Память

Настоящее…       Не знаю, сколько прошло времени после того, как Люцифер озвучил своё решение, но я не могла пошевелиться, стоя посреди гостиной и глядя на дверной проём, за которым исчезла его фигура. В голове по кругу звучали его слова:       «Самое правильное решение — тебя отпустить».       Правильное…       Я и сама не понимала, что сейчас правильно. Да и вообще, после выписки из больницы в голове полный сумбур. Я пытаюсь быть человеком, которого совершенно не помню.       «Мы сделаем друг другу только больнее, если продолжим в том же духе».       Ещё одна болезненная правда…       Ноги резко стали ватными, и я осела на пол. В груди стало тесно. Насколько я могла вспомнить, раньше у меня никогда не было панических атак, но сейчас это было похоже именно на приступ.       Я попыталась на чём-то сосредоточиться, но сделать полноценный вдох не получилось. Пальцы зацепились за что-то мягкое, и я повернула голову. На диване лежал плед. Я подтянула его к груди и уткнулась в него носом.       Запах оказался приятным — с нотками выпечки, — и это помогло сделать вдох. Стало немного легче.       Следующая попытка наполнить лёгкие кислородом вышла увереннее.       «Нам нужно поступить как двум людям, которые уважают друг друга».       Слова Люцифера вновь прорезали сознание. Я облокотилась спиной о диван и крепче сжала плед. Но почему мне кажется, что это конец?       Со стороны кабинета не доносилось ни единого звука. Я не думала, что идти к Люциферу — хорошая идея. Вряд ли это что-то даст. Я видела, насколько решителен он был в своих словах, и в то же время — как тяжело они ему дались.       Поднявшись на ватных ногах, я направилась в сторону спальни. Войдя в комнату, распахнула шкаф. Но тут же замерла. Ровные стопки вещей. Аккуратно сложенных на полках, будто для человека, который всё ещё здесь живёт.       Я медленно провела пальцами по ткани одной из футболок, пытаясь понять, что именно собираюсь делать. Уйти? Остаться? Сделать вид, что всё в порядке?       В груди снова неприятно сдавило. Я резко выдохнула и потянулась к дорожной сумке, стоящей внизу шкафа. Та самая, с которой приехала сюда после больницы. Пальцы дрогнули, когда я поставила её на кровать.       Молния разошлась с тихим звуком. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то окончательно треснуло. Потому что это стало реальным.       Это конец…       Я судорожно втянула воздух и опустилась на край кровати, чувствуя, как перед глазами всё начинает расплываться. В голове вспыхивали обрывки последних недель: его осторожные прикосновения — будто он боялся спугнуть меня; поддержка, которой он пытался показать, что всё будет хорошо; взгляды… Так смотрят только на того, кого искренне любят и отчаянно не хотят потерять.       Люцифер был рядом всё это время.       И теперь сам же отталкивал меня.       Или пытался спасти нас.       Я сжала челюсти, не позволяя себе расплакаться, и начала складывать вещи в сумку — механически, почти не глядя. Футболка. Джинсы. Кофты.       Плед всё ещё был зажат под рукой. Я остановилась. Медленно поднесла его к лицу и закрыла глаза. Ткань всё также хранила его запах.       Когда Люцифер был рядом, я ощущала его особенно остро — терпкий, тёплый, до странного успокаивающий. И мне нравилось это чувство. Нравилось слишком сильно. Вот только каждый раз, когда он оказывался слишком близко, разум тут же выстраивал стену. Тело тянулось к нему раньше, чем я успевала подумать. А потом приходил страх.       Страх подпустить слишком близко человека, которого я не помнила… но которого, кажется, всё равно любила. И этим я делала только хуже.       Люцифер прав… если всё продолжится, мы лишь уничтожим друг друга окончательно. Мне нужно разобраться в себе. Как бы больно это ни было. Это единственный выход.       Я осторожно положила плед на кровать, и взгляд невольно скользнул к тумбочке. Точнее — к полке, где лежали дневники. В груди тут же неприятно кольнуло. Первая попытка открыть один из них закончилась почти позорно — я захлопнула его так быстро, будто обожглась.       