O forse sei tu

Это был вторник, 10 сентября. Катерина легла спать поздно – «Отчаянные домохозяйки» затянули, как обычно. Она отложила телефон, зевнула и растянулась на кровати, уже собираясь провалиться в сон. Но едва тишина обволокла комнату, телефон снова завибрировал. На экране – имя Оскара. – Спишь? – прозвучал в динамике его голос, немного усталый, но всё такой же мягкий. – Уже почти, – улыбнулась Катерина, поправляя подушку. – Что-то случилось? – Нет. Просто не могу уснуть. Слишком много всего в голове. – Думаешь о гонке? – Не совсем, – он замолчал на пару секунд. – Иногда мне кажется, что я теряюсь во всём этом. – В «этом» – это в чём? В расписании, шуме, ожиданиях? – Наверное, во всём сразу. Всё время вокруг люди, камеры, цифры, темп… А потом, когда всё стихает, ты не знаешь, кто ты без этого. Катерина чуть нахмурилась, слушая. Его голос был тихим, будто он не говорил, а думал вслух. – К сожалению, у всех профессий есть обратная сторона, – ответила она мягко. – Просто твоей досталась эта. – А у тебя? – Хаотичность и бешеный ритм, наверное, – вздохнула Катерина, хотя знала, что он этого не видит. – Вечно горящие дедлайны, нервы, кофе вместо сна. – Звучит знакомо. – Ты сейчас в Монако? – Ага. Тут тихо, но почему-то не помогает. А ты в Маранелло? – Да, дома. На несколько секунд воцарилась тишина – не неловкая, а уютная. Та, в которой не нужно подбирать слова. – Ты всё-таки не летишь в Баку? – наконец спросил он. – Нет, буду в штабе. А ты, как обычно, в первых рядах? – Ха, как будто у меня есть выбор. – Он усмехнулся, потом тише добавил: – Хотел бы, чтобы ты там была. Катерина невольно прикусила губу. – Мне кажется, у тебя и так достаточно болельщиков. – Но среди них нет тебя, – просто сказал он. – А я бы не отказался от кого-то, кто умеет говорить так, что всё в голове становится яснее. Она не сразу ответила. – Тогда буду болеть по-тихому из Маранелло. – Это лучший вид поддержки, – мягко произнёс Оскар. Они снова помолчали. Только дыхание и редкий треск связи заполняли паузу. – Так зачем ты всё же позвонил? – спросила она, уже зевая. – Сам не знаю. Просто рука потянулась. Наверное, глупо, но у меня чувство, будто что-то должно случиться. – Что-то плохое? – Не уверен. Просто… слишком спокойно. Знаешь, как перед грозой. – Тогда просто не смотри на небо, – тихо сказала Катерина. – Иногда буря проходит мимо, если не стоять и ждать её. На том конце послышался лёгкий смешок. – Ты уверена, что не психолог? – Училась на журналиста, но иногда кажется, что мы тоже немного психотерапевты. – Значит, я попал к правильному специалисту, – усмехнулся он. – Спасибо. Правда. Мне стало легче. – Тогда можешь считать, что первый сеанс окончен, мистер Пиастри. В Сингапуре продолжим, если найдёшь минутку. – Я уже записываюсь. Доброй ночи, Катерина. – Спокойной ночи, Оскар. Она отключилась, глядя на экран телефона ещё несколько секунд. Потом улыбнулась и отложила его на тумбочку. В окне отражался мягкий свет уличного фонаря – спокойный, как и чувство, которое оставил этот разговор. Катерина всё же уснула не сразу. В голове звучал его голос – тихий, немного усталый, но такой искренний. Она переворачивалась с боку на бок, то натягивала одеяло, то сбрасывала его, но покоя не было. Только под утро, когда первые лучи солнца осветили комнату, она, наконец, провалилась в сон. Утро среды началось как обычно – слишком рано и слишком шумно. Гул компрессора, щёлканье клавиатур, звон кружек в офисной кухне – привычный хаос, в котором Катерина обычно