Контракт

«У меня для тебя подарок», — сказал Корвус, протягивая Гарри свёрток, перевязанный зелёной и серебряной лентой. Это были единственные цвета, которые у него были, вот он и использовал их. Увидев, как Гарри заботится о его сыне, он почувствовал необходимость сделать что-то взамен — нечто, что принадлежало бы только ему. То, что мальчик уже получил, было необходимостью, а не подарком, да и то в основном для его совы. Хотя он знал Гарри всего несколько дней, того оказалось достаточно, чтобы подобрать ему подходящий наряд. Это многое говорило о его внимании к мальчику. Миллисент уже была у него сегодня утром и осмотрела Гарри. Целительница осталась довольна тем, что он набирает вес. На взгляд Корвуса, прибавка была незначительной, но её хватило, чтобы удовлетворить медика. На то, чтобы вес мальчика пришёл в норму для его возраста, потребуется время, но это случится. Гарри съел свой завтрак — немного больше обычного, — и его не пришлось уговаривать. Со стола убрали остатки еды, так что Гарри без труда смог положить перед собой подарок с неуверенным, но довольным выражением лица. Корвусу определённо нужно было найти другой способ сделать жизнь Дурслей адом, ведь они заслуживали куда худшего обращения, чем получали до сих пор. Гарри уставился на подарок, переполненный эмоциями, большинство из которых он скрывал от волшебника, столь пристально за ним наблюдавшего. Удивительно, но пристальный взгляд Корвуса не смущал его. Ему почти не хотелось разворачивать подарок: упаковка была идеальной, ни один уголок не был сдвинут. Всю свою жизнь он оставался в тени, и то, что кто-то обратил на него внимание, было… трогательно. А то, что кому-то было не всё равно… было большим, чем он мог надеяться все эти годы. Он давно перестал ждать, что его «спасут» или что кто-то чудесным образом заберёт отсюда. «Давай, открой его», — подбодрил его Корвус, гадая, действительно ли мальчик не понимает, что происходит. Ему захотелось увидеть выражение его лица, когда тот прочтёт письмо. Корвус удивлялся, насколько взволнован он был в последние дни. Раньше он вставал и действовал на автомате, существовал, но не жил по-настоящему. Теперь у него появилась причина вставать по утрам, и это были не только заседания Визенгамота и попытки вызволить сыновей из тюрьмы. «Если хочешь, считай это подарком на день рождения, который ты получил с опозданием». Гарри с трудом сглотнул и, подобравшись к посланию, дрожащими пальцами аккуратно развернул его, стараясь не порвать. Корвус поймал себя на том, что его собственные пальцы слегка дрожат от нетерпения — так хотелось разорвать упаковку, пока мальчик не передумал. Наконец-то бумага была снята, и под ней оказалась простая, но гладкая шкатулка размером с подставку для столовых приборов. Однако, открыв её, Гарри обнаружил, что она магически увеличена и вмещает больше, чем должно было быть возможно. Выражение его лица заставило Корвуса усмехнуться про себя. Взгляд Гарри скользил по всему содержимому: листы бумаги разных размеров, поднос с цветными карандашами, карандаши, перья, уголь, акварельные краски, тюбики с краской и поднос, предположительно, для акварельной живописи. Профессиональный набор кистей и миниатюрный мольберт… он не понимал, как эта штука работает. «Поставь его, я покажу тебе, как это делается», — сказал Корвус, заметив озадаченный взгляд Гарри, устремлённый на мольберт. «Энгоргио!» — он произнёс заклинание чётко и ясно, чтобы Гарри легко его запомнил. Деревянный штатив мольберта увеличился в размерах и стал гораздо удобнее для рисования. «Чтобы вернуть его в прежнее состояние, нужно произнести…» — Редуцио, верно? — взволнованно произнёс Гарри. «Верно», — согласился Корвус, и в его тёмных глазах, которые он унаследовал от своих родителей, мелькнула гордость. «Молодец, ты быстро всё схватываешь». Это лишь поможет ему в будущем, когда придётся учить всё необходимое. К его гордости, это было заклинание четвёртого курса, если он правильно помнил свою учёбу в Хогвартсе. «Я… э-э… у меня всегда это хорошо получалось», — сказал Гарри, слегка