Игра в прятки с судьбой

Драко проводил рукой по обнажённой спине Гермионы, чувствуя, как под его пальцами пробегают мурашки. — До возвращения в Хогвартс остался месяц, — тихо произнёс он, его губы коснулись её виска. — М-м-м, — лениво промурлыкала она в ответ, прижимаясь ближе. — Целая вечность. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Это было не страшно, как раньше. Теперь это было... естественно. — Переезжай сюда. Насовсем. Гермиона приподнялась на локте, чтобы взглянуть на него. В её карих глазах плескалась нежность и лёгкое удивление. — Я же практически уже живу здесь. — Это не то же самое, — он провёл пальцем по её запястью, где когда-то лежал браслет. — Я хочу, чтобы твои книги стояли на моих полках. Чтобы твои дурацкие магловские ручки валялись на моём столе. Чтобы в шкафу висело твоё платье рядом с моими мантиями. Я хочу проснуться и знать, что ты не просто в моей постели, ты — в своём доме. Гермиона смотрела на него, и её сердце сжималось от переполнявшей его любви. Она немного подумала, всего пару секунд, но достаточно, чтобы понять — другого ответа быть не может. — Хорошо, — просто сказала она. — Да. Он улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая делала его лицо молодым и беззащитным. — Отлично. Тогда вот план. Ты возьмёшь Тинки и отправишься в свою квартиру, соберёшь всё, что хочешь забрать. А я... — он сделал вид, что задумался, — я займусь тут кое-чем. — Чем? — заподозрила неладное Гермиона. — Секрет, — он поцеловал её в нос. — Просто дай мне пару часов.

***

Драко, закатав рукава рубашки, с сосредоточенным видом стоял у разделочной доски. Перед ним лежали идеально нарезанные овощи — его движения были отточены годами зельеварения: точны, экономны и доведены до автоматизма. Фифи, эльф в своём аккуратном полотняном фартучке, с восторгом наблюдала за ним, её большие глаза следили за каждым взмахом ножа. — Мастер Драко, Фифи может нарезать! — предложила она, почти подпрыгивая на месте. — Спасибо, Фифи, но я хочу сделать это сам, — его голос был непривычно мягким. Он бросил овощи в глубокий чан, где уже томился бульон. — Это должно быть... особенным. — О! Для мисс Гермионы! — прочирикала Фифи, хлопая в ладоши. — Это очень романтично! Фифи приготовила её любимые булочки с корицей! И достала самое ароматное вино из погреба поместья! Драко позволил себе лёгкую улыбку, помешивая рагу. — Она слишком много думает. Я хочу, чтобы сегодня она просто... почувствовала себя дома. По-настоящему. — О, мисс Гермиона уже дома! — уверенно заявила Фифи, расставляя на столе изысканные фарфоровые тарелки. — Фифи видит, как она смотрит на мастера Драко. Как она улыбается, когда думает, что никто не видит. Это и есть дом. Драко замер на секунду, глядя на закипающее рагу. Слова эльфа, такие простые и искренние, попали точно в цель. — Да, — тихо согласился он. — Это и есть дом.

***

Воздух был наполнен лёгкой магией и запахом старых книг. Тинки, с невероятной аккуратностью пакуя фолианты в коробки, которые сами собой уменьшались и складывались в стопку, вдруг остановился и посмотрел на Гермиону своими огромными глазами. — Мисс Гермиона грустит? — тихо спросила она, её уши печально опустились. Гермиона, перебирая в руках серебряную чернильницу — подарок родителей на окончание Хогвартса, — вздрогнула. — Нет, Тинки. Не грущу. Просто... немного странное чувство. Просто это моя первая квартира. Она была моей... крепостью. Тинки наклонила голову. — Но разве крепость — это не там, где тебя любят и ждут? А не там, где ты один? — она произнесла это с такой простотой, детской логикой, что у Гермионы перехватило дыхание. — Мастер Драко ждёт. И Тинки, и Фифи ждут. И в той крепости пахнет вкусной едой и... и счастьем! Она смотрела на эльфа, и её внезапная грусть начала таять, сменяясь тёплой волной признательности. Тинки была права. Она прощалась не с домом, а с одиночеством. А его у неё больше не было. — Ты абсолютно права, Тинки, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей. — Спасибо тебе. — О, не стоит благодарности, мисс! — Тинки захлопала ушами и с новым энтузиазмом принялась за книги. — Теперь у мисс будет самая большая и самая лучшая крепость на свете!

