Сердце короля

Зал заседаний всегда выглядел так, словно в нем проводился вечер встреч семьи и друзей – пожилые министры (а некоторые из них были пожилыми еще в начале правления Гриффита) и их сыновья, дочери, племянники и племянницы без устали обсуждали насущные проблемы Мидланда. Конечно, представители старшего поколения были более опытными, но за молодым поколением стояло будущее королевства, и именно их Гриффит все чаще и чаще просил высказываться. Лет с двенадцати Эрик начал присутствовать на каждом заседании – даже если тема обсуждения казалась ему слишком скучной, он все равно дослушивал все от начала и до конца. В этот раз на повестке дня стоял вопрос о безопасности королевства. – Ваше Величество... – начал один пожилой министр после окончания всех основных тем. – Кажется, в воздухе витает одна тема, о которой мы все думаем, но никто не решается произнести ее вслух... – И что это за тема, министр? – поинтересовался Гриффит. – Пожалуйста, просветите нас. – Глава Кушанской Империи, император Ганишка, уже в преклонных годах... Сейчас вместе с ним правит его сын. И он, скажем прямо, во многих вопросах ведет себя гораздо агрессивнее, чем его отец... – К чему вы клоните, любезнейший? – хмыкнул один из молодых министров. – Может, настало время для новой военной кампании? Так сказать, сыграть на опережение и напасть на Кушан первыми... В зале воцарилось такое молчание, словно все присутствующие одновременно умерли. Стоящий среди стражников Гатс опустил руку на меч и вопросительно посмотрел на Гриффита, но тот ничего не ответил. – Я понимаю вашу обеспокоенность, министр *****, – понимающе закивал Гриффит. – Трудно закрывать глаза на то, что в последние годы происходит с Кушанской Империей. Но на данный момент мы сделали все необходимое, чтобы избежать прямого военного столкновения. И... – Ваше Величество, прошу прощения, что прерываю, – впервые за вечер вступил в обсуждение Эрик. – Позволите мне продолжить? Остановившись, Гриффит одобрительно кивнул, и Эрик посмотрел министру прямо в глаза. – Министр, пожалуйста, подскажите нам, вы тайно изобилуете ресурсами на эту кампанию? Может, деньгами, продовольствием, солдатами в конце концов? А, может, у вас есть достаточно обоснований, по которым нам придется украсть из семей мужей, сыновей, а в случае популярности воинской службы у женщин тоже – храни Сокол Света генерала Каску – еще матерей и дочерей? Может, у вас найдется совесть взглянуть в глаза этим людям и сообщить, что вы выдергиваете их из теплого дома не ради того, чтобы защищаться от нападения, но нападать? С Ганишкой подписан мирный договор, через четыре года я женюсь на принцессе Айшварии... Никаких поводов для нападения на Мидланд у Кушан пока нет. Вы прекрасно знаете, что Мидланд воевал с Тюдорами сто лет и воевал бы еще столько же, если бы не Отряд Сокола, который некогда возглавлял мой отец, ваш король. Жители Мидланда только-только привыкли жить в мире. Конечно, сейчас мы делаем все возможное, чтобы армия была более многочисленной, обученной и снабженной всем необходимым... Мидланд готов принять удар. Но быть готовыми к нападению и первыми начинать военные действия – принципиально разные вещи. Подскажите, министр *****, вам есть, что на это возразить? Едва Эрик договорил, Гатс с Гриффитом молниеносно обменялись взглядами, полными гордости. Министр словно проглотил язык – ответить на подобную речь ему было нечего. – Никак нет, Ваше Высочество. Приоткрыв один глаз, министр Фосс оглядел короля и принца. Если Гриффит пугал его, то Эрик пугал его вдвойне. Нынешний король Мидланда был выходцем из самых низов, и всегда внешне придерживался норм и приличий. И если действовал – то никогда в открытую. Будущий же король Мидланда был полноправным членом королевской династии, в нем текла кровь основателя государства. Никакой сдержанности и холодности. Чувствуя себя в своем праве, он вел себя на голову резче и жестче, чем его отец. Если Гриффит напоминал ему лису, то Эрик казался ему похожим одновременно и на лису, и на льва. Благо, он уже достаточно стар – разбираться с новым королем придется не ему, а его дочери Элизе.