смутившись и покраснев. — Выше голову, — резко сказал Корвус. — Никогда не стесняйся своих способностей или острого ума. — Он знал, что Гарри тут не при чём, и не собирался это терпеть. Он одобрительно кивнул, когда Гарри гордо вздёрнул подбородок. Идеально. Возможно, мальчик этого пока не чувствует, но со временем поймёт. «Но почему именно это?» — спросил Гарри, нахмурившись. Он никогда не говорил, что любит рисовать... ни разу. Корвус заметил подозрение в этих зелёных глазах и понял, что совершил ошибку. Конечно, Гарри понятия не имел, что он видел рисунки, которые тот делал на Тисовой улице. У мальчика был талант, и он мог бы многого добиться, а может, просто хотел заниматься этим для души. В любом случае, это был способ наладить с Гарри контакт, который его устраивал. «Когда я был маленьким, ко мне приглашали наставников, чтобы обучать искусствам. Танцы, рисование, живопись, игра на музыкальных инструментах. Мои сыновья получали такие же уроки — это часть нашей культуры. «А на чём играешь ты?» — спросил Гарри, с благоговением поглаживая принадлежности для рисования. «На фортепиано», — с гордостью сказал Корвус. Он и по сей день неплохо играет. «Мои сыновья выбрали то же самое», — вот почему рояль занимает почётное место в центре прихожей. «Я надеялся, что смогу научить тебя рисовать, чтобы мы проводили время вместе, пока ты не поправишься окончательно и не сможешь заниматься более… активными видами деятельности». Это помогло бы Гарри поддерживать мозг в тонусе и избежать скуки. Нет ничего хуже однообразия. «Я бы хотел!» — согласился Гарри, особенно когда Корвус сказал, что у него будет возможность снова побыть ребёнком. Он этого не ожидал. Как бы он ни любил читать… даже ему постоянное чтение начинало надоедать. Он прочёл так много, ему это правда нравилось, но всему есть предел. Особенно когда Гарри жаждал исследовать всё вокруг, магию; он был так взволнован, но ему было слишком больно, чтобы выразить это. — Тогда может, пойдём? — предложил Корвус. — У нас есть всего несколько часов, а потом мне нужно будет заняться домашними делами. Гарри моргнул, и на его лице отразилось удивление. — Ты… не заставляешь домашних эльфов делать всё? «Они не могут делать всё, — весело сказал Корвус. — Это то, чем я занимаюсь, чтобы отвлечься от рутины. Я присматриваю за существами, которые считают поместье Лестрейнджей своим домом». Домашние эльфы выполняют основную работу: выпускают их из загонов, убирают в стойлах и так далее, но он сам чистил их, иногда выводил на прогулку, хотя был уже стар, и случалось это нечасто. Он следил за тем, чтобы все они были здоровы; ему нужно было чем-то заниматься. «Можно мне пойти?» — спросил Гарри. Он ещё не читал о волшебных существах. Были ли они волшебными или же обычными животными, которых можно встретить в подобном поместье? Куры, лебеди, свиньи, овцы и тому подобное? Он ещё ничего не видел, да и на улице бывал нечасто. Он делал упражнения в помещении и после них слишком уставал, чтобы мечтать о прогулках по территории. У него едва хватало сил подняться по лестнице в свою комнату, чтобы вздремнуть, а потом снова наступало время еды. «Справимся, если ты после этого выполнишь свою программу упражнений», — заявил Корвус. У них было всего несколько недель, чтобы привести Гарри в оптимальную физическую форму. Это было необходимо: подняться на семь лестничных пролётов было непросто даже для здорового подростка. Так что эти несколько недель были жизненно важны по многим причинам. — Я постараюсь, — торжественно пообещал Гарри. Губы Корвуса дрогнули, когда он заметил, что мальчик не дал обещания, которое не смог бы сдержать. Без лишних слов Корвус приказал домовым эльфам принести принадлежности для рисования, а Гарри тем временем с энтузиазмом принялся за дело. Корвус ещё никогда не видел Гарри таким воодушевлённым. Он был очень рад, что предусмотрительно всё подготовил, и чувствовал себя счастливым. Конечно, Гарри не нуждался в помощи с рисованием. На самом деле, если бы не сломанные пальцы, мешавшие ему раньше, он был бы весьма успешен для