чувствовала себя уверенно. Только сегодня всё было иначе: мысли путались, будто внутри осталась тень вчерашнего разговора. Она пыталась отвлечься, погрузившись в рутину – проверяла медиа-планы, расписания интервью, заметки по Сингапуру на будущее. Но стоило взглянуть на экран телефона, где в списке контактов всё ещё висело имя Оскар, как что-то в груди сжималось. Катерина поймала себя на том, что уже третий раз перечитывает одну и ту же строчку в письме, не понимая смысла. – Ну же, Петрелли, соберись, – пробормотала она, откидываясь на спинку стула. За окном пахло дождём – осень в Маранелло всегда приходила внезапно, будто кто-то резко переключал сцены в фильме. Воздух пропитался ароматом мокрого асфальта и кофе, а по двору, пригибая головы от мороси, спешили сотрудники Ferrari. Катерина машинально открыла чат с Оскаром – короткий диалог, закончившийся пожеланием спокойной ночи. Пара фраз, но в них чувствовалось что-то большее, чем просто вежливость. Она задумчиво провела пальцем по экрану, набрала короткое сообщение: «Ты выспался?» …и не отправила. Заблокировала телефон, убрала его в ящик и заставила себя вернуться к работе. Но сколько бы она ни старалась, внутри оставалось ощущение – будто между Маранелло и Монако протянулась тонкая невидимая нить, и теперь она натянута до предела. К четвергу стало ещё труднее. Мария уехала в Баку – единственный человек, кто мог отвлечь её от этих глупых мыслей, – и теперь Катерина сидела одна в кабинете, нервно постукивая ногой по полу. Будни без гонок всегда казались серыми, особенно после оглушительного успеха в Монце, а теперь день тянулся бесконечно. – Слышь, Петрелли, вылезай из своей конуры, пойдём попьём кофе, – в дверях появилась Лейла, держа в руках пачку бискотти. – Только ради печенья, – усмехнулась Катерина и последовала за ней. В столовой зоне было тише, чем обычно: половина сотрудников уже улетела в Баку, и девушки спокойно сидели за столом, обсуждая рабочие дела. – Поверить не могу, что Оливер забраковал мою идею, – возмутилась Лейла, театрально вскинув руки. – Он меня что, терпеть не может? – Будь это так, тебя бы здесь уже не было, – невозмутимо ответила Катерина, делая глоток кофе. Телефон на столе мигнул. Уведомление из мессенджера. «Прилетел в Баку и вспомнил, что забыл сказать – приготовил для тебя кое-что. Если оно доберётся до тебя из другой страны, считай, что это удача». Катерина перечитала сообщение раз, другой – без толку. «Это ты сейчас про что?» – Ты вообще меня слушаешь? – спросила Лейла, махнув перед ней рукой. – Вообще-то да. – Ага, щас. Ты вся там, в телефоне. С кем переписываешься? – Лейла наклонилась через стол, глядя на неё с подозрением. – Да так, с одним знакомым, – отмахнулась Катерина. – Ну конечно. Глаза не врут, а вот ты – да, – заключила Лейла с победной ухмылкой. – Я же вижу, тебе кто-то нравится. Я его знаю? – Вряд ли. – Познакомишь? – Ни за что, – фыркнула Катерина, вставая с чашкой. – Грубиянка, – крикнула Лейла ей вслед и показала третий палец. Уже вернувшись в свой кабинет, Катерина снова открыла мессенджер. На экране появилось новое сообщение: «Вот дойдёт – увидишь :)». Она уставилась на экран, прикусив губу. Никаких подсказок, никаких деталей – только этот дразнящий смайлик. И всё же, странное, тёплое чувство расползлось по груди. Как будто он стоял где-то рядом, с тем же выражением лица, с каким обычно говорил: «Узнаешь – не пожалеешь». В пятницу Катерина дала себе обещание – никаких свободных заездов. Ни одного взгляда на экран, ни