Игра в прятки с судьбой

Прошла неделя с тех пор, как Драко вернулся в Хогвартс. Воздух в замке был особенным, не просто прохладным и влажным, а чистым, напоенным тишиной и ожиданием. Без сотен студентов, чьи голоса эхом отдавались в каменных сводах, Хогвартс был похож на спящего великана, и Драко наслаждался этим временем, как редким вином. Его личные апартаменты находились в одной из башен, недалеко от кабинета зельеварения, но на достаточном расстоянии, чтобы запахи ингредиентов не проникали в его личное пространство. Высокий арочный потолок, узкие витражные окна, сквозь которые лился рассеянный свет, окрашивая каменные плиты пола в синие и золотые блики. Он обставил её с тщательным вкусом. Массивный дубовый письменный стол, заваленный бумагами и пергаментами. Глубокое кожаное кресло у камина, где он часто читал по вечерам. На полках не только книги по алхимии и зельеварению, но и труды по астрономии и истории архитектуры, его тихая страсть. Никаких фамильных портретов, никаких зелёно-серебряных драпировок. На каминной полке стояла единственная фотография, он и Нарцисса в саду Малфой-мэнора, оба улыбающиеся, без тени былой тревоги в глазах. Но истинным убежищем был его рабочий кабинет, бывшая обитель Северуса Снейпа, которую замок сам волшебным образом перенес из подземелий выше, видимо почувствовала нового хозяина, который её достоин после Северуса. Драко не стал перекрашивать стены, оставив их тёмными, но велел прорезать в толще камня несколько узких окон, в которые теперь лился дневной свет, больше не заглушаемый свечами. Он заменил самый зловещий стол Снейпа, поставив вместо него простой, дубовый, и убрал с глаз долой все те мрачные и откровенно опасные артефакты, что пылились на полках. Теперь там в строгом порядке стояли банки с ингредиентами, все пронумерованные и подписанные чётким почерком Драко. В углу дымился медным котлом автоклав для стерилизации — его магловское приобритение, модернезированное магией, которое вызывало удивление, но молчаливое одобрение у мадам Помфри. От Снейпа остался лишь портрет, висевший за столом профессора. Старый мученик Поттера изображал из себя спящего, но Драко иногда ловил на себе пристальный взгляд чёрных, как смоль, глаз. Именно за этим столом Драко и сидел, составляя учебный план для первого курса, когда дверь скрипнула. — Профессор Малфой, надеюсь, я не отрываю? В дверях стояла профессор Филиция Флитвик. Её крохотная фигурка едва доходила до дверной ручки. — Нисколько, профессор, — Драко отложил перо и жестом пригласил её войти. За годы работы между ними установилось взаимное уважение. Флитвик ценила его ясный ум и методичность, а Драко — её бездонные знания и отсутствие предубеждений. — Я как раз хотела спросить насчёт совместного проекта для старшекурсников, — сказала она, с лёгкостью взбираясь на стул напротив. — «Зелье памяти» и заклинание для визуализации воспоминаний. Думаю, синтез наших предметов может дать потрясающие результаты. — Блестящая мысль, — Драко кивнул, мысленно уже просчитывая необходимые ингредиенты. — Я подготовлю упрощённую, но эффективную рецептуру. Если, конечно, вы сможете уговорить студентов не забывать, куда они положили свои собственные волосы для зелья. Флитвик рассмеялась своим звонким смехом. — С нашими-то учениками? Это будет самым сложным этапом! Договорились. Они ещё несколько