одиннадцатилетнего мальчика. Корвус заметил, что Гарри рисует поместье. А сам он начал рисовать Хогвартс. Иногда Корвус давал ему советы, как улучшить рисунок, несмотря на то, что у Гарри и так был талант. Пока они вносили исправления, они сидели в тишине, но, как ни странно, разговор начал Гарри. «Неужели Родольфус и Рабастан действительно кого-то пытали?» — спросил Гарри, удивив до чёртиков и себя, и Корвуса. Корвус тут же прекратил рисовать, чувствуя, как его охватывает неуверенность. Он и правда не знал, как объяснить это одиннадцатилетнему мальчику, не вызвав у того отвращения. Но это была война. Он размышлял, как объяснить это так, чтобы не было слишком… тяжело. К сожалению, по-другому было не объяснить. Он пообещал ему правду, так что Корвусу придётся её рассказать. «Это не имеет значения, прости», — тут же сказал Гарри, впервые испугавшись неподвижности Корвуса. «Никогда не извиняйся за то, что хочешь получить ответы, мистер Поттер», — серьёзно сказал Корвус, не обращая внимания на страх в глазах Гарри. Ему не нужна была нянька; через несколько минут мальчик поймёт, что здесь ему ничего не угрожает. С контрактом или без, он не собирался поднимать руку на ребёнка. Он никогда не поднимал руку на своих сыновей и не доставал палочку, разве что шлёпал их по задницам, когда они сильно проказничали, и он не стал бы делать этого с Гарри. «Вполне понятно, что ты хочешь знать, и я даже… рад, что ты ищешь подтверждения, а не просто веришь тому, что услышал». Это было хорошим предзнаменованием на будущее: по крайней мере, если до Гарри дойдут слухи, он придёт к нему, чтобы проверить их достоверность. Гарри тут же с облегчением выдохнул; его почти трясло от выброса адреналина. «Ты должен понимать, что, когда Тёмный Лорд был повержен, Тёмная сторона оплакивала его кончину. Для нас он был тем, кто пытался улучшить магический мир. Законы, касающиеся магглов и их осведомлённости, становились всё мягче. Мы боялись, что однажды они узнают о нас, и мы окажемся в огромной опасности». Они не только знают о нас, но и знают, как до нас добраться, что, честно говоря, ещё опаснее, — объяснил Корвус, и Гарри, как всегда, внимательно слушал, не выказывая осуждения. — Его смерть была внезапной и потрясла всех до глубины души. Многие чувствовали себя потерянными и злились из-за случившегося. Мои сыновья вместе со своим другом и Беллатрисой действительно пытались найти ответы. Они верили, что Лонгботтомы знают эти ответы. Гарри выслушал гоблинов и не удивился их ответу. «Беллатриса всегда отличалась импульсивностью, которая со временем только усилилась. Потеря Тёмного Лорда стала той соломинкой, которая сломала хребет гиппогрифа». Они с Барти были безутешны, ведь он был для них не просто господином, а кем-то вроде отца, тем, кто, по их мнению, помог им стать лучше. — Корвус продолжил: — Так что да, они отправились в поместье Лонгботтомов и искали ответы, и да, они пытали их, но именно Беллатриса и Барти зашли слишком далеко и удерживали проклятие, пока оно не разрушило их разум. Не заблуждайся, мои сыновья принимали участие, но это не они свели Лонгботтомов с ума. «Сколько ещё им осталось?» — тихо спросил Гарри сдержанным тоном. «Сколько длится пожизненное заключение в волшебном мире?» Он знал, что в маггловском мире это где-то от семнадцати до двадцати пяти лет. Однажды он услышал об этом в новостях. Его дядя ворчал, что этого недостаточно и что они должны страдать ещё больше, а порядочным людям не следует находиться рядом с «отвратительными отбросами общества». Корвус странно посмотрел на Гарри: «Пожизненное заключение — это именно то, что ты подумал, мистер Поттер. Осуждённых на пожизненное заключение никогда не выпускают из Азкабана». Он счёл вопрос Гарри совершенно абсурдным, но мальчик был ещё слишком юн и, вероятно, ничего не знал о законах и правилах, регулирующих их мир. — Думаю, это отличается от маггловских законов, — тихо сказал Гарри, ему было жаль Корвуса. — Мне жаль, — жаль, что он потерял сыновей, жаль, что он никогда не увидит, как их освобождают с