***

Она вернулась в их — теперь уже их — квартиру, едва сдерживая подступающие слёзы. Драко встретил её в прихожей. Стол в гостиной был накрыт на двоих, горели свечи, в воздухе витал аромат рагу. Он сиял от гордости и предвкушения, но его улыбка мгновенно исчезла, когда он увидел её лицо. — Что случилось? — его голос стал мгновенно напряжённым, в глазах вспыхнула паника. — Тинки что-то натворила? Кто-то тебя обидел? — Нет, нет, — она смахнула предательскую слезу и попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Всё в порядке. Просто... мне стало немного грустно. По моей квартире. Это было глупо. Он замер, переваривая её слова. Напряжение ушло, сменившись лёгким, почти невероятным облегчением. Уголки его губ дрогнули, и он тихо, с усмешкой, покачал головой. — Ты... Ты невыносима, — прошептал он, но в его голосе не было ни капли раздражения, лишь бесконечная нежность. Он шагнул вперёд и обнял её, прижав к своей груди. — Я тут полдня колдую с Фифи, пытаюсь создать атмосферу, готовлю речь в уме...а ты плачешь из-за квартиры, которую продашь и вложишь в наш общий фонд. — Прости, — она всхлипнула ему в рубашку, обнимая его в ответ. — Я испортила твой сюрприз. — Ничего ты не испортила, — он отстранился, чтобы посмотреть на неё, и провёл большими пальцами по её влажным щекам. — Просто... сместила все мои тщательно выстроенные планы. Как всегда. — Он глубоко вздохнул. — Я приготовил ужин и хотел сделать всё красиво. Её дыхание застряло. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он не стал опускаться на колено. Это было бы слишком театрально, не для них. Вместо этого он достал из кармана брюк ту самую бархатную коробочку. Он не открыл её сразу, а просто прижал к своей груди, прямо над сердцем, глядя ей прямо в глаза. — Я люблю тебя, — произнёс он, и в этих трёх словах была вся вселенная. Вся его боль, его искупление, его надежда и его обретённый покой. — Будь моей. Официально. Навсегда. Слёзы снова навернулись на её глаза, но на этот раз — от счастья. Она смотрела на него, на это кольцо, прижатое к его сердцу, как к самому дорогому сокровищу, и всё в ней кричало «да». Ей не нужно было видеть кольцо. Ей не нужны были колени и речи. Ей был нужен только он. — Да, — выдохнула она, её голос дрожал, но был твёрдым. — Тысячу раз да. И только тогда он открыл коробочку. В ней, на тёмном бархате, лежало то самое кольцо с лунным камнем. Оно сияло в свете свечей своим мягким, внутренним светом, словно пойманная и помещённая в металл луна — таинственная, прекрасная и вечная. Как их любовь.

