O forse sei tu

Катерина прижала ладони к лицу – не веря глазам. Шёл двадцатый круг, и на экране отчётливо видно: Пиастри обгоняет Леклера. По комнате прокатился гул – не злой, не удивлённый, а тот самый, когда все сразу понимают: это почти конец. Кто-то нервно постучал ручкой по столу, кто-то бессильно выдохнул. McLaren вряд ли повторит ошибку Монцы и подарит Феррари победу вторым пит-стопом. Всё, на что оставалось надеяться – что Шарль хотя бы удержит второе место. Он удержал. Когда красная машина пересекла финиш, зал взорвался аплодисментами, но радость была какой-то выжатой. Слишком близко – и всё равно мимо. Катерина стояла среди людей, словно за стеклом: слышала крики, смех, звуки шампанского, но всё это будто проходило мимо неё. На экране показали комнату охлаждения – Оскар спокойно пил воду, перекидывался парой слов с Леклером и Расселом, и на его лице мелькала лёгкая, честная улыбка человека, который сделал всё идеально. – Ты чего такая? Мы вторые! – окликнула Лейла, сияя от возбуждения. – Всё в порядке, – ответила Катерина, натянув привычную дежурную улыбку. Но внутри всё было наоборот. Она не могла понять, что болело сильнее: горечь от того, что Ferrari снова не дотянула – или тихое, едва уловимое сожаление, что именно он, Оскар, оказался первым. Он, который хотел, чтобы она была там. И вот – она не была. Она попыталась убедить себя, что поступила правильно: работа, команда, приоритеты. Всё логично. Но почему тогда казалось, что внутри – крошечная трещина, и оттуда просачивается то, что она старалась не чувствовать? Телефон в кармане коротко завибрировал. Мария прислала эмодзи с хлопушкой. По меркам Васкес это, видимо, считалось «поздравлением», на большее она, наверное, сейчас не способна. Катерина машинально поставила лайк и, поколебавшись, открыла другой чат – тот, где последним значился их с Оскаром звонок. «Всё же без жертв в лице Феррари не обошлось :)». Она чуть подумала и добавила: «Поздравляю». Отправив сообщение, Катерина убрала телефон, стараясь не ждать ответа. Он, конечно, празднует – шум, смех, Ландо точно что-то устроит, команда, всё как всегда. И всё-таки где-то внутри было странное, упрямое чувство: будто она пропустила что-то важное. – Кат, ты идёшь? – позвала Лейла. – Нас там уже шампанским поливают! Катерина вздохнула, позволила себе короткую улыбку и пошла вслед за ней. В воздухе пахло вином, потом, радостью и усталостью. Все кричали, смеялись, обнимались, кто-то запел гимн команды. Она влилась в этот поток, поднимая бокал. Пусть уж сегодня всё будет как должно. Но где-то в глубине груди, между рёбер, всё равно тихо звучало: «Он выиграл. И он хотел, чтобы ты это видела». Телефон завибрировал уже ближе к полуночи, когда Катерина, окончательно вымотанная, наконец добралась до квартиры. Она успела принять душ, переодеться в домашнюю одежду и рухнуть на диван, даже не включая свет – только тусклое отражение экрана телевизора освещало комнату. На экране телефона – уведомление. Катерина медленно разблокировала экран. «Спасибо. Знал, что ты смотрела». Она нахмурилась, машинально набирая ответ: «С чего ты взял?» Ответ пришёл почти сразу, будто он ждал. «Потому что ты не написала раньше. Когда ты молчишь, значит, смотришь. Конечно, я раздосадован, что ты не прислала секретную фотку из штаба, но уверен, что ты это видела». Катерина не удержалась от улыбки. Он будто умел видеть её насквозь, даже через континенты, камеры и тысячи людей между ними. «Интуиция пилота?» – написала она. «Скорее привычка замечать, что действительно важно». Она какое-то время