острова. — Объясни, — приказал Корвус, снова поворачиваясь к мальчику. На его лице читалось напряжение. — Что там насчёт маггловских законов? «Эм, ну… когда маггла приговаривают к пожизненному заключению, его отправляют в тюрьму на срок от семнадцати до двадцати пяти лет, в зависимости от того, когда он сможет претендовать на условно-досрочное освобождение», — объяснил Гарри, недоумевая, почему Корвус хочет знать о законах магглов, если он их так ненавидит. «Условно-досрочное освобождение — это досрочное освобождение за хорошее поведение». «Законы волшебного мира… мистер Поттер… основаны на маггловском праве», — сказал Корвус, многозначительно взглянув на мальчика. Он практически видел вопрос в этих зелёных глазах. Неужели он всё это время смотрел на ситуацию неправильно? Как он мог быть настолько глуп, чтобы не рассматривать маггловское право как решение своей проблемы? — Не во всех смыслах, — сказал Гарри, качая головой. Они совсем забыли о рисунке. — Если бы это было так, Азкабана бы не существовала в его нынешнем виде, — может, ему и было одиннадцать, но он знал, что с заключёнными в Азкабане обращались неправильно. — И я имею в виду не дементоров. «Не хочешь рассказать об этом подробнее?» — спросил Корвус, заинтригованный характером и знаниями Гарри. — Они… грязные, — нерешительно сказал Гарри. — У них явно нет душа, а в тюрьмах есть магазины, где можно купить туалетные принадлежности, одежду и еду. Им разрешают видеться с посетителями чаще, чем раз в год, и кормят их три раза в день, — Рабастан точно не ел три раза в день, он был худее Гарри, а это о многом говорит. «Есть закон под названием «Акт о правах человека», они пытаются изменить положение людей», — Гарри рассеянно добавил дату принятия Акта о правах человека. «Откуда у одиннадцатилетнего подростка такие познания в законах?» — спросил Корвус, особенно его заинтересовали даты, которые говорили о том, что под этой шевелюрой скрывается светлая голова. Ему нужно было сходить в Гринготтс и получить копии всех законов о правах человека и других законов, которые могли бы ему помочь. Он хотел сам всё прочитать, прежде чем обращаться к адвокату. Он доверял ему, но предпочёл бы разобраться сам. Его мысли были прерваны следующими словами Гарри. «Я… я хотел найти хорошую работу после окончания школы, чтобы помогать людям», — заикаясь, выпалил Гарри. Таким людям, как он, нужно было читать всё, что попадалось под руку. «Я проводил много времени в школьной библиотеке, у меня не было друзей, мой двоюродный брат распугал их всех… и он никогда не подходил близко к библиотеке, так что мне было где спрятаться». Он хотел найти работу, которая приносила бы ему много денег, чтобы он больше никогда ни от кого не зависел. Однако всё изменилось, теперь всё по-другому. Лицо Корвуса исказилось от боли: даже в школе мальчику не давали передышки, они полностью контролировали его жизнь. Он остался совсем один, знал ли он вообще, как заводить друзей? «А ты бы хотел завести друзей?» — спросил он, размышляя, кого бы позвать сюда, чтобы подружиться с Гарри. Это должен быть кто-то, кому он доверяет, кто не проболтается. Кто-то, кто не будет давить на Гарри. Начнём с того, что Драко был очень властным, и было бы лучше, если бы он сначала не подружился с Гарри. Теодор Нотт был бы подходящим вариантом: хорошее, сильное имя, могущественный, спокойный. Блейз Забини тоже был нейтральным вариантом — идеальным другом для Гарри. Гарри уставился в пол и кивнул. Да, конечно, он хотел бы иметь друзей. К сожалению, у него их не было, и он понятия не имел, как их завести. От одной мысли об этом у него неприятно засосало под ложечкой. Он хотел, чтобы здесь у него была хорошая жизнь, но, честно говоря, он понятия не имел, что нужно сказать или сделать, чтобы завести друзей. Он перестал пытаться после того, как Дадли избил очередного мальчика за то, что тот проводил с ним время. «Может, мне пригласить кого-нибудь? Посмотрим, поладишь ли ты с ними? Они будут учиться в Хогвартсе, так что ты не пойдёшь туда неподготовленным», — предложил Корвус. Девочки