Память

Настоящее…       Злость. Похоже, я дошёл до точки кипения… Я злюсь на себя за срыв. Злюсь, что не могу никак повлиять на сложившуюся ситуацию. Злюсь на собственные мысли, которые терзали меня всю ночь.       Но, кажется, это самое здравое решение.       Третья кружка кофе не дала никакой бодрости. Зато сердце, казалось, вот-вот вырвется наружу. Хотелось разворотить себе грудную клетку, лишь бы ничего не чувствовать хотя бы пять минут.       Толкнув ногой дверь, вышел из кафетерия. Пройдя совсем немного, из-за поворота появился Давид. Он остановился, невесело прищурился и направился ко мне.       — Тебе лучше помолчать, — жёстко оборвал я его, как только он открыл рот.       Он нахмурился и замер. Я обошёл его, намереваясь покинуть здание участка. Сегодня от меня всё равно никакого толку…       Давид шумно выдохнул, но не дал уйти — остановил, положив руку на плечо.       — Не стоит, — я обернулся, сведя брови к переносице.       — Да мне насрать, — серьёзно ответил Давид.       Я сделал медленный, почти успокаивающий вдох. Но чуда не произошло. Я дёрнулся, сбрасывая его руку, и пошёл дальше.       — Люц! — окликнул Давид.       Я услышал за спиной торопливые шаги.       — Не ходи за мной, — не глядя на него, толкнул дверь и вышел на улицу.       В лицо тут же ударил прохладный ветер. Я на секунду закрыл глаза — внутри всё бурлило.       — Нельзя сейчас оставаться одному, — спокойный голос Давида раздался за спиной. — И можешь хоть сотню раз сказать, что тебе не нужна поддержка… — он осёкся, на мгновение замолчал, но продолжил тише: — Но я вижу, насколько тебе херово.       Стоя на ступеньках перед входом в участок, я закрыл глаза и поморщился. Как от боли.       Я раздражённо провёл рукой по лицу и резко одёрнул её. Хотелось заорать. Выплеснуть из себя столько нецензурных слов, чтобы хоть как-то унять это внутри. Вместо этого повернулся к Давиду. Он стоял на несколько ступеней выше, уперев руки в бёдра.       — Ненавижу, когда от меня ничего не зависит, — я сжал челюсть.       Давид хмыкнул, но без привычной насмешки.       — Ты сейчас врёшь сам себе, — спокойно сказал он.       Я медленно поднял на него взгляд.       — Да? — голос прозвучал глухо. — И в чём же?       Он спустился на одну ступень ниже, сокращая расстояние между нами.       — В том, что под «ничего не зависит», означает… — он сделал паузу, внимательно глядя на меня, — …что тебе просто не нравится тот выбор, который у тебя есть.       Слова резанули сильнее, чем хотелось бы. Я отвернулся, уставившись куда-то мимо — в пустоту улицы. Машины проезжали, люди шли мимо — обычная жизнь, в которой ничего не произошло.       Только не у меня.       Давид сделал ещё шаг вниз и оказался почти на одном уровне со мной.       — Дело не в том, что ты не можешь повлиять, — сказал он уже мягче. — А в том, что любое решение тебя ломает.       Я коротко усмехнулся, без тени веселья.       — Поздравляю. Ты только что описал мою жизнь за последние недели…       Давид выдохнул и провёл рукой по затылку, на секунду отводя взгляд.       — Люц… это поганая ситуация. Но вам нужно время, — он поджал губы.       Было видно, что он борется с собой, но всё же добавил:       — А тебе — набраться терпения. И, возможно… дать свободу.       Он озвучил то, о чём я думал всю бессонную ночь. Сердце болезненно сжалось.       — Хочу хорошенечко надраться… — опустив голову, глухо произнёс я.       — Я бы на твоём месте сказал то же самое, — тихо ответил Давид. — Но ты же знаешь: это не выход.       Я скривился.       — Знаю, — наконец выдавил я. — Но хотя бы на несколько часов забуду, каково это — дышать через раз.       Давид положил руку мне на плечо. На этот раз я не сбросил.       — Тогда поехали ко мне, — сказал он без лишнего пафоса, просто констатируя факт. — Выпьем. Без фанатизма. И без того, чтобы ты потом в петлю полез.       Я поднял на него усталые глаза.       — С чего ты взял, что я вообще собирался?       — А ты посмотри на себя, — кивнул он. — Ты сейчас выглядишь так, будто уже всё решил.       Я действительно всё решил… Вот только от этой мысли было невыносимо больно. И без чего-нибудь покрепче я вряд ли смог бы это пережить.       — Поехали, — выдохнул я.       Давид молча похлопал меня по спине и прошёл к машине.       Я постоял ещё пару секунд, глядя в серое небо. Злость никуда не делась — она клубилась где-то в груди, глухо, вязко. Но рядом кто-то был. И это, чёрт возьми, что-то значило.