Но именно там были ответы. Моя жизнь. Мои воспоминания. Всё то, что сейчас оставалось для меня чужим.       «Возьми и прочитай, Вики».       Казалось, даже собственный голос в голове звучал раздражённо. Но почему тогда так страшно? И когда я успела стать такой трусихой?..       Я медленно подошла к тумбочке, будто расстояние в несколько шагов могло дать мне время передумать. Пальцы зависли над верхним дневником. Тёмная обложка. Аккуратные края. Словно его никогда и не использовали. Дыхание участилось. Я сглотнула и всё-таки взяла дневник в руки. Сердце тут же забилось быстрее. Глупо…       Это всего лишь дневник. Всего лишь мои собственные мысли. Но страх внутри был таким, словно сейчас я открою не страницы, а дверь в чужую жизнь.       Медленно опустившись на край кровати, я положила дневник на колени. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом открыла. Рандомно. Так, как подсказало сердце. Я узнала свой почерк. Ровный. Немного размашистый.       «Дорогой дневник…       Сейчас я разбита. Подавлена. И, кажется, впервые в жизни стою перед решением, которое может изменить всё. Но есть то, в чём я уверена, и больше не собираюсь никому этого доказывать.       Люцифер никогда не был моей ошибкой».       У меня дрогнули пальцы. Я перечитала строчку ещё раз. Потом ещё. В груди болезненно сжалось. Я нервно провела ладонью по лицу и продолжила читать.       «Возможно, он не вписывается в чьи-то представления об идеальном парне. Но рядом с Люцифером я чувствую себя настоящей. Он не меняет меня. Он позволяет быть собой. И, наверное, именно поэтому я так сильно его люблю».       Глаза тут же защипало. Перед внутренним взором вспыхнул сегодняшний взгляд Люцифера. Разбитый. Уставший. Полный боли, которую он так отчаянно прятал за своим спокойствием. Я резко закрыла дневник и прижала его к груди, пытаясь перевести дыхание.       Осознание ударило болезненной пощёчиной. И сейчас я подвела того, кто любит меня. Того, кто видел меня настоящей. Видел разбитой. Знал обо мне больше, чем я сама была способна дать.       Люцифер был моей опорой. Даже если я не помню этого. Я уверена: та часть меня, которая всё забыла, была рядом с ним счастлива.       Я его подвела. Авария расколола нас. Потеря памяти жестоко вырвала Люцифера из моей жизни. Я не хочу причинять ему боль, когда не могу дать ни заботы, ни поддержки, ни любви.       Я пустая.       Слёзы стекали по щекам. Я отложила дневник в сторону. Хотя знала — именно в нём скрываются ответы на мои вопросы. Но я должна сама прийти к тому, что потеряла.       «Даже если это будет означать полную потерю Люцифера».       Слова, вспыхнувшие в голове чужим голосом, обожгли, и я дёрнулась.       — Заткнись! — зло прошипела я.       Поднявшись с кровати, резко обернулась, будто могла кого-то увидеть, но в комнате никого не было. Сделав глубокий вдох, засунула дневник в сумку, следом убрала остальные. Затем с каким-то остервенением принялась вытаскивать вещи из шкафа.       Я злилась. На себя. На ситуацию. На всё, что ускользнуло от меня и что я так отчаянно пыталась вспомнить.       — Жалкая… Какая же ты жалкая!       Бормоча себе под нос, я без разбора запихивала вещи в сумку и, когда места совсем не осталось, резко остановилась.       В дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности. Следом раздался ещё один короткий стук. Подойдя, я нерешительно открыла дверь. В проёме стоял Люцифер. Он выглядел уставшим. Я молча распахнула дверь шире и отошла в сторону, впуская его в спальню. Он колебался всего пару секунд, затем вошёл и тяжело опустился на край кровати. Обернувшись, Люцифер заметил дорожную сумку, забитую вещами. Тяжело выдохнув, он перевёл взгляд на меня. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. В его глазах читались уязвимость, сожаление, отчаяние. Но вместе с этим — решимость, которую он взял на себя за нас обоих.       И нет, Люцифер пришёл не для того, чтобы уговорить меня остаться. Это было похоже на прощание.       