Гринграсс, вероятно, тоже были хорошей идеей: они уже были помолвлены, как и Гарри, и в этом не было ничего предосудительного. К сожалению, он не мог уговорить их приехать прямо сейчас, что было бы предпочтительнее, но точно не осуществимо. Не только потому, что он не мог рассчитывать на то, что они просто бросят всё и уедут, но и потому, что Гарри нужно было ещё немного потренироваться перед встречей с ними, иначе всё могло пойти не по плану. На лице Гарри появилась едва заметная улыбка, придавшая ему почти застенчивый вид, но она исчезла так же быстро, как и появилась. «К сожалению, сейчас я вынужден уйти, — объяснил Корвус. — Меня не будет больше получаса». «Мы всё ещё собираемся посмотреть на животных?» — спросил Гарри, не в силах полностью скрыть свою надежду. Ему определённо нужно было освоить окклюменцию, и как можно скорее. «Конечно», — пообещал Корвус. Он планировал, что они будут рисовать ещё как минимум час. «Продолжай рисовать, я скоро вернусь». Это был первый раз, когда он оставил Гарри одного в поместье. Так и должно было быть; он не хотел, чтобы Гарри слишком к нему привязался, он хотел сделать мальчика независимым. Он не хотел, чтобы Гарри привязался к нему и страдал от разлуки. После стольких лет одиночества, когда никому не было до него дела, Корвус не удивился бы, если бы такое случилось. Он прикажет домовому эльфу присматривать за ним. Пока что у Гарри не было негативной реакции на зелья, но он не станет рисковать. Кроме того, мальчик всё ещё бывает слишком возбуждённым, у него временами кружится голова, и домовой эльф будет рядом, чтобы не дать ему упасть. Он не уйдёт, если только не случится что-то важное. Если это поможет вытащить его сыновей из тюрьмы, то он, чёрт возьми, согласится. Если это сработает… он будет в долгу перед Гарри, и этот долг он никогда не сможет выплатить. Он немного забегал вперёд, взял себя в руки, встал и ободряюще положил руку на плечо Гарри: «Ты здесь в безопасности, тебе не о чем беспокоиться». Он не был уверен, стоит ли беспокоиться, но лучше пресечь это в зародыше. «Теперь я знаю, что такое магия, и я не боюсь», — сказал Гарри со стальной решимостью. Он будет продолжать изучать магию, пока не узнает всё. Он больше никогда не позволит себе быть уязвимым. Будь то волшебник или маггл, он сделает всё возможное, чтобы защитить себя. «Хорошо», — твёрдо заявил Корвус. Ему определённо предстояло пройти долгий путь, прежде чем это произойдёт, но Корвус учил его всему, что только мог придумать. В том числе нескольким защитным заклинаниям, и ему было всё равно, что их не должны были знать до пятнадцати лет. Гарри определённо хотел выучить взрывное проклятие. --- «Мне нужно немедленно увидеться с Ирксом», — потребовал Корвус у гоблина на кассе. Поскольку было ещё рано, ему не пришлось стоять в очереди, что привело бы его в ярость. Ему нужна была эта информация, и получить её можно было только здесь. Если, конечно, он не собирался отправиться в мир магглов, чего ему определённо не хотелось. Если бы он снова туда пошёл, то раздавил бы Дурслей, как жуков, которыми они и являются. «Сейчас он может тебя принять», — сообщил Грипхук Корвусу, даже не взглянув, чтобы проверить, занят ли Иркс. У него было всего два клиента: огромное поместье Лестрейнджей и поместье Гринграссов. «Если ты последуешь за мной», — спустившись вниз, гоблин направился прямиком в офис, шагая так быстро, как только могли нести его маленькие ножки, и Корвус без труда поспевал за ним. Учитывая количество денег в поместье Лестрейнджей, неудивительно, что ему всегда оказывали услуги в кратчайшие сроки. Дверь открылась, и Корвус кивнул Грипхуку в знак благодарности. Обычно гоблины не вмешивались в дела людей, и он удивился, почему сейчас всё изменилось. Может, потому что Дамблдор вмешивался в финансовые дела поместья Поттеров? Корвус замер, услышав голос Дамблдора. «Я требую, чтобы гоблин из поместья Поттеров немедленно со мной поговорил», — произнёс он сдавленным голосом, словно пытался сохранить вежливость. Корвус поднял руку, заставив Грипхука приостановиться на