одного кадра с McLaren, ни одного напоминания о человеке, который всё чаще занимал мысли, чем ей хотелось бы признаться. Это было почти как детокс – попытка убедить себя, что жизнь действительно продолжается и без этого урагана по имени Оскар Пиастри. Но судьба, как обычно, решила пошутить. Работы почти не было, а Лейла с явным отчаянием тащила её в общую зону, где несколько коллег уже собрались смотреть трансляцию. – Ну хоть чуть-чуть, – тянула Лейла, подмигивая. – Просто фоново, за компанию. Катерина вздохнула и пошла. Она знала – всё равно не выдержит. Первая практика прошла неспокойно для Ferrari: Шарль Леклер не вписался в пятнадцатый поворот, из-за чего сессию пришлось временно остановить. К счастью, обошлось без последствий, и уже во второй практике Шарль уверенно занял первое место – словно компенсируя предыдущий инцидент. Катерина следила за происходящим с привычным профессиональным вниманием, но каждый раз, когда камера выхватывала Пиастри, сердце сжималось. Она ловила себя на том, что прожигает экран взглядом, будто это могло хоть чем-то помочь. Увы, в тройку Оскар так и не попал – ни в одном из заездов. Когда сессия закончилась, сотрудники начали расходиться. Девушки договорились встретиться в штабе в воскресенье, чтобы вместе посмотреть гонку, и Катерина буквально вылетела из офиса. Ей хотелось оказаться дома – там, где нет запаха топлива, ревущих моторов и бесконечных повторов телеметрии. Тишина в квартире встретила её с облегчением. Привычным движением она бросила ключи на тумбочку и прошла на кухню. Холодная вода из стакана немного остудила мысли. За окном вечерний Маранелло жил своей жизнью: кто-то останавливался в ресторанчике напротив и заказывал апероль со льдом, кто-то спешил домой, прячась в капюшон толстовки от прохладного ветра. Катерина достала телефон и открыла мессенджер. Пальцы сами собой набрали: «Как там Баку?» Но сообщение ушло не Оскару – хотя сердце отчаянно хотело именно это. Адресатом была Мария. Та быстро ответила, что работы полно, жара невыносима, но пообещала привезти сувенир из Азербайджана. Катерина улыбнулась и убрала телефон. Вечер обещал быть долгим и тихим. Завтра нужно было придумать, чем заняться – но одно она знала точно: никакого телевизора, никаких трансляций, и уж точно – ни одного взгляда на оранжевый болид McLaren. Суббота прошла удивительно спокойно – настолько, что Катерина успела устать от собственного покоя. Сначала она убралась во всей квартире, потом окончательно разобрала коробки, которые так и стояли в углу с переезда. Потом дошла до магазина, купила продукты и приготовила еды на неделю вперёд. Казалось бы, идеальный день, чтобы просто отдохнуть – но чем меньше оставалось дел, тем громче становились мысли. Когда руки наконец оказались свободны, стало невыносимо. Казалось, воздух в квартире слишком плотный, а тишина – оглушающая. Катерина психанула: схватила сумку и вышла из дома, не имея ни малейшего плана, кроме одного – выбраться куда-нибудь, где будет проще дышать. Автобус до Поццы оказался почти пустым. Город по соседству с Маранелло выглядел иначе – спокойный, обыденный, без кричащих красных вывесок и туристов с фотоаппаратами. Улицы были тихими, прохожие неспешными. Казалось, будто здесь никто не знает, что где-то в десяти километрах живёт целая индустрия скорости. Катерина зашла в старый книжный «секонд-хенд», где пахло бумагой, пылью и кофе. Купила пару книг – не потому, что планировала их читать, а просто чтобы полки дома не выглядели такими пустыми. В