***

– ...война с Кушан – просто вопрос времени, – холодно произнес Гриффит, развязав ленту в волосах. – Лезть на рожон раньше времени – величайшая глупость. Если у нас получится оттянуть прямое столкновение хотя бы на пару лет, то это будет чудом. Министры этого не понимают... Но Эрик понимает. – Неудивительно, – хмыкнул Гатс. – Он такой же умный и проницательный, как и ты. Замечание заставило Гриффита тепло улыбнуться. Рассмеявшись от души, Гатс с довольным видом рухнул на постель. – Ну Эрик дает... Заткнул этого старика за пару минут. – А вот это у него от тебя, – выдал Гриффит, устроившись у Гатса на плече. Тот, уже по привычке, начал аккуратно гладить его по волосам. – Резкий и решительный... Но в то же время обладающий острым умом и жаждой справедливости – идеальный будущий король для Мидланда. – Уверен, что наш мальчик со всем справится.

***

– Гатс, как ты думаешь… Я начинаю стареть? Повернувшись лицом к Гатсу, он дал себя внимательно рассмотреть. Небольшие морщины, едва заметные пятна под глазами, огрубевшая кожа – все это выдавало, что он уже не юноша. – Конечно, ты начинаешь стареть, – уверенно заключил Гатс, взяв в руки прядь белых волос. – Вон уже весь поседел... Не ожидая подобного, Гриффит от души рассмеялся. И правда – даже если бы он весь поседел, никто бы этого не заметил! А вот у Гатса и впрямь пробивалась седая прядь на челке... Которую он в шутку всегда называл «прядь Гриффита». На самом деле Гатса не волновало, как Гриффит выглядел. Хоть немощным, усохшим и увядшим – он бы восхищался им как и прежде. – Ты прекрасен.

***

– Эрик влюблен в Исидоро. Если бы перед Гриффитом был не Гатс, он бы никогда так не поступил и не стал раскрывать секрет своего сына. – Да не... – не поверил своим ушам Гатс. – Да не может такого быть! Он же... Он... Пазл собрался. В ужасе Гатс закрыл рот ладонью – да как он мог не замечать таких элементарных, очевидных вещей?! – Яблоко от яблони... И давно ты это заметил? – Года четыре назад.

***

– Знаешь, Гатс... Иногда я ненавижу себя за то, что моя мечта стала для Эрика долгом.

***

– Ну что, Ваше Высочество, готов отведать моей стали? – Почему ты так уверен, что сегодня не отведаешь моей? – Исидоро! Эрик! Давайте кончайте с этой ерундой! Вы оба должны обучаться эльфийскому боевому стилю! Слова Пака ни тот, ни другой не услышали – настолько были поглощены боем и друг другом. Невооруженным глазом видно, что их обучал Гатс – оба сражались настолько неистово и пылко, что между ударами искры с их мечей даже не успевали коснуться земли. Но Эрик, как и несколько предыдущих сражений, почти сразу же после начала дуэли начал отступать. – Что-то ты теряешь хватку, Ваше Высочество, – наступая, выкрикнул Исидоро. – Давно не держал в руках ничего тяжелее своего члена? – А ты в хорошей форме, потому что часто держишь в руках чужие и тяжелые? – ответил принц, отразив череду ударов. – Твоя мать так расстроится сегодня ночью, когда я расскажу ей, как выражается ее любимый сыночек... Кстати, напомни, она брюнетка или блондинка? – Исидоро, не делай вид, будто тебе не все равно, перед кем стелиться! Наблюдающий за всем Пак вздохнул – да, то, что Гатс воспитывал их обоих, тоже видно. Никаких манер! Вроде член королевской семьи, а вел себя как обычный уличный мальчишка... Бой оказался коротким – всего спустя несколько минут меч Исидоро оказался у горла Эрика. Уже пятое поражение к ряду! Принц и сам не понимал, правда ли он сильно сдал позиции в бою или специально поддавался своему противнику, чтобы увидеть радостный триумф в его глазах. Принц понимал, что браки редко заключались по любви. Не всем так благоволила судьба, как его отцу и матери. Хотел Эрик или не хотел – казалось ему делом десятым. Его политический брак был свершившимся фактом еще до того, как он на свет родился. Принцесса Айшвария, дочь одной из наложниц императора Ганишки, умна и благодетельна... Любой мужчина был бы счастлив взять в жены такую женщину. Кушанская империя – мощное государство, которое лучше бы иметь в союзниках, а не в противниках. На месте отца он бы поступил точно так же, он говорил ему об этом много раз. Но в то мгновение, когда меч Исидоро почти касался кожи Эрика, он мог поклясться, что его сердце готово выскочить из горла. Какая принцесса? Его мысли всегда, всегда будут заняты только буйным безродным мальчишкой. Даже если будущая жена подарит ему самую большую любовь на свете, для Эрика все равно будет дороже даже тот раз, когда Исидоро от обиды после поражения в сердцах плюнул ему в лицо. – ...Эрик – позвал его Исидоро, увидев пустой и безжизненный взгляд друга. – Ты в норме? «Я не в порядке, потому что влюблен в тебя так сильно, что не знаю, что мне с этими чувствами делать» – хотел бы сказать Эрик, но знал, что никогда не скажет ему ничего подобного. – В норме. – Ты прости, если что, я же несерьезно... – Все в порядке, расслабься, – улыбнулся Эрик, натянув маску спокойствия. – Ты стал сражаться еще лучше, чем в прошлые разы. Уверен, Гатс будет тобой доволен. Молча они посмотрели друг на друга, от неловкости не находя подходящих слов. Грусть, недоумение, восторг, вожделение... От потока нахлынувших эмоций Пак опешил – еще одни. Кажется, его дипломатический статус продлевается еще минимум лет на двадцать...

