Игра в прятки с судьбой

Воздух в Малфой-мэноре был непривычно лёгким. Распахнутые настежь окна впускали не только летнее солнце, но и запахи цветущих лужаек, смешивающиеся с ароматом старого дерева и воска. Драко стоял посреди своей спальни, глядя на два скромных чемодана, в которые уместилось почти всё его прошлое в этом доме. Остальное — несколько комплектов безупречно сшитой домашней одежды, пара дорогих мантий висели в громадном гардеробе, казавшемся теперь особенно пустым. Он не любил этот день. Пятое июня. Ещё один год, отсчитанный от момента, когда его жизнь начала неумолимо катиться по наклонной. Теперь, конечно, всё было иначе. Но привычка затаиваться, пережидать эту дату в тишине и одиночестве, осталась. Раздался лёгкий стук, и в дверях появилась Нарцисса. Она выглядела умиротворённой, в её руках была небольшая, изящно завёрнутая коробка. — С днём рождения, дорогой, — её голос звучал мягко. Она протянула подарок. Драко взял его, чувствуя знакомую тяжесть фамильного серебра. Он развернул бумагу. В бархатном футляре лежали запонки с тёмными лунными камнями, обрамлёнными витиеватым серебром. Старинная работа. — Спасибо, мама. Они великолепны. — Они принадлежали твоему прадеду, — сказала Нарцисса, подходя ближе. Её взгляд скользнул по скромным чемоданам. — Я понимаю почему ты решил насовсем перебраться в квартиру. Эти стены… они видели слишком много. Иногда я сама чувствую здесь лишь эхо прошлого. — Мне нужна своя территория, — ответил Драко, закрывая футляр. — Без призраков. Нарцисса кивнула, понимающе. — Я тоже пришла к подобному решению. Миссис Забини уже который месяц уговаривает меня составить ей компанию в Италии. Климат там целебный, да и общество… приятное. Я думаю, я проведу там лето. А там, кто знает. Драко посмотрел на неё. В её глазах не было печали, лишь лёгкая усталость от постоянных воспоминаний и решимость вновь двигаться вперед. — Это прекрасная идея, — искренне сказал он. — Ты заслуживаешь покоя и солнца. — А Мэнор… — она обвела взглядом комнату, — останется. Как напоминание. Чтобы не забывать, откуда мы вышли и какой ценой. Но жить в этом напоминании… нет. Я с этим покончила. Они помолчали, и Драко понял, что мать не спрашивает о Гермионе. Она, как всегда, была проницательна. Она видела его собранность, его сосредоточенность на собственном пути и уважала его молчание. Возможно, она даже догадывалась, что его побег в лондонскую квартиру связан не только с призраками прошлого, но и с надеждой на будущее, которое он боялся назвать вслух. — Ты всегда можешь приехать, — сказала она, делая шаг к выходу. — В Италию или сюда. — Я знаю, — кивнул он. Когда дверь закрылась, Драко снова остался один. Он положил футляр с запонками в чемодан. Прошлое было тяжело, но он научился нести его с собой, не давая ему тянуть себя на дно. А сейчас ему нужно было двигаться вперёд. К своей жизни. К своей квартире. К тишине, в которой, он надеялся, скоро появится другой звук — её голос.

***

Гермиона стояла посреди своей гостиной в уютной маггловской квартире и чувствовала себя абсолютно идиотски. В руках она сжимала крошечный, почти невесомый кусочек тёмно-бордового шёлка и кружева — тот самый комплект белья, подарок Джинни, который та вручила ей с подмигиванием и словами на всякий пожарный. — Это не переезд, — сурово говорила она себе, раскладывая по стопкам книги. — Это просто… расширение зоны комфорта. Симбиоз. Логичное развитие событий после всего, что было. Но когда её взгляд снова упал на шелковистую ткань, вся её рациональность куда-то испарилась. Она вспомнила его руки — осторожные, но твёрдые. Его взгляд, теряющий свою ледяную оболочку, когда он смотрел на неё. Мысль о том, чтобы надеть это… это… под обычные джинсы и футболку, в которых она собиралась отправиться к нему, вызывала прилив жара ко всем щекам. Это было глупо, инфантильно и совершенно не в её стиле. Но именно поэтому я его надену — промелькнуло у неё в голове. С решимостью, достойной лучшего применения, она направилась в спальню. Через несколько минут, глядя на своё отражение в зеркале, она снова покраснела. Бельё сидело безупречно, подчёркивая каждый изгиб, делая её одновременно уязвимой и… соблазнительной. Она быстро натянула повседневную одежду, и странное, щекочущее нервы ощущение скрытого секрета под слоем хлопка заставило её улыбнуться. Нет, это определённо не в её стиле. Но сейчас её стиль, казалось, включал в себя тёмное прошлое, фамильные артефакты и колючего блондина, который украл её покой. Немного абсурдного, откровенного белья уже не меняло картины. Она допила чай, проверила, выключена ли плита, и взглянула на свой скромный чемодан. В нём лежало всё необходимое — несколько книг, зубная щётка, запасное перо. И где-то на дне её старый, верный, потрёпанный экземпляр «Теории межвидовой трансформации». Просто на всякий случай, если захочется почитать. Она глубоко вздохнула. Её крепость была в полном порядке. Но пришло время ненадолго оставить её. Возможно, для того, чтобы найти другую.