просто смотрела на экран, не зная, что ответить. Хотела написать, что рада за него, что он заслужил, но всё это звучало слишком просто. Он выиграл гонку, выиграл у Ferrari – и всё равно написал ей. «Как оно?» – наконец спросила она. «Странно. Все радуются, шумят, а у меня в голове только мысль, что это всё не со мной. Просто хотелось поделиться с кем-то, с тобой». Петрелли откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Ну почему он говорил такие вещи, будто специально проверяя, насколько долго она может не падать в эту бездну? «Я не думаю, что это правильно», – наконец набрала она. – «Ты только выиграл гонку, не трать вечер на сообщения в Маранелло». Ответ пришёл почти сразу: «Слишком поздно. Я уже трачу». Она рассмеялась вслух, тихо, почти беззвучно, чтобы не слышно было даже самой себе. За окном гудел мотор какой-то машины, напоминая о прошедшем дне. – Ты сумасшедший, – прошептала она, не отправляя сообщение. Телефон снова завибрировал. «Ты приедешь на следующую?» Катерина уставилась на экран. Он знал, что она не может обещать – календарь, встречи, пресс-конференции. Но в его вопросе не было давления. Только надежда. «Обещали наконец «вывезти» меня. Так что постараюсь». «Этого достаточно». На мгновение ей показалось, что он всё ещё где-то рядом, как будто воздух в комнате стал другим – тёплым, знакомым, немного беспокойным. Она выключила экран, но лежала ещё долго, не в силах уснуть. Где-то далеко в Баку праздновали победу, а в Маранелло – тихо. Мария вернулась в Маранелло во вторник, и весь офис, казалось, ожил: шумная, громкая, солнечная Васкес буквально ворвалась в штаб Ferrari, таща за собой чемодан и аромат бакинского кофе, который теперь пропитывал всё вокруг. – Сюрприз! – крикнула она с порога, когда Катерина в наушниках просматривала очередной медиаплан. Петрелли чуть не подпрыгнула на месте, оборачиваясь. – Господи, Мария, ты можешь хотя бы раз появиться тихо? – После Баку? Ни за что, – с самым довольным видом ответила Васкес, снимая солнцезащитные очки. – Там же жара, шум, адреналин! А здесь – ты с лицом, как будто Ferrari проиграла чемпионат мира. – Ну, мы почти проиграли, – усмехнулась Катерина, закрывая ноутбук. – Но давай, рассказывай, как там. – Как там? – Мария сделала театральную паузу, как будто подбирала слова. – Пыльно, дорого, красиво и безумно шумно. Шарль зол, Карлос ворчит, а я загорела на три тона и, возможно, обзавелась тепловым ударом. – Великолепный отчёт, – фыркнула Катерина. – Фотки видела, кстати. Выглядишь как будто не работаешь, а отдыхаешь. – А ты выглядишь как человек, которому срочно нужно отдохнуть, – парировала Васкес и, не стесняясь, уселась прямо на край стола подруги. – Ну и, конечно, главный вопрос: как ты выжила без меня эти пять дней? Катерина притворно закатила глаза. – Мирно. Без криков, без кофе, разлитого на стол, без сплетен о том, кто с кем. Даже немного скучно. – То есть признаёшь, что скучала? – Не признаю, но ты и без признаний догадаешься. – О, я знала! – довольно щёлкнула пальцами Мария. – Ну, теперь порядок восстановлен. Ferrari снова полон хаоса, криков и драм. Катерина усмехнулась, но на секунду задумалась: ведь это действительно было так. После тишины прошедших дней возвращение остальной команды будто включило свет – в штабе снова кто-то громко спорил о формулировках для пресс-релиза, в коридорах слышался топот стажёров, запах кофе снова напоминал о нескончаемых сменах. Работа закрутила их обеих с головой: аналитика, отчёты, подготовка к следующей гонке в Сингапуре. Мария – как всегда, на телефоне