***

Квартира Гермионы, некогда её личная крепость, была продана. Вырученные галлеоны лежали на их общем счёте в Гринготтс — не как необходимость, а как первый кирпичик в фундаменте их общего будущего. Новость о помолвке была встречена с радостью и лёгким шоком. Нарцисса прислала из Италии длинное, тёплое письмо, полное благословений. Гарри и Джинни тут же начали строить планы, кто из них станет крёстной или крёстным. Блейз, Тео и Пэнси отреагировали своими фирменными колкостями, но за ними скрывалось искреннее одобрение. Самой яркой была реакция Рона, который, вернувшись из Бразилии со своей новой девушкой, получил новость и минут пять молча ходил по комнате, бормоча — Малфой... Жена... Малфой… После чего обнял Гермиону и с вызовом посмотрел на Драко. — Только попробуй не сделать её счастливой. За две недели до начала учёбы они вернулись в Хогвартс. Замок, всегда полный тайн, на этот раз встретил их как дом. Они вместе пришли в кабинет профессора МакГонагалл. — Директор, — начал Драко, его поза была прямой, но в глазах читалась лёгкая неуверенность. — Мы хотели попросить... общую комнату. Для нас двоих. МакГонагалл посмотрела на них поверх очков. Её взгляд скользнул с его напряжённого лица на её спокойную, умиротворённую улыбку Гермионы. — Профессор Грейнджер, профессор Малфой, — произнесла она, и в уголках её губ дрогнула та самая, редкая улыбка. — Я всегда считала, что Хогвартс — это не только школа, но и дом для тех, кто в нём нуждается. Разумеется, я даю своё согласие. Я очень за вас рада. Их новые апартаменты располагались в одной из высоких башен, с видом на озеро. Это было просторное помещение с камином, двумя рабочими столами и общей спальней. Они слили свои библиотеки воедино, и теперь на полках труды по зельеварению соседствовали с трактатами по трансфигурации и магловской физике. Свадьбу решили сыграть на Рождественских каникулах — тихую, с самыми близкими, в зале, украшенном хвойными гирляндами и свечами. Месяцы до Рождества пролетели в насыщенном ритме. Они больше не прятались. Их видели вместе в библиотеке, на прогулках у озера, в учительской за общим чаем. Но они всегда помнили о субординации — на уроках и при студентах они были «профессор Малфой» и «профессор Грейнджер». Однажды на перемене самая смелая из гриффиндорских второкурсниц, заметив кольцо на пальце Гермионы, спросила с затаённым дыханием: — Профессор, это... вы выходите замуж? Гермиона улыбнулась, не скрывая счастья. — Да. И после Рождества, надеюсь, вы будете называть меня профессор Малфой. Слух разнёсся по замку со скоростью пущенной стрелы. Студенты, особенно гриффиндорцы, с восторгом подхватили это. Теперь в коридорах ей часто кричали: «Доброе утро, профессор Малфой!», часто с лёгким подмигиванием. Драко лишь качал головой, делая вид, что это его раздражает, но Гермиона видела, как теплеют его глаза. Студенты уважали его. К нему подходили не только слизеринцы, но и ученики других факультетов, зная, что у «профессора Малфоя» можно получить чёткий, логичный ответ и строгий, но справедливый совет. Преподавательский состав был искренне за них рад. Их союз стал для всех символом того, что раны прошлого могут затянуться, уступая место чему-то новому и прекрасному. Один из ноябрьских вечеров. Они сидели в своих апартаментах, разбирая свадебные каталоги и списки гостей. Гермиона, со лба упала непослушная прядь, с напряжённым видом изучала смету. — Драко, это... выходит довольно дорого, — она вздохнула, откладывая пергамент. — Может, стоит сделать что-то более скромное? Просто ужин в «Трёх мётлах»? Он отложил свою книгу и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Гермиона, дорогая, — произнёс он, и в его голосе звучала мягкая, почти невыносимая нежность. — Позволь мне прояснить один момент. Денег у семьи Малфой, даже после всех конфискаций, более чем предостаточно. Мы можем купить этот замок, если захочешь. — Он сделал паузу, видя её скептический взгляд. — Я не предлагаю устраивать пир на весь магический Лондон. Но я хочу, чтобы в этот день у тебя было всё, чего ты пожелаешь. Без компромиссов. Это мой подарок тебе. Она смотрела на него, и её прагматизм медленно таял перед его упрямой щедростью. Это было не хвастовство. Это было желание отдать ей всё лучшее, что у него было. — Хорошо, — сдалась она, улыбаясь. — Но никаких павлинов, летающих над головами гостей. Договорились? — Обещаю, — он потянулся через стол и взял её руку, его пальцы коснулись холодного лунного камня. — Только ты, я, наши близкие и тонна того самого вина, которое так понравилось твоему отцу. Они вернулись к планированию, и теперь их спор был уже не о деньгах, а о том, какой торт выбрать — шоколадный или ванильный с лимонной прослойкой. За окном кружились первые снежинки, предвещая скорое Рождество. И их свадьбу.