***

Его лондонская квартира встретила её гулкой тишиной и прохладой воздуха. Она вышла из камина, который теперь соединял их квартиры. Драко появился перед ней почти сразу, словно стоял и ждал. Он был в простых чёрных спортивных брюках и серой футболке, его светлые волосы слегка растрёпаны. Никаких намёков на именинника. — Входи, — сказал он, отступая, и его взгляд скользнул по ней, быстрый и оценивающий, но без привычной колкости. В нём читалось что-то похожее на облегчение. Её охватило странное чувство. Здесь не пахло магией, стариной или фамильным высокомерием. Пахло кожей, кофе и чистотой. Это было его пространство. Настоящее. — У тебя всё в порядке? — спросила она, ставя чемодан на пол возле дивана. — Ты выглядишь… задумчивым. — Всё в норме, — он коротко кивнул, направляясь к кухне. — Просто собирал вещи в Мэноре. Мать решила переехать в Италию. — Что? Насовсем? — Гермиона удивлённо подняла бровь, следуя за ним. — На лето. А там видно. Говорит, Мэнор останется как напоминание о прошлом. Но жить в нём больше не хочет. — Я её понимаю, — тихо сказала Гермиона. Он налил ей стакан воды и протянул. Их пальцы едва коснулись, но она почувствовала знакомый, едва уловимый разряд. Не от браслета — его не было на нём. Это было что-то другое. Их личное. — А ты? — спросил он, облокотившись о столешницу. — Всё упаковала? — Вроде того. — Она сделала глоток воды, чувствуя, как под её обычной одеждой шелестит коварный шёлк. — Я не взяла много. Не хотелось, чтобы это выглядело как полноценный переезд. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — А как это должно выглядеть, по-твоему? — Не знаю, — призналась она, ставя стакан. — Как визит очень частого гостя? — Принимается, — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Воздух снова начал звенеть. — Как гость, который может задержаться… неопределённо долго. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Её взгляд упал на его левое запястье — оно было пустым. — Ты не надел его, — вырвалось у неё. — Нет, — его голос прозвучал тихо. — Его время прошло. Он сделал своё дело. Указал на то, что и так должно было случиться. Теперь… теперь всё зависит от нас. Гермиона просто обняла его. Без намеков, просто показывая как она ему благодарна за всё. — С днём рождения. Он оторвался, удивлённо глядя на неё. — Откуда ты знаешь? — Я Гермиона Грейнджер, — она улыбнулась, проводя пальцем по его скуле. — Я знаю всё. И особенно то, что касается тебя. Он просто наклонился и поцеловал её. Это был не медленный, исследующий поцелуй. В нём была уверенность. Требование и обещание одновременно. Её руки сами поднялись и вцепились в ткань его футболки, притягивая его ближе. Именно в этот момент в гостиную с грохотом врезалось что-то большое и пернатое. Испуганно вскрикнув, Гермиона отпрянула. Величественная сова, явно потратившая все силы на поиск нужного окна, с трудом затормозила о книжный шкаф и швырнула на диван сверкающий объект, прежде чем с облегчением вылететь обратно в приближающийся летний вечер. На бархатной обивке лежал громовещатель. Прежде чем кто-либо успел опомниться, письмо треснуло и из него вырвался знакомый, навевающий скуку голос Теодора Нотта, но на этот раз звучавший непривычно оживленно. — Малфой. Поздравляю с днем рождения. Знаю, ты ненавидишь этот день и предпочел бы, как всегда, просидеть его в своей берлоге, прикинувшись мёртвым. Но в этот раз я тебе этого не позволю. Мы с Блейзом, Дафной и Пэнси будем у тебя через час. Будь готов. И запаси виски. Полагаю, он тебе понадобится. Грохочущий голос смолк, оставив в комнате оглушительную тишину. Драко зажмурился, словно от боли. Его пальцы сжали край столешницы так, что костяшки побелели. — Чёртов Нотт, — сквозь зубы прошипел он. — Я прибью его. Гермиона, сначала ошарашенная, вдруг рассмеялась. Это был лёгкий, искренний смех, который разрядил напряжение. — Через час? — уточнила она, поднимая