если очень хочется? – Тогда просто делай вид, что не трогаешь. Катерина машинально здоровалась со знакомыми – кто-то кивал, кто-то махал рукой. Алессо шёл следом, то и дело замедляясь, чтобы сфотографировать логотип или флаг. – Это вообще законно – столько техники в одном месте? – шепнул он, когда они прошли мимо грузовиков Red Bull. – Законно, – усмехнулась Катерина. – Но лучше не подходи ближе, а то ещё подумают, что ты шпион от Ferrari. Алессо фыркнул, но спрятал телефон. – А если бы я был шпионом, я бы уже давно знал, где у них холодильник с энергетиками. – Ха! – Катерина глотнула кофе. – Тогда тебе бы уже выдали штраф и запрет на вход. Они свернули к знакомой части паддока с табличкой Scuderia Ferrari, и Катерина выдохнула – наконец-то в своей зоне. Третьи по счёту свободные заезды начинались с привычного хаоса, который Катерина уже могла распознать по звукам. Всё жило своим особенным субботним ритмом. – Так, сейчас всё по расписанию, – бормотала Петрелли, пробегая глазами по планшету. – Через пятнадцать минут пилоты выезжают, значит, у нас ровно столько, чтобы занять свои позиции. – И где твоя позиция? – спросил Алессо, с интересом заглядывая в экран. – Там, где меньше всего людей и больше кислорода, – сказала она, печально посмотрев на угол помещения. Рядом стояли Лейла и Джон – оба с камерами наготове. Лейла махнула Катерине рукой: – Мы берём пару общих планов с пит-лейна, потом переключаемся на трибуны. Ты с нами? – Нет, я пока с Алессо побуду. Проведу его ещё раз по внутренним зонам, – ответила Петрелли. – Повезло тебе, – вздохнула Лейла и посмотрела на младшего из присутствующих, – я тоже хочу экскурсию от Катерины Петрелли. – Бесплатно не работаю, – усмехнулась та. Сессия подходила к концу, механики начали убирать оборудование, экраны сменили графику на логотипы. Катерина сняла гарнитуру, размяла плечи. – Ну что, перекусим перед квалификацией? – предложила она. – Если повезёт, достанется хоть что-то, кроме круассана и энергетика. – И потом обратно сюда? – Конечно. Шоу только начинается. Катерина с Алессо наконец добрались до hospitality, где стоял привычный аромат свежего эспрессо, перемешанный с запахом раскалённого асфальта, доносившегося из открытых дверей. За одним из столиков уже сидели Мария и Лейла, с планшетами и телефонами, но при этом оживлённо спорили о чём-то, что явно не касалось работы. – Я уверена, он специально улыбается именно в тот момент, когда знает, что его снимают, – говорила Мария, размахивая ложкой. – Ты преувеличиваешь, – фыркнула Лейла. – Он просто знает, где стоят камеры. Это навык, а не флирт. – Ага, – протянула Катерина, опускаясь рядом. – Когда начнут читать лекции по «случайной фотогеничности», Шарль точно будет спикером. Обе девушки расхохотались. Алессо уселся напротив, пытаясь выглядеть непринуждённо, но глаза всё равно метались по сторонам, будто он ожидал, что прямо сейчас из-за стойки выйдет кто-то из пилотов. – Он сегодня в ударе, – заметила Лейла. – Топ-3 в утренней сессии. Карлос тоже стабильно. Похоже, квалификация будет плотной. – И нервной, – вставила Катерина, помешивая кофе. – Ставлю, что к вечеру кто-то из нас забудет пароль от почты. – Ты про себя? – хмыкнула Мария. – Я, скорее, про Оливера, – улыбнулась Катерина. – Он уже выглядит так, будто держится на одних таблетках от головы. – Кстати, – вмешался Алессо, – а что он вообще делает, когда вы все бегаете с камерами? – Координирует, договаривается, отменяет, снова договаривается, – ответила Петрелли. – И делает вид, что всё под контролем. Мария засмеялась и кивнула: – Абсолютно точное описание любого начальника. Катерина взглянула на часы – до начала квалификации оставалось чуть больше получаса. – Так, – она поднялась, допив кофе, – время пошло. Нам нужно вернуться к паддоку до начала. Алессо, держись рядом. Если потеряешься, иди на звук, где громче всех кричат «Forza Ferrari». – Понял, – кивнул он, вытирая руки о салфетку. Квалификация – это всегда маленькая буря, даже если вокруг солнечно и спокойно. В паддоке стоял знакомый гул, Катерина стояла в углу помещения, в наушниках и с планшетом, – полевой набор любого