『✎✐』

      Путь на машине не занял много времени. Мама припарковалась недалеко от нашего любимого ресторанчика. Я даже не помню, когда была здесь в последний раз. Пока мы шли к столику, поймала себя на ощущении спокойствия.       Когда мы заняли свои места, официант представился и положил перед каждой из нас меню, но я уже знала, чего хочу, и сразу заказала утиную грудку с пюре из пастернака и вишнёвым конфитюром. Мама ограничилась тёплым салатом, а ещё мы заказали безалкогольные коктейли. Когда официант ушёл, я перевела взгляд на маму. Она протянула руку, и я сразу вложила свою ладонь в её.       — Я соскучилась, — тихо произнесла она, и её глаза заблестели.       — И я, — с улыбкой ответила я.       Мама смотрела на меня почти не моргая, и на секунду мне показалось, что она заполняет какую-то пустоту.       — Как всё прошло в цветочном? — не отпуская моей руки, спросила она.       Я вдохнула, собираясь с мыслями.       — На удивление хорошо. Мими — очень приятный человек.       Мама кивнула, соглашаясь. В этот момент к нам подошёл официант и принёс напитки.       — У Мими прекрасная семья. Она воспитанная девушка и доказала, что умеет вести бизнес, — мама отпила коктейль через трубочку.       — Ты не была против, когда я ушла из архитектурного бюро? — сделав глоток, поинтересовалась я, слегка выгнув бровь.       Мама тихо рассмеялась, поправляя пиджак.       — Милая, так было и с цветом волос. Ты захотела — и я тебе не указ, — она широко улыбнулась. — Но мне нравится твой светлый цвет. Так мы ещё больше похожи… как сёстры.       Значит так?       — Но я не помню, как уволилась и как покрасилась, — голос стал тише, и мама тут же сжала мою ладонь.       — Даже если ты не вспомнишь, мы есть друг у друга, — с нежной заботой произнесла она.       Официант прервал нас: он поставил перед нами блюда, разложил столовые приборы и напоследок пожелал приятного аппетита.       Мы начали есть. Некоторое время за столом стояла тишина — не неловкая, скорее осторожная, будто мы обе боялись спугнуть этот хрупкий покой.       Я попробовала утку. Вкус оказался именно таким, каким я его помнила… Нежное мясо, сладковатый конфитюр, мягкость пюре — всё было на своих местах. Слишком на своих.       — Тебе нравится? — мягко спросила мама.       — Очень, — ответила я, но сама не была уверена, правду ли сказала или просто знала, что должна так сказать.       Мама внимательно наблюдала за мной, словно пыталась уловить что-то между слов.       Я опустила взгляд в тарелку.       — Странно, — тихо произнесла я.       — Что именно? — её голос остался спокойным, но пальцы на бокале чуть сильнее сжались.       Я замялась, подбирая слова.       — Кажется… будто я смотрю на свою жизнь со стороны, — глаза блуждали по тарелке.       Мама медленно выдохнула.       — Это можно понять, — осторожно сказала она. — Ты не виновата в том, что произошло.       Я резко подняла на неё взгляд.       — Ты винишь Люцифера? — мои брови сошлись к переносице, пальцы сильнее сжали вилку.       Мама шумно выдохнула и накрыла ладонью мою руку, в которой я сжимала вилку.       — Нет, — её лицо осталось спокойным, взгляд не дрогнул, и я так и не поняла, солгала она или нет. — Это была ужасная случайность. И главное, что ты жива и помнишь меня, — её губы тронула слабая улыбка. — Потерять тебя — мой самый большой страх.       На последних словах моя ладонь ослабла, и вилка с тихим звоном упала на тарелку.       Я подалась вперёд и обняла маму, утопая в её тёплых заботливых объятиях.       — Ты самое ценное, что у меня есть, — мама гладила меня по голове, крепче прижимая к себе. — Сейчас я счастлива, — прошептала она.       Я шмыгнула носом и осторожно отстранилась, чтобы промокнуть салфеткой глаза.       