с пресс-службой, Катерина – в бесконечных таблицах и звонках. Всё вернулось на свои места, как будто бакинская история была лишь короткой передышкой. Но вечером, когда штаб почти опустел, Петрелли поймала себя на мысли, что, листая новости и отчёты, она всё время ждёт – не мелькнёт ли там фамилия Пиастри. Мария заметила это с привычной проницательностью и, проходя мимо, усмехнулась: – Скажи честно, ты новости читаешь или мониторишь ждёшь, когда тебе напишет тот самый герой-любовник, про которого ты не рассказываешь своей лучшей подруге? Катерина бросила в неё ручку, но промолчала. Васкес победно подняла руки: – Молчит – значит, попала в точку! – Могла бы не возвращаться и лететь сразу в Сингапур! Всё вернулось на круги своя: в среду штаб ожил, и к делу подошли всерьёз. Оливер вкатил в кабинет тележку с корреспонденцией, и на столах тут же образовалась гора конвертов и посылок. – Что у нас тут на этот раз? – усмехнулась Мария, копаясь в кипе бумаги. – Мы на почте работать не договаривались. – Возможно, есть что-то срочное, – пожал плечами Оливер и ушёл. Петрелли и Мария принялись перебирать – вскрывали, сортировали, соглашались, что фан-почты на этот раз как никогда много. Через час рук у всех уже болели, но работа шла. – Опять куча этой корреспонденции, которую на нас повесили – простонала Мария, выуживая очередной конверт из кипы посылок. – У кого вообще хватает терпения всё это сортировать? Они сидели в своём кабинете, заваленном коробками, бандеролями и бумагами, будто работали не в офисе Ferrari, а в Poste Italiane. – Так… а вот это, кажется, тебе, – она протянула подруге небольшую коробку, которая будто пережила три бури в пути. – Мне? – Ну, если ты Катерина Петрелли, то да, – Мария закатила глаза. На коробке – штамп почты Великобритании и аккуратно написанное от руки её имя. Ничего больше. Катерина взяла канцелярский нож и осторожно надрезала скотч. Под верхним слоем упаковки лежала сложенная пополам записка. «Надеюсь, что всё дойдёт в целости и сохранности. Карточка твоему брату, как и обещал, плюс кое-что тебе – О. П.» Первым, что она достала, была карточка – плотная глянцевая фотография Оскара в гоночном комбинезоне, похожая на коллекционную открытку. Внизу – автограф. На обороте, помимо пожеланий Алессо «перейти на правильную сторону и болеть за McLaren», была строчка: «Надеюсь, когда-нибудь удастся познакомиться лично». Катерина нахмурилась, но потом практически сразу же улыбнулась. Под открыткой лежал небольшой прозрачный короб. Внутри – миниатюрная модель болида MCL38, блестящая и идеально собранная, а по верхней крышке чёрным маркером выведено: «Той, что умеет лечить словами». – Так, – протянула Мария, уже заглядывая через плечо, – что это у нас тут?.. Ей понадобилось ровно десять секунд, чтобы всё изучить всё лежащее на столе, и ещё три, чтобы смысл дошёл до её мозга. – КАТЕРИНА. ЁБ. ТВОЮ. ДУШУ. ПЕТРЕЛЛИ. – Мария осеклась, зажимая рот ладонью. – Ты говорила, что переписываешься кое с кем! Я думала, там какой-нибудь айтишник из Твиттера, может, итальянец из Тиндера или, прости господи, кто-то из наших коллег, но не, мать твою, пилот Формулы-1! – Спокойно... – начала Катерина, но тщетно. – Нет, подожди! – Мария зашипела, прижимая коробку. – Это же настоящий автограф, и… – она ткнула пальцем на подпись на крышке. – Он тебе ещё и комплименты пишет! Я тебя убью, потом воскрешу и заставлю всё рассказать! – Мне пора. Катерина уже сделала шаг к двери, но подруга поймала её за капюшон толстовки. – Не уйдёшь, пока не расскажешь. – У нас через пять минут