минут обсуждали детали, и Драко ловил себя на мысли, что эти деловые, но тёплые беседы стали для него одной из главных радостей преподавательской жизни. Здесь, в этих стенах, он был не бывшим Пожирателем, не опозоренным Малфоем, а коллегой. Равным. Эту идиллию нарушило появление в дверях следующего гостя. Энтони Голдстейн, преподававший историю магии уже четвертый год — ровно столько же, сколько Драко занимал пост зельевара, — прислонился к косяку. Его ухмылка, казалось, была намертво встроена в лицо. — Надеюсь, я не прерываю столь важное совещание, — произнёс Голдстейн, его взгляд скользнул по автоклаву с привычным презрением. За годы соседства по преподавательскому составу Драко научился читать в этом взгляде всё: и намёк на его прошлое, и осуждение за «магловские» методы, и тихое удовольствие от того, что он, Голдстейн, преподаёт благородную историю, а не возится с вонючими кореньями. — Мы как раз заканчивали, Энтони, — сказала Флитвик, спрыгивая со стула. — Удачи вам с учебными планами, Драко. Она выскользнула из кабинета, оставив двух мужчин наедине. Четыре года. Четыре года этих молчаливых дуэлей, этих колкостей, прикрытых вежливостью. — Чем могу быть полезен, Голдстейн? — спросил Драко, и его голос, только что звучавший почти тепло, вновь приобрёл привычные холодные нотки. — О, да ничем, — Энтони сделал несколько шагов вглубь комнаты, разглядывая полки с видом старого знакомого, которому всё равно не нравится то, что он видит. — Просто проходил мимо. До сих пор не могу привыкнуть, как ты переделал это место. Выбросил почти все реликвии Снейпа. Жаль. В них была своя, знаешь ли, мрачная эстетика. Историческая ценность. — Я предпочитаю функциональность эстетике, — парировал Драко, отлично зная, что этот спор у них повторяется из года в год. — И безопасности. Некоторые «реликвии» могли в любой момент взорваться первокурснику в лицо. Я удивлён, что ты, как историк, не ценишь сохранность молодых умов больше, чем пыльные артефакты. — Как практично, — Голдстейн усмехнулся, проигнорировал выпад. — Ну что ж, не буду отрывать от составления планов. Удачи с… зельями. — Он бросил последний взгляд на автоклав, этот символ всего, что он, казалось, презирал в Драко, и вышел, оставив за собой лёгкий шлейф дорогого парфюма. Драко вздохнул и снова взялся за перо, но концентрация была безнадёжно потеряна. Голдстейн. Всегда один и тот же. Лёгкий, успешный, не обременённый грузом прошлого. Четыре года они работали бок о бок, и четыре года Драко чувствовал на себе этот взгляд — взгляд человека, который считал, что место Малфоя не среди преподавателей Хогвартса. Его взгляд упал на портрет Снейпа. Тот больше не притворялся спящим. Его тёмные глаза смотрели на Драко с привычной усмешкой. — Позволяете давно надоевшим насекомым отвлекать вас от работы, Малфой? Наши старые разногласия с Голдстейном-старшим были куда увлекательнее. Драко не ответил. Он просто отодвинул стопку бумаг, достал из ящика стола шкатулку с браслетом и открыл её. Лунный камень лежал безмолвный и холодный. Глупая безделушка. Но в её пассивности была своя прелесть. Она не требовала ничего, не осуждала и не напоминала о прошлом. Она просто была. Он снова закрыл шкатулку и убрал её. Впереди был новый учебный год, новые вызовы, старые раздражители. И он был готов к ним. По крайней мере, так ему хотелось верить.

