Guilt of the innocent

Дыхание перехватило. Дилюк не пьет - пронеслось в голове. Однако сладкий и стойкий запах алкоголя говорил об обратном. На своей памяти Кэйа помнил лишь один раз, когда видел Дилюка в нетрезвом состоянии.  Это было восемь лет назад, в день смерти Крепуса. До этого сводные братья лишь изредка баловались алкоголем, толком не доходя до опьянения, но в ту ночь, когда Дилюку исполнялось восемнадцать лет, он впервые попытался утопить в спиртном свои чувства. Сначала ощущения были привычные: язык слушался хуже обычного, тело стало тяжелее и не хотелось никуда идти, голова соображала все медленнее. Но привычная легкость и отсуствие мыслей почему-то никак не наступали. Сердце подростка, особенно ранимое и беззащитное, с каждой минутой дробилось на все большее количество осколков, и с каждым новым глотком становилось только хуже.  Пребывая на взводе, в ту ночь Рагвиндр младший чуть не ударил Аделинду, когда та нашла его сидящим на полу перед камином. Появившийся в этом доме всего пару лет назад ребенок наблюдал за всем этим с порога: вот служанка подходит к тихо сидевшему Дилюку, медленно протягивает руку к стоящей на полу опустошенной бутылке, будто находилась перед взвинченным диким зверем, а в следующую секунду эта самая бутылка оказалась над ее головой, занесенная для удара. Имя, ставшее настолько же привычным как собственное за два с половиной года сожительства само сорвалось с уст в крике. И, судя по повисшей тишине и не последовавшему глухому стуку, эта мольба отрезвила потерявшего отца юношу.  С тех пор Дилюк не пил. Как догадывается капитан кавалерии - не смог найти иное объяснение своей агрессивности кроме алкоголя. Кэйа, знающий об интеллигентности Дилюка лучше кого-либо еще, иногда поражался его откровенной глупости и силе самовнушения. Тихими шагами, которые он оттачивал большую часть своей жизни, капитан кавалерии обогнул барную стойку, занимая место за которым обычно стоял Дилюк. Отсюда было видно лицо Рагвиндра: глаза закрыты, брови опущены, словно он пребывал в унынии, щеку подпирала ладонь. Похоже, что местный авторитет и похититель не одного женского сердца задремал прямо в своем же заведении.  Кэйа улыбнулся этой ситуации, а после достал себе первый попавшийся стакан из-под столешницы. Наполнив его наполовину из уже открытой бутылки, капитан незамедлительно сделал глоток. Интересно, можно ли это считать совместным времяпрепровождением, если один из них дремлет? Брови Дилюка дернулись к переносице. Голова перекатилась вперед, а в руку теперь утыкался лоб. Рыцарь наблюдал за его телодвижениями, затаив дыхание, как если бы хотел спрятаться. - Кэйа? - послышался неуверенный оклик, и больше ничего. Рагвиндр не пытался ни взглянуть на гостя, ни сделать что-либо еще, словно боялся разбить ожидания о жестокую реальность. - Да, - сам собой вырвался ответ. - Я опоздал, прости.  От волнения в горле пересохло, пришлось прокашляться. Губы растянулись в слабой улыбке - привычка.  - Был занят. Наткнулся на одну девчушку. Малютка вцепилась в меня, как тонущий человек в спасательный круг. Я не смог пройти мимо, в итоге задержался и закрыл смену на пару часов позже. - Тишина угнетала, но Кэйа не знал что еще сказать. Он пригубил стакан, лишь бы найти повод для передышки. - Ты всегда занят. - Капитан больше не видел лица Дилюка из-за ярко-огненной челки, упавшей ему на лицо, но был уверен что он сейчас хмурится.  - А что поделать? Работа в штабе часто непредсказуема, - Кэйа повел плечом, пытаясь смахнуть повисшее напряжение.  - Непредсказуемые ситуации происходят до удивительного закономерно. Каждый год тридцатого апреля, - невозмутимо возразил Дилюк. На это Кэйе нечего было ответить.  