Сердце короля

Рождение принца, наследника трона Мидланда, отмечали, без преувеличения, всем королевством. Продолжился род великого Гейзериха – небеса воистину благоволили! Народные гуляния в честь новорожденного не утихали несколько дней подряд, и вскоре новость долетела до самых отдаленных уголков королевства. Под покровом ночи, пока утомленная после родов королева Шарлотта спала в своих покоях, Гриффит тайно провел Гатса в детскую (спасибо верной королю служанке, которая дежурила рядом с малышом в тот день). Взяв кучу белых кружевных одеял в руки, Гриффит прижал к груди хныкающего младенца и приблизился к Гатсу. – Познакомься, Эрик, – во все лицо улыбнулся Гриффит, разговаривая с ребенком. – Это твой дядя Гатс. Светлые вьющиеся волосы, ясные синие-синие сглаза, дутые губы – копия практически не отличалась от оригинала. То, что у сына «синие глаза матери» Шарлотте говорили чисто из вежливости. – Он так на тебя похож… – ошеломленно проговорил Гатс, взглянув попеременно на сына и отца. – Как две капли воды. Взглянув на Гатса, Гриффит с намеком кивнул на ребенка в своих руках. – Хочешь подержать? Гатс колебался – вдруг он сделает что-то не так? Держать на руках маленького ребенка гораздо сложнее, чем огромный меч! С мечом, по крайней мере, он знал, как нужно обращаться. Но, все же решившись, неумело взял у Гриффита плачущий кулек. Едва оказавшись на руках Гатса, принц, как по волшебству, сразу же успокоился. – Смотри, ему понравилось у тебя на руках, – констатировал Гриффит, глядя на безмятежного младенца. – Весь в отца. Держа на руках маленького принца, Гатс почувствовал что-то, чего никогда прежде не ощущал. Принц – плоть и кровь самого важного человека в его жизни. Он взял ребенка на руки – и все прежние переживания испарились как дым. Словно не было злобы и тоски из-за растущего живота Шарлотты; не было виноватого, как у провинившейся собаки, взгляда Гриффита; словно последних девяти месяцев никогда и не было. Положив голову Гатсу на плечо, Гриффит смотрел на их знакомство взглядом, переполненным нежностью. Успокоившийся ребенок лишь с интересом наблюдал за незваным гостем своими большими синими глазами. Гатс явно пришелся ему по душе. Проворно принц протянул к нему свою маленькую ручку – и Гатс, чтобы случайно никак не навредить, еле-еле ее сжал. – Здравствуй, Эрик.