небольшом кафе рядом продавали джелато, и она взяла рожок – без повода, просто так. Сидя на скамейке под деревом, Катерина впервые за долгое время почувствовала, что её голова – пуста. Ни мыслей о трассах, ни о Пиастри, ни о работе. Только шум ветра и сладкий вкус мороженого. За городом начинались поля – жёлтые, чуть выжженные солнцем. Катерина пошла вдоль дороги, любуясь виноградниками, раскинувшимися вдоль дороги. И вдруг подумала: «А ведь я бы хотела иметь свой». Простая, тихая жизнь, в которой нет дедлайнов и пресс-конференций. До дома она добралась пешком. Всего сорок пять минут – и снова привычный Маранелло, где жизнь идёт быстрее. И с возвращением вернулись все мысли, от которых она пыталась сбежать. Вечером Катерина открыла бутылку вина, поставила фильм, который Мария советовала «для расслабления». Фильм оказался банальным, а актёры – деревянными. Петрелли больше смотрела в экран телефона, где лента Instagram была заполнена фотографиями из Баку. На одном из снимков – Мария, смеющаяся в паддоке, в красных наушниках. Наверняка снимал Марко. Телефон снова завибрировал – звонок. Имя на экране заставило сердце сделать оборот. – Не потревожил? – осторожно спросил Оскар. – Привет! – слишком быстро ответила Катерина, стараясь не выдать, как ждала этого звонка. – А то ты не пишешь, – усмехнулся он, но в голосе слышалось лёгкое волнение. – Не хотела отвлекать, – сказала она, делая тише телевизор. – Не страшно, – отозвался он. – Как тебе Баку? – Эм… жарко? – Пиастри тихо рассмеялся. – Ты смотрела? – Нет, я не смотрела квалификацию. Решила подготовиться морально к гонке. – Обещала поддерживать, а сама... – протянул он. – Что за двойные стандарты? – Эй, между прочим, про квалификацию уговора не было. И вообще, я была не в городе. – Неужели вам в Маранелло разрешают покидать территорию? Я думал, вас там держат в плену с красными флагами и кофе без сахара. – Очень смешно. – И всё же – куда выбралась? – В соседний городок. Там хороший джелато, – сказала она с улыбкой. – Ради него стоило ехать. – Я бы сейчас душу отдал за мороженое, – признался Оскар. В его голосе слышалась усталость, но и что-то тёплое. – Слушай, а может, ты всё-таки передумаешь насчёт Баку? – Ты уже в Баку, – засмеялась Катерина. – А я здесь, в Маранелло. Немного поздно. – Я не про этот. Про следующий. – Ах вот оно что… – протянула она. – И зачем тебе я в Баку? Чтобы снова упасть под стол с проводами и чинить кофемашину? – Нет, – он притворно вздохнул. – Просто решил забронировать тебя на эти даты заранее. Чтобы у тебя не было шансов сослаться на работу. Катерина закусила губу, улыбаясь. – Ладно. Но при одном условии. – Каком? – Подиум. – А если нет? – Тогда ты приезжаешь сюда. В Маранелло. Без гонки, без интервью. Просто так. – Договорились, – ответил он после короткой паузы. – Я давно хотел побывать в Италии не на скорости триста километров в час. Сделка? – Только попробуй обогнать Шарля, – с притворной строгостью сказала Катерина. – Постараюсь быть вежливым, – усмехнулся он. – Но без гарантий. – Я жду фото. С подиума. – Только если ты пришлёшь в ответ своё. Чтобы я знал, что ты действительно смотришь. – Ну и намудрил же ты. – А ты думала, со мной будет просто? – ответил он с улыбкой, в которой слышалось почти шёпотом. – Доброй ночи, Кат. Она долго не отвечала, просто слушала дыхание на другом конце линии. – Доброй ночи, Оскар. И... удачи завтра. Когда звонок закончился, она ещё долго сидела с телефоном в руках, глядя в тёмное окно, где отражались огни города.