бровь. — Похоже, у тебя всё же будут гости на дне рождения. — Это не день рождения, — мрачно поправил он, отталкиваясь от столешницы. — Это вторжение. — Мне стоит уйти? — спросила она, хотя в её голосе не было и намёка на желание это сделать. Скорее, любопытство. Драко посмотрел на неё. На её растрёпанные после поцелуя волосы, на румянец на щеках, на смеющиеся глаза. Гнев и раздражение потихоньку отступали. — Нет, — сказал он твёрдо. — Пусть посмотрят, ради кого я собирался просидеть в тени. В его словах не было вызова, лишь простая констатация. Но от этого они прозвучали для неё сильнее любого признания. — Хорошо, — кивнула она, чувствуя, как в груди разливается тёплое, уверенное спокойствие. — Но в таком случае, мне понадобится что-то посерьёзнее воды. И, — она бросила взгляд на свой рюкзак, — возможно, минута, чтобы переодеться. Не могу же я встречать твоих друзей в этом. И нам ещё нужно приготовить что-то. Драко смотрел на неё с легкой ухмылкой. — Самим приготовить? Он увидел, что Гермиона смотрит на него серьёзным, изучающим взглядом. В её глазах читался немой вопрос, и он мгновенно понял её молчаливое опасение. Точно. Мысль о домашних эльфах, даже здесь, в его, казалось бы, современной квартире, не могла не вызвать у неё подозрений. Драко усмехнулся, коротко и беззвучно. — Гермиона, — произнёс он, и странно, как естественно это имя сходило с его языка, будто он произносил его всю жизнь. — Расслабься. Все эльфы здесь получают достойную зарплату, имеют два выходных в неделю и носят одежду, которая им нравится. Это часть контракта. Вино? Или предпочитаешь виски, чтобы соответствовать настроению? Её взгляд стал мягким, напряжение в плечах ушло, и она просто кивнула, ничего не говоря. Никаких лекций, никаких допросов — лишь молчаливое, полное доверия принятие. Она развернулась и зашла в указанную комнату. Комната оказалась такой же, как и вся квартира — просторной, минималистичной, но тёплой. Стены цвета песчаника, постельное белье оттенка слоновой кости, тёмное дерево мебели. Ничего яркого, кричащего, и уж точно ни намёка на зелёный и серебряный. Большая двуспальная кровать, дверь в собственную ванную с душевой кабиной и просторная гардеробная. Здесь пахло им, его одеколоном с нотками кедра и кожи. Гермиона решила не переигрывать. Она сняла джинсы и футболку, но, поймав своё отражение в зеркале гардеробной в одном лишь том самом бордовом комплекте, снова почувствовала прилив смелой уверенности. Нет, сегодня этот комплект не останется тайной. Она надела простые чёрные брюки и свободную шёлковую рубашку цвета сапфира, намеренно оставив две верхние пуговицы расстёгнутыми. В ванной она быстрым движением палочки укротила свои непослушные кудри в нечто, напоминающее аккуратные волны, и слегка подвела глаза. Пока она наносила блеск для губ, дверь в спальню открылась. Драко, видимо, решил, что она уже переоделась, и зашёл, чтобы сделать то же самое. Он уже снял футболку, и Гермиона застыла, наблюдая за его отражением в зеркале. Его мышцы под гладкой кожей играли от каждого движения. Он был одновременно уязвимым и невероятно сильным. Она не смогла удержаться. Тихо выйдя из ванной, она подошла к нему сзади, скользнула руками по его бокам, чувствуя, как он вздрогнул от неожиданности, и прижалась губами к одному из шрамов у него на лопатке. Её руки лежали на его животе, чувствуя каждый напряжённый мускул. Драко резко развернулся. Его серые глаза, обычно такие холодные, пылали тёплым огнём. Он не сказал ни слова, просто притянул её к себе и захватил её губы в поцелуе, полном немого вопроса и такого же немого ответа. Его руки опустились на её талию, прижимая её к себе, и она почувствовала, как всё его тело напряглось от желания. Было ясно как день: если они не остановятся сейчас, следующие несколько часов пройдут в этой кровати, а Блейз с Теодором будут стучать в дверь запертой комнаты. — Драко, — с трудом выдохнула она, отрываясь от его губ. Её собственное дыхание сбилось. — Подожди… Они скоро будут. — Чёрт с ними, — прохрипел он, прижимаясь губами к её шее, его руки беспокойно блуждали по её спине. — Нет, — она мягко, но настойчиво отстранилась, положив ладони ему на грудь. Её пальцы чувствовали бешеный стук его сердца. — Это важно. Твои друзья. Твой день. Мы должны… накрыть на стол. Хотя бы создать видимость. Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Выдохнул. Кивнул. — Хорошо. Как скажешь. Гермиона нежно провела пальцем по его скуле и выскользнула из его объятий. — Я начну. Переодевайся. Она вышла из спальни, оставив его одного приходить в себя. В гостиной она окинула взглядом строгий интерьер. Нет, так не пойдёт. Быстрыми, точными движениями палочки она зажгла несколько высоких свечей в серебряных подсвечниках, расставив их на полках и каминной доске. Ещё один взмах и в воздухе повисли лёгкие, почти невесомые сферы тёплого золотистого света, мягко освещая комнату. Никаких дурацких гирлянд или конфетти. Просто атмосфера. На кухне уже суетились два домовых эльфа. Оба были аккуратно одеты в простые, но чистые полотняные костюмчики — тёмные брюки и светлые рубашки. — Мисс! — прочирикал один из них, с большими, как блюдца, глазами, кланяясь. — Я Тинки! Мы эльфы мастера Драко! — А я Фифи! — добавила вторая, расставляя на столе тарелки с изысканными канапе, сырами и фруктами. — Мы уже принесли вино, как просил мастер Драко! И виски! Гермиона улыбнулась им, чувствуя странное умиление. — Спасибо вам большое, Тинки, Фифи. Всё выглядит прекрасно. — О, мисс такая добрая! — Фифи захлопала ушами. — Мастер Драко сказал, вы очень важная гостья и будете тут проводить много времени! В этот момент из спальни вышел сам хозяин. Он был в тёмных, идеально сидящих джинсах и простой чёрной водолазке, которая выгодно оттеняла его бледную кожу и светлые волосы. Его взгляд скользнул по зажжённым свечам, парящим шарам света, накрытому столу. На его лице появилось выражение лёгкого недоумения и сопротивления. — Гермиона, это всё… чересчур, — произнёс он, но в его голосе не было прежней привычной колкости, лишь усталое раздражение. — Я не хочу ничего праздновать. Никаких праздников. Они придут, мы выпьем, они уйдут. Всё. Она подошла к нему, не позволяя его мрачному настроению испортить всё. — Это не праздник в классическом понимании, — мягко, но твёрдо сказала она. — Это вечер в кругу близких тебе людей. Это важно. Иногда нужно позволять людям, которые тебя ценят, быть рядом. Он смотрел на неё, и в его глазах шла внутренняя борьба. Старая привычка к самоизоляции против новой, хрупкой надежды на что-то большее. — И что я получу за мои мучения? — спросил он с притворной суровостью, но в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. Гермиона встала на цыпочки и прошептала ему на ухо, так, чтобы эльфы не услышали. — Если будешь хорошо себя вести… я подарю тебе свой личный подарок. Позже. Она отступила на шаг, и её карие глаза сияли тёплым, многообещающим огнём. Драко задержал на ней взгляд, и на этот раз его сопротивление окончательно растаяло, сменившись тихим предвкушением. — Ладно, — сдался он, делая шаг к столу и наливая себе виски. — Но если Нотт начнёт рассказывать свои истории о древних рунах, я вышвырну его с балкона. — По рукам, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как маленькая победа согревает её изнутри сильнее любого заклинания. Камин загорелся ровно через час. Драко, с бокалом виски в руке, бросил на Гермиону многозначительный взгляд — ты этого хотела — и пошёл встречать гостей. Из камина друг за другом вышли четверо: Забини с неизменной усталой ухмылкой, его рука лежала на талии ухоженной Дафны, позади них маячил Теодор, завершая компанию, Пэнси с идеально поднятой бровью и сумкой от какого-то немыслимо дорогого бутики в руке. — С днём рождения, старина, — Блейз протянул