Тридцатое апреля - день рождения Рагвиндра младшего. Тридцатое апреля - день поминок Рагвиндра старшего. В этот день капитан старался не попадаться Дилюку на глаза. В эту дату на могиле отца именинник каждый год оставлял букет из восьми лилий Калла, никто из поздравлявших его людей не мог не выказать уважение его покойному родственнику и поминал добрым словом. Два совершенно противоположных события в один день, относящиеся к одному человеку, оставляли всех в замешательстве.  Дилюк откинул челку вбок, но она была слишком короткой, чтобы остаться заправленной за ухо. Словно языки пламени на ветру, они все равно соскользнули на лицо. В алых радужках отражались крайнее раздражение и отторжение.  Дилюк был зол. Зол на себя за то, что до сих пор, даже спустя восемь лет, все еще склоняет каждый их диалог в одно и то же русло - смерть отца. У него не было доказательств причастности Кэйи и не было права винить его. Пусть у капитана и была другая фамилия, но он последний член его, Дилюка, семьи. Наверное, было бы правильно держаться вместе, ведь в тот день отца потерял не только Рагвиндр - такие мысли иногда приходят в голову. Но безразличие на этот счет со стороны Кэйи говорило об обратном. Он не остался на церемонию погребения и никогда не посещал могилу Крепуса. Неужели отец Дилюка так никогда и не был отцом для Кэйи? Или же Кэйа просто отказывался его принимать? Тогда в чем виноват Дилюк, раз за разом спрашивая, почему капитан так относится к Рагвиндру старшему? Он не должен злиться на себя, потому что вина лежит на Альберихе. Потому что так проще. Даже если ему хочется занять сторону Кэйи в этом бесконечном метании, он не может, потому что это значит предать отца. - За что ты так его ненавидишь? - Кэйа поджал губы. Он уже пытался объяснить это, но Дилюк его не слушал. Так стоило ли пытаться объяснить ему хоть что-то сейчас, если и в этот раз ничего не изменится? Рагвиндр каждый раз задавал этот вопрос, но похоже сам еще не понял что не готов услышать ответ. - Кэйа, я хочу верить что это не ты его убил, - Дилюк потер саднящие глаза. Капитан не поверил своим ушам. Все, что делал Рагвиндр во время любого их разговора, это искал всяческие поводы обвинить его. Но теперь, после этого признания, Кэйе показалось что ему просто необходимо было найти объект для своей ненависти. Козла отпущения. И если бы это не был Кэйа, то наверняка был бы кто-то другой. Прошла минута, затем вторая. Никто не проронил ни слова, слушая неразборчивые истории капель, разбивавшихся об окно.  Голова Дилюка медленно опускалась, пока он наконец не начал клевать носом. Кэйа подметил это и решил, что разговоры пора заканчивать. - Знаешь, говорят что есть два типа пьющих людей: одни становятся очень добрыми, а другие наоборот, звереют, - владелец таверны прикрыл слипающиеся глаза. - Но ты будешь неправ, если отнесешь себя ко второму типу. Алкоголем нельзя заливать горе. А еще нельзя искать в нем решение, как ты пытался и восемь лет назад, и сегодня. Проблемы не решатся сами и не исчезнут, даже если закрыть глаза. Ты считаешь, что обязан выбирать? Между мной, не самым лучшим братом, хранящим секреты и прячущим от тебя события восьмилетней давности, и Крепусом, не самым ласковым отцом, прятавшего от тебя не меньше вещей? Почему поверить мне для тебя равноценно осквернению его памяти? Потому что он твоя семья? Но что насчет меня? Разве я не был тебе братом? - Кэйа перевел дыхание, а Дилюк в жесте протеста уперся лбом в столешницу. Как он мог не поставить себя перед выбором? Крепус всегда был рядом с сыном, пока был жив. Только после его смерти Дилюк понял: он ничего о нем не знал. Юноша знал как идут дела в семейном бизнесе и как распоряжаться работниками на винокурне, но не знал предпочтений отца в еде, любимый жанр книг или даже любимый цвет.  С другой стороны Кэйа, который жил с Дилюком всего два с половиной года, но тогда Дилюк знал его как себя самого.  