O forse sei tu

С возвращением в Маранелло жизнь вновь обрела стабильность: утренние походы в пекарню с Марией, работа из штаба или дома, вечера – на хобби и дела по дому. Погода постепенно катилась в осень: воздух стал легче, утреннее солнце – мягче. Катерина даже решила вспомнить, что такое «пробежка», и гоняла себя исключительно в терапевтических целях – на свежем воздухе, с музыкой и мыслями, от которых всё равно не убежишь. Оскар не писал. Хотя Петрелли жутко хотелось в понедельник просто набрать: «Как долетел?» – уважение к чужим границам и страх показаться навязчивой остановили её. Как и во вторник, когда хотелось спросить, как проходит день. Как и в среду – пожелать доброго утра. Как и в четверг – скинуть какой-нибудь глупый мем про Формулу-1. И как сегодня, в пятницу, когда она просто хотела что-нибудь написать, лишь бы он ответил. Но не написала. Вместо этого бежала свой третий километр, надеясь проветрить голову. Во время пробежки люди либо не думают ни о чём, либо обо всём сразу. Катерина стабильно думала об одном: ей нравится Оскар. Тот, кто спокойно рассказывает о своих ощущениях, кто шутит между строк, будто это просто часть разговора. И никакая музыка не могла перекричать эту мысль, как бы громко она ни звучала в наушниках. Кому-то требуется время, чтобы осознать свои чувства – ей хватило от силы пятнадцати минут общения. И это, к сожалению, не радовало. Закончив пробежку, она вернулась к дому. У двери стояла Мария и яростно долбилась в неё. – Ты чего это? – подняла бровь Катерина. Подруга подпрыгнула и схватилась за сердце. – Ёб твою… Ты чего пугаешь? – А ты чего долбишься? – Я думала, ты не встала! – А позвонить? – А позвонить я как-то не подумала… – протянула Мария, всё ещё держась за сердце. – Ты чего, в спортсменки подалась? – Не хватает движения. Без гонок жизнь слишком тихая. – Ты первый человек, который по этому скучает, – хмыкнула Мария. Катерина открыла дверь и впустила подругу. Та плюхнулась на диван и спросила: – Ты сегодня в офис? – Нет, поработаю из дома. Собраний нет, а мне по планам надо выложить первое видео из серии про симуляторы и больше особо ничего. – Тогда я тоже не пойду. Там скучно без тебя. – Можем поработать здесь, а вечером – ромком нулевых? – Так, у тебя что, ПМС? – Нет, – нахмурилась Катерина. – С чего ты взяла? – Ромком нулевых. Это либо ПМС, либо кто-то появился. – Уже жалею, что позвала тебя. – Это из-за того парня из переписки, да? – Мария выразительно двинула бровями. – Какого парня? – Не делай вид, я тебя раскусила ещё в понедельник. Кто он? – Никто, – коротко ответила Катерина. – Ага, значит, всё-таки есть! – Я этого не говорила. Отстань. Или иди в офис. – Злюка, – показала язык подруга. – Ладно, схожу за булками, а ты – иди отмывайся после своих забегов. – Ага, – отмахнулась Катерина и скрылась в ванной. Тишина накрыла её мгновенно. Вместе с ней – мысли, от которых не спасают ни пробежки, ни шутки, ни работа. Капающий кран в ванной действовал на нервы примерно на том же уровне, что и мысли о ситуации, в которой она оказалась. Она глубоко выдохнула и тихо произнесла в отражение: – Блять, ты влипла. Катерина вышла из душа, закутавшись в полотенце, и привычным движением протёрла зеркало. В отражении всё было как всегда – волосы спутаны, глаза чуть уставшие, но теперь в них было что-то новое. Может, лёгкая растерянность. Может, попытка убедить себя, что всё это – просто глупая симпатия, не больше. Она уже успела натянуть спортивные штаны и футболку, когда за дверью раздались шаги и шум. – Я вернулась! – крикнула Мария из прихожей. – И угадай, кто урвал последние булочки с кремом! – Наверное, ты, судя по тому, как гордишься, – ответила Катерина, выходя на кухню. – Да! – торжественно подняла пакет подруга. – И кофе я тоже взяла, потому что знаю, что ты опять забыла купить зёрна. – Я не забыла, я просто не дошла до магазина, – лениво возразила Катерина. – Это и есть «забыла». – Мария шлёпнулась на стул, доставая еду. – Так, рассказывай. – Что рассказывать? – Ну не знаю, как дела у