бутылку элитного огненного виски. — Не смогли позволить тебе... Он замолчал на полуслове, его взгляд упал на фигуру, стоявшую позади Драко в гостиной. Дафна мягко ахнула, но не от шока, а от искреннего удивления, и на её лице тут же расцвела улыбка. Теодор медленно поднял бровь, и в уголках его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку. Паркинсон замерла с открытым ртом на секунду, а затем рассмеялась — звонко и беззлобно. — Ну конечно, — прошептала она, качая головой. — Конечно. В наступившей тишине Гермиона сделала шаг вперёд, её поза была спокойной и уверенной, а на губах играла лёгкая, гостеприимная улыбка. — Блейз, Дафна, — кивнула она, затем перевела взгляд на остальных. — Теодор, Пэнси. Проходите, пожалуйста. — Грейнджер! — первой нарушила паузу Дафна, легко входя внутрь и одаривая её воздушным поцелуем в щёку, как делала со всеми знакомыми. — Какой приятный сюрприз! Я слышала, ты вернулась в Хогвартс, но не думала, что наши пути пересекутся так... неформально. — Дафна, — улыбнулась в ответ Гермиона, немного расслабившись. — Рада тебя видеть. Пэнси, тем временем, оценивающе окинула её взглядом, но её улыбка не потухла. — Рубашка от «Твилфит и Тэттинг», — констатировала она с одобрением в голосе. — Хороший выбор. На тебе сидит лучше, чем на той француженке, что расхваливала её в «Пророке». — Спасибо, Паркинсон, — Гермиона с лёгкой иронией склонила голову. — Всегда ценила твой безупречный вкус. — О, просто Пэнс. — Брюнетка махнула рукой, — Если Драко согласился принять нас благодаря тебе, то не нужно фамилий. Гермиона улыбнулась. Драко, наслаждаясь их реакцией, налил себе ещё виски. — Ну что, пройдём? Или будете продолжать глазеть, как на экспонат в музее? Блейз фыркнул, первым оправившись от шока. — Просто представляю, каково было лицо у Поттера, когда он всё узнал, — проворчал он, проходя в гостиную и разглядывая бутылки на столе. — О, Блейз, не начинай, — с лёгким упрёком сказала Дафна, но подмигнула Гермионе, давая понять, что это часть их обычного общения. Теодор Нотт налил себе виски. — Что ж, Малфой, поздравляю. Ты наконец-то нашёл единственную женщину в Хогвартсе, которая умнее тебя. Должно быть, унизительно. — Ужасно, — парировал Драко с мрачным видом. — Каждый день плачу в подушку. Но хоть эссе проверяет за меня. Гермиона покачала головой, подходя к столу. — Не верьте ему. Он плачет, только когда я нахожу ошибки в его наработках по усовершенствованному зельеварению. Блейз рассмеялся, а Дафна одобрительно хлопнула в ладоши. Пэнси улыбнулась, поднося к губам бокал. Лёд был сломан. Вечер пошёл на удивление легко. Дафна, оказалось, увлекалась реформой законодательства о гибридных магических существах и с жаром обсуждала с Гермионой последние инициативы Визенгамота, находя в ней благодарную и знающую собеседницу. Блейз и Драко перебрасывались колкостями о новых моделях мётлов, а Теодор периодически вставлял свои колкие, но точные комментарии. Когда речь зашла о подарках, Блейз с Дафной подарили набор для путешествий из зачарованной кожи. Пэнси вручила сертификат от портного. — Итак, Малфой, — Теодор протянул длинную, узкую коробку. — Моя традиционная попытка вытащить тебя из раковины. Драко открыл её и увидел изысканную карту звёздного неба, где созвездия медленно двигались. — Карта путей звездных светил, — пояснил Нотт. — Для тех, чьи предки решили, что называть детей в честь созвездий — это круто. — Тронут, — буркнул Драко, но Гермиона заметила, как он внимательно разглядывает подарок. Когда несколько бутылок вина и виски опустели, а разговор стал громче и беспечнее, Гермиона почувствовала себя достаточно смелой. Она вытащила палочку, ловко игнорируя удивлённые взгляды, и легким, точным движением трансфигурировала массивный обеденный стол в бильярдный с идеальным зелёным сукном. — Бильярд? — Блейз оценивающе свистнул. — Неплохо, Грейнджер. Неплохо. — Только не говори, что