***

Наследник престола орал так истошно, что слышала половина Мидланда. Вся королевская чета стояла на ушах, пытаясь успокоить маленького принца, но ни Шарлотта, ни Гриффит, ни Анна, ни остальные служанки были не в силах угомонить рыдающего младенца. По истечении нескольких часов, не проронив ни слова, Гриффит взял Эрика на руки и направился прочь из королевских покоев. – Моя королева, отдыхайте, – наконец уверенным тоном сказал он. – Может, небольшая прогулка и свежий воздух помогут ему заснуть. – Но вдруг вы оба замерзнете... – Не беспокойтесь ни о чем, – улыбнулся Гриффит, прижимая протестующего младенца к себе. – Поспите. Просить об этом и не нужно было – едва король переступил порог комнаты и звуки детского плача стали стихать, все женщины, как одна, прилегли на мягкую постель и тут же провалились в сон. План Гриффита был прост как дважды два. Стучать в дверь ему не потребовалось – услышав поблизости душераздирающие крики, Гатс тут же появился на пороге. И, убедившись, что никого поблизости не оказалось, мигом впустил Гриффита с ребенком внутрь и закрыл за ними дверь. – Гриффит, что ты... – Мне нужно кое-что проверить. Едва Гриффит всучил ребенка ошарашенному Гатсу на руки, тот мгновенно затих. Эрик успокоился так быстро, словно до этого часами не рыдал истошно на весь замок. – Как я и думал. Конечно, Гриффит вспомнил, как в их первую встречу сын перестал плакать, едва Гатс взял его на руки. Он выглядел крупным и сильным, потому неудивительно, что у ребенка это (парадоксальным образом) создавало ощущение безопасности. – Да не может такого быть... Не поверив произошедшему, Гатс передал ребенка Гриффиту обратно, но Эрик с новой силой закричал столь неистово, что Гатсу пришлось сразу же взять его на руки. И принц вновь замолчал. – Колдовство какое-то... – выпалил Гатс, глядя на младенца. Он посмотрел в ясные детские глаза без каких-либо признаков сонливости и искренне удивился тому, насколько бодрым может быть существо, до этого рыдавшее столь долго. – Вот уже не думал, что королевской нянькой заделаюсь... – для вида «возмутился» Гатс и опустился с ребенком на кровать. Он вздохнул – наверняка младенец давно не спал. И вспомнил, как Сис в детстве крепко прижимала его к себе и напевала что-то под нос, чтобы его быстро сморил сон. Недолго думая, Гатс решил повторить примерно то же самое – спустя всего пару минут ребенок притих. Удостоверившись, что ребенок заснул, он поднял глаза на Гриффита и встретился со взглядом, полным удивления и восхищения одновременно. – Не знал, что ты умеешь убаюкивать детей. – Сис так делала, когда я был маленьким... – Твоя мать? Гатс кивнул. Гриффит много слышал про Гамбино, и то, что он знал о нем, вызывало отнюдь не добрые благодарственные чувства. О Сис он слышал только пару раз, и то мельком. Гриффит сел напротив Гатса с Эриком, всем своим видом показывая, что готов слушать. – Расскажи мне о ней. – Сис подобрала меня, когда отряд наемников проходил мимо дерева висельников, – начал Гатс, пытаясь в памяти воспроизвести то, что ему рассказывали в отряде. – Сослуживцы говорили, что она лишилась рассудка после потери ребенка... Тогда, конечно, никто не думал, что найти живого ребенка под трупом матери – счастливое совпадение... Примета плохая. Бессмысленные предрассудки, которые всю жизнь обходились Гатсу слишком дорого. – Она единственная, кто обратил на меня внимание... Подбежала и схватила меня, думая, что я погиб. Но потом я начал громко плакать... Чудо, что я вообще выжил. Если бы не Сис, я бы тогда погиб. Она была очень доброй и... Она спасла меня. С тоской Гатс улыбнулся, вспоминая их немногочисленные совместные моменты за все те три года, что им выдалось провести вместе. – Много лет я жалел, что она это сделала, – признался Гатс. – Иногда мне казалось, что всем было бы лучше, если бы она оставила меня там. Мне говорили, что я приношу всем одни несчастья... Что мне следовало умереть тогда, под трупом матери... Все это время Гриффит слушал его, не перебивая. Когда Гатс поднял на него взгляд, то увидел, что у того глаза на мокром месте. – Но потом я встретил человека, который убедил меня в том... Что все они были не правы.