Крепус - его отец, выходивший и воспитавший Дилюка, а Кэйа был его правой рукой, тем, кто сможет закончить за Рагвиндра любое предложение, понимая с полуслова.  - Ты не обязан занимать чью-то сторону, - продолжал капитан, пытаясь донести свою мысль… Кэйа все говорил и говорил, но слова постепенно становились неразборчивыми, превращались в однотонный шум и сливались с дождем. Его спокойный голос не заставлял обратить на себя внимание, как, например, звонкий голос Венти или тонкий голос Дионы, даже будто убаюкивал уставший от мыслей и более неспособный думать мозг Рагвиндра.  Когда Дилюк открыл глаза было уже светло. Сначала он растерялся, не узнав комнату, но по лежащей на тумбочке визитке стало ясно, что он находится в отеле Гёте. ——— Утро капитана кавалерии началось с боли в спине. После того как он провел добрых пятнадцать минут болтая со спящим Дилюком, у которого даже в одно ухо не влетало, а вылетало сразу из двух, Кэйа предпринял попытку сделать себе какой-то коктейль, рецепт которого лежал под стойкой. Но из-за намеренного несоблюдения пропорций напиток получился с содержанием алкоголя выше, чем рассчитывал Альберих. После того как он дотащил брата до гостиницы, где на них очень странно смотрела работница ресепшена, у капитана совершенно не осталось сил переодеться или, хотя бы, снять обувь. Но человеком он был достаточно чистоплотным, поэтому не смог позволить себе завалиться в кровать прямо так, вместо этого устроившись на старом диване.  Худшее решение за вечер. Пружины то и дело впивались в бок или спину, вынуждая менять положение. К тому же он был слишком мал, чтобы уместиться в полный рост. В общем, за ночь Кэйа почти не спал. Подъем был тяжелым и, несмотря на все старания, позже необходимого. В итоге вместо того, чтобы разгребать просьбы горожан Монштада, капитан кавалерии ввалился к Джин с просьбой выходного дня. Магистр согласилась дать ему поблажку, но только до обеда. Дальше пошли торги. Кэйа помнил, что в это время собирался встретиться с Алэйной и Клодетт, поэтому начинать работу в полдень никак нельзя. Кое-как ему удалось отвоевать себе обеденный перерыв в обмен на пару часов нудной работы до начала дня, и на этой чудесной ноте рыцарь был выдворен из кабинета магистра. Кэйа успел сбегать в сувенирную лавку Марджори, выслушал ее жалобы о снижении поставки товара из-за повысившейся опасности в лесах близ Спрингвейла, о чем ему сообщали уже не в первый раз, продумал каким отрядом будет лучше туда сходить и на этом закончил утреннюю работу. Для вида капитан прогулялся вдоль стены, мимо кузницы, а потом поднялся на торговую площадь через переулок рядом со входом в кошкин хвост. Стоило ему завернуть на оживленную главную улицу, как в глаза сразу бросились золотистые, сверкающие на солнце волосы. Знакомая со вчерашнего дня девочка сидела за одним из уличных столов возле «Хорошего охотника», за обе щеки уплетая цыпленка, запеченного в медовом соусе. Она сидела напротив матери, которая уже заканчивала с едой и вытирала руки о салфетку. Кэйа позаимствовал стул, что стоял у соседнего столика, и подсел к иностранкам.  Алэйна чуть не подавилась, когда хотела что-то радостно пролепетать, заметив капитана.  - И тебе привет, малютка, - ответил Альберих, протягивая девочке салфетку, от которой она отказалась, вместо этого проглатывая еще даже не пережеванный кусок мяса.  - Мистер рыцарь!  За следующие двадцать минут разговора Кэйа узнал что Клодетт наведалась в церковь рано утром. В тот час Барбара оказалась свободна и с воодушевлением отнеслась к решению проблемы посетительницы. Спустя всего полтора часа нахождения в соборе Клодетт вышла словно помолодевшей на десять лет: впервые за долгое время она не чувствовала усталости, а ходьба больше не была нестерпимой мукой. Как сказал Кэйа, теперь хоть по каменной, хоть по карьерной лестнице можно подниматься.  