ты и в этом идеальна, — проворчал Драко, но в его глазах вспыхнул азартный огонёк. — О, я уверена, что проиграю, — с лёгкой улыбкой ответила Гермиона, беря кий, который был трансфигурирован из вилки. — Но, как известно, я всегда готова к обучению. Они разделились на команды. Вскоре воздух наполнился стуком шаров, смехом и подначками. В один из моментов, пока Блейз и Дафна спорили о позиции шара, Драко наклонился к Гермионе, будто чтобы что-то подсказать. — Они тебя обожают, — тихо прошептал он, его губы почти касались её уха. — Они терпят меня ради тебя, — так же тихо поправила она. — Ошибаешься, — он отступил, и в его взгляде она прочла твёрдую уверенность. — Они помнят тебя со школы. И то, что ты здесь... для них это значит, что я окончательно выбрал сторону жизни. Они играли, смеялись, и Гермиона ловила на себе взгляды бывших одноклассников — уже без намёка на шок или недоверие, а с лёгким, почти удивлённым одобрением. Это был не просто день рождения. Это было принятие. И это чувство было почти таким же тёплым и опьяняющим, как и вино.

***

Камин погас за Теодором, чьё «С днём рождения, старина» ещё витало в воздухе. В квартире воцарилась внезапная, благословенная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих свечей. Эльфы Тинки и Фифи, работая в полной тишине, за несколько щелчков прибрали бокалы, тарелки и вернули бильярдный стол в его первоначальный обеденный вид, после чего исчезли с почти неслышным щелчком. Драко, сбросив с себя остатки светской маскировки, растянулся на широкой кровати в своей спальне. В его руках была книга по истории маггловской архитектуры, но слова расплывались перед глазами. Он прислушивался к звукам из ванной — тихому шуму воды, мягким шагам. В груди приятно и тревожно стучало сердце, смешивая усталость с предвкушением. Гермиона задержалась в ванной дольше обычного. Тёплая вода смыла с кожи запах усталости и вина. Она умылась, глядя на своё отражение — раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза. Затем, сделав глубокий вдох, она сняла с себя одежду. Воздух коснулся её кожи мурашками. Остался только тот самый комплект — шелк цвета спелой вишни и кружева, нежные и дерзкие одновременно. Ткань ласкала кожу, напоминая о тайне, которую она хранила весь вечер. Она не пыталась казаться соблазнительной. Она чувствовала себя желанной, и эта уверенность придавала ей смелости. Дверь в спальню открылась беззвучно. Драко отложил книгу, и его дыхание на мгновение застряло в горле. Гермиона стояла на пороге, освещённая лишь мягким светом ночника. Шелк облегал её изгибы, как вторая кожа, подчёркивая каждую линию. В её позе не было вызова, лишь тихая уверенность и лёгкая уязвимость. — Кажется, пора вручить тебе мой подарок, — её голос прозвучал тихо, но чётко в тишине комнаты. Он не нашёл слов, просто откинул одеяло в немом приглашении. Его взгляд, тёмный и сосредоточенный, скользил по ней, заставляя кровь бежать быстрее. Гермиона медленно подошла к кровати. Она не легла рядом, а вместо этого, с грацией, которой он в ней всегда видел, перекинула ногу через его бёдра и опустилась сверху, удобно устроившись на нём. Её руки упёрлись в его плечи, а пальцы вцепились в ткань его футболки. Она чувствовала, как напряглось всё его тело под ней. — Гермиона... — прошептал он, его голос был низким и хриплым. Она не ответила. Вместо этого она наклонилась и прикоснулась губами к его шее, к тому чувствительному месту у основания челюсти, которое она открыла для себя неделю назад. Её губы были мягкими, а язык — тёплым и влажным. Она слышала, как его дыхание сбилось, чувствовала, как бьётся пульс под её губами. Медленно, не спеша, она двигалась вниз, оставляя лёгкие, влажные поцелуи по пути. Её руки скользнули под его футболку, ладони прижались к горячей коже его груди, чувствуя бешеный ритм его сердца. Он зажмурился, сдавленно вздохнув, когда её пальцы нашли его соски. Его