совещание! – возмутилась Катерина. – Ну и прекрасно, на совещании расскажешь! Дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился Марко. – Вы идёте? – удивлённо спросил он, глядя на их странную сцену. Мария моментально заслонила собой стол с коробкой, будто прикрывала улику. – Да, через минуту! – выпалила она, неестественно бодро. Марко пожал плечами и ушёл. – Ты ведёшь себя так, будто мы труп прячем. Может, не стоит вести себя настолько подозрительно? – процедила Катерина, убирая подарок в тумбочку. – Извини, но с тобой флиртует сам Оскар Пиастри! Ты вообще понимаешь масштаб? – Вот именно поэтому я тебе ничего не рассказывала, – устало закатила глаза. – Между прочим, это социально значимая информация, нельзя её засовывать в ящик. – Можно и нужно, – произнесла Петрелли и захлопнула тумбочку. Мария надулась: – Я глубоко оскорблена твоей секретностью. Я понимаю, что информация явно не предназначается нашим коллегам, НО ОТ МЕНЯ! – Минут через десять забудешь. – Возможно, – буркнула та. – Пошли, пока нас реально не начали искать. – И всё равно потом расскажешь! – пригрозила Мария, следуя за ней. – Как это можно скрыть от меня? – Боже, Мария… Совещания накануне гонок всегда проходили одинаково: полчаса на итоги рабочей недели, двадцать минут на планы и бесконечные уточнения про детали медиаактивностей. Комната гудела голосами, кто-то листал распечатки, кто-то настраивал ноутбук. Катерина сидела за своим обычным местом за столом и машинально делала пометки yна планшете, хотя мысли упрямо скользили к ящику в её кабинете. «Той, что умеет лечить словами». Господи, ну кто так пишет? И почему от одной фразы всё внутри делает кульбит? – Кат? – Марко наклонился к ней. – Ты с нами вообще? – А? Да, да, конечно, – она быстро выровняла осанку и кивнула. – Просто задумалась. – Над чем? – прищурился он. – Над материалом по коммуникациям. Мария из другого конца стола хмыкнула. Катерина метнула в неё взгляд «только попробуй», и та демонстративно сосредоточилась на планшете. Марко между тем переключился на Оливера, который раздавал задания, и совещание потекло дальше. Катерина делала вид, что пишет, но в голове снова всплывал тот момент, когда она открыла коробку, и аккуратный почерк на листке: «Карточка твоему брату, как и обещал…» – Катерина? – позвал голос из-за стола. Она подняла голову. – Прости, можешь повторить? – Тебе поручено согласовать визуалы для пресс-пака по Сингапуру. Сегодня к вечеру. – Да, конечно, сделаю. Пока обсуждали оставшиеся вопросы, Катерина невольно крутила в пальцах ручку. Обычно подобные подарки она бы отнесла в разряд «профессиональных вежливостей», но это… было не так. В этом было что-то личное. Слишком личное. После совещания все постепенно стали расходиться. Мария подошла ближе, словно хищник, почуявший добычу. – Ну что, как там «визуалы для пресс-пака»? – ехидно спросила она. – Заткнись. – Я просто интересуюсь. Тебе нужно срочно выработать стратегию поведения, если он снова напишет. – Стратегию? – Да! Не дай бог, ты будешь писать ерунду – я тебе телефон из рук выбью. Катерина хмыкнула и поднялась. – Спасибо за заботу, коуч по личной жизни, но, к счастью, я справлюсь. – Конечно, справишься, – протянула Мария. – Особенно если он решит прилететь с личной доставкой новой модели болида. – Всё, хватит, – Катерина схватила папку со стола. – Пошли, пока я не решила тебя задушить прямо тут. Они вышли в коридор. Петрелли на секунду задержалась у окна, глядя на ряды красных машин и на отражение своего лица в стекле и подумала: интересно, а он ведь, наверное, тоже сейчас где-то