Мама быстро моргнула несколько раз. Её глаза блестели, но слёз она не проронила. Я редко видела, как эта женщина плачет. Последний раз — на похоронах папы.       — Папа бы гордился своими девчонками, — улыбнулась я.       Мамина улыбка получилась с лёгкой грустью.       — Да-а… — она тихо хмыкнула. — Даже когда я хотела тебя выпороть, он выбирал более гуманные методы. Этот мужчина умел находить подход в конфликтных ситуациях.       Я тихо рассмеялась.       — Мой подростковый период был тем ещё испытанием. До сих пор помню, как дёргался твой глаз и насколько сильным было твоё желание как следует меня выпороть.       Мама закрыла глаза и покачала головой. На её губах появилась улыбка, но, когда она снова посмотрела на меня, лицо на мгновение омрачила грусть — словно она вспомнила что-то ещё, но не стала говорить.       — Потом я повзрослела, но наставления папы помню до сих пор. Его девчонки выбрали любить, а не воевать.       — Просто ты — моё зеркало, вот почему я так реагировала, — мама подняла бокал в импровизированном тосте.       Я поддержала её, но не стала чокаться. Мы сделали по глотку и продолжили обед.       Между нами повисла тишина, но её нарушил мужской голос. Кто-то позвал меня по имени.       — Вики? — я обернулась и узнала в мужчине своего одногруппника.       — Джонатан? — с нескрываемым удивлением спросила я и тут же поднялась, чтобы обнять его.       — Неожиданная встреча, — Джонатан обнял меня в ответ, а затем, заметив маму, слегка смутился. — Ребекка, простите, я только сейчас понял, что Вики не одна.       Я отстранилась, и мама поднялась следом, чтобы обнять Джонатана.       — Какими судьбами ты здесь? — спросила она.       Джонатан улыбнулся, переводя взгляд с неё на меня.       — Был на встрече с клиентами, а тут такая удача — встретил сразу двух красоток.       Мама хохотнула, легко коснувшись его плеча.       — Присоединишься к нам? — мама кивнула на свободный стул.       Джонатан на секунду замялся, словно взвешивая что-то в голове, затем кивнул.       — Если вы не против.       — Конечно, — я улыбнулась, хотя внутри вдруг появилось странное волнение.       Он сел рядом, и официант почти сразу подошёл, чтобы принять заказ. Джонатан ограничился кофе, откинувшись на спинку стула с привычной лёгкостью.       — Честно, не ожидал тебя здесь увидеть, — он посмотрел на меня внимательнее.       — Я сама не ожидала, — честно призналась я, чувствуя, как под его взглядом внутри разрастается то самое странное волнение. — Мы с мамой решили пообедать.       Джонатан кивнул, но его взгляд продолжал изучать меня с мягким любопытством.       — Ты изменилась, — сказал он тише, словно только для меня. — Я не сразу понял, что это ты. Взгляд… он другой.       Мама незаметно улыбнулась в свой бокал, а я почувствовала, как к щекам приливает тепло.       — Годы берут своё, — решила отшутиться я.       Джонатан покачал головой, но развивать тему не стал. Вместо этого перевёл взгляд на маму.       — Ребекка, вы выглядите потрясающе. В чём секрет?       — Хорошая генетика и толковый косметолог, — мама улыбнулась и подмигнула мне.       Джонатан улыбнулся в ответ и снова посмотрел на меня.       — Знаешь, и я правда рад тебя встретить. Чего не могу сказать о других наших одногруппниках, — он едва заметно усмехнулся, но в глазах исчезло прежнее тепло.       Официант поставил перед ним чашку кофе. Джонатан машинально поблагодарил, не отрывая от меня взгляда.       — Я не помню, когда в последний раз виделась с кем-то из университета… как и самих последних четырёх лет, — тихо произнесла я, опуская взгляд.       Джонатан нахмурился.       — В смысле?       Я подняла на него глаза. Следующие слова дались легко и сложно одновременно. Но зачем скрывать?..       — У меня провал в памяти. Четыре года просто… исчезли.       Он резко выпрямился.       — Подожди… ты серьёзно?       