Игра в прятки с судьбой

Последние недели учебного года пролетели в вихре итоговых контрольных, звонкого смеха на солнце и сладкого, томного ожидания каникул. В Хогвартсе царила атмосфера легкой, приятной сумятицы. Для Драко и Гермионы это время стало странным и прекрасным переходным периодом. Они все еще были профессорами Малфоем и Грейнджер на людях — собранные, профессиональные, слегка сдержанные. Но эти маски теперь снимались гораздо легче. Украдкой, в пустом классе после уроков, он мог прижать ее к стене и поцеловать так, что у нее подкашивались ноги. Она, в свою очередь, могла провести рукой по его спине, проходя мимо в учительской, — молниеносное, тайное прикосновение, от которого по его коже бежал огонь. Студенты продолжали перешептываться и подмигивать, но теперь это стало частью фона, почти ритуалом. Однажды вечером, за несколько дней до окончания семестра, они столкнулись в одном из высоких арочных коридоров, ведущих к библиотеке. За окном зажигались первые звезды, а в замке стояла та особенная, предотпускная тишина. — Мне пришла сова от Гарри и Джинни, — сказала Гермиона, облокачиваясь на подоконник и глядя на него. — Они приглашают меня после прощального ужина к ним в гости. Драко, стоявший рядом, уставился на темнеющий лес. В его позе появилась легкая, едва уловимая напряженность. — Ну что ж, — произнес он ровным тоном. — Поттеры и их идиллические семейные посиделки. Повидаешься с крестником, напьешься чаю... Прелестно. — Они приглашают тебя тоже, — мягко добавила она. Он замер, затем медленно повернул к ней голову. Его лицо было невозмутимым, но в глазах бушевала буря из сарказма и старой, глубокой неуверенности. — О, конечно, — его губы искривились в усмешке. — Это будет просто восхитительно. Представляю: я, Малфой, в гостях у Золотого мальчика. Мы будем сидеть у камина, обсуждать погоду и вспоминать старые добрые времена, когда я пытался его убить. А Уизлетта, наверное, испечет для меня особенный пирог. С мышьяком. — Драко, — она произнесла его имя с легким упреком, но в ее глазах светилось понимание. — Они не ждут от тебя покаяния или танцев с бубном. Гарри знает, что ты изменился. Джинни... Джинни сказала, что если ты делаешь меня счастливой, то с тобой можно иметь дело. Это с ее стороны высшая похвала. — Иметь дело, — он фыркнул, отводя взгляд. — Звучит так, будто я опасный зверь, которого только что приручили и допускают в дом на испытательный срок. — А разве это не так? — она улыбнулась, и в ее улыбке не было зла, лишь легкая, ласковая насмешка. — Ты и есть опасный зверь. С шипами, колючками и ужасным характером. Но я почему-то к этому привыкла. И они привыкнут. Он смотрел на нее, на ее упрямо поднятый подбородок, на глаза, полные веры в него и в это безумное будущее. Все его отговорки, весь его сарказм разбивались об эту ее непоколебимую уверенность. Он видел перед собой не призрак прошлого, а реальную женщину, которая предлагала ему шагнуть в новую жизнь. И он понял, что боится этого куда больше, чем любого проклятия. Он тяжело вздохнул, сдаваясь. Его плечи опустились, маска сарказма треснула, обнажив усталость и... надежду. — Хорошо, — выдохнул он, и слово прозвучало как обет. — Хорошо, Грейнджер. Я пойду. Ради тебя. Но если Поттер хоть раз кинет на меня тот свой взгляд мученика, я... — Ты ничего ему не сделаешь, — она перебила его, подходя ближе и беря его за руку. Ее пальцы переплелись с его. — Потому что ты будешь сидеть смирно и пить свой чай, как цивилизованный человек. И, возможно, даже улыбнешься. Хотя бы один раз. Он покачал головой, но в его глазах наконец-то появилась та самая, редкая, почти неуловимая улыбка. — Ты требуешь невозможного. — Я всегда этого требовала, — парировала она. — И, как видишь, добиваюсь своего. Они стояли так, держась за руки в темнеющем коридоре, пока последние лучи солнца окончательно не угасли за горами. — Проведёшь со мной всё лето? — он погладил её по щеке. Лицо девушки озарила улыбка. — Я думала ты и не попросишь, — она прижалась щекой к его руке и поцеловала его пальцы. — Правильно ли я понимаю, что после Гарри и Джинни будет твоя мать, твои друзья, мои родители? Он убрал руку и усмехнулся. — Да, вероятнее всего. Не хочу думать о том, чтобы отказаться от нас, поэтому почему бы не сказать об этом всем. Она продолжала улыбаться. Гермиона поцеловала его. — Я рада это слышать.