работает. Может, даже вспоминает этот дурацкий подарок и улыбается так же, как она. Вечером штаб уже почти опустел. Тусклые лампы горели лишь в нескольких кабинетах, по коридору гулко катилось ведро уборщицы, а за окнами гул моторов давно сменился редкими звуками ночного города. Катерина сидела за своим столом, уставившись в экран, где мигали последние письма – отчёты, графики, согласования. Всё это в понедельник снова превратится в новый поток задач. Она устало потерла виски и, наконец, позволила себе короткий перерыв. Открыв ящик, достала прозрачную коробку с моделью болида. На гладком пластике чёрным маркером были выведены слова: «Той, что умеет лечить словами». Катерина невольно улыбнулась – коротко, почти незаметно, но искренне. Провела пальцем по надписи, как будто касалась чего-то живого, и достала телефон. Открытый чат с Оскаром всё ещё был закреплён сверху. Она несколько секунд смотрела на пустую строку для ввода. «Надо хотя бы поблагодарить», – подумала девушка. Катерина вздохнула и быстро набрала: «Подарок дошёл в целости и сохранности (чего не скажешь о коробке, в которой его отправляли). Большое спасибо :)». Секунда. Две. Пять. Сообщение прочитано. Почти сразу – ответ: «Я рад, если это заставило тебя улыбнуться». Она тихо рассмеялась, покачала головой и, не удержавшись, напечатала: «Ты слишком вежлив для гонщика, Пиастри». Ответ пришёл мгновенно: «Привычка. Но могу исправиться». «И не надо. Вежливость в наше время – редкость». Катерина вздохнула и уронила лоб на стол. Боже, что за глупость она только что написала? В этот момент в кабинет вошла Мария – с телефоном, ключами и выражением лица, которое уже предвещало бурю. – Ты чего это раскисла? Пошли домой, у нас серьёзный разговор, – произнесла она, подходя ближе. Катерина промычала что-то в поверхность стола. Мария склонилась над телефоном подруги и, заметив чат, приподняла бровь. – Ага. Понятно. Это уже клинический случай, – констатировала она. – Ты, может, просто напишешь ему: «Спасибо за подарок. Пойдём на свидание»? Это сэкономило бы вам обоим много времени. Катерина не подняла головы, просто выставила средний палец. – Так, подожди… – Мария вдруг выдохнула. – Он ответил. «Тогда я оставлю всё как есть. До встречи в Сингапуре?» – Она подняла взгляд на подругу. – Он тебя, по сути, пригласил. На свидание. – Мария... – протянула Катерина, поднимаясь. – Мне пора домой. – Домой – это прекрасно, – не отставала та, – но мы берём бутылку вина, и ты рассказываешь всё. Абсолютно всё. Иначе я не выдержу. Катерина снова посмотрела на модельку болида. Маленькая, блестящая, с этой надписью, будто говорящей прямо ей. Она аккуратно положила её в шоппер вместе с запиской и карточкой. – Ладно, пошли, – тихо произнесла она. Они взяли две бутылки вина – знали, что разговор может растянуться до глубокой ночи, завтра поработают из дома. Катерина вынула из сумки миниатюрный болид и поставила его на полку между книгами и фотографиями: пусть стоит тут как сувенир. Где-то в глубине души она понимала, что теперь это не просто вещица. Мария вернулась с бокалами и штопором, открыла бутылку, разлила вино и устроилась поудобнее на диване. – Давай, – мягко сказала Мария, подавая Катерине бокал. – Начинай. С самого начала. Катерина вздохнула и чуть откинулась на спинку кресла, прокручивая всё в голове. – Хорошо, – кивнула она. – Но без твоих комментариев, ладно? – Без сарказма, обещаю, – серьёзно ответила Мария, хотя в уголках губ всё равно мелькала улыбка. Катерина посмотрела на вино, как будто пытаясь уловить в нём нужные слова. – Ты