Игра в прятки с судьбой

Первые лучи солнца ещё только начинали золотить верхушки дальних гор, когда Драко открыл глаза. Совсем скоро в это время солнца уже не будет. Он не смотрел на часы — его внутренние биологические часы, отточенные за годы преподавательства, будили его без пятнадцати семь каждое утро, даже в каникулы. Он лежал неподвижно несколько минут, слушая полную тишину своей башни. Ни гула голосов из соседних комнат, ни топота ног по коридорам — только ровное, спокойное дыхание спящего замка. Он потянулся, чувствуя, как мышцы спины приятно ноют после вчерашней работы в кабинете — он переставлял полки с ингредиентами, стремясь к идеальному порядку до начала учебного года. Спальня была залита мягким серым светом. Он встал с кровати, босыми ногами ступив на прохладный каменный пол, и подошёл к одному из высоких стрельчатых окон. Вид отсюда был его слабостью: бескрайние леса, тёмная гладь озера, игрушечные крыши Хогсмида вдали. Он опёрся лбом о холодное стекло, наблюдая, как ночь медленно отступает, уступая место дню. В эти утренние минуты Хогвартс принадлежал только ему. Он провёл рукой по щеке, чувствуя легкую щетину. Время для бритья. Ванная комната, смежная со спальней, была облицована тёмным мрамором. Всё было строго и функционально: ни единой лишней вещи на полках. Только бритва с зачарованным лезвием, щётка для волос из чёрного дерева, несколько флаконов с одеколоном с запахом кожи и кедра. Он тщательно выбрился, следя за ровными линиями, затем умылся ледяной водой, заставляя остатки сна окончательно покинуть его. Ещё неделю не было нужды в церемониальных профессорских мантиях. Он выбрал узкие чёрные брюки, лёгкую футболку из мягкой серой ткани и поверх — тёмно-зелёный кашемировый джемпер, настолько тонкий, что его едва ли можно было назвать свитером. Достаточно презентабельно, чтобы соответствовать статусу, но без намёка на формальность или, что хуже, на былой малфоевский пафос. Он внимательно осмотрел себя в высоком зеркале в спальне. Всё безупречно. Ничего лишнего. И тогда его взгляд упал на прикроватную тумбочку. На тёмном бархате, рядом с часами и текущей книгой по усовершенствованным техникам дистилляции, лежала та самая перламутровая шкатулка. Браслет Истинной Судьбы Он с презрением фыркнул. Глупость. Суеверие, достойное каких-нибудь доверчивых первокурсников. Яркий пример того, почему магическому обществу так отчаянно нужны были трезвомыслящие реформаторы вроде Грейнджер. Логика, факты, доказательства — вот на чём держался мир. Не на сказках о волшебных безделушках. Он уже сделал шаг к двери, но ноги будто приросли к полу. В памяти всплыло лицо матери. Не то, испуганное и осунувшееся, что было во время войны, а новое — спокойное, умиротворённое, с лучиками вокруг глаз, которые появлялись, когда она говорила о своём саде или о нём. Носи его. Иногда. Ради меня. Мало ли что? В её голосе не было требования, только тёплая, беззащитная надежда. Она так мало просила у него после всего, что им пришлось пережить. После того, как он, своими поступками и своим молчаливым согласием, чуть не уничтожил их семью. — Чёрт возьми, — тихо пробормотал он, поворачиваясь назад. С неохотой, будто делая что-то запретное, он взял шкатулку. Замок щёлкнул с тихим, укоризненным звуком. Браслет лежал на бархате, холодно поблёскивая в утреннем свете. Серебряные нити, переплетённые в сложном узоре, и тот самый лунный камень, безжизненный и молчаливый. Это была всего лишь безделушка. Красивая, но не несущая в себе никакой магии. Надев её, он просто выполнит просьбу матери. Успокоит её. Сделает её счастливой. Не более того. Это был рациональный поступок. Со вздохом, в котором смешались раздражение и покорность судьбе, он снял браслет с бархатного ложа и застегнул его на левом запястье. Замок защёлкнулся с тихим щелчком. Серебро было прохладным на коже. Никаких вспышек света, никакого чувства судьбоносного предназначения, никакого голоса с небес. Как и ожидалось, — с облегчением подумал он. Он ещё раз взглянул на своё отражение. Браслет выглядел на удивление органично — просто ещё один аксессуар, не привлекающий особого внимания. Пожав плечами, он вышел из комнаты, направляясь к Большому залу. Сегодняшний завтрак должен был быть спокойным.