таинственного незнакомца? Он уже написал тебе с признанием в любви или хотя бы с предложением о совместном Netflix и макаронах? Катерина скрестила руки на груди и покачала головой: – Ты неисправима. – Это моя профессия – копать, – отозвалась Мария с набитым ртом. – Ты просто не хочешь признаваться, потому что боишься сглазить. Катерина усмехнулась, откусывая булочку. – Нечего сглазить, я вообще не уверена, что он обо мне помнит. – А ты – помнишь, – заметила Мария, посмотрев на неё внимательнее. – Вот и всё, что нужно знать. Катерина замолчала, делая вид, что сосредоточена на еде, но взгляд невольно скользнул к телефону на столе. Экран был чёрным. – Не смотри на него так, – подруга хитро прищурилась. – Он не напишет, пока ты не перестанешь ждать. – Я не жду, – буркнула Катерина. – Конечно, конечно, – протянула Мария, поднимаясь, чтобы вымыть руки. – Ну что, сегодня работаем у тебя? – Да, – с облегчением сменила тему Катерина. – У меня выгрузка, плюс нужно дописать заметку к внутреннему дайджесту. – Прекрасно, – улыбнулась Мария. – Я как раз взяла наушники. Посидим, поработаем, а вечером включим твой ромком. Может, к тому времени он тебе и напишет. Катерина фыркнула, но на мгновение позволила себе поверить в это «может». Она устроилась за столом, открыла ноутбук, и первая вкладка, которая встретила её, конечно же, была вовсе не с таблицами и отчётами, а с мессенджером. Экран молчал – ни уведомлений, ни зелёной точки рядом с именем. Просто тишина. Она вздохнула, заставила себя закрыть мессенджер и открыть почту. Несколько новых писем: внутренние рассылки, пара технических отчётов и напоминание от отдела HR. Всё как всегда. Ничего, что выбивало бы из рутины. Через пару минут на кухне снова послышался голос Марии: – Кат, ты чай будешь? – Нет, спасибо, – машинально ответила она, не отрываясь от экрана. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Она то и дело ловила себя на том, что перечитывает одну и ту же строчку и не понимает, о чём речь. На экране таблица с графиками производительности – красные, зелёные, жёлтые ячейки, цифры, проценты. Всё плывёт перед глазами. «Баку…» – промелькнуло в голове. Она вспомнила, как он написал это, как будто просто в шутку – но не совсем. «Тогда у меня будет повод принести таблетку лично. В Баку». Тёплая волна пробежала по телу. – Кат, ты опять зависла, – Мария подошла с кружкой и села рядом. – Признайся, ты уже десять минут смотришь в одну таблицу. – Я просто думаю, как оформить отчёт, – отозвалась Катерина, не глядя на подругу. – Конечно. И, наверное, в этом отчёте участвуют графики с твоим загадочным красавчиком, да? Катерина закатила глаза, но улыбка всё равно проскользнула. – Тебе бы в разведку, Мария. – Мне бы в HR, чтобы устраивать личную жизнь сотрудникам, – рассмеялась та. – Ладно, я ухожу на звонок, не мешаю. Только не притворяйся, что работаешь, если на самом деле ждёшь сообщений. Как только Мария скрылась в другой комнате, Катерина откинулась на спинку стула. В комнате стояла тишина, только тихо гудел кулер ноутбука. Она снова открыла мессенджер. Ничего. Щёлкнула пальцем по экрану, словно проверяя, не завис ли интернет. Пусто. «Ладно, хватит», – мысленно сказала она себе. – «Он просто занят. Ты тоже можешь быть занятой». Открыв новый документ, она напечатала заголовок: «Подведение итогов после Гран-при Италии». Но вместо вводного абзаца написала: «Иногда после самых шумных побед наступает тишина, и она звучит громче любых аплодисментов». Она долго смотрела на эту строчку, потом тихо усмехнулась и добавила уже деловым тоном: «Команда Ferrari завершила уик-энд с максимальным результатом...» Пальцы снова заскользили по клавиатуре, и, наконец, работа пошла. Но внутри всё равно жила та самая тишина – лёгкая, тревожная и почему-то наполненная ожиданием. Мария вернулась с очередным «спасением»: в руках у неё были две пачки кислых мармеладок, которые, как она сама заявила, должны помочь пережить «все эти ментальные американские горки». Катерина как раз закончила перепроверять всё в сотый раз и