медийщика на трассе. Рядом Алессо таращился на мониторы, как на самое эпичное кино в жизни. На экране замелькали первые результаты. – Лейла, что там у нас? – спросила Катерина. – Шарль – третий сектор идеально, Карлос чуть теряет. Q1 без проблем. Через пару минут в гараже Феррари раздались аплодисменты – обе машины прошли дальше. Катерина улыбнулась: маленькая победа, но команда умела радоваться даже ей. – Так, Q2 через несколько минут, – сказала она, глядя на хронометраж. – Буду очень благодарна, если ты принесёшь мне ледяной бамбл. Алессо посмотрел на неё и фыркнул: – А ты не лопнешь? Катерина шутя дала подзатыльник брату. – Это полевая необходимость, иди. – А ты со мной не пойдёшь? – Нет, – усмехнулась Катерина. – Думаю, дорогу ты запомнил. Оливер подошёл сзади, держа рацию и бутылку воды. – Ну что, дежавю, да? – сказал он, глядя на трассу. – Всё то же, что всегда, в том же самом углу, только нервы новые. – Как всегда, – ответила Катерина, не отрывая взгляда от монитора. – Только менее стрёмно от этого не становится. – Выживешь до конца сезона – попрошу прибавку к твой зарплате, – произнёс Оливер скорее, как угрозу, но подмигнул и скрылся. – Пф, что значит «выживешь»? Типа ты уволиться можешь? Кат, знай, если ты отсюда уйдёшь, я тебе этого не прощу, – не унимался Алессо, на что Петрелли по-сестрински снова дала брату подзатыльник. Вторая квалификация так же прошла стабильно для команды: и Карлос, и Шарль уверенно проходили дальше. Хэмилтон, который забрал лучший круг в Q2 привлёк внимание всех в гараже. Все помнили, что со следующего года эта трасса станет так же ему важна, как и всей команде. Во время Q3 наступила почти церковная тишина. Все следили за временем на табло. Машины Ferrari шли в хорошем темпе, но до первой линии им не хватило совсем чуть-чуть: в итоге Шарль – четвёртый, Карлос – пятый. – Им ведь не хватило всего одной десятой, – расстроенно констатировал Петрелли младший. – Господи, он такой душка, – протянула Лейла, наблюдая за ним. – Так переживает, что я готова купить ему мороженое, чтобы он не грустил. – Ему шестнадцать, между прочим, – сказала Катерина, закатывая глаза. – Ну и что? – с нарочито наглым выражением произнёс Алессо и улыбнулся Лейле: – А я не против мороженого. «Вот ведь манипулятор», – подумала про себя девушка и перевела взгляд на команду, которая поздравляла пилотов с удачной квалификацией. К вечеру в моторхоуме все расслабились. Катерина договорилась встретиться с родителями в небольшом ресторанчике неподалёку – передать брата обратно в надёжные руки. Когда они уже выходили, коллеги, кто успел познакомиться с Алессандро, по очереди махали ему рукой, желая «удачной гонки», будто он сам собирался садиться за руль. Он лишь кивал, но было заметно, что ему несколько жаль, что его пребывание внутри паддока подошло к концу. – А я смогу как-нибудь ещё попасть сюда? – спросил он, осматривая в последний раз постройки вокруг. – Не знаю, посмотрим по ситуации, – честно ответила девушка. – Но если что, я постараюсь что-нибудь придумать. – Спасибо тебе, правда, – сказал он, уже чуть тише. – Я даже представить не мог, что смогу увидеть всё это вживую… и познакомиться с гонщиками. Ты – лучшая сестра на свете. – Пожалуйста, – посмеялась Катерина и сняла с головы брата кепку, чтобы потрепать его по волосам. Кепку она обратно не вернула, а надела на себя. – Заряжаю энергией сотрудника Ferrari. Ресторан, в который они пришли, оказался типичным для гоночных уик-эндов: переполнен людьми с аккредитациями, командами, журналистами и фанатами, пытавшимися угадать, не сидит ли за соседним столом кто-нибудь из пилотов. Катерина, привыкшая к такому шуму за столь короткий срок, почти не обращала внимания на фоновый гул – просто наслаждалась тем, что наконец можно сесть и не думать о телеметрии, времени круга и списках интервью. Мама с папой уже сидели за столом у окна, явно успев сделать заказ. Когда они заметили дочь и сына, мама вскрикнула от радости и тут же начала осматривать Алессо – как будто тот за два дня успел попасть в какие-то приключения. – Слава богу, живой, – сказала она, в шутку хватая его за