мгновение, прежде чем закрыть дверь. На его лице появилась хищная ухмылка. «Я не желаю говорить о поместье Поттеров, я просто хочу поговорить с Трерком!» — предположительно ответил гоблину Дамблдор, поскольку Корвус не слышал его голоса. «Я понимаю, что больше не управляю поместьем, но я всё равно хочу поговорить с Трерком!» «Альбус… да ладно тебе, они всё равно не передумают», — вмешался в разговор другой голос. Его голос становился всё отчётливее по мере того, как он приближался к Дамблдору. «Пойдём, пока они не вызвали гоблинов-охранников, чтобы те вывели тебя». — Билл, я должен... — в голосе Дамблдора слышалось отчаяние. «Я знаю, но гоблины не скажут тебе, с кем Гарри помолвлен, это незаконно, — успокаивающе сказал Билл. — Я уверен, что Гарри расскажет тебе, когда приедет в Хогвартс. Кто бы это ни был, он не причинит ему вреда, и ты знаешь, что ему не обязательно принимать их предложение после окончания помолвки». Он пытался развеять тревоги и опасения Дамблдора. Корвус приподнял бровь, когда понял, что это один из Уизли, если он правильно помнил, — Билл. — Конечно, — сказал Дамблдор, вновь обретая контроль над собой. — Я уверен, что это так. Думаю, пришло время снова навестить Гарри, — солгал он сквозь зубы. Он не встречался с мальчиком с тех пор, как высадил его на Тисовой улице. К несчастью для него, если бы он просто читал свою почту, особенно письма от Арабеллы Фигг, он бы уже знал, что Гарри Поттер не живёт на Тисовой улице. Что никто из Дурслей не живёт на Тисовой улице. Говорят, что неведение — благо, и в данном случае это действительно так, потому что, когда он узнает правду, его тревога и страх возрастут в разы. «Почему ты просто не сделал это?» — недоумённо спросил Билл, когда они проходили мимо комнаты, в которой сейчас находился Корвус. «Я не хотел больше ничего скрывать, но, без сомнения, бедный мальчик в замешательстве», — вздохнул Альбус. Он не хотел, чтобы мальчик узнал что-то о нём, пока не приедет в Хогвартс. Он хотел, чтобы мальчик не знал, какое влияние он оказал на его жизнь. Он хотел, чтобы мальчик воспринимал его только как директора и наставника и ничего не знал о его поместье или о том, что он был его магическим опекуном. Или о том, что он оставил мальчика там, по крайней мере до тех пор, пока тот не освоится в его жизни и не начнёт негативно реагировать на полученные знания. Он заблуждался, думая, что Альбус хотел для него только самого лучшего. К тому времени это уже не имело бы значения, ведь в его сознании укоренилась бы мысль о том, что он должен делать то, что необходимо для всеобщего блага. «Объяснить всё будет непросто», — но, к сожалению, у него не было выбора. Корвус насмешливо фыркнул: он в жизни не слышал такой чепухи, такого бреда. — Чем я могу вам помочь сегодня, лорд Лестрейндж? — спросил Иркс, выходя из-за стола, как только перестал подслушивать разговор Дамблдора и их сотрудников. Грипхук кивнул и наконец закрыл дверь, оставив их наедине. «Мне нужна вся информация, касающаяся маггловских законов, в частности тюрем, законов и постановлений, а также закона о правах человека», — потребовал Корвус в своей обычной резкой манере. Гоблины ненавидели тратить время впустую так же сильно, как и чистокровные, поэтому обычно сразу переходили к делу. «Вы хотите, чтобы их доставили, или подождёте здесь, пока всё не будет скопировано?» — спросил Иркс, выпрямляясь. Они уже не в первый раз пытаются помочь лорду Лестрейнджу с его сыновьями, но он впервые спросил о законах магглов. «Сколько времени это займёт?» — спросил Корвус, выпрямив спину и глядя на гоблина. «Сорок пять минут, плюс-минус», — объяснил Иркс. Ему нужно было переписать много текста, и большая часть его состояла из отдельных листов бумаги. К счастью, некоторые из них были переплетены в книги, что упрощало задачу. Он определённо не хотел тратить час своего времени на ожидание информации. Даже если информация была важной, у него было дело, которое можно было сделать, и ему не нужно было ждать. «Я попрошу домового эльфа забрать документы, — решил Корвус. — Я отправлю