O forse sei tu

Во всех встречах самое тяжёлое – это прощаться. Делать вид, что «пока» звучит легко, что время пройдёт быстро, что расстояние – всего лишь география. Но во взгляде всё равно остаётся слишком много несказанного. Именно так Катерина смотрела на Оскара тем утром: когда он ещё спал, закинув руку ей на талию, словно даже во сне не собирался отпускать; когда молча заваривал кофе и протягивал ей ту самую кружку McLaren, к которой она неожиданно привязалась; когда тащил чемодан к двери, тихо ругаясь каждый раз, как колёсики предательски били его по ногам; когда сел за руль, чтобы отвезти её в аэропорт, чуть крепче обычного сжав пальцы на руле. – Нет ощущения, что мы с тобой как на похоронах? – Катерина повернула голову, стараясь запомнить его профиль до мелочей. Он нервно усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. – А какую музыку слушают на похоронах? – Похоронный марш? – Да, это достаточно траурно, – согласился он и накрыл её левую руку своей правой, второй продолжая вести машину. Человек-многозадачность, не иначе. – Но давай что-нибудь другое. На твоё усмотрение. Катерина вздохнула и потянулась к телефону. – Как ты относишься к музыке на итальянском? – Я ко всему итальянскому отношусь исключительно положительно, – он на секунду перевёл взгляд на неё, и этого хватило, чтобы щёки у неё предательски потеплели. – Это хорошо. Салон наполнился мягкой мелодией. Итальянский язык ложился ровно, спокойно, будто специально был создан для таких моментов. – О чём она? – спросил он, проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони. – Там есть строчка «Ti capirei se non dicessi neanche una parola». «Я бы поняла, если бы ты даже не сказал ни слова». В целом – о том, что и так понятно. И ещё… – она сделала паузу. – «Если ты завтра уезжаешь, возьми меня с собой». В тему, не находишь? – Ты решила резать по живому? – усмехнулся он, но в этом смехе было слишком много того, что он не хотел показывать. У аэропорта в Ницце всё стало ощутимо тяжелее. Машина остановилась, двигатель стих, а Катерина так и осталась сидеть, не в силах открыть дверь. Оскар смотрел на неё так, будто в этом взгляде было одно короткое «пожалуйста». И самым болезненным было то, что она хотела этого не меньше – просто не могла позволить себе остаться. – Я бы хотел проводить тебя, – сказал он первым. Голос был низким, почти хриплым, словно он не спал всю ночь. – Не стоит подкидывать Хэйли лишние поводы для головной боли в медийном пространстве, – Катерина попыталась улыбнуться. – У неё и так уже есть Ландо. И мы не хотим, чтобы потом за нами пришли вообще все. – Ты права, – кивнул он и наклонился ближе. – К тому же… там я не смогу сделать вот так. Поцелуй получился тихим, почти сдержанным, но в нём было слишком много всего сразу – печали, тепла, обещаний. Он растворялся где-то на кончике языка, но оседал глубоко внутри, оставляя после себя странное спокойствие и щемящее чувство «ещё». Он отстранился первым, уперевшись лбом в её лоб. – Напиши, как пройдёшь контроль. И как сядешь в самолёт. И как прилетишь. И как… – Я поняла, – перебила Катерина с мягкой улыбкой. – Тебе надо, чтобы я тебе писала. – Да. Он даже не попытался это скрыть. Просто сказал – честно, прямо, без иронии. На секунду отвернулся, глядя туда, где самолёт медленно выкатывался к взлётной полосе, будто примерялся к чужому отъезду. – Забавно, – продолжил он тише, – как нам понадобилось так мало времени, чтобы привыкнуть к хорошему. Я просто хочу, чтобы ты знала: я правда счастлив, что ты приехала. И… надеюсь, ты ни о чём не жалеешь. Катерина посмотрела на него внимательно, без улыбки – так, как смотрят, когда отвечают всерьёз. – О чём мне жалеть? – Мало ли, – он пожал плечами. – Пожила со мной, посмотрела поближе… передумала. – Это вряд ли, – она переплела пальцы с его. – До Остина вообще