***

Рождественские каникулы окутали Хогвартс и Лондон тихим, снежным одеялом. Свадьба состоялась в Зимнем саду Магического Лондона — высоком стеклянном павильоне, где под куполом, усыпанным искрящимися звёздами, цвели нежные, морозостойкие цветы, а в воздухе витал аромат хвои, мандаринов и свечного воска. Всё было выдержано в элегантном минимализме: лёгкие драпировки серебристого цвета, деревянные скамьи для гостей и небольшая арка из омелы и остролиста. Зал был полон. Нарцисса, сияющая в платье цвета шампанского, сидела рядом с Джин и Венделом, которые с непривычки, но с огромной теплотой в глазах разглядывали магическое убранство. Гарри, Джинни и Рон, непринуждённо болтали с Блейзом, Дафной и оживлённым Тео. Пэнси Паркинсон с профессором МакГонагалл о чём-то беседовали, а Филиция Флитвик и мадам Помфри умилённо наблюдали за парой старшекурсников-гриффиндорцев, которых пригласили в награду за успехи в учёбе. Когда зазвучала тихая, мелодичная музыка, все замолкли. Первым под арку вышел Драко. В безупречном тёмно-сером фраке, он был бледнее обычного, но его поза была прямой, а взгляд, устремлённый на вход, — полным такого нетерпения и трепета, что даже у Рона вырвался одобрительный вздох. И тогда появилась она. Гермиона. Не в пышном платье, а в простом, но изысканном наряде из струящегося белого шёлка, который мягко облегал её фигуру. Никакой фаты — только несколько живых цветов в её непослушных каштановых кудрях. Она шла к нему одна, гордая и сияющая, и в её глазах не было ни тени сомнения. Они взялись за руки под аркой, и волшебник, проводивший церемонию, дал им слово. Гермиона говорила первой. Её голос был чистым и звонким в зимней тишине зала. — Драко, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты научил меня, что сила — не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы найти в себе силы подняться. Ты показал мне, что прошлое — это не приговор, а урок. Ты — мой самый неожиданный и самый желанный подарок судьбы. Я обещаю быть твоим партнёром, твоим другом и твоим домом во всех бурях, что уготовила нам жизнь. Я люблю тебя. Драко слушал её, и его пальцы сжали её ладонь чуть сильнее. Когда настала его очередь, он сделал глубокий вдох. — Гермиона, — его голос, обычно такой ровный, дрогнул. — Всю свою жизнь я бежал. От себя, от своего имени, от страха. А потом ты появилась. И ты не убежала. Ты осталась. И впервые я перестал бояться и понял, куда мне нужно бежать — всегда только к тебе. Ты — мой покой и моя буря, мой разум и моё безумие. Я обещаю защищать твой покой и обожать твоё безумие каждый день, что нам отпущен. Я люблю тебя. Они обменялись кольцами. Его простое платиновое обручальное кольцо на её пальце и то самое кольцо с лунным камнем, которое теперь обрело свой окончательный смысл, на его. — Объявляю вас мужем и женой, — прозвучали слова волшебника. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Драко притянул её к себе и поцеловал. Это был не нежный, церемонный поцелуй, а страстный, полный облегчения и безграничной любви, поцелуй человека, который наконец-то обрёл то, что искал всю жизнь. Зал взорвался аплодисментами. Рон свистнул, Гарри кричал «Ура!», а Нарцисса смахивала слёзы изящным платочком. Пир прошёл шумно и радостно. Гарри и Рон, немного выпив, затеяли с Блейзом и Тео спор о квиддиче, который быстро перерос в дружеский подначки. Джинни и Дафна обсуждали с Гермионой её платье, а Пэнси давала Нарциссе советы по итальянским курортам. Даже профессор МакГонагалл позволила себе пару бокалов эля и с улыбкой наблюдала за всем. В самый разгар веселья Рон, покрасневший и решительный, подошёл к Драко. — Малфой, — буркнул он, протягивая руку. — Береги её. И... добро пожаловать в семью. Драко, слегка удивлённый, пожал его руку. — Спасибо, Уизли. Постараюсь её не разочаровать. Рон фыркнул, но улыбнулся. Лёд был окончательно сломан. Поздней ночью они были одни в своём номере для молодожёнов в одном из самых уютных магических отелей Лондона. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. Гермиона, сняв туфли, сидела на мягком ковре, прислонившись спиной к дивану, на котором расположился Драко. На её пальце поблёскивало обручальное кольцо рядом с лунным камнем. — Я не думала, что Рон когда-нибудь тебе это скажет, — тихо проговорила она, глядя на огонь. — Я тоже, — Драко провёл рукой по её волосам. Его голос был глуховатым от усталости и счастья. — Сегодня... всё было идеально. — Да, — она обернулась и улыбнулась ему. — Даже спор о том, чей факультет лучше справился с украшением зала. — Гриффиндорцы, конечно, повесили свои баннеры криво, — заметил он. — Зато весело! — парировала она. Они замолчали, слушая, как потрескивают поленья. Прошлое с его болью, страхом и одиночеством осталось далеко за стенами этой комнаты. Перед ними было только будущее — общее, тёплое и бесконечно дорогое. Драко медленно сполз с дивана и уселся на ковер рядом с ней, обняв её за плечи. — Ты помнишь, что ты сказала мне тогда в моей квартире? — тихо спросил он. — Что любишь меня, и это единственное, что имеет значение. — Помню, — она прижалась к нему. — И это до сих пор правда. Он посмотрел на их сплетённые пальцы, на два кольца, сияющие в огне камина. — Знаешь, а ведь эта дурацкая безделушка моей матери в чём-то была права, — он кивнул на лунный камень. — Она привела меня к моей истинной судьбе. Просто эта судьба оказалась не магией, а тобой. Всё это время моей судьбой была ты. Гермиона подняла на него глаза, и в них отразилось пламя камина и вся бездна любви, что она к нему испытывала. — А моей судьбой всегда был ты, Драко Малфой. Просто мне понадобилось время, чтобы найти тебя под всеми этими масками. Он наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, с чувством полного, абсолютного прибытия домой. За окном падал снег, укутывая город в тишину. А в комнате, в свете огня, два одиночества, нашедших друг друга, наконец-то обрели свой вечный покой. Их игра в прятки с судьбой была окончена. Они нашли друг друга.