Кроме того капитану сообщили, что город дамы посещали не просто так: ровно неделю назад прошел двенадцатый день рождения Алэйны, и в честь этого Клодетт решила подарить ей путешествие в Мондштад - город, где впервые начали слагать легенды о великом златовласом путешественнике.  И тут маленькая девочка нетерпеливо перебила рассказ матери. - Сэр Кэйа, вы тоже очень хороший! Прямо как путешественник! - капитан улыбнулся ей, но не мог подобрать слов для ответа. Однако отвечать и не понадобилось, - Я хочу пригласить вас к себе на день рождения в следующем году! Кэйа не был уверен что на это ответить и перевел взгляд на женщину, а она немного растерянно взглянула на него. После нескольких секунд переглядок Клодетт обратилась к дочери. - Лэйни, милая, сэр Кэйа очень занят на работе, а для путешествия в Фонтейн потребуется не меньше недели. Я не думаю, что- - Нет-нет, я смогу прийти, - поспешил заверить Кэйа. Сползшая с лица Алэйны улыбка засияла с новой силой. - Правда? Вы приедете? - Да, если ты хочешь, то это в моих силах. Я и так думал как-нибудь посетить регион инноваций, а теперь и повод есть.  Девочка радостно захлопала в ладоши, а Клодетт выдохнула с облегчением. Детям бывает трудно объяснить, почему не все случается так, как они хотят, но если капитану кавалерии действительно не сложно, то почему бы и нет? - Я обязательно напишу вам приглашение! - пообещала девочка, а после задумалась. - А как мне вам его отправить? Кэйа улыбнулся девочке. - Чтобы я получил письмо, достаточно отправить его в штаб Ордо Фавониус с моим именем в строке получателя. Что насчет тебя? - учтиво поинтересовался капитан. - Куда мне писать, если захочу отправить тебе письмо? - Я живу на небольшой, но очень красивой и оживленной улице! Там много торговых лавок, и много моих друзей тоже живут там. Кэйа немного растерялся от такого описания, а Клодетт была слишком увлечена рассказом дочери о месте их жительства - возможно переживала, что ее малышке не нравится их дом - и не спешила помочь Альбериху узнать куда отправлять письма. Капитан не стал прерывать малютку, вместо этого решив что посмотрит адрес отправления на письме Алэйны, когда получит его. Уезжать мать и дочь планировали сегодня ближе к вечеру, поэтому тепло попрощавшись и обещая Алэйне отвечать на ее письма, Альберих отправился в штаб, проверить какие запросы поступали в последнее время. Проходя мимо ветряной мельницы он загляделся на светло-голубое небо, медленно затягивающееся серыми облаками. Возможно, снова будет дождь. Оно и не удивительно, осень уже не за горами. Мысли прервали восклицания по близости.  - Беннет, милый, только ты меня понимаешь! Стоило оглядеться по сторонам и все стало ясно. Невезучий искатель приключений сидел на скамейке в компании брюнета, который настолько активно жестикулировал руками, что почти задел Беннета несколько раз. Из-за этого он сдвинулся к краю скамьи настолько близко, что еще чуть-чуть - и совсем с нее сползет.  Заинтересованный этой картиной Кэйа решил вмешаться. Не успел он договорить приветствие в адрес Беннета, как брюнет перебил его. - Ох, капитан Кэйа! - Молодой человек подорвался со скамейки и принялся активно пожимать руку Альбериха. - Очень рад вас видеть! Мы с Беннетом обсуждали дела сердечные, не хотите присоединиться? Я как раз остановился на том, как трудно в наше время найти настоящую, достойную невесту. Женщины стали намного более независимыми и уверенными в соих силах. И что же тогда делать таким, как я? Мне всего лишь хочется спокойной жизни с тихой и робкой дамой, занимающейся домашними делами и видящей во мне настоящего мужчину! - Он опять начал широко размахивать руками, чуть не ударив Кэйю по лицу, когда развернулся и драматично расставил руки в стороны. Теперь Альберих вспомнил его - знаменитого Мондштадского ловеласа с высокими стандартами, влюбленности которого искренние и пылкие, но до жуткого скоротечные. А о своем опыте и мечтах в области любви говорить он может бесконечно.  