будет крайне тяжело дожить. – Чем сложнее путь, тем слаще награда, – хмыкнул он. – Или как там правильно говорят. – Наверное, так, – она бросила взгляд на часы и выдохнула. – Мне правда пора. Он кивнул, но руку не убрал. – Пиши мне, ладно? – Конечно. Он поцеловал её ещё раз – совсем кротко, почти осторожно, будто знал: задержись он на секунду дольше, отпустить уже не получится. Катерина развернулась и пошла к зоне контроля. Несколько шагов – и она всё-таки обернулась. Оскар всё ещё стоял на месте, засунув руки в карманы, глядя ей вслед с тем самым выражением, которое невозможно сыграть. Она махнула ему. Он ответил коротким кивком – своим, сдержанным, но в этом движении было больше, чем в словах. Маранелло был одновременно таким же, как и всегда, и совершенно другим. Будто город решил сделать вид, что ничего не происходило, что Монако – это выдумка, а последние дни всего лишь странный, слишком тёплый сон. Кружка, которую Катерина помыла перед отъездом, так и стояла у раковины – не на своём месте, чуть криво, словно ждала. Она хмыкнула, невольно сравнив её с той самой оранжевой кружкой, из которой пила последние дни. Цветок на подоконнике откровенно сдавался и требовал внимания немедленно; Катерина подумала, что он подозрительно похож на неё саму, и, тяжело вздохнув, занялась вещами. К ночи квартира наконец обрела вид «обитаемой». Катерина, уже в пижаме, поставила чайник, раскрыла ноутбук – просто чтобы посмотреть, что ждёт её завтра, – и тут же закрыла. Села на диван, подтянула ноги, взяла телефон. Она несколько секунд смотрела на экран, прежде чем набрать номер. Он ответил через два гудка. – Кат? Голос был тёплый, немного удивлённый – как будто он надеялся, но не до конца верил, что она позвонит первой. – Привет. – Привет, – повторил он, и по интонации было ясно: улыбается. – Ты добралась? – Да. Я дома. – И как… там? – осторожно спросил он, словно речь шла не о городе, а о ней самой. Катерина придвинула телефон ближе и прижала к груди подушку. – Тихо, – честно ответила она. Она услышала, как он выдыхает. – Я скучаю, – сказал он спокойно, без нажима, будто просто озвучил факт. В груди что-то сладко и неприятно сжалось. – Я тоже, – почти шёпотом. На той стороне послышался шорох – он, кажется, сел или облокотился. – Ты устала? – Немного. – И всё равно позвонила. – Естественно, – она усмехнулась. – Ты бы не успокоился, если бы я не позвонила. – Это правда, – признался он. Пауза повисла короткая, но плотная – из тех, что не хочется заполнять. – Как дорога? – спросил он. – В самолёте было нормально, если не считать ребёнка, который решил, что плач – его миссия. В автобусе – мало места для ног, удовольствия ноль. – Звучит так, будто тебе нужен отпуск. – У меня только что был отпуск. С тобой. – Ага, – он тихо усмехнулся. – То есть эффекта от отдыха нет. – Частично. За окном проехал мопед, и квартира снова погрузилась в тишину, в которой слышно было только их дыхание. – Может, включим видео? – неуверенно предложил он. – Если ты не слишком уставшая. Катерина посмотрела на своё отражение в чёрном экране телевизора: растрёпанные волосы, огромная футболка, следы дороги под глазами. – Я выгляжу ужасно. – С твоих слов, ты выглядела ужасно даже утром, – сказал он серьёзно, – и я всё равно тебя целовал. Так что давай. Катерина закатила глаза и всё-таки нажала на видеозвонок. Экран мигнул – и его лицо появилось сразу: лохматое, чуть взъерошенное, в серой футболке, явно пережившей не один сезон. Внутри у неё что-то ощутимо дёрнулось. – Собираешься спать? – спросила она. – Почти, – кивнул он. – А у тебя вид девушки, которая уже должна спать, а не философствовать с потолком. – Обязательно, – ответила она без особой убедительности. – Серьёзно, Кат. Иди спать. У тебя завтра тяжёлый день. – Наверное, особенно если Мария уже вернулась, – она машинально