***

Финальный пир в Большом зале прошел непривычно тепло. Выпускники подходили к ним обоим, чтобы попрощаться. — Профессор Грейнджер, спасибо за всё. Вы научили меня не бояться сложных заклинаний, — говорила одна, а ее однокурсник-слизеринец добавлял, кивая Драко: — А вы, профессор... что даже из, простите, самого безнадежного сырья можно сварить приличное зелье, если знать пропорции. Они благодарили их вместе, и в этих словах не было былой вражды, лишь уважение. Драко кивал, сохраняя привычную сдержанность, но Гермиона видела, как его поза, обычно такая напряженная, смягчалась. А через несколько дней они стояли на пороге того самого коттеджа в Хогсмиде, который уже принадлежал Поттерам. Воздух пах хвоей, свежескошенной травой и сладким пирогом. Дверь открыла сияющая Джинни. — Наконец-то! — она обняла Гермиону, а затем, с легкой, оценивающей улыбкой, кивнула Драко. — Малфой. Проходи. Только предупреждаю, если сломаешь хоть одну игрушку Джеймса, сама превращу тебя в пугало для огорода. Драко лишь вежливо склонил голову. — Постараюсь не допустить разрушения вашего имущества, миссис Поттер. В гостиной их ждал Гарри. Он стоял, слегка напрягшись, но без тени былой ненависти в глазах. Просто... настороженно. — Малфой, — кивнул он. — Поттер, — коротко ответил Драко. Неловкую паузу прервал Джеймс, который с любопытством уставился на нового гостя. Его детский взгляд выхватил самое интересное — блестящие пряжки на туфлях Драко. С восторженным лепетом он подполз и ухватился за одну из них. Все замерли. Гермиона приготовилась к саркастическому замечанию. Но Драко, к всеобщему удивлению, не оттолкнул малыша. Он медленно присел на корточки, его безупречный костюм смялся. — Эта штука тебе нравится? — спокойно спросил он. Его длинные пальцы ловко расстегнули пряжку. — Довольно примитивная. Но блестит исправно. Джеймс, завороженный, взял блестящий металл в рот. — Драко! — ахнула Гермиона. — Не волнуйся, Грейнджер, — он не поднял глаз на ребенка. — Серебро высшей пробы. Антибактериальное. Гораздо чище, чем половина игрушек в этом доме, я уверен. Гарри фыркнул, и напряжение в его плечах наконец спало. — Ну, раз уж ты проявил такой талант к нянькам, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала легкая, почти дружеская насмешка, — может, покажешь ему пару трюков? Только без тёмных искусств. — Ограничусь базовой техникой, — сухо парировал Драко, отбирая у Джеймса пряжку и заставляя ее снова блеснуть на солнце. Мальчик залился счастливым смехом. Позже, за ужином, разговор невольно зашел о квиддиче. Мужчины с азартом вспоминали былые матчи. — Твоя «Молния» в школьные годы, — вдруг вставил Драко, обращаясь к Гарри, — была неплоха на виражах, но теряла скорость при резком наборе высоты. У «Кометы» 290 был лучший разгон, хоть она и менее устойчива. Гарри с удивлением посмотрел на него. — Не думал, что ты следил за мной, Малфой. Видимо поэтому ты ловил снитч реже чем я. — Я следил за метлами, Поттер, — поправил его Драко с привычным высокомерием, но без злобы. — За тобой — лишь как за пилотом, который умудрился не разбить отличный снаряд. — А ты сам-то не разучился летать? — поддразнила Джинни. Драко поднял бровь. — Малфои не могут разучиться. — Тогда докажи, — неожиданно сказал Гарри. У него в глазах вспыхнул знакомый, азартный огонек. — Завтра утром. На поле. Без студентов, без зрителей. Просто полетаем. Покажу, что моя «Молния» еще может. Драко смерил его взглядом, затем его губы тронула та самая, едва заметная усмешка. — Боюсь, мне придется преподать вам урок, Поттеры. Надеюсь, вы не расстроитесь, когда окажетесь в моем пыльном следе. — Посмотрим, — ухмыльнулся Гарри. Гермиона и Джинни переглянулись. Взгляд Джинни говорил: Видишь? А ты волновалась. А Гермиона в ответ лишь качнула головой, глядя на двух бывших заклятых врагов, которые только что договорились о дружеском матче, и ее сердце наполнялось тихой, глубокой радостью.