***

– Никогда! Гвалт из зала заседаний стоял такой громкий, словно внутри была пьяная драка, а не обсуждение насущных государственных вопросов. Один особенно буйный министр возмущался так сильно, что периодически хлопал рукой по столу, заставляя присутствующих вздрагивать от неожиданности. – Не бывать такому в Мидланде! Это просто возмутительно! Ваше Величество, при всем уважении к вашему происхождению… Но если мы дадим черни… – Следите за словами, министр, – призвал его к порядку другой министр. – Если мы дадим возможность простым людям учиться, то это подорвет все наши прежние устои! Наши многовековые традиции! Вы что, хотите, чтобы дети из трущоб, борделей и разбойничьих банд начали обучаться грамоте? – Да, именно этого я и хочу, – невинно улыбнулся Гриффит. – Спасибо, что внимательно меня слушали, министр. В очередной раз стукнув по столу, буйный министр все не унимался. – Да если дать им образование, то они возомнят о себе черти что! Будут выдвигать свои требования! И даже могут – о, сохрани нас Сокол Света – начать лезть в дела государства! – Наш долг, министр, – спокойно проговорил Гриффит, подчеркнув последнее слово. – Служить на благо жителей этого королевства. Если они сами начнут понимать, что им нужно – это лишь упростит нам задачу. – Это просто неприемлемо! – с недовольным видом сев обратно, буркнул мужчина. Молниеносно король обменялся взглядом со стоящим в числе стражников Гатсом. Тот слегка обхватил рукой меч, вопросительно глядя на Гриффита. Он едва заметно покачал головой, и Гатс понял – буйного министра пока убивать не надо. – Спасибо, что поделились своим мнением, министр ***. Кто-нибудь хочет высказаться следующим? Министр Фосс, может, вы поделитесь, что об этом думаете? Министр Фосс уже много лет ничего не думал – он был до глубины души настолько напуган Гриффитом, что был готов поддержать любое его решение. Хоть всеобщее образование, хоть обязательное ношение ведра на голове – без разницы. – Предложение Его Величества смелое, и, прямо-таки скажем, новаторское... – заговорил министр Фосс, приоткрыв один глаз. – Возможно, понадобится не один год, и даже не одно десятилетие для перемен. Но повышение уровня образования у населения... – Вызовет только беспорядок! – воскликнул уже другой министр. И вновь с новой силой началась перебранка, заставлявшая привычно сдержанного и холодного Гриффита внутренне вздохнуть. Вот уж тема для дискуссии – стоит ли детей учить читать! Конечно, как король, он был волен делать все, что пожелает. Но добиться поддержки знати и суметь их убедить – значит быть уверенным, что никто не будет вставлять палки в колеса. Сквозь ругань и крики вдруг послышался звук открывающихся дверей. – Простите, что прерываю... Неожиданное появление королевы Шарлотты с принцем на руках заставило всех министров моментально замолчать и подняться со своих мест для приветствия. – Рады приветствовать Ее Величество! – Извините, что потревожила, – извинилась она еще раз. – Эрик капризничал, я подумала, что он хочет увидеть отца... С осторожностью королева передала мужу сына, и тот сел к отцу с таким важным видом, словно все собрались за столом исключительно ради него. Гриффит, как ни в чем не бывало, предложил продолжить обсуждение. – Ваше Величество, а что вы думаете по поводу образования для простого народа? Задали ли королеве этот вопрос из искреннего интереса или из формальности – неважно. Министры не могли не спросить об этом представительницу монаршей семьи. – У моего сына двойное происхождение... – скромно начала Шарлотта, с любовью глядя на мужа с сыном. – Если бы судьба распорядилась чуть иначе, Эрик был бы не принцем, а обычным простолюдином. Наше происхождение... Лишь воля случая, никак не зависящая ни от наших способностей, ни от нашего желания. Как бы там ни было... Мне бы хотелось, чтобы у моего сына в любом случае была возможность учиться. Будь он обычный человек... Или же принц. Министры в растерянности переглянулись между собой – не такого ответа они ожидали. Гриффит же был в высшей степени удовлетворен – Шарлотта сказала все еще лучше, чем он попросил. Эффект, который произвели слова королевы на министров были именно таким, каким он и планировал. Ими манипулировать было проще, чем детьми. Начиная голосование, Гриффит уже заранее знал его исход.

***

– Гриффит! – воскликнула радостная Шарлотта. – Эрик сказал свое первое слово! Как ураган, с сыном на руках она ворвалась в кабинет к мужу. Гриффит – естественно – сразу же отложил все насущные государственные дела. Целуя семимесячного сына в макушку, королева крепко-крепко прижимала его к себе. – Давай, Эрик, повтори папе то, что ты сказал мне... Принц, радостный и гордый оттого, что все его хвалят, весь светился от счастья. И повторил свое первое слово. Услышав то, что произнес его сын, Гриффит застыл от неожиданности. А ночью того же дня попросил Гатса незаметно пробраться в детскую для «важного разговора». – Гриффит, к чему такая срочность? – удивленно спросил Гатс, закрывая за собой дверь. Ни слова не говоря, с щеньячими от восторга глазами, Гриффит протянул ему поднятого на руках Эрика. Тот, улыбаясь до ушей, при виде Гатса радостно залепетал – и продемонстрировал самое первое слово, которое он научился говорить в своей жизни. – Ба... Бац!