Мама мягко, но уверенно вмешалась:       — Вики попала в аварию. Сейчас всё уже позади, но память ещё не восстановилась.       Джонатан перевёл взгляд на неё, затем снова на меня. В его глазах появилась настороженность.       — Чёрт… — он провёл рукой по затылку. — Прости, я не знал.       — Всё нормально, — я слабо улыбнулась. — Я и сама до конца не понимаю, как к этому относиться.       Он кивнул, но его взгляд стал внимательнее. Цепким.       — Как давно это произошло?       — Месяц назад, — ответила я.       Джонатан протянул руку. Я, чуть поколебавшись, всё же вложила свою в его. Он провёл большим пальцем по тыльной стороне руки. Его ладонь была тёплой и мягкой.       Перед глазами невольно всплыл образ Люцифера. Я осторожно убрала руку, чтобы не смутить бывшего одногруппника, с которым мы когда-то хорошо общались.       — А ты как? — я решила перевести тему, чтобы не погружаться в это.       Джонатан слабо улыбнулся.       — Хорошо. Это тянет на целый подкаст — в следующий раз расскажу, — его улыбка стала шире. Он взглянул на наручные часы. — Я бы остался, но мне пора бежать.       Его взгляд на мгновение задержался на мне.       — Вот, возьми, — он достал визитку. — Здесь мой номер. Вдруг захочешь поболтать.       Он поднялся. Я встала следом, чтобы обнять его. В этот момент к Джонатану подошла мама и коротко его обняла.       — Хорошего дня, — сказала она.       Бросив на нас прощальный взгляд, Джонатан развернулся и ушёл.       Я снова опустилась на стул и только сейчас заметила, что он так и не притронулся к своему кофе.       — Хороший парень, — сказала мама.       — Хороший… — согласилась я, но мои мысли снова занял Люцифер.       — Год назад он развёлся с женой, — спокойно добавила мама.       Я удивлённо посмотрела на неё.       — Что? Я как-то случайно встретила Джонатана, он предложил пообедать. Тогда и рассказал.       Я кивнула.       — И причину развода он тоже назвал? — я выгнула бровь.       Мама допила коктейль. С салатом она уже закончила — в отличие от меня; я осилила лишь половину порции.       — Дети. Он хотел, а его жена — нет. В итоге решили расстаться.       Я почему-то согласно кивнула. Причина была достаточно веской, чтобы разойтись.       Несколько секунд мы сидели молча. Вокруг звучали приглушённые разговоры, звяканье посуды, чей-то смех — обычная жизнь, которая вдруг казалась слишком простой по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.       Я отложила вилку.       — Думаю, я больше не хочу, — тихо сказала я.       Мама понимающе улыбнулась и подозвала официанта, её обеденное время заканчивалось. Пока она расплачивалась, я рассеянно смотрела в окно. Люди проходили мимо, спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефону… У каждого — своя жизнь, свои решения, свои «правильно» и «неправильно». А у меня — пустота длиной в четыре года и слишком много вопросов на будущее.       Мы вышли на улицу. Свежий воздух слегка отрезвил.       — Ты домой? — спросила мама, поправляя сумку на плече.       Я на секунду задумалась.       — Немного пройдусь, — ответила я. — Хочу проветриться.       Мама внимательно посмотрела на меня.       — Могу подвезти.       Я отрицательно мотнула головой.       — Если что позвоню Люциферу, он заберёт меня.       Мама поджала губы, улыбнувшись, затем коротко обняла меня и направилась к машине.       Я осталась стоять на месте, провожая её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Несколько секунд просто стояла, не двигаясь. А потом достала из сумки визитку.       Имя. Фамилия. Номер.       Я провела пальцем по краю картона, чувствуя странное, едва уловимое напряжение. Слишком многое изменилось. Я убрала визитку обратно и медленно пошла вперёд, не особо выбирая направление.       Главное — не останавливаться.