***

Следующее утро было ясным и безветренным, идеальным для полетов. Пустое поле для квиддича лежало перед ними, как чистый лист. Гарри и Джинни, будто снова ставшие теми самыми юными игроками, с азартом разминались с метлами в руках. Драко, облаченный в темную, элегантную летную форму, проверял крепления на своей собственной метлы. Гермиона устроилась на трибунах, устроив Джеймса у себя на коленях. Малыш с восторгом тыкал пальчиком в небо и лепетал что-то неразборчивое. — Ну что, Малфой, готов проиграть? — крикнул Гарри, отталкиваясь от земли и легко взмывая в воздух. — Мечтать не вредно, Поттер, — парировал Драко, и его взлет был таким же стремительным и грациозным. Джинни, смеясь, последовала за ними. И вот они уже носятся в небе, три силуэта на фоне утреннего солнца. Воздух свистел в ушах, мантии развевались, как знамена. Они не играли по правилам, просто летали, догоняя друг друга, выделывая виражи, словно сбрасывая с себя груз лет и прошлых обид. Даже Драко, обычно такой сдержанный, позволил себе улыбнуться, чувствуя давно забытый вкус свободы и чистого азарта. В какой-то момент они сгруппировались в воздухе, замедлив ход, чтобы перевести дух. Джинни, указывая подбородком на трибуны, крикнула так, чтобы все услышали. — Смотри-ка, неплохо она смотрится с ребенком на руках, да? — ее глаза весело подмигнули Драко. Тот, все еще с легкой улыбкой, покачал головой, глядя на Гермиону, которая что-то нежно говорила Джеймсу. — Очень преждевременные выводы, Поттер. Очень преждевременно. У нас еще вся жизнь впереди, чтобы… обсудить такие вещи. Гарри, паривший рядом, фыркнул. — Только смотри, Малфой, не обижай ее. Драко повернулся к нему, и его улыбка стала шире и по-настоящему живой. — Не трать силы на угрозы, Поттер. Лучше посмотри, как я обгоню тебя на следующем круге. С этими словами он рванул вперед, заставляя Гарри с криком броситься в погоню. Джинни, покатываясь со смеху, последовала за ними. А на трибунах Гермиона прижала к себе Джеймса и рассмеялась. Ее сердце было таким легким, каким не было, пожалуй, никогда. Она смотрела на них — на этих троих, чьи жизни так переплелись с ее собственной, — и видела не призраков прошлого, а свое будущее. Шумное, немного безумное, полное вызовов и сарказма, но такое яркое и настоящее. И когда Драко, обогнав Гарри, сделал в воздухе лихой виток и послал ей с высоты едва заметный кивок, она поняла, что это будущее будет счастливым.