выложила первое видео из проекта с механиком Лукой. Теперь она сидела, уставившись в экран, как будто могла взглядом заставить алгоритмы работать быстрее. – Ты сегодня залипаешь буквально на всё, – усмехнулась Мария, забирая из рук подруги телефон. На экране была открыта официальная страница команды. – Я запрещаю тебе читать комментарии, слышишь? – А как я тогда пойму, что двигаюсь в правильном направлении? – парировала Петрелли и протянула руку за телефоном, но Мария ловко отдёрнула его. – В понедельник узнаешь. А сейчас – всё, работа закрыта. Мы будем смотреть «Дрянных девчонок», есть мороженое и не обсуждать Формулу хотя бы пару часов. Никуда не уходи. – А куда мне из своей квартиры уходить? – Это было риторическое замечание, умница. Мария скрылась в прихожей, хлопнула дверью. Катерина встала, потянулась, размяла плечи и направилась к окну. На улице подруга уже бежала к соседнему подъезду – очевидно, за тем самым мороженым. Тишина вернулась. Катерина набрала стакан воды и на секунду просто замерла, глядя в тёплое марево уличных фонарей. Телефон тихо завибрировал на столе. Один сигнал. Второй. Она даже не посмотрела – просто почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Оскар Пиастри. «Если честно, мне не хватает тех разговоров о философии и кофемашинах. Как ты?» Катерина замерла. Сначала она просто смотрела на экран, пытаясь понять, не показалось ли ей. Следом пришло следующее сообщение: «Прости, что не писал. Надеюсь, ты скучала :)». Она проморгала несколько раз, пытаясь поверить в то, что она действительно читает его сообщения, но безуспешно. Большой палец завис над клавиатурой. Потом всё же написала: «Выжившая. А ты?» Ответ прилетел почти мгновенно: «Выживший, но едва. Всё по-прежнему: шум, графики, симулятор. Ничего нового». Катерина прикусила губу и набрала: «По поводу разговоров о философии – могу как-нибудь устроить». «Удалённый формат подходит?» – пришло сразу. Она засмеялась, отвечая: «Как раз тестирую новую версию – с чаем и без блокнота». Пауза. Потом сообщение: «Тогда определённо надо организовать. Ты умеешь слушать, я – разговаривать. Всё сходится». Катерина поставила телефон на стол, но всё равно поймала себя на том, что улыбается. В груди стало тепло, слишком тепло для обычной переписки. Господи, да у какого идиота настроение зависит от того, написал ли ему кто-то? Ах да. У неё. Хлопок входной двери вернул Катерину в реальность. Она обернулась – в прихожей стояла Мария с банкой мороженого и помпезным видом. – Надеюсь, ты любишь фисташковое, – сказала та, поднимая банку. – В качестве терапии – подходит идеально, – не удержалась Катерина. Они устроились в зале, включили фильм. Катерина приняла волевое решение оставить телефон на кухне, чтобы не проверять его каждые три минуты. Но мысли постоянно возвращались к сообщениям, от чего она дёргала ногой. – Господи, успокой уже эту ногу! – Мария легонько хлопнула её по бедру. – Ещё секунда, и я подумаю, что ты домогаешься, – невозмутимо заметила Петрелли. – Дура, – Мария показала фак и вернулась к экрану. – Не писал? – Ты должна поддерживать и не спрашивать про это лишний раз, а сама только подливаешь масла в огонь! – Прости, но мне теперь твоя драма тоже интересна, – невинно пожала плечами Мария. – Я не знаю, телефон на кухне. – Ну так а почему он там? – Мария, скажи, пожалуйста, а ты случаем не страдаешь биполярным расстройством? – Катерина посмотрела так, что от одного взгляда можно было испепелить. – То ты мой телефон прячешь, то сама его мне в руки суёшь. – Пф, любопытство кошку сгубило, – фыркнула Мария. – Хорошо, что я не кошка. – Знаешь, я начинаю подозревать, что ты просто хочешь стать свидетелем моей эмоциональной катастрофы. – Если всё получится так, как надо, я сниму об этом документалку. – Я поэтому и не хочу с тобой делиться личным: ты превращаешь всё в телешоу. Петрелли не выдержала и встала налить воды. Возвращаясь, она остановилась около телефона, подумала пару секунд и взяла его в руки. Было одно непрочитанное сообщение: «Знаешь, я тут подумал: может, ты и правда принесёшь удачу. Так что если вдруг решишь поменять планы – билет до Баку за мой счёт ;)» Она уставилась на буквы, будто они способны ответить на все её вопросы. Голова нещадно гудела от мыслей, будто вся тишина разом испарилась. Из гостиной донёсся голос Марии: – Ну что, воды ты там уже напилась или ты решила устроить чайную церемонию? Катерина вздрогнула, чуть не уронив телефон. – Сейчас иду! – крикнула она, поспешно положив его экраном вниз. Но через секунду снова перевернула – просто чтобы ещё раз прочитать. И ещё раз. И ещё. Она улыбнулась, прислонилась спиной к столешнице и набрала короткое: «А если я решу, что терапия с чайной церемонией лучше перелёта?» Ответ пришёл почти мгновенно: «Тогда я прилечу к тебе. Только скажи, какой сорт чая предпочитаешь». Катерина тихо выдохнула, чувствуя, как сердце почему-то пропустило удар. Из зала снова: – Кат! Ты там живая? – Более чем, – усмехнулась она и, всё-таки не удержавшись, добавила: «Лимонное джелато и зелёный чай. Удачи с этим сочетанием». Мария сидела, завернувшись в плед, и лениво ковыряла мороженое ложкой, когда Катерина вернулась в комнату. Та выглядела как человек, который пытается изобразить полное спокойствие, но глаза выдавали всё – светились. – Ты чего такая? – Мария прищурилась. – В смысле? – невинно переспросила Катерина, садясь рядом. – Не знаю, – подруга медленно повернулась к ней. – От тебя просто сияние Божественного откровения идёт. Такое выражение лица у тебя даже не было, когда тебе предложили контракт с Ferrari. Катерина потянулась к мороженому. – Может, просто настроение хорошее. – Угу, расскажи это кому-нибудь, кто тебя не знает. – Мария сунула ложку в рот, потом ткнула ею в подругу. – Это он, да? Катерина изобразила искреннее недоумение. – Кто он? – Не прикидывайся, – отрезала Мария. – Телефон, пять минут на кухне, улыбка Чеширского кота, глаза как у кота из «Шрека». Неужели думаешь, я не заметила? Катерина тяжело вздохнула и прикрыла лицо ладонями. – Господи, почему я тебя не выставила за дверь и вообще с тобой делюсь хоть чем-то… – Потому что я твой внутренний голос, только с внешней функцией комментатора! – гордо заявила Мария. – Итак, что он написал? – Ничего особенного, – отмахнулась Катерина. – Просто… разговор. – Разговор, от которого у тебя улыбка до ушей? – Мария! – Ладно, ладно, молчу, – подруга подняла руки в притворном жесте капитуляции. – Но ты хотя бы сказала ему что-то в ответ? Катерина чуть замялась. – Сказала. – И? – И он ответил. – И? – И я не собираюсь тебе это читать! Мария закатила глаза, но сдалась, спрятав улыбку. – Ладно. Но учти, если игнор с его стороны ещё раз повторится – я лично напишу ему от твоего имени. – Даже не смей. – «Смей». И не сомневайся, я найду правильные слова. Следующие дни прошли в привычном ритме, но с одним новшеством – уведомления. Не постоянные, не навязчивые, а как будто идеально вписанные в её день: одно сообщение утром – короткое, почти ни о чём, и ещё одно вечером – с лёгкой иронией, будто они продолжают тот же разговор, что начался в ту ночь. Катерина быстро поймала себя на том, что ждёт их. Не специально, не осознанно, просто где-то на уровне привычки: открыл ноутбук – мельком глянул на телефон, закончила монтаж – проверила экран. Оскар писал просто, но между строк всегда было то самое что-то: лёгкое внимание, уважение, чуть больше тепла, чем следовало бы между едва знакомыми людьми. Она отвечала сдержанно – коротко, но не холодно. Иногда он присылал фото из штаба или с симулятора, добавляя подпись вроде: «Вот она – романтика автоспорта. Полтора часа за монитором и кофе, который давно остыл.» На что Катерина отвечала: «Главное, что кофе всё ещё можно подогреть. А нервы – нет». И так каждый день. Без громких слов, без признаний, но с каким-то почти уютным ощущением, будто этот диалог теперь часть её распорядка. Однажды вечером, когда она закрывала ноутбук, пришло новое сообщение: «Через два дня вылет. Всё ещё предпочтёшь Маранелло?» Катерина усмехнулась. «К сожалению, это зависит не от меня».