『✎✐』

      Прошло около часа. В голове роились мысли, я снова и снова прокручивала две встречи, которые произошли за день.       С Мими я действительно почувствовала себя легко. Она вселила в меня какую-то надежду — что я не так уж потеряна… Встреча с мамой прошла спокойно, и даже за этот короткий промежуток времени почувствовала себя… как дома. Но, когда возвращалась мыслями к Люциферу, появлялось другое чувство — ответственность. Словно я недостойна находиться рядом с ним, не заслуживала всей той заботы и поддержки, которую он мне давал. Ведь я не могла дать ему ничего взамен. Моё присутствие рядом делало ему только больнее. Я вижу, как он смотрит на меня, как отголоски той жизни осколками отражаются в его карих зрачках.       Недостойная.       Опустившись на лавочку, откинулась на спинку, сильнее закутавшись в кардиган. Безвыходность давила на плечи. Даже если я откроюсь, дам ему хотя бы шанс, всё равно буду чувствовать неловкость.       Почему так сложно?       «Если хочешь получить нужный результат, не бойся сделать шаг назад», — слова папы вспышкой возникли в моей голове. Я вздрогнула, не ожидая, что услышу его голос так отчётливо. Всё произошло слишком ясно.       — Пап, твоя дочь потерялась. Запуталась и не знает, как поступить, — прошептала я себе под нос.       Холодный ветер обдал меня, раскидав светлые пряди.       В ответ — тишина…       Пара капель упала на ногу. Я подняла голову, обнаружив над собой тяжёлые тучи. Следом — ещё несколько капель упало, задев щеку. Я быстро поднялась с лавочки: дождь только усиливался. Огляделась и заметила вдали приближающееся такси. Подбежав к тротуару, вытянула руку. Автомобиль остановился. Я быстро юркнула внутрь, на заднее сиденье, и захлопнула дверь. В этот момент начался ливень.       — Вот это удача, — весело отметил водитель.       Я сдержанно улыбнулась и назвала адрес. Мужчина кивнул и тронулся с места. Я прижалась виском к холодному стеклу и закрыла глаза. Мысли путались, цепляясь друг за друга, возвращались к одному и тому же. Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.       Смешно. Ещё утром казалось, что у меня есть план, чёткий, выверенный. А теперь… пустота.       Вся дорога до так называемого дома была наполнена задумчивым молчанием. Я расплатилась с таксистом и быстро выбежала из машины, прикрываясь кардиганом. Поднявшись на нужный этаж, отворила дверь ключами — теми самыми, которые утром вручил Люцифер.       Его не было дома, и тишина, стоящая в квартире, казалась не спасением, а испытанием. Всё-таки, когда возвращаешься домой, даже стены будто рады тебе. Но здесь… я не чувствовала себя как дома. Я наконец признала эту страшную правду.       Захлопнув за собой дверь, скинула обувь и прошла в гостиную, параллельно включая свет. Опустившись на диван, шумно выдохнула. Уставившись в одну точку, не шевелилась.       Не знала, сколько прошло времени, но из этого анабиозного состояния вывел шум, донесшийся из коридора. Когда в дверном проёме гостиной появился Люцифер, я сразу поняла, что он не трезв…

『✎✐』

      Дорогой дневник!       Если хочешь узнать человека, с которым у тебя отношения — напои его.       Пьяный Люцифер — это бешеная харизма и энергетика. Но, спешу отметить, только после пяти–семи шотов текилы. После десятого — это уже лиричный Люцифер. Он хочет обниматься, изливать душу и внезапно становится философом.       Не помню, что было после двенадцатого шота со мной — так, какие-то обрывки. Но свою даму он довёл до дома, даже умыл и почистил зубы. Ещё он рассказал, как пытался намазать мне лицо кремом, но я уже практически засыпала.       Вот хохма.       Но знаешь что, дорогой дневник? Даже в таком состоянии он, в первую очередь, думает обо мне, а уже потом — о себе. Потому что, по словам Люцифера, он сначала уложил меня и только потом кое-как стянул с себя вещи, чуть не убился в душевой и завалился спать.       Вот она — настоящая любовь, без прикрас.

『✎✐』