плечи. – И, надеюсь, не устроил пожар в гараже Ferrari? – Нет, – усмехнулся Алессо, – но я чуть не расплавился от жары. Катерина села рядом, положив телефон на стол. – Всё прошло спокойно. Он даже не мешал, – заметила она, и брат тут же возмутился: – Не мешал? Я помогал! Я держал рацию, следил за таймингом, ел шоколадки – всё, как положено члену команды. – Очень важная должность, – поддакнул отец, отпивая глоток вина. – Похоже, скоро придётся делать семейную команду. Катерина рассмеялась. Вечер оказался на удивление лёгким: родители расспрашивали о работе, она рассказывала что-то обрывками, стараясь не скатиться в привычный профессиональный жаргон, а Алессо, как обычно, вставлял свои комментарии и смешные детали. – Он вообще не замолкал, – с улыбкой пожаловалась Катерина. – Даже Лейла сказала, что он душка. – Лейла? Это кто? – уточнил отец. – Коллега, – быстро ответила она. – И не начинай, папа. Мама покачала головой и улыбнулась. – Всё ясно, наш мальчик уже очаровал половину паддока. – Ну, я стараюсь, – важно сказал Алессо и с самым серьёзным видом потянулся за пиццей. Шум в ресторане растворялся где-то на фоне – вместе с гулом трассы и запахом топлива, которые весь день преследовали её. Было приятно просто сидеть, слушать родных и чувствовать, что хотя бы на пару часов можно перестать быть частью вечного гоночного хаоса. Когда они расплачивались и выходили наружу, солнце уже клонилось к закату, а город снова жил обычной, негромкой жизнью. Катерина глубоко вдохнула тёплый воздух и вдруг осознала, как сильно устала – но в этот раз это была приятная усталость. – Спасибо, что приехали, – сказала она, глядя на родителей. – Спасибо тебе, что присмотрела за ним, – ответил отец. – И… постарайся сама за собой следить, ладно? Катерина кивнула и слегка улыбнулась. – Попробую. Утро гонки началось не с будильника, а с гомона людей за стеной – кто-то уже громко разговаривал по телефону, решая рабочие вопросы. Катерина открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, где находится. Потом услышала знакомое гудение кондиционера и запах свежего асфальта, пробивавшийся сквозь приоткрытое окно – и поняла: сегодня тот самый день, к которому они шли последние несколько дней. За зеркалом мелькнуло уставшее лицо, но взгляд был уверенным. «Главное – позавтракать, потом всё остальное», – подумала она и вышла в коридор. В столовой стоял привычный хаос: медийщики, инженеры, механики, журналисты – все перемещались по залу в каком-то собственном ритме. Мария уже сидела за столом, уткнувшись в планшет. – Доброе утро, спящая красавица, – сказала она, не поднимая глаз. – Утро? Это уже почти день, – буркнула Катерина, наливая себе кофе. – Ну, как говорится, день гонки без паники – не день гонки, – усмехнулась Мария и наконец подняла взгляд. – Кстати, тебе нужно будет сходить на пит-лейн с Джоном. Он хочет сделать кадры, как механики выносят шины. – Принято, – кивнула Катерина. – А Оливер? – Уже в паддоке с руководством. Пытается убедить всех, что его план по контенту – это не безумие, а креатив. Катерина усмехнулась и взяла круассан. После вчерашнего вечера было ощущение лёгкости – усталость никуда не делась, но появилось внутреннее спокойствие, будто всё идёт как должно. Паддок встретил её жаром и гулом – воздух дрожал от моторов, от голосов и от предвкушения. Она на секунду остановилась у ограждения и посмотрела на пит-лейн: механики суетились, шины уже были на прогреве, а по громкоговорителю разносились последние объявления от FIA. Джон подошёл со своей камерой, кивнул в сторону боксов: – Ты как? Готова? – Ещё бы, – ответила Катерина, поправляя микрофон. Они начали съёмку: короткие реплики, кадры изнутри боксов, монтажные планы с фанатами на трибунах. Всё шло по накатанной, пока Катерина не услышала через рацию голос Оливера: – Команда, внимание. Пилоты выходят на стартовую процедуру. Переходим на позицию «B». Катерина, Джон, возьмите общий план с пит-уолла. Она ответила коротким «принято» и уже через минуту стояла у линии, где виднелась вся красная симфония команды. Шум усиливался. Моторы завелись. Машина одна за одной выезжали на старт. Несколько