***

Поезд прибыл глубоким вечером. В воздухе, ещё тёплом от уходящего лета, уже витала предосенняя прохлада. Последние дни августа заканчивались, окрашивая небо над Хогвартсом в густые лиловые тона. Гермиона, с одним чемоданом, стояла на пустынном перроне перед замком. Заброшенная в этот час карета, запряжённая фестралами, довезла её до замка. Хогвартс возвышался перед ней, тёмный, величественный и безмолвный. Но для Гермионы это молчание было не пугающим, а, скорее, обволакивающим, как старый, добрый плед. Вестибюль встретил её пустотой и приглушённым эхом её же шагов. Где-то в глубине замка потрескивали догорающие в каминах поленья, пахло воском, древесиной и сладким ароматом цветущих в кадках волшебных растений. Она уже хотела подняться в гостиную Гриффиндора, вспомнив старые привычки, как из тени у стены возникла высокая, прямая фигура. — Мисс Грейнджер. Я начала уже беспокоиться. Профессор Минерва МакГонагалл стояла перед ней, освещённая единственным канделябром. Её лицо, испещрённое морщинами, казалось, стало ещё мудрее, но в глазах, за стёклами очков, плясали знакомые искорки. — Профессор! — Гермиона не смогла сдержать улыбки. — Я так рада вас видеть. — Взаимно, моя дорогая. Взаимно, — МакГонагалл слегка склонила голову. — Я решила показать Ваш кабинет и апартаменты лично. — Это прекрасно, спасибо. Они двинулись по лестницам, и Гермиона не удержалась. — Вы даже не представляете, как трудно было вырваться из Министерства. Кингсли устроил почти что допрос — кто же теперь будет заниматься реформой законодательства о волшебных палочках? А начальник отдела кадров пытался убедить меня, что я совершаю карьерное самоубийство. — Министерство всегда считало, что оно — пуп магической земли, — сухо заметила МакГонагалл. — Они никак не могут понять, что некоторые вещи куда важнее карьерных лестниц. — Она на мгновение замолчала, поднимаясь на очередной пролёт. — А как отнеслись к вашему решению мистер Поттер и мистер Уизли? Я позволю себе проявить любопытство. Гермиона мягко улыбнулась. — Гарри… он понимает. Говорит, что Джинни уже присматривает для меня уютный коттедж в Хогсмиде на случай, если я решу обзавестись семьёй. Он счастлив, профессор. По-настоящему. А Рон… — она замялась, — Рон сейчас полностью поглощён работой почти живёт там, но тоже поддержал меня. — У каждого свой путь, — повторила МакГонагалл, и в её голосе прозвучала тёплая, почти материнская нота. — И своё время. Рада, что они вас поддержали. Они остановились у знакомой готической арки — двери в кабинет директора. Но МакГонагалл прошла мимо, подведя Гермиону к следующей двери, украшенной резным изображением кошки, трансформирующейся в льва. — Ваш кабинет, профессор Грейнджер, — объявила она, и Гермионе стало тепло от этого звучания. Комната была просторной. Высокий потолок, большой письменный стол из тёмного дуба и те самые книжные полки от стены до стены, пока ещё пустые, но обещающие стать домом для её коллекции. Вид из окна открывался на тёмные воды озера. — Это идеально, — прошептала Гермиона. — Рада, что вам нравится. А теперь ваши личные апартаменты, — МакГонагалл повела её дальше по коридору и немного выше по лестнице в башню, к более скромной двери. Комната за ней была меньше, но не менее уютной. Там стояла кровать с балдахином, небольшой камин и кресло у окна. — Надеюсь, здесь вам будет комфортно. — Более чем. — Теперь по делу, — МакГонагалл приняла свой привычный деловой вид. — Учебная программа по трансфигурации была несколько модернизирована. Мы добавили больше практических приложений — основы защитной трансфигурации, работу с органическими материалами. И, конечно, ваш любимый раздел — теория межвидовой трансформации для старших курсов. Она протянула Гермионе толстую папку. — Все материалы здесь. Уверена, у вас найдутся и свои идеи. После всего, что вы сделали, — она сделала небольшую паузу, — я не сомневаюсь, что вы сможете научить наших студентов не только магии, но и мужеству ей пользоваться. Проводив директора, Гермиона осталась одна. Она подошла к окну в своей спальне, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела на тёмный силуэт замка, на отражение первых звёзд в воде озера. Она была дома. Её взгляд скользил по спящим башням, и вдруг она заметила одинокий огонёк. В окне одной из соседних башен, той, что была обращена к озеру, горел свет. Жёлтый, приветливый, но одинокий в этой ночной тьме. Кто-то из преподавателей ещё не спит, — подумала она с лёгким любопытством. Возможно, тоже готовится к новому учебному году или просто наслаждается тишиной, как и она. Она снова улыбнулась. Завтра она узнает, кто её соседи. А пока… пока она была просто дома.