Он хотел что-то сказать, но я остановила его, подняв руку. Вместо этого подошла ближе и осторожно обхватила его лицо ладонями. Не сопротивляясь, он поднял голову и посмотрел на меня.       — Прости, что предаю тебя, — голос дрогнул и прозвучал хрипло. — Ты этого не заслуживаешь. Но ты прав. Мне нужно разобраться в своей голове и попытаться вспомнить.       Люцифер сглотнул, не отводя взгляда.       — Я трусиха. Сейчас я похожа на слепого котёнка, который мечется в темноте, не замечая протянутой руки помощи, даже когда она прямо передо мной.       Уголок губ Люцифера дрогнул. Он моргнул, и из его груди вырвался рваный выдох.       Он закрыл глаза всего на секунду, будто собирал остатки самообладания, а затем медленно накрыл мои ладони своими. Такими тёплыми.       — Ты не предаёшь меня, — тихо произнёс Люцифер. Голос у него был хриплый, уставший. — Ты пытаешься вырваться из собственных тисков.       Я нервно усмехнулась и отвела глаза.       — Звучит не менее жалко.       — Перестань, — резко оборвал он.       Я вздрогнула.       Люцифер медленно поднялся с кровати, оказываясь совсем близко. Настолько, что я чувствовала его дыхание.       — Хватит разрывать себя на части за то, в чём ты не виновата.       — Но виновата, — почти сразу выдохнула я. — Я смотрю на тебя и ничего не помню. А ты смотришь так… будто потерял всё.       На его лице дрогнула мышца.       Он молчал. И это молчание сказало гораздо больше любых слов.       — Знаешь, что самое страшное? — прошептала я. — Я допускаю мысль, что могу не справиться. Что потеряю нечто важное… и так и не пойму, кто я на самом деле.       Люцифер тяжело сглотнул.       — Просто ты боишься, — тихо сказал он.       Я нервно качнула головой.       — А если это станет концом для нас?..       Он прикрыл глаза, и на мгновение мне показалось, что эти слова ударили его сильнее всего. Но, когда Люцифер снова посмотрел на меня, в его взгляде больше не было отчаянной надежды.       Только честность.       — Тогда я научусь жить с этим.       У меня перехватило дыхание.       — Люцифер…       — Не думай сейчас об этом, — глухо произнёс он. — Тебе нужно двигаться постепенно. И это не зависит от твоей памяти.       Слёзы снова подступили к глазам, потому что какая-то часть меня всё равно тянулась к Люциферу.       Он осторожно коснулся большим пальцем моей щеки, стирая влажную дорожку слёз.       — Позволь мне остаться сегодня с тобой. Я не прошу ничего интимного… Просто хочу уснуть рядом.       Я всхлипнула и смогла только согласно кивнуть. В горле застрял болезненный ком.       Люцифер тяжело выдохнул. А я отступила на шаг, давая ему пространство.       Он медленно стянул с себя рубашку, а я застыла, наблюдая за тем, насколько совершенно его тело. Руки и грудь, покрытые росписью татуировок, примагничивали взгляд, и я ничего не могла с собой поделать — лишь заворожённо скользила глазами по рисункам и рельефам.       Люцифер наклонился, чтобы опустить сумку на пол рядом с кроватью. Он остался в одних брюках, а я только сейчас словно очнулась и растерянно уставилась на распахнутый шкаф.       Всё происходящее не укладывалось в голове — казалось, это какой-то странный сон. Но всё было реальным. Это происходило на самом деле.       — Тебе нравилось спать в моих футболках, — тихо сказал Люцифер, и я услышала звон пряжки от ремня.       Этот звук оказался громким осознанием. Я рассеянно кивнула. Люцифер обогнул меня и подошел к шкафу, потянулся к верхней полке и достал оттуда черную футболку.       — Держи, — он протянул мне ткань.       Я, моргнув, забрала её из его рук.       — Пойду переоденусь, — тихо сказала я и тут же вышла из комнаты.       Стоя в ванной, я, честно, плохо соображала. Я думала, Люцифер ненавидит меня, злится, и ему невыносимо тяжело находиться со мной рядом, но вместо этого он ведёт себя совершенно по-другому.       Он остаётся рядом, даже когда я этого не заслуживаю. Он не кричит и не злится. Он не обвиняет меня.       