***

Солнечный луч, упрямый и настойчивый, пробился сквозь щель между тяжелыми портьерами и упал прямо на веко Гермионы. Она заворчала что-то невнятное и повернулась на другой бок, натянув одеяло на голову. Пять минут. Всего пять минут… Затем её сознание пронзила мысль, яркая и ясная, как удар молнии. Хогвартс. Ты в Хогвартсе. Сегодня твой первый завтрак с преподавателями. Гермиона сорвалась с кровати так резко, что у неё на секунду потемнело в глазах. Она стояла посреди незнакомой комнаты, сердце бешено колотится от внезапного прилива адреналина и чистой, неподдельной радости. Она была здесь. Дома. Она подбежала к окну и распахнула занавески. Вид захватил дух: озеро, леса, горы — всё было залито мягким золотым светом восходящего солнца. Воздух, напоенный запахом хвои и свежести, струился в комнату. Она глубоко вдохнула, улыбаясь. Это было совсем не похоже на вид из её министерского кабинета на серые крыши Лондона. Затем её взгляд упал на часы на каминной полке. Без четверти девять! — О, Мерлин! — вырвалось у неё. Она помчалась в свою ванную — уютную комнатку с медной сантехникой, которая уже успела показаться ей родной. Включила воду, плеснула себе на лицо ледяной влаги, заставляя окончательно проснуться. Пока вода бежала, она лихорадочно обдумывала, что надеть. Студентов ещё не было, а значит, не было и необходимости в церемониальных мантиях. С облегчением она натянула свои самые удобные мягкие джинсы и тёмно-бордовый джемпер — тёплый, как объятие, подарок от молли Уизли на прошлое Рождество. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было оживлённым, глаза сияли. Но волосы… её знаменитые, непослушные каштановые кудри вздымались во все стороны, словно испуганное животное. — Ну, конечно, — вздохнула она, хватая расческу. — Нельзя же, чтобы всё было идеально с первого раза. Несколько минут безнадёжной борьбы, и она сдалась, просто собрав самые непокорные пряди в небрежный пучок на затылке. Позже она вспомнит, что волшебница и могла уложить их магией. Пусть будет так. Она выглядела… естественно. И по-домашнему уютно. Проверив, всё ли в порядке и уже было ринулась к двери, как её взгляд упал на чемодан, всё ещё стоявший в углу нетронутым. Книги! Её любимые книги, которые она привезла для кабинета, всё ещё были там. — Позже, — пообещала она себе и вылетела из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась за ней. Она стремглав помчалась по коридору, её кудри выбивались из пучка и развевались за ней, как боевое знамя. Лестницы перемещались, как и всегда, добавляя хаоса в её и без того поспешный путь. Она свернула не в тот коридор, упёршись в стену с гобеленом, изображавшим танцующих троллей, развернулась и побежала обратно. — Я преподаватель, я преподаватель, я не должна опаздывать в свой первый же день, — бормотала она себе под нос, сбегая по лестнице. На часах было 9:15.