посмотрела на входную дверь, подумав, не закрыла ли её на дополнительный замок, чтобы предотвратить взлом квартиры со стороны подруги. – Тем более, – он усмехнулся. – Спокойной ночи. Марии привет. По улыбке было ясно: дурацкий разговор с испанкой он помнил слишком хорошо. – Обязательно. Спокойной ночи. Экран погас. Катерина отбросила телефон на другой край дивана и откинулась назад. Потолок, как и ожидалось, ничем не помогал – ни ответами, ни отвлечением. Мысли всё равно упорно возвращались туда, откуда она только что улетела. Спала она плохо: вставала за водой, открывала и закрывала окно, ворочалась. В какой-то момент, окончательно смирившись, встала и пошла под холодный душ, надеясь хоть так сбить напряжение. Не помогло. Завтрак тоже не задался – холодильник встретил её пустотой, поэтому пришлось зайти в булочную по дороге. Все попытки растянуть утро закончились тем, что она пришла в офис почти первой. Поздоровавшись с коллегами и выслушав дежурные фразы про отпуск, Катерина направилась к кабинету, который делила с Марией, но, бросив сумку на стол, тут же свернула в обеденную зону за кофе. – Ты какая-то не слишком отдохнувшая после отпуска, – Марко уже был там и, как всегда, готов к паре колких комментариев – без злобы, по привычке. – И тебе доброе утро, – она улыбнулась, наблюдая, как он забирает у неё кружку. – Ничего такого, просто плохо спала. – Понимаю. После такой дороги, – бросил он между делом. Катерина на мгновение напряглась, но тут же выдохнула: вряд ли он имел в виду что-то конкретное. – Ничего, – пожала плечами она. – Пара брифингов, шесть часов за компьютером – и к вечеру я отключусь. Как у вас тут дела были? – Тихо. Особенно без Марии. – Так она не вернулась? – Вернулась пару дней назад, – вздохнул Марко так, будто за это время успел сильно постареть. – Видимо, очень по всем соскучилась. – То есть мне готовиться? – А разве к такому можно подготовиться? – он наконец протянул ей кофе. – Ладно, мне бежать. Увидимся на собрании. – Давай. Катерина сделала первый глоток и ровно в этот момент услышала за спиной знакомый быстрый шаг. – Кат! – голос Марии был бодрым и слишком радостным для этого утра. – Наконец-то! – Наконец-то, – повторила она уже ближе и почти обняла Катерину, по дороге успев поставить свой стакан с кофе на стол. – Я думала, ты ещё минимум день будешь приходить в себя после дороги. – Я тоже так думала, – честно ответила Катерина. – Но, как видишь, взрослая жизнь оказалась сильнее. – Не верю, – Васкес прищурилась, разглядывая её внимательнее. – У тебя лицо человека, который либо не спал, либо слишком хорошо провёл время. Или сразу оба варианта. Петрелли сделала ещё один глоток, выигрывая пару секунд. – Я не спала, – сказала она максимально ровно. Мария кивнула, но выражение лица ясно давало понять: версия принята условно. – Ладно, потом расскажешь, – протянула она и хлопнула ладонями. – У нас сегодня весело. В десять собрание, потом Остин, Остин и ещё раз Остин. – Как неожиданно, – пробормотала Катерина. – Я уже набросала тайминг, – Мария развернула планшет. – Визуалы под соцсети, адаптация под американский рынок, плюс срочно хотят апдейт по мерчу. И да, слово «срочно» там жирным, так что нам пора поработать в кабинете. – Конечно, – Катерина прикрыла глаза на секунду. – Они без этого не умеют. В кабинете Катерина включила компьютер – экран тут же вспыхнул уведомлениями, письмами и пометками. Рабочий шум начал вытеснять всё остальное, почти успешно. Почти – потому что Мария закрыла дверь и повернулась к ней. – А теперь рассказывай. – Ты же сказала – потом. – Мало ли, что я сказала при всех, – Мария скрестила руки. – Важнее то, что я говорю сейчас. – Мы можем перенести это хотя бы на вечер? – Мы-то можем… – Мария задумалась, явно уже представляя вечер у себя дома. – Просто у тебя вид такой, будто ночь была