его через полчаса, вас это устроит?» Он никогда раньше не просил домового эльфа забирать документы из Гринготтса. «Конечно, я сообщу остальным», — согласился Иркс. Он был уверен, что у домовых эльфов Лестрейнджей есть какие-то отличительные знаки с гербом, по которым их легко узнать. — Примите мою благодарность, — ответил Корвус. — Пусть ваши сундуки никогда не пустеют, Иркс. — Он коротко кивнул. «И ваши тоже», — ответил Иркс, уже направляясь к нему, но, к всеобщему удивлению, Корвус легко вышел из комнаты ещё до того, как гоблин добрался до двери. Корвус плотно сжал губы и вышел из Гринготтса, размышляя о том, что может задумать Дамблдор. Точнее, что он сделает дальше, ведь за один день тот потерял огромную долю власти. Честно говоря, Корвус был удивлён, что Дамблдор до сих пор не попытался найти Гарри, узнав о брачном контракте. Почему? Почему он не отправился прямиком к ребёнку? Если только его не интересовала сама помолвка и условия контракта… Но зачем? Чтобы посмотреть, сможет ли он ими манипулировать? Вернуть утраченное влияние? Если бы он узнал, что Гарри Поттер пропал, что бы он сделал? Проигнорировал бы это в надежде, что Гарри появится в Хогвартсе, или сразу ринулся в Министерство, пытаясь вернуть опеку? Корвусу хотелось бы легче предугадывать действия Дамблдора, но он не так хорошо знал этого старого глупца. Нахмурившись, он в задумчивости направился к «Дырявому котлу». Он намеревался воспользоваться каминной сетью, чтобы вернуться в поместье — это сэкономило бы время. К счастью, большинство людей расступались перед ним, зная, что лучше не приближаться к Лестрейнджам, учитывая их репутацию. Им следовало благодарить судьбу, что он не был тем безумцем, каким его выставляли, иначе ни один из этих глупцов не остался бы в живых. Он был в дурном настроении из-за лжи Дамблдора и общей неопределённости. Если кто и мог добиться расторжения помолвки, так это старый дурак. Было жизненно важно, чтобы он ничего не узнал, и следовало ясно дать это понять Гарри. Зачерпнув горсть порошка, он оставил серп в ящике для монет и чётко произнёс: «Поместье Лестрейнджей». Оказавшись в своём кабинете, он почти устало потёр лицо, думая, что это только начало дня. Такова была его жизнь, и он ни о чём не жалел. --- «Ах, мистер Поттер, это… чудесно сделано», — для человека, который с тех пор, как сюда попал, редко покидал поместье… рисунок был очень детальным. Возможно, Гарри даже не хвастал, говоря, что обладает хорошей памятью. «Почему углём?» — он использовал нож, чтобы сделать кончик очень тонким. «Я предпочитаю делать набросок карандашом, — сказал Гарри, почти застенчиво улыбнувшись. — Так делают магглы, чтобы рисунки были аккуратными, без клякс», — объяснил он. Корвус признал его правоту. «В этом и заключается прелесть магии», — добродушно сказал он, и в его глазах заиграли весёлые огоньки. Как вышло, что вид мальчика и его талант так резко меняли его настроение? «Видишь? Эрадо!» — и пятна на его собственном рисунке исчезли, оставив бумагу белоснежной. Ещё одно заклинание для Гарри, который всё больше увлекался магией. Его собственный рисунок стал чище, хоть и остался незаконченным. — Потрясающе, — благоговейно прошептал Гарри. Он обожал магию. «Это завораживает», — поправил его Корвус, неосознанно пытаясь отучить Гарри от плебейских «круто» и «классно». Мальчика нужно было учить, и Корвус был рад сделать это. «Ну что, как самочувствие?» Гарри уже не был так подторможен от обезболивающих и начал есть чуть больше. — Всё в порядке, — пробормотал Гарри, по-прежнему испытывая неловкость от того, что кто-то искренне интересуется его состоянием. — Тогда, может, отправимся? — предложил Корвус, с гордостью отмечая, что Гарри начал говорить правильнее. Его короткие уроки ораторского искусства уже давали плоды. Гарри резко поднял голову. «Ты имеешь в виду, посмотрим на животных?» — спросил он, и в его зелёных глазах на мгновение вспыхнула надежда. Те самые глаза, которые завораживали и бесили Рабастана, не могущего вспомнить причину. «Конечно. Я нарушаю свои обещания лишь в случае