***

– Ну-у-у, давай, рассказывай, – протянул эльф, играя бровями. – Что происходит между тобой и принцем? – Не понимаю, о чем ты, – агрессивно буркнул Исидоро. – А мне кажется, что понимаешь... – выдал эльф, переходя на заговорческий шепот. – Брось, Исидоро, да ты же с ума от него сходишь! В панике Исидоро схватил Пака в кулак и сжал настолько крепко, что у того глаза полезли из орбит. – Откуда ты знаешь? – Да ты видел себя со стороны! – прокряхтел Пак, пытаясь выбраться из хватки. – Смотришь на него как на вкусный кусок сыра! – Да я... – возмутился Исидоро, оборвав себя на полуслове. – Ничего я так на него не смотрю! Исидоро встретился со взглядом, полным недоверия. В самом деле, звучал он не очень убедительно. – Ладно, может, и смотрю! – густо покраснев, признался Исидоро. – Я ничего не могу с этим поделать, ясно тебе? Так получилось само собой. Сострадательный Пак расстроился, что его друг сразу начал оправдываться. – Он тебе очень дорог, да? Несколько коротких кивков – вместо тысячи слов. – Почему ты не скажешь ему? Нахмурившись, Исидоро опустил голову. – Потому что... Даже если ему... Он будущий король, а я... Это абсурд. Такого не бывает. Если бы Пак не поклялся своей жизнью, что никогда не расскажет правду об отношениях короля и его преданного рыцаря, то он бы рассказал Исидоро, о том, что на свете бывает все. Но он не мог – эльфийский кодекс чести. Никому никогда ничего. – Знаешь, Исидоро... – вздохнул Пак, решив, что он пока не готов прощаться с дипломатической миссией и жизнью. – Разбитое сердце лучше замерзшего! Иногда лучше попробовать и потерпеть крах... Чем потом всю жизнь жалеть о том, что не сказал того, что должен был сказать.

***

И Сколько бы Эрик не пытался думать о чем-нибудь Ином и забыться, у него ничего не получалось. Друг не выходил у него из головы. О нем принц думал даже тогда, когда перед ним лежали книги о дипломатии и военном искусстве. Рассказы о древних временах казались ему пресными и бессмысленными. О, как тяжело Эрику было заставить свое сердце замолчать! Читать трактаты древних ученых мужей Эрик любил точно так же, как и махать мечом – но в этот раз сражение он проиграл. Кажется, принц перечитал одно и то же предложение раз двадцать – смысл от него ускользал, как скользкая рыба из рук. Вздохнув, он побежденно склонил голову над книгой. – Э-э-эрик! Как ураган, младшая сестра ворвалась в библиотеку, торжественно размахивая яркой книжкой. Ее неожиданное появление заставило принца улыбнуться до ушей. – Здравствуй, кроха, – поздоровался Эрик с Фриккой. – Что это у тебя? – Посмотри, что мне мама подарила! Сев рядом с братом, она раскрыла книгу с картинками. «Правители Мидланда». Его внимательный глаз сразу зацепился за изображения Гейзериха, его дедушки (бывшего короля Мидланда) и, конечно же, родителей. – Смотри! – радостно вскрикнула девочка, показывая пальцем на рисунок. – Это же мама с папой! – И правда, – улыбнулся принц, вглядываясь повнимательнее. Повествование о королеве Мидланда, члене правящей династии, Шарлотте Беатрикс Мари Роди Виндем, заняло небольшой абзац в уголке страницы. Но о делах его отца подробно расписано на пяти страницах. Эрику поплохело. Что бы он ни сделал за всю свою жизнь, он навсегда останется «сыном великого Гриффита»... И переживания из-за чувств к Исидоро как рукой сняло.