тяжёлой. – Я отвыкла от тишины, – вздохнула Катерина. – Хотя теперь думаю, что с тобой вариант «тихо» не так уж и плох. – Тихо – это плохо, – вынесла вердикт Мария. – Тебе нужен шум. Или секс. Или оба варианта. Желательно одновременно. Катерина поперхнулась кофе. – Мария! – Что? – искренне удивилась та. – Ты взрослая женщина. – Я хочу просто поработать. – Тем более, – пожала плечами Мария. – В таком состоянии нормальная работа не делается. Катерина прикрыла глаза ладонью и медленно выдохнула. – Мария, пожалуйста. – Какое ещё «пожалуйста»? – испанка театрально закатила глаза. – Ты уехала на «короткий отдых». В Монако. К мужчине. А вернулась и ходишь по офису как человек, которого эмоционально расплавили, а потом кое-как собрали обратно. Катерина фыркнула. – Это не похоже на описание человека, просто уставшего с дороги? – Нет. Уставшие с дороги выглядят вот так, – Мария изобразила нечто среднее между умирающим страусом и офисным планктоном после дедлайна. – А ты выглядишь влюблённой. Катерина поперхнулась кофе. Мария мгновенно оживилась. – Ага. Реакция – двадцать баллов. – Я просто не ожидала это услышать в девять утра, – буркнула Катерина. – И я не влюблённая. – Ты абсолютно влюблённая. – Мария… – Хорошо-хорошо, – Васкес уселась на край стола, скрестив руки. – Тогда контрольный вопрос. Он поцеловал тебя на прощание? Катерина едва не уронила ручку. – Мария! – Ладно, – протянула та примирительно. – Окей. Без допроса. По-дружески. Просто скажи, – она чуть наклонилась вперёд, – тебе с ним хорошо? Катерина подняла взгляд и впервые сказала вслух то, что всё это время держала внутри. – Да. Мария расплылась в улыбке так, будто только что выиграла спор. – Отлично. Значит, я могу официально радоваться и морально готовиться быть свидетельницей на вашей свадьбе. – МАРИЯ! – Всё-всё, – она подняла руки. – Работа. Мне нужны твои черновики для Остина. И, возможно, детали, которые не для офиса. – Работа – да. Подробности – никогда. – Посмотрим, – хитро сказала Мария и направилась к своему столу. – Вечером я зайду к тебе. В твоих же интересах быть готовой. И когда Петрелли почти втянулась в работу – та самая привычная концентрация наконец вернулась, – телефон завибрировал. Экран коротко вспыхнул: «Доброе утро. Как работа?» Мария, разумеется, это заметила. – О, началось, – прошептала она с видом человека, наблюдающего неизбежную катастрофу. – Ты покончена как профессионал. – Закрой рот, пожалуйста, – попросила Катерина, но уголки губ уже предательски поползли вверх. Она не стала отвечать сразу. Положила телефон экраном вниз и продолжила объяснять Марии, почему визуалы для Остина должны быть проще и чище – меньше деталей, больше воздуха. Мария вскинула брови. – Игнорируешь? – Я работаю. – Это ещё хуже, – трагично вздохнула испанка. – Он же тебя любит. Катерина подняла на неё убийственный взгляд. – Ты серьёзно сейчас? – Ну… – Мария неопределённо повела рукой. – Может, не прям «любит», но что-то очень близкое. Ты видела, как он на тебя смотрит? Катерина тут же сделала вид, что её невероятно заинтересовала таблица в Excel. – Нормально он на меня смотрит. Тебе-то откуда знать? – Обманывай себя дальше, – спокойно пожала плечами Мария. Работа покатилась плотным потоком до самого обеда: совещания, правки, синхронизация с дизайнерами, звонки, документы. Катерина ловко перескакивала с задачи на задачу, но телефон всё равно будто тянул внимание – лежал рядом, молчал, напоминал о себе. В какой-то момент Мария молча поставила перед ней бутылку воды – аккуратно, как перед забытым цветком. – Сделай перерыв. И напиши ему, – сказала она тоном, не допускающим возражений. Катерина устало выдохнула. – Не могу. Если начну разговаривать, я больше не вернусь к работе. – Ладно, – кивнула Мария. – Это уважительная причина. Но ты хотя бы ответь. Ему, знаешь ли, тоже сейчас не легче.