помнишь ту историю с кофемашиной и KitKat? – начала она. – Всё пошло оттуда. А потом – вечер в Монце, клуб после гонки. Все праздновали, а я просто хотела тишины и поднялась наверх. И вот он стоял у перил, смотрел вниз, как будто сам прятался от шума. Мы разговорились. Просто говорили… о гонках, о доверии, о том, что значит быть собой, когда все на тебя смотрят. И почему-то это оказалось самым естественным разговором за долгое время. Мария слушала, не перебивая, только изредка кивая. – Потом начались сообщения, – продолжила Катерина. – Никаких особых тем, просто... фразы между делом. Иногда шутки, иногда что-то личное. А сегодня – посылка. И как будто бы это уже заходит куда-то слишком далеко. Она чуть улыбнулась, но в улыбке было столько растерянности, что Мария мягко спросила: – И ты боишься, что это больше, чем тебе хотелось бы? Катерина кивнула. – Наверное, да. Он из другого мира – скорость, слава, внимание. А я… я пишу тексты о людях, у которых всё это вокруг. Я не гонщик. Я не часть этой сцены. Я даже не знаю, вписываюсь ли вообще. Мария поставила бокал, склонилась вперёд и серьёзно произнесла: – Кат, это не вопрос лиги. Это вопрос людей. Он не пишет пресс-службе Ferrari – он пишет тебе. Не потому, что ты рядом с трассой, а потому что ты – это ты. И если тебе с ним интересно, если тебе хочется отвечать – это не слабость. Это жизнь. Катерина чуть усмехнулась: – Иногда мне кажется, что я пытаюсь убедить себя, будто это просто милое общение. Но, по правде, – она взглянула на стоящую на тумбочке миниатюру болида, – если бы это ничего не значило, я бы не хранила его рядом с собой. Мария одобрительно кивнула, затем встала и, чокнувшись бокалом, сказала с лёгкой торжественностью: – Вот и ответ. Не нужно притворяться, что тебе всё равно. Просто будь честной с собой. Катерина рассмеялась тихо, по-настоящему. – Ты, кажется, превращаешься в моего личного психолога. – Не психолога, – поправила Мария, – навигатора. Чтобы ты не решила, что нужно разворачиваться, если дорога вдруг пошла в гору. Они на мгновение замолчали. В окне мягко мерцали огни ночного города, а в комнате стоял запах вина и бумаги. Катерина взяла телефон, посмотрела на экран – на непрочитанное сообщение. – Ладно, – сказала она спокойно. – Начну с простого. Отвечу ему. Без драм, без планов. Просто – как есть. Мария подняла бокал: – Маленький шаг для человечества, огромный шаг для Катерины Петрелли. Катерина тихо засмеялась, допила остатки вина и взяла телефон. Экран мигнул от уведомлений, но нужный чат она открыла без колебаний. Последнее сообщение Оскара всё ещё горело на экране: «Тогда я оставлю всё как есть. До встречи в Сингапуре?» Пальцы зависли над клавиатурой. Она набрала что-то вроде «До встречи», потом стёрла. Написала «Посмотрим», снова стёрла. Мария, не отрывая взгляда от подруги, прищурилась: – Ты сейчас проводишь ритуал под названием «тринадцать вариантов одного ответа»? – Молчи, – прошептала Катерина. – Я подбираю правильный тон. Наконец она набрала: «До встречи. И попробуй не перепутать мой номер в этот раз :)». Нажала «Отправить» и, не дожидаясь ответа, просто отложила телефон на диван. – Всё, – сказала она. – Пусть теперь очередь за ним. – Вот это я понимаю, – одобрила Мария. – Женщина знает себе цену. Катерина улыбнулась, но внутреннее напряжение ещё не отпустило. Она откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. – Слушай, – тихо произнесла она. – А если я всё это себе придумала? Если для него это просто лёгкий флирт, ничего больше? Мария закатила глаза. – Кат, он мог бы флиртовать