крайней необходимости. И если уж так вышло, я позабочусь, чтобы всё было исправлено», — пояснил Корвус. «Я не нарушаю своих обещаний». Он понимал, что повторяется, но был уверен, что со временем Гарри усвоит это. Губы Гарри дрогнули, он кивнул и встал, готовый последовать за Корвусом осмотреть владения. Подышать свежим воздухом, не замкнутым в стенах особняка. «Сегодня утром в Гринготтсе я подслушал разговор Дамблдора», — сказал Корвус, наблюдая, как Гарри напрягается. Он готов был поклясться, что у того волосы встали дыбом. «И что же?» — спросил Гарри, едва сдерживая вздрагивание. Осознание того, насколько Дамблдор его контролировал, повергало Гарри в ужас. Он попросил Корвуса предоставить ему информацию, а затем дал ему почитать — три главы о магических опекунах. Словно хотел, чтобы Гарри сам всё перепроверял. Чтобы тот знал: Корвус не лжёт и не хитрит. «Он собирается навестить твой старый дом на Тисовой улице. Я не знаю, сколько времени ему понадобится, чтобы понять, что тебя там больше нет», — объяснил Корвус, пока они шли по особняку и выходили под яркое солнце. От которого, заметил он, у Гарри всё ещё болели глаза. «Он ещё не знает?» — мягко и слегка озадаченно спросил Гарри. «Судя по всему, нет», — ответил Корвус, внимательно наблюдая, как Гарри поднимается по нескольким ступенькам в саду и проходит под аркой к конюшням и хлевам, где содержались его животные. Они были не только источником дохода, но и утешением, ведь существа были достаточно редкими, чтобы приносить немалую прибыль. «Что это значит?» — настороженно спросил Гарри, но его тревога быстро улетучилась, когда он окинул взглядом территорию. Он шёл медленно, с благоговением разглядывая всё вокруг. Дыхание захватило у него, когда из вольера высунулась морда существа с клювом длиной в его руку. Это было самое пугающее и одновременно прекрасное создание, которое он когда-либо видел. «Пока — ничего. Нам просто нужно быть предельно осторожными. Несмотря на потерю формальной власти, у него всё ещё много влияния», — объяснил Корвус. Вероятно, это больше всего и раздражало. «Гоблины пообещали, что он ничего не сможет сделать с контрактом», — голос Гарри взвился на октаву выше, в нём проскальзывала паника. «Они правы. Только ты можешь принять решение о расторжении. Или же контракт будет автоматически аннулирован в нашу пользу, если будут нарушены его условия». Корвус, как всегда, был предельно честен. Возможно, даже чересчур. Но лучше подготовиться, чем действовать вслепую. Гарри с облегчением выдохнул, благодарный за подтверждение. В конце концов, и Корвус, и гоблины не могли ошибаться. «Это, мистер Поттер, крылатые лошади. Вон те — этононы, каштановая порода, популярная в Британии и Ирландии. А те — гранианцы, славятся своей скоростью, они очень быстрые», — объяснил Корвус, указывая на две породы, по две особи в разных стойлах, достаточно просторных, чтобы те могли расправить крылья. «А это абраксан — гигантская порода паломино». Пьёт только односолодовый виски. Все они выращены вручную и спокойно относятся к людям. Подойди, слегка поклонись и не смотри им в глаза, пока они не поймут, что ты их уважаешь, и не разрешат тебе прикоснуться. Гарри с сомнением посмотрел на Корвуса, а затем на крылатых коней. Это были массивные, мускулистые и, честно говоря, пугающие существа. Зачем добровольно становиться перед ними уязвимым? Они это заслужили… — прошептал в его голове внутренний голос. Глубоко вздохнув, он шагнул вперёд, к гнедому коню, и слегка поклонился, ожидая реакции. Он чуть не подпрыгнул, когда клюв в знак приветствия коснулся его плеча. Корвусу пришлось подавить смешок, и, судя по возмущённому взгляду зелёных глаз, мельком встретившемуся с его взглядом, у него это плохо получилось. Одиночество, которое он испытывал последние десять лет, начало понемногу отступать, уступая место растущей симпатии к Гарри. Следующие слова лишь укрепили это чувство… «Мне бы хотелось… чтобы ты… называл меня Гарри», — его голос звучал неуверенно, но решительно. «С удовольствием, Гарри», — с гордостью ответил Корвус.