Я быстро стянула с себя одежду и натянула его футболку. Она оказалась огромной — доходила почти до середины бедра, а в рукавах я буквально тонула. Ткань мягко обхватила тело, и по коже разлилось странное тепло.       Запах.       Тот самый, который я уже успела снова запомнить. Терпкий, древесный, с едва уловимыми нотками табака и ещё чего-то неуловимого, что ассоциировалось исключительно с Люцифером.       Я посмотрела на себя в зеркало. Покрасневшие глаза, слегка размазанная тушь — жалкое зрелище. Но внутри, вдоль позвоночника, пробежала предательская дрожь, когда я представила, что сейчас вернусь в спальню, где он ждёт меня.       Ждёт…       Просто чтобы уснуть рядом.       Я умылась, приводя мысли в порядок. Глубокий вдох. Выдох.       — Так нужно… — прошептала своему отражению.       Но, когда я вернулась в спальню, сердце всё равно предательски ухнуло вниз.       Люцифер уже лежал на кровати, на, скорее всего, своей половине, лицом к потолку. Одеяло было натянуто до пояса, обнажая татуированную грудь. Одна рука покоилась под головой, другая — расслабленно лежала поверх одеяла.       Он повернул голову в мою сторону, и в тусклом свете ночника я снова увидела эту смесь боли и нежности в его глазах.       — Иди сюда, — тихо позвал он.       Я медленно обогнула кровать и скользнула под одеяло. Расстояние между нами было приличным — он явно специально оставил пространство, чтобы не смущать меня.       Я легла на спину и уставилась в потолок.       Тишина давила.       — Люцифер? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.       — М?       — Тебе правда не больно… находиться рядом со мной?       Он долго молчал. Я уже пожалела, что спросила, как вдруг почувствовала, как его рука накрыла мою поверх одеяла. Пальцы мягко сжались.       — Больно, — наконец ответил он. — Очень больно, Вики. Но ещё больнее — знать, что я никак не могу тебе помочь, чтобы вытащить из твоей же темноты.       Я повернула голову и посмотрела на него. Люцифер смотрел прямо перед собой, но челюсть была напряжена.       — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — прошептала я, чувствуя, как к горлу снова подступает ком.       Он повернулся ко мне всем телом, и, прежде чем я успела отреагировать, его рука легла на мою талию, мягко притягивая ближе.       — Просто перестань думать, — выдохнул он мне в макушку. — Хотя бы на одну ночь. Я устал.       Я замерла, чувствуя жар его тела даже через одеяло. Запах алкоголя практически не чувствовался, в целом Люцифер не выглядел пьяным, как мне показалось, когда он ранее появился в проеме гостиной.       — Но ты сказал…       — Я знаю, что сказал, — перебил он. — И я не отказываюсь от своих слов. Тебе нужно время и пространство. Но сегодня… сегодня позволь мне просто быть рядом.       Я медленно выдохнула и расслабилась в его руках.       Он не настаивал на большем. Не пытался поцеловать. Просто держал меня, поглаживая большим пальцем ткань футболки на моём боку.       — Странно… — пробормотала я уже сквозь сонную пелену, которая неожиданно накатила на меня. — Прошлая я не особо любила объятия перед сном, но с тобой я ощущаю себя по-другому. Я не чувствую дискомфорта.       Люцифер замер на секунду. А потом его дыхание стало глубже, и я почувствовала, как он поцеловал меня в макушку.       — Так и есть, — прошептал он. — Ты говорила, что только в моих руках чувствуешь себя в безопасности.       Слёзы снова обожгли глаза, но теперь в них не было боли. Только странное облегчение от того, что даже в этой тьме я не одна.       — Люцифер?       — М?       — Спасибо…       Он ничего не ответил. Только крепче прижал меня к себе.       И в этой тишине, разрываемой лишь нашим дыханием, я впервые за долгое время почувствовала, как страх отступает.       Остался только Люцифер. Тёплый. Надёжный.       Даже если я не помню, почему это нельзя считать за правду?       Моё тело помнило. Моё сердце помнило. И, возможно, этого было достаточно, чтобы сделать ещё один шаг в темноту — туда, где меня ждали ответы.       Но уже утром.       А сейчас… сейчас я просто растворялась в его объятиях, позволяя себе эту слабость.

『✎✐』