***

Немного ранее в большом зале. Большой зал был залит утренним солнцем. За преподавательским столом царила спокойная, деловая атмосфера. Драко сидел на своём обычном месте, отпивая глоток эспрессо и вполуха слушая спор Филиции Флитвик и мадам Помфри о совместимости лунного камня с корнем женьшеня в целебных зельях. — Надеюсь, новый преподаватель трансфигурации не окажется таким же консерватором, как старый Флитвик, — ворчал профессор Пома, разламывая круассан. — Моим мандрагорам нужен простор, а не постоянные превращения в кочаны капусты! — МакГонагалл держит имя в секрете, как козырь в рукаве, — заметил Энтони Голдстейн, просматривая свежий выпуск «Пророка». — Интригует. Драко молча кивнул, не отрывая взгляда от своего запястья, где холодным, безжизненным грузом лежал браслет. Он уже начал сожалеть, что поддался уговорам матери. В этот момент боковая дверь в зал с скрипом отворилась. Все обернулись. В проёме, слегка запыхавшаяся, стояла Гермиона Грейнджер. Наступила секунда ошеломлённой тишины. Драко замер, его пальцы непроизвольно сжали ручку чашки. Грейнджер? Его мозг отказывался верить. Последнее, что он слышал о ней — что она делает головокружительную карьеру в Министерстве. Что она забыла о Хогвартсе, как о плохом сне. А она стояла здесь, в простом джемпере и джинсах, с растрёпанными волосами и румянцем на щеках, словно соскочившая со страниц их общего прошлого. — Прошу прощения за опоздание, — выдохнула она, смущённо оглядывая стол. — Кажется, я трижды прошла мимо одного и того же гобелена с танцующими троллями, уже и забыла как тут. МакГонагалл поднялась, и на её губе дрогнула едва заметная улыбка. — Коллеги, позвольте представить нашего нового преподавателя трансфигурации — профессора Гермиону Грейнджер. По столу прокатился волной тихий, но ощутимый шок. Филиция Флитвик просияла. Профессор Пoмa отложил круассан, впечатлённо подняв бровь. Но самым острым был взгляд Драко. Он не сводил с неё глаз, чувствуя, как в висках нарастает странный гул. Она. Она была его новой коллегой. Та самая Грейнджер, которая когда-то получила от него пощёчину в виде слова «грязнокровка». И теперь она будет работать здесь. Рядом. Гермиона, тем временем, обводя взглядом стол, тоже замерла на мгновение, увидев его. Малфой? В её глазах мелькнуло неподдельное удивление, смешанное с лёгким замешательством. Она ничего не знала о его судьбе после суда и отработки общественных работ. Он просто исчез из поля зрения. И теперь оказывается, что все эти годы он был здесь. В Хогвартсе. Преподавал. Она быстро оправилась и направилась к столу, начиная обход. Приветствие с Филицией Флитвик было тёплым, с профессором Помой — сдержанно-уважительным. Когда она подошла к Сибилле Трелони, та посмотрела на неё с необычной ясностью. — Дорогая моя, — начала прорицательница, и её голос на мгновение утратил театральность. — Я… я должна извиниться. За все те годы, за все мои предсказания… Я видела лишь обрывки, туманы. Я не разглядела в вас того, кем вы станете. Прошу прощения. Гермиона, тронутая, мягко улыбнулась. — Всё в порядке, профессор Трелони. Не нужно извинений. — Она бережно пожала её руку. Затем она повернулась к Энтони Голдстейну, и её лицо озарила широкая, дружеская улыбка. — Энтони! Она обошла стол, чтобы обнять его. — Смотри-ка, старосты Когтеврана и Гриффиндора снова в строю, — рассмеялся он. — Только на этот раз мы отвечаем за всю школу, — парировала Гермиона. И наконец, она подошла к концу стола. К Драко. Он медленно поднялся, его лицо — бесстрастная маска, за которой скрывалась буря противоречий. — Профессор Малфой, — сказала Гермиона, протягивая руку. Её улыбка стала более сдержанной, но оставалась вежливой. В её глазах читалось лёгкое любопытство и попытка понять, что же привело его сюда. — Профессор Грейнджер, — его голос прозвучал ровно, без намёка на эмоции. Он взял её руку для короткого, формального рукопожатия. И в этот миг он это почувствовал. Не вспышку, не волну жара, а лишь лёгкое, едва уловимое покалывание на запястье, под серебром браслета. Словно крошечная искорка статического электричества проскочила между металлом и кожей. Настолько слабое, что он тут же убедил себя — это ему показалось. Просто нервное возбуждение от неожиданности, от столкновения с призраком прошлого. Он тут же отпустил её руку и сел на своё место, не глядя на неё. Гермиона заняла своё место рядом с МакГонагалл. Завтрак продолжился, но атмосфера изменилась. Теперь все взгляды, так или иначе, были прикованы к ней. Она уверенно отвечала на вопросы о своих планах, её глаза горели энтузиазмом. Драко молча допивал свой эспрессо, изредка бросая на неё короткие, исподлобья взгляды. Он видел, как она оживлённо жестикулировала, слышал её чёткий, ясный голос. И каждый раз он невольно обращал внутренний взор на своё запястье, прислушиваясь к ощущениям. Но браслет молчал. Холодный и безжизненный. Воображение, — сурово сказал он сам себе, отодвигая пустую чашку. — Стресс. Ирония судьбы. Не более того. Но где-то в глубине, крошечный, настырный голосок шептал, что всё гораздо, гораздо сложнее.