собственные руки сжали её бёдра, впиваясь пальцами в нежные мышцы через тонкий шёлк. — Сними это, — выдохнул он, имея в виду свою футболку. Она послушалась, приподнявшись, чтобы стянуть её с него. В полумраке его торс, казался высеченным из мрамора. Она снова опустилась на него. Ощущение было электризующим. Шёлк её белья скользил по его животу, а её грудь прижималась к его груди. Её губы снова нашли его кожу, опускаясь всё ниже, к животу, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Она слышала его прерывистое дыхание, чувствовала, как он весь замер в ожидании. Когда её губы, наконец, коснулись его члена через боксеры, он резко выдохнул, его руки вцепились в простыни. Гермиона нежно стянула с него последнюю ткань. Её движения были нежными, но уверенными. Она исследовала его всей полнотой ощущений — вкусом, текстурой, его сдавленными стонами, которые он пытался заглушить. Она вела его к краю, то ускоряя, то замедляя ритм, полностью контролируя ситуацию, наслаждаясь той властью, которую дарило ей его абсолютное доверие. В её голове не было места посторонним мыслям — только он, его дыхание, его идеальный член под её губами и руками, и всепоглощающее желание дарить ему наслаждение. Драко держал её за голову, иногда направляя и гладя девушку. — Гермиона... — его голос сорвался, предупреждая её. Она медленно поднялась, встречая его взгляд. Его серые глаза, обычно такие ясные и холодные, были затуманены и полны бездонного изумления. Драко притянул её к себе в объятия, перевернув так, чтобы теперь она оказалась под ним. Его поцелуй был медленным, глубоким и бесконечно благодарным. — Теперь моя очередь, — прошептал он ей в губы, и его руки, тёплые и уверенные, скользнули под шелковые бретельки, с лёгкостью снимая с неё оставшуюся преграду. Его ласки были обстоятельными и внимательными. Он словно хотел запомнить каждую клеточку её кожи. Его пальцы, губы и язык находили те места, которые заставляли девушку вздрагивать и стонать. Он не торопился, растягивая удовольствие и её саму, пока она не начала метаться под ним, теряя контроль, её пальцы впивались в его спину. — Драко, пожалуйста... — взмолилась она, уже не в силах терпеть. Он вошёл в неё медленно, дразня её. Их взгляды встретились, и в этом немом диалоге было больше слов, чем они могли бы произнести. Драко начал двигаться, находя идеальный ритм, который заставлял её тело петь. Гермиона чувствовала, как нарастает волна удовольствия, горячая и неотвратимая, и когда она, наконец, накрыла её, крик был тихим и сорвавшимся, поглощённым его губами в поцелуе. Он последовал за ней через мгновение, с её именем на устах, его тело содрогнулось в последней судороге наслаждения. Они лежали, сплетённые, пытаясь отдышаться. Сердцебиение одного успокаивалось в такт другому. Через несколько минут Гермиона нежно высвободилась из его объятий и подошла к своей сумочке. Она достала маленький флакон с прозрачным зельем и выпила его залпом, ощущая знакомый прохладный поток, расходящийся по телу. Затем лёгким движением палочки убрала все следы их близости с их тел и постели — практично, эффективно, без лишних слов. Вернувшись в постель, она прижалась к нему спиной, а его рука немедленно обвила её талию, притягивая ближе. Его губы коснулись её плеча. — С днём рождения, Драко, — прошептала она в темноту, её голос был хриплым и полным нежности. Он крепче обнял её, его дыхание было тёплым на её коже. — Спасибо... любимая. Слово повисло в воздухе — новое, хрупкое и бесконечно дорогое. Он ещё не говорил «я люблю тебя». Но в этом «любимая» было всё: признание, благодарность, принадлежность и обещание. И этого было достаточно. Более чем достаточно. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как окончательно расслабляется в его объятиях. И в тишине ночи, под мерный звук его дыхания, она впервые за долгое время ощутила себя не просто нужной, а по-настоящему дома.