***

Душевные терзания с каждым днем тяготили Эрика все сильнее и сильнее. Ситуация настолько вышла из-под контроля, что принц начал выпадать из реальности прямо посреди бела дня. Да, телом он оттачивал приемы под наблюдением наставника, но мыслями находился совершенно в другом месте. Когда принц в очередной раз сбился, Гатс остановил его. – В чем дело, Эрик? – спросил Гатс. – Ты в последнее время как сам не свой. Стоит ли говорить открыто? Взвесив все за и против, принц решил, что Гатс, даже если и не поймет его переживаний, все равно выслушает. – Гатс... Ты прав. Вздохнув, Эрик отложил меч и понуро опустился рядом со своим наставником. Гатс кивнул в знак того, что принц может начинать говорить. – Я часто задумываюсь о времени, когда я буду править. Отец… Великий человек. То, что сделал он, не делал никто и никогда. Он закончил войну, которая длилась сто лет. Стал первым в истории простолюдином, который возглавил королевство... Он заставил Мидланд процветать так сильно, что его правление можно сравнить только с золотой эпохой, когда правил Великий Гейзерих. Дела отца... Неисчислимы. И я боюсь… Я боюсь, что никогда не смогу быть равным ему. На секунду Гатс оторопел – он не ожидал почти спустя двадцать лет вновь услышать свои же слова из уст Эрика. Того и гляди – подслушает разговор матери с отцом и тоже уйти куда-нибудь захочет! Конечно, Гатс никоим образом не был связан с принцем в плане кровного родства, но комплексы передались Эрику точно от него. – Послушай меня, Эрик… – недолго подумав, начал ошарашенный Гатс. – Твой отец взлетел так высоко, что до него не дотянуться – это правда. Но тебе и не нужно этого делать. Твое правление будет твоим правлением. Конечно, тебя будут сравнивать с Гриффитом, некуда ты от этого не денешься. Но сам Гриффит не сомневается в том, что ты станешь лучшим королем, чем он... Вот тут Гатс понял, что пора бы и прикусить язык – Эрику вовсе не обязательно знать, что он слышал разговор, когда Гриффит говорил эти слова сыну несколько лет назад. – Ну, он мне так сказал, – соврал Гатс. – Поверь, я могу понять твои сомнения... Однажды я чуть не ушел из отряда, потому что считал себя недостойным твоего отца. – Быть того не может! – вырвалось у удивленного Эрика. – Что произошло? Правду в формулировке «после намеренного убийства твоего дедушки и случайного убийства твоего дяди я подслушал разговор твоего отца с твоей матерью и из речи, в которой правды было меньше половины, сделал вывод, что он не считает меня другом и решил, что должен уйти, чтобы найти свою мечту и стать равным ему» Эрику Гатс сказать не мог. Пришлось выкручиваться. – Мне казалось, что такой, как я, не может быть рядом с таким недосягаемым человеком, как твой отец. – Гатс, но ты же... – не найдя слов, изумился Эрик. – Ты же на тот момент были лучшим воином в Отряде Сокола! «Убийцей сотни»... И героем Столетней Войны! Если с таким послужным списком Гатс тогда считал себя ничтожеством, то что вообще он считал «достойным»? – Мне казалось, что все это – суета, – усмехнулся Гатс. – Что я – ничто, если моя жизнь пуста и бесцельна... Что толку во мне не больше, чем в камне на дороге. Эрику было так странно слышать подобное от человека, которого он превозносил. Оказывается, его наставник точно так же сомневался в себе! И точно так же боялся быть недостойным его отца. – Почему ты в итоге остался? – Иногда разговор… Многое решает. На самом деле, признание в любви и поцелуй тоже многое решали. – Гриффит убедил меня, что мне не нужно ничего в себе менять, – улыбнувшись, продолжил Гатс. – И что я могу найти свое место здесь... Тогда я понял, что мне не нужно становиться таким, как Гриффит. Я понял, что мне достаточно просто оставаться собой. Как и всегда, Гатс показался Эрику мудрецом, который возвещает только непреложную истину. – Твой отец сказал мне тогда: «Если бы ты мог видеть себя моими глазами, ты бы никогда в себе не сомневался». Иногда и впрямь полезно вспоминать, что твое мнение о себе может не совпадать с тем, что есть на самом деле... Понимаешь, о чем я? Эрик кивнул. Он понимал. И еще он знал, что Гатс его давно раскусил и говорил не про себя, а про него. Удивительно, как каждый раз у него получалось находить подходящие слова, после которых Эрику сразу же становилось легче. – Есть ли еще что-то, что ты бы хотел обсудить? – Да, кстати, ты... – Что? Но затем Эрик одернул себя, решив не поднимать тему. Вот к чему сейчас он точно не готов – так это обсуждать непонятные чувства к своему напарнику. Подумал, что Гатс этого точно не поймет. – Ничего... Это я так. Гатс кивнул, решив не настаивать на разговоре. И за это уважение к любому его решению принц был благодарен бесконечно. – Гатс... – Да? – Спасибо.