с кем угодно, но пишет тебе. Отправляет посылки, болиды, автографы. Он не идиот. Просто парень, который тоже, может, не до конца понимает, куда всё это идёт. – Это ты сейчас опять психолога включила? – Нет, просто взрослую женщину с отличным чутьём. Катерина фыркнула, вино приятно согревало, голова стала чуть легче. – Может, я правда слишком много думаю. – Именно. Иногда нужно просто плыть по течению, – Мария поставила бокал на стол. – Главное – не уплыть слишком далеко, чтобы потом не пожалеть. Катерина кивнула, задумчиво глядя на полку. Моделька болида блестела в полумраке, отбрасывая крошечную тень. Телефон тихо завибрировал. Обе посмотрели на него. «Справедливо :) Я постараюсь. Хотя, если опять перепутаю, надеюсь, ты не перестанешь общаться со мной», – писал Оскар. Мария, не скрывая восторга, выдохнула: – О, ну всё! Этот парень по уши. Катерина уткнулась лицом в подушку, смеясь и стонущим голосом произнося: – Господи, зачем я вообще тебе всё рассказала? – Чтобы потом не жалеть, что промолчала, – спокойно ответила Мария. – А теперь выключай голову. Завтра новый день. Катерина снова улыбнулась. Она снова посмотрела на экран и, не раздумывая, ответила: «Посмотрим, как себя поведёшь в Сингапуре ;)». Телефон снова коротко завибрировал – одно слово в ответ на манер тех дурацких радиоэфиров на трассе, которые она постоянно слышала: «Принято». – Ну вот, – сказала Мария, потягиваясь. – Теперь можно спокойно открыть вторую бутылку. – На всякий случай? – На случай, если тебе снова захочется анализировать каждое его слово. И Катерина рассмеялась. Тихо, но искренне. Мария всё-таки открыла вторую бутылку. Петрелли лишь устало покачала головой, но бокал протянула – сопротивляться не было смысла. – За что пьём? – спросила Мария, уже наливая. – За то, что я не отправила ему случайно гифку с котиком вместо сообщения, – усмехнулась Катерина. – Неплохой тост. Но я предлагаю другой: за то, что у тебя наконец-то появилась личная жизнь, не связанная с пресс-релизами и хештегами. Катерина подняла брови, но всё же чокнулась. – Пьём за то, чтобы я не сглупила. – Это уже невозможно. Ты вляпалась по уши, – Мария ухмыльнулась и, сделав глоток, прищурилась. – Но в хорошем смысле. Катерина повернулась к ней, немного смущённо, но с улыбкой: – А ты вообще веришь, что можно… ну, вот так? Без задней мысли? – В то, что мужчина и женщина могут просто переписываться, если между ними искрит? – Мария рассмеялась. – Нет, не верю. Катерина прикрыла глаза ладонью, притворно страдая: – Спасибо, ты просто уничтожаешь мою веру в человеческие отношения. – Да ладно, – Мария наклонилась вперёд. – Посмотри на себя, Кат. Ты загораешься, когда говоришь о нём. И это не просто «журналист интересуется героем». Это живое. Катерина долго молчала. Вино, тишина, лёгкий шум улицы за окном. Потом тихо сказала: – Просто страшно. Знаешь, как будто если сделаю шаг – всё изменится. А я не уверена, что готова к этому «всё». Мария усмехнулась мягко, без привычной колкости. – Иногда «всё» – это не катастрофа. Иногда это просто новая глава. Катерина перевела взгляд на полку. Бликующий в тусклом свете болид всё ещё стоял на своём месте. Маленький, но отчаянно важный символ. Телефон снова загорелся уведомлением – короткое: «Не забудь выспаться, пока есть возможность». Катерина невольно улыбнулась. – Он невыносим. Даже когда милый. – Это и есть худшее сочетание, – протянула Мария. – Милый и невыносимый. Самое опасное, – Мария подняла бокал: – Тогда предлагаю тост номер три. За Сингапур. Катерина повернулась, улыбаясь: – За Сингапур.