мгновений спустя начался прогревочный круг, а после – загорелись красные огни. Когда они погасли, воздух словно взорвался – и машины выстрелили вперёд, оставляя после себя рев, дым и запах резины. – Пошли, – крикнул Джон сквозь шум и кивнул в сторону гаража. – У нас начинается гонка! Напряжение витало в воздухе просто потому, что все понимали, что им нужна эта победа: прямо здесь, в месте, где Ferrari – это религия. Телефон в руке Катерины завибрировал. Она мельком взглянула на экран – фото от Алессо: он с родителями на трибуне, красные кепки, восторженные улыбки и вспышка машин, пролетающих в нескольких метрах от них. Девушка невольно улыбнулась и спрятала телефон обратно в карман. На экране – кадры трансляции. Шарль практически сразу обогнал Рассела и Норриса, и уверенно шёл вторым, выдавая хороший результат. Однако, Леклера загнали на пит-лейн довольно рано. Шарль недовольно выругался, но заехал. На экранах мелькнули кадры: идеальный пит-стоп, смена шин с медиума на хард. Он выехал ровно перед Ландо, но чуть позади Пиастри – этого оказалось недостаточно, чтобы подрезать «папайю». Середина гонки. Леклер злится. Норрис снова впереди, и весь гараж Ferrari будто сжимается в один узел. Шёпот, перекатывающийся по комнате, – вопрос, который никто не произносит вслух: а не просчитались ли стратеги? Время тянулось бесконечно медленно, наблюдая, как гонщики команды пытались отвоевать позиции. – Норрис делает второй пит-стоп, – раздался голос в наушниках. – Как шины, Шарль? – Стабильно. – Доедем до финиша? – Не знаю… трасса перегрета, но держатся. – Хорошо. Остаёмся на одном пит-стопе. Один пит-стоп практически гарантировал, что Леклер продержится выше Норриса, что могло обеспечить команде второе место. Через несколько кругов сообщение с вопросом о шинах повторилось, на этот раз сопровождаясь комментариями по поводу второго пит-стопа Пиастри. – Ты успеваешь выехать перед Пиастри, – раздался голос по радио, и все занервничали ещё больше. Все наблюдали, как Оскар выезжает после Шарля и Карлоса, что могло обеспечить первые два места команде «конюшни». Тем не менее свежие харды Норриса и Пиастри оказались быстрее старых Сайнса, что отбросило его на четвёртую строчку. И вот, последний круг. В наушниках – рев толпы, перекрывающий даже радиоэфир. Финиш. Шарль Леклер пришёл первым. Трибуны взорвались, будто до этого по сравнению с этим была гробовая тишина. Красные флаги и файеры были повсюду, что напоминало, скорее, не победу любимой команды, а демонстрацию коммунистов, отметила про себя Петрелли. Катерина машинально смеётся сквозь слёзы и только потом осознаёт, что почти ничего не записала в планшет: просто не смогла оторваться от экрана. Команда высыпает к ограждению – как красная волна. Шарль выбегает из машины, подбегает к ним, и в этот момент даже воздух становится электрическим. Люди обнимаются, кто-то кричит, кто-то плачет. Ferrari выиграла дома. Карлос четвёртый – тоже мощно. Двойные очки. Все аплодируют, поздравляют друг друга, журналисты уже строятся у parc fermé. Мария находит Катерину и буквально влетает в неё с объятиями: – МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ! – Ага… только не задуши меня, – выдыхает та, но всё равно смеётся. Где-то рядом Оливер орёт: – ДА! ВОТ ЭТО РАБОТА, КОМАНДА! Катерина оглядывается вокруг. Всё залито красным светом, дым от файеров стелется над трибунами, а над всем этим – гимн Италии и рев многотысячной толпы. Позже, когда Шарль и Карлос возвращаются в гараж, Фредерик Вассёр появляется с двумя гигантскими бутылками шампанского. – За команду, ragazzi! Пробки вылетают, и всё вокруг превращается в хаос: смех, визг, липкие волосы, капли на телефоне, который Петрелли достала, чтобы снять на память. Катерина ловит кадр, но в какой-то момент опускает камеру – просто чтобы насладиться моментом. Она никогда ещё не стояла под таким «дождём» из шампанского, но сейчас это было не важно. Они сделали это. Все. Когда пилоты ушли переодеваться, медиа-команда уже вернулась к работе. Посты, сторис, короткие видео – всё летело в сеть. Возбуждение всё ещё витало в воздухе, как эхо победного рёва.