Пока рыцарь был погружен в свои мысли, Беннет жалобно смотрел на него из-за плеча брюнета. Было ясно одно - парня нужно спасать. - Согласен, друг мой, абсолютно согласен. Как тебя по имени? - уточнил Кэйа. - Болдер, просто Болдер, - радостно ответил мужчина. - Так вот, Болдер, позволь рассказать тебе кое-что, - болтун притих и навострил уши. - Здесь, в городе свободы, где все жаждут независимости, и вправду трудно будет найти девушку, которая подходит под твое описание, - ему в ответ активно закивали. - Истинно так, капитан, - он хотел было сказать что-то еще, но Кэйа жестом попросил его притихнуть. - Но это не повод унывать, друг мой, - продолжил Альберих. - Почему бы тебе не побывать на землях другого архонта? Скажем, где-нибудь в Ли Юэ? Съездить, посмотреть как люди живут, какие приоритеты у народа и какой, исходя из этого, характер у местных девушек. Уверен, повидав другие регионы будет куда легче найти своего человека, - уверял нового знакомого Кэйа. Болдер, казалось, погрузился в раздумья, но ненадолго. Вскоре он воскликнул что-то о том, насколько же светлые мысли посещают самого выдающегося рыцаря Мондштада, еще раз крепко пожал капитану руку, и, бросив короткое прощанье Беннету, умчался на всех парах собирать вещи. Только когда этот приставучий мужчина исчез из их поля зрения, Беннет наконец выдохнул с облегчением. - Спасибо вам, сэр Кэйа, - парень благодарно улыбнулся своему спасителю, а Кэйа усмехнулся в ответ. - Как так вышло, что ты попался этому чудику под руку? Сколько он тебя мучал? - Ну, я целый час по поручению гонялся за котом, которого потерял хозяин, а когда уже почти поймал его он решил вернутся домой. Так как кот был найден, поручение сняли и я не получил ни монеты моры. Присел отдохнуть, а тут вдруг он. Только имя спросил, а потом участия в разговоре не ждал, хотя даже если бы я хотел, то и слова вставить не смог бы. Сначала я думал, что можно и послушать немного, а потом пойти за другим поручением в гильдию, но он все говорил и говорил, прерывать было как-то неудобно. Было это… - Беннет задумался, - часа два назад? Кэйа искренне удивился настолько большому невезению. К такому замечательному человеку, как Беннет, жизнь была до ужаса несправедлива. - Думаю, теперь уже нет смысла идти в гильдию, все нормальные поручения разбирают еще до обеда. Не хочешь составить мне компанию и немного посидеть в «Доле Ангелов» сегодня вечером? Мы не виделись уже пару месяцев, наверняка есть, что обсудить, - предложил капитан кавалерии, почти уверенный в согласии безотказного мальчика. Однако, на удивление, Беннет заметно стушевался. - Извините, сэр Кэйа, но я пожалуй все же попытаю удачу и схожу в гильдию, - робко отказал подросток, глядя на каменную кладку под ногами.  Это было странно. Если у Беннета была причина, он не боялся прямо говорить что занят, обычно предлагая другой день или время. Но в этот раз - ничего. Ни причины, ни предложения о переносе встречи. Альберих невольно прошелся взглядом по вжавшемуся в скамью юноше с головы до ног. Что-то было не так. - Ну что ж, если у тебя планы, то не буду настаивать, - немного в замешательстве ответил капитан.  Подросток на это кивнул, и, когда Кэйа не сдвинулся с места, поднялся со скамейки, по-прежнему глядя в землю, сухо бросил пару слов на прощанье и торопливо ушел в сторону торговой площади. Капитану не оставалось ничего, кроме как проводить юношу обеспокоенным взглядом.  Возможно, Беннет вляпался во что-то, о чем не может рассказать. В таком случае, Кэйа узнает об этом сам, но сначала все же попробует узнать обо всем у подростка.  